И в этом она оказалась не одинока. Огненная малышка, крутясь как юла, без юного короля тоже не могла отыскать себе места. Не глядя по сторонам, та продолжала задорно кувыркаться, пока не столкнулась бок об бок с Ренисой. Едва не сбив её с ног, малютка-богиня тут же отпрыгнула в сторону и поспешила изобразить шуточный книксен в качестве извинения. Рениса резко дёрнулась и отшатнулась. Нечаянное прикосновение было сродни с внезапным укусом юного листка Следа Полоза. Обжигающий и пропускающий слабый разряд, который подобно молнии пронесся по телу, вызвав дрожь. Даже оказавшись от девочки на приличном расстоянии, Рениса на всякий случай сделала ещё несколько шагов назад. Малышка-богиня, напротив, остановилась и, мило хлопая рыжими ресницами так, что с них слетали крохотные искорки, с куда большим интересом уставилась на неё. Огненный взгляд, в отличие от пугающего и болезненного прикосновения, обдавал приятным теплом, будто укутывал мягким пледом. Пару секунд малышка деловито изучала и рассматривала, а затем, склонив голову на бок, с присущим детям озорством внезапно выдала:
— Легкомысленное дитя, не позволяй гордыне и тщеславию делать за тебя выбор!
«Дитя?!» — слова огненной девочки ввели Ренису в ступор, так что она встала столбом посреди зала, позабыв обо всём на свете! Тем временем малютка уже ускакала прочь, вновь кружась и кувыркаясь. Рениса тупо смотрела ей вслед, пока рядом не появился Аулус.
— Кихи вас чем-то озадачила? — участливо спросил он. Заботливо и нежно беря её под руку, Аулус повёл Ренису по почётному кругу. Танец заканчивался: музыканты самозабвенно играли коду, пока присутствующие в зале леди полнились ожиданиями о скором приглашении на грядущий вальс, а лорды приглядывались к будущим партнёршам. И лишь Рениса всё никак не могла прийти в себя. Подумать только, какая-то демоническая кроха назвала её ребёнком! Рениса почувствовала себя униженной и оскорблённой. Её безумно раздражало, когда кто-то считал, что она всё ещё неразумная и несостоятельная личность. Как будто ещё непрошедший первое возвышение подросток! Вероятно, до недавнего времени Рениса и оставалась совершенно незначительной и никчёмной, но теперь, когда ей стали доступны уникальные знания, она собиралась показать на что способна! И не важно, какие при этом будут использованы методы!
— Вы не договорили ваше предложение, — ощущая, как растут в ней упрямство и решимость, напомнила Рениса, следуя за Аулусом и, наконец, вливаясь в танец. Впрочем, им предстоял только финальный торжественный выход, потому демон, широко улыбаясь на публику, не спешил закончить диалог. Лишь когда отзвенел последний аккорд, Аулус, склонившись, прошептал:
— Приглашаю вас на тайное свидание!
Глаза Ренисы расширились, превратившись в изумруды размером с голубиное яйцо. В голове всё разом перемешалось, а во рту вдруг стало совсем сухо так, что невозможно было ни сглотнуть, ни пошевелить языком. Волна нестерпимого жара стремительно прокатилась по телу, почти тут же сменившись холодящим ознобом. Осознание, раздираемое неразрешимыми противоречиями, медленно поступало к ошеломлённой Ренисе. С одной стороны ей всю жизнь твердили, что благопристойные сейлини не бегают по свиданиям! Им надлежало блюсти все правила приличия, а вопросы выбора пары и вовсе доверить в надёжные родительские руки. С другой стороны выходило, что Рениса уже не раз нарушала эти незыблемые правила, и это было не настолько ужасно, а порой даже очень привлекательно. Так, ей давно стоило вернуть подарки Данье, а вместо этого она осмелилась сбежать, так и не доехав домой! Почему бы тогда теперь не рискнуть и зайти чуточку дальше, ради ценных сведений? Узнав чуть больше о тех же агни, она вполне могла претендовать на должность постоянного отцовского шпиона!
Но была и третья сторона, самая пугающая. Рениса не имела ни малейшего понятия, что именно подразумевалось под словом «свидание» у демонов. Была ли то просто прогулка тет-а-тет в парке или саду, а, может, встречей считался совместно разделённый ужин в каком-нибудь тихом и уютном месте. Пожалуй, после нескольких дней в довольно близкой компании Данье Ренису подобное предложение страшило не так сильно, несмотря на то, что жёсткая мораль нагского общества категорически не дозволяла находиться сейлини с незнакомыми мужчинами наедине, чтобы не скомпрометировать свою репутацию. Однако полукровка был весьма тактичен, обходителен и благопристоен, что, признаться, в некотором роде даже располагало. Но стоило ли ждать чего-то схожего от Аулуса? Демоны не только опасны и непредсказуемы, они ещё и напрочь лишены принципов! Да и чувствовался скрытый непонятный мотив. Аулусу явно было от неё что-то нужно. Ну не могла невзрачная Рениса вот так, как та же красавица Нэйдж, просто понравится!
— Вы не дадите мне ответ? — Голос Аулуса звучал обволакивающе, подобно патоке. Демон вёл Ренису подальше от центра зала, где уже собирались новые пары на следующий танец. Вокруг было довольно шумно и многолюдно, что отвлекало. Рениса никак не могла сосредоточиться и взвесить все «за» и «против». В конце концов, вновь поискав взглядом отца и вновь не найдя его, поддалась собственной тревожной интуиции.
— Я… — начала Рениса, но горло вмиг пересохло, не давая выдавить и звука. Дыхание сбилось, не выпуская набранный воздух. Она собиралась отказаться, пусть несмело и нерешительно, будто оправдываясь, вот только слова так и застряли внутри.
— Вижу, вам нужно немного времени, — не скрывая лёгкой печали, произнёс Аулус. — Что ж, я готов подождать до отъезда.
Рениса шумно выдохнула, ощущая, будто с её груди только что убрали давящий монолит. Теперь можно было ничего не говорить, и незаметно ускользнуть с коронации. Однако Аулус не спешил с ней расставаться. Он деловито провожал её сквозь толпу, пока они вновь не оказались у того же подоконника, где по-прежнему стоял, как на посту Данье. Филипп нацепил на себя маску безразличия, так что со стороны казалось, что он ужасно скучает. Однако Рениса готова была биться об заклад, что на самом деле Данье вникал в каждую мелочь, наблюдая и прислушиваясь. И именно поэтому их появление не стало для него неожиданностью. Они встретились взглядами уже подходя друг к другу. Понимающий и немного лукавый Филиппа против встревоженного и напряжённого Ренисы. И снова сердца кольнуло от непонятного и немного волнительного чувства. Рениса вновь отметила про себя, что Данье в парадном костюме поистине красив. Забранные под заколку в низкий хвост белокурые волосы прекрасно очерчивали благородные черты лица, которые не казались такими резкими и отточенными, как у эльфийских принцев. Рениса находила в том особое очарование. Данье не выглядел холодным и неприступным, в его глубоких голубых глазах не было и капли жестокости, присущей эльфам, зато присутствовали озорные лукавые искорки и нежность. Последнее заставило немного смутиться и отвести взор в сторону. Некоторая неловкость повисла между ними, которую спустя миг нарушил Аулус.
— Присмотрите за нашей милой леди, посол, — велел он, вручая руку Ренисы Данье так, словно передавал ценный трофей слуге, которому надлежало как следует о том позаботиться.
Нежданное прикосновение было схоже с жалящим укусом крапивы. Столь же острое и резкое. Рениса дёрнула руку, но Филипп аккуратно её придержал, чуть качая головой. В его мягком взгляде читался лёгкий укор. Рениса ощутила, как краска стремительно приливает к лицу.
«Этикет! — напомнила себе она. — Мне же надо соблюдать правила приличия!»
В отличие от неё, Аулус на свои манеры не жаловался. Он церемониально поклонился, прощаясь, и только затем, развернувшись, устремился к ложе демонов. Рениса проводила взглядом его удаляющуюся фигуру, пока демона не скрыли спины мелких лордов, кучкующихся неподалёку. Лишь стоило Аулусу исчезнуть из вида, как напряжение, вызванное близостью с демоном и его пугающим предложением, уступило место решимости и желанием действовать. Рениса осторожно покосилась на полукровку, стараясь унять участившиеся биение сердец. Данье старательно делал вид, что занят разглядыванием соседей, но его выдавала скромная полуулыбка, играющая на его губах. Складывалось впечатление, что он был рад возвращению Ренисы. Впрочем, она этих чувств не разделяла. Напротив, с каждой минутой ей становилось всё больше не по себе. Она не понимала своего смутного желания побыть ещё немного рядом с Данье. Ей отчего-то не хотелось с ним расставаться, и сама мысль об этом вызывала беспокойство и тоску. Однако страх от грядущей встречи с Аулусом и неизбежностью дать ему ответ оказался намного сильнее.
— Простите, это ужасно неловко, но мне нужно в… уборную, — более достойного повода покинуть зал она не нашла, впрочем, этот был самым действенным. Филипп смущённо отвёл взгляд, а затем сделал неуклюжую попытку сопроводить её, двинувшись в сторону выхода.
— Мне проще будет одной, — призналась Рениса. — Я уже неплохо изучила дворец, так что уверена, что обойдусь без приключений.
К счастью, Данье принял все её заверения, позволив покинуть зал в полном одиночестве. Рениса по привычке надеялась уйти, не привлекая внимание, но в необычном демоническом платье проделать такое было не так уж просто. Лорды продолжали провожать её заинтересованными взглядами, а леди вспыхивать завистью. Пожалуй, только настойчивый шаг и стремительность не позволили кому-то к ней подойти с нелепым предложением о танце или глупым разговором. Лишь оказавшись за пределами тронного зала, Рениса испытала облегчение. Завернув в пустой боковой коридор и убедившись, что никто не за ней не следует, она спешно сменила облик и, под стук ошалевших от волнения и напряжения сердец, поползла по дворцу. Дамиан обещал ей помощь, и потому Рениса направилась прямиком к скромным апартаментам главного целителя. Скользя по каменному полу дворца, она отмечала, что куда-то пропала беспокойная и вечно суетящаяся прислуга, да и стражники покинули свои привычные посты. Всё это успокаивало и дарило надежду, что Ренисе без труда удастся выбраться незамеченной. Добравшись до дверей главного целителя, она вновь вернула себе человеческий облик и, оправив чуть сбившееся платье, постучала.
Ей открыли сразу же. Однако створка будто бы сама отошла в сторону, так как за ней никого не оказалось. Рениса, ощущая лёгкую нервозность и оглядевшись по сторонам, вошла в просторную гостиную. В светлой и идеально убранной комнате с уютными кремовыми диванами, удобными тисовыми столиками и камином, над которым висел громадный гобелен с изображением хмурого северного побережья с чахлой растительностью, нависающими горами-утёсами и разбросанными по долине домишками, стояла миловидная женщина. Она была одета в простое синее платье, лишённое каких-либо изысков. Пожалуй, не будь оно сшито из дорогой эльфийской ткани и вовсе могло показаться, что это одеяние служанки. Впрочем, на прислугу женщина похожа не была. Врождённая стать и гордо вскинутая голова говорили о более высоком статусе. Золотистые волосы женщины были собраны в тугой пучок, делающий её проницательный взгляд довольно суровым. В руках она держала скрученный матерчатый свиток, по которому водила пальцами в едва ощутимом нетерпении.
— Простите, — остановившись у входа, несмело начала Рениса. — Вы главный целитель Каэра?
Она едва переступила порог, не решаясь пройти дальше. Женщина обезоруживающе улыбнулась, обнажая ряд белоснежных зубов.
— Нет, но тебе всё равно стоит зайти.
Стоило ей только это сказать, как створка двери за спиной Ренисы сама собой захлопнулась. Резкое дуновение ветра и последующий негромкий хлопок заставили дрогнуть. Рениса оглянулась, надеясь увидеть незамеченного лакея или какой-то хитрый механизм, но дверь была самой обыкновенной, а в комнате, кроме неё и женщины, никого не оказалось. Рениса встревоженно воззрилась на незнакомку.
— Не бойся, я не причину вреда той, что помогла моему сыну, — произнесла женщина, после чего представилась: — Леди Даниэла, мать короля Дамиана и главный мастер знаменитых гобеленов, — на этих словах леди покосилась на огромную вытканную картину. — Да-да, этот тоже моих рук дело, — с нескрываемой гордостью заметила она.
— Очень красиво, — пробормотала Рениса, пытаясь скрыть неловкость и откровенную ложь. Гобелен ей не понравился, он словно источал нечто мрачное и угнетающее, отчего смотреть на него не хотелось вовсе. В ответ леди Даниэла только неодобрительно фыркнула.
— Подойди ближе, — попросила она, и Рениса неохотно подчинилась.
Ей было странно и подозрительно. Она ожидала, что кто-то отвезёт её к Вратам, но леди Даниэла, похоже, и вовсе не собиралась покидать комнат и спешить в конюшню. Остановившись в двух шагах от женщины, Рениса вопросительно воззрилась на неё. Однако та вдруг склонилась, разворачивая матерчатый свиток. Это тоже оказался гобелен. Леди Даниэла уложила его на пол, тщательно расправив края, и только затем позволила посмотреть на изображение.
— Это же… — Рениса отпрянула назад, не веря своим глазам. Перед ней красовалась собственная комната, причём вытканная в самых мельчайших подробностях. Она словно бы застыла у неё на пороге. Впереди полукруглое окно с цветастыми занавесками, что очень нравились её матери, рядом небольшой стол заваленный шкатулками и баночками с косметикой, чуть влево обожаемое большое зеркало, возле которого можно было крутиться часами, немного вправо небольшая кровать, аккуратно застеленная и указывающая на то, что хозяйки уже давно нет дома. Были здесь и резной шкаф, и комод на изогнутых ножках, а ещё старый слегка потрескавшийся сундук, на дне которого Рениса прятала от матери краски и альбомы.
Увлёкшись рассматриванием, Рениса проворонила миг, когда её толкнули, и она, потеряв равновесие и испытывая небольшое головокружение, вдруг поняла, что падает. Однако что-то пошло явно не так. Сначала ей показалось, что падала она довольно долго, перед глазами всё размывалось и крутилось. А затем, вместо удара об каменный пол, Рениса ощутила под коленями мягкий ворсистый ковёр. Этот ковёр ей был прекрасно знаком, ведь он лежал возле её кровати! Решив, что это какой-то глупый фокус, Рениса резко повернулась, но вместо коварной леди Даниэлы увидела дверь в собственную комнату. Ошарашенный мозг отказывался верить глазам. Рениса зажмурилась так сильно, что под веками пробежали всполохи, а затем больно прикусила себя за нижнюю губу. Всё это, по её мнению, должно было помочь проснуться или заметить наведённый морок. Однако, распахнув глаза, Рениса смотрела не на диваны и камин каэрского дворца, и не на неясную пелену, сбивающую с толку, а на убранство собственной комнаты. Пальцы утопали в мягком ворсе, убеждая, что тот совершенно реален. Не менее явными были и приближающиеся шаги, довольно грузные и неуклюжие.
— Рениса! — Раздался крикливый голос матери. — Что ты опять натворила, негодница?! Почему Рош отправил тебя домой на почтовой повозке?!
Рениса мигом вскочила на ноги и понеслась к шкафу, открыв который спешно вытянула оттуда шёлковый халат. Обычно она надевала его только после посещения ванной, длинные полы прекрасно подходили для маскировки. Торопливо нацепив халат, Рениса нервно оглядела себя, желая убедиться, что платье не выпирает и не торчит где-нибудь снизу.
— Легкомысленное дитя, не позволяй гордыне и тщеславию делать за тебя выбор!
«Дитя?!» — слова огненной девочки ввели Ренису в ступор, так что она встала столбом посреди зала, позабыв обо всём на свете! Тем временем малютка уже ускакала прочь, вновь кружась и кувыркаясь. Рениса тупо смотрела ей вслед, пока рядом не появился Аулус.
— Кихи вас чем-то озадачила? — участливо спросил он. Заботливо и нежно беря её под руку, Аулус повёл Ренису по почётному кругу. Танец заканчивался: музыканты самозабвенно играли коду, пока присутствующие в зале леди полнились ожиданиями о скором приглашении на грядущий вальс, а лорды приглядывались к будущим партнёршам. И лишь Рениса всё никак не могла прийти в себя. Подумать только, какая-то демоническая кроха назвала её ребёнком! Рениса почувствовала себя униженной и оскорблённой. Её безумно раздражало, когда кто-то считал, что она всё ещё неразумная и несостоятельная личность. Как будто ещё непрошедший первое возвышение подросток! Вероятно, до недавнего времени Рениса и оставалась совершенно незначительной и никчёмной, но теперь, когда ей стали доступны уникальные знания, она собиралась показать на что способна! И не важно, какие при этом будут использованы методы!
— Вы не договорили ваше предложение, — ощущая, как растут в ней упрямство и решимость, напомнила Рениса, следуя за Аулусом и, наконец, вливаясь в танец. Впрочем, им предстоял только финальный торжественный выход, потому демон, широко улыбаясь на публику, не спешил закончить диалог. Лишь когда отзвенел последний аккорд, Аулус, склонившись, прошептал:
— Приглашаю вас на тайное свидание!
Глаза Ренисы расширились, превратившись в изумруды размером с голубиное яйцо. В голове всё разом перемешалось, а во рту вдруг стало совсем сухо так, что невозможно было ни сглотнуть, ни пошевелить языком. Волна нестерпимого жара стремительно прокатилась по телу, почти тут же сменившись холодящим ознобом. Осознание, раздираемое неразрешимыми противоречиями, медленно поступало к ошеломлённой Ренисе. С одной стороны ей всю жизнь твердили, что благопристойные сейлини не бегают по свиданиям! Им надлежало блюсти все правила приличия, а вопросы выбора пары и вовсе доверить в надёжные родительские руки. С другой стороны выходило, что Рениса уже не раз нарушала эти незыблемые правила, и это было не настолько ужасно, а порой даже очень привлекательно. Так, ей давно стоило вернуть подарки Данье, а вместо этого она осмелилась сбежать, так и не доехав домой! Почему бы тогда теперь не рискнуть и зайти чуточку дальше, ради ценных сведений? Узнав чуть больше о тех же агни, она вполне могла претендовать на должность постоянного отцовского шпиона!
Но была и третья сторона, самая пугающая. Рениса не имела ни малейшего понятия, что именно подразумевалось под словом «свидание» у демонов. Была ли то просто прогулка тет-а-тет в парке или саду, а, может, встречей считался совместно разделённый ужин в каком-нибудь тихом и уютном месте. Пожалуй, после нескольких дней в довольно близкой компании Данье Ренису подобное предложение страшило не так сильно, несмотря на то, что жёсткая мораль нагского общества категорически не дозволяла находиться сейлини с незнакомыми мужчинами наедине, чтобы не скомпрометировать свою репутацию. Однако полукровка был весьма тактичен, обходителен и благопристоен, что, признаться, в некотором роде даже располагало. Но стоило ли ждать чего-то схожего от Аулуса? Демоны не только опасны и непредсказуемы, они ещё и напрочь лишены принципов! Да и чувствовался скрытый непонятный мотив. Аулусу явно было от неё что-то нужно. Ну не могла невзрачная Рениса вот так, как та же красавица Нэйдж, просто понравится!
— Вы не дадите мне ответ? — Голос Аулуса звучал обволакивающе, подобно патоке. Демон вёл Ренису подальше от центра зала, где уже собирались новые пары на следующий танец. Вокруг было довольно шумно и многолюдно, что отвлекало. Рениса никак не могла сосредоточиться и взвесить все «за» и «против». В конце концов, вновь поискав взглядом отца и вновь не найдя его, поддалась собственной тревожной интуиции.
— Я… — начала Рениса, но горло вмиг пересохло, не давая выдавить и звука. Дыхание сбилось, не выпуская набранный воздух. Она собиралась отказаться, пусть несмело и нерешительно, будто оправдываясь, вот только слова так и застряли внутри.
— Вижу, вам нужно немного времени, — не скрывая лёгкой печали, произнёс Аулус. — Что ж, я готов подождать до отъезда.
Рениса шумно выдохнула, ощущая, будто с её груди только что убрали давящий монолит. Теперь можно было ничего не говорить, и незаметно ускользнуть с коронации. Однако Аулус не спешил с ней расставаться. Он деловито провожал её сквозь толпу, пока они вновь не оказались у того же подоконника, где по-прежнему стоял, как на посту Данье. Филипп нацепил на себя маску безразличия, так что со стороны казалось, что он ужасно скучает. Однако Рениса готова была биться об заклад, что на самом деле Данье вникал в каждую мелочь, наблюдая и прислушиваясь. И именно поэтому их появление не стало для него неожиданностью. Они встретились взглядами уже подходя друг к другу. Понимающий и немного лукавый Филиппа против встревоженного и напряжённого Ренисы. И снова сердца кольнуло от непонятного и немного волнительного чувства. Рениса вновь отметила про себя, что Данье в парадном костюме поистине красив. Забранные под заколку в низкий хвост белокурые волосы прекрасно очерчивали благородные черты лица, которые не казались такими резкими и отточенными, как у эльфийских принцев. Рениса находила в том особое очарование. Данье не выглядел холодным и неприступным, в его глубоких голубых глазах не было и капли жестокости, присущей эльфам, зато присутствовали озорные лукавые искорки и нежность. Последнее заставило немного смутиться и отвести взор в сторону. Некоторая неловкость повисла между ними, которую спустя миг нарушил Аулус.
— Присмотрите за нашей милой леди, посол, — велел он, вручая руку Ренисы Данье так, словно передавал ценный трофей слуге, которому надлежало как следует о том позаботиться.
Нежданное прикосновение было схоже с жалящим укусом крапивы. Столь же острое и резкое. Рениса дёрнула руку, но Филипп аккуратно её придержал, чуть качая головой. В его мягком взгляде читался лёгкий укор. Рениса ощутила, как краска стремительно приливает к лицу.
«Этикет! — напомнила себе она. — Мне же надо соблюдать правила приличия!»
В отличие от неё, Аулус на свои манеры не жаловался. Он церемониально поклонился, прощаясь, и только затем, развернувшись, устремился к ложе демонов. Рениса проводила взглядом его удаляющуюся фигуру, пока демона не скрыли спины мелких лордов, кучкующихся неподалёку. Лишь стоило Аулусу исчезнуть из вида, как напряжение, вызванное близостью с демоном и его пугающим предложением, уступило место решимости и желанием действовать. Рениса осторожно покосилась на полукровку, стараясь унять участившиеся биение сердец. Данье старательно делал вид, что занят разглядыванием соседей, но его выдавала скромная полуулыбка, играющая на его губах. Складывалось впечатление, что он был рад возвращению Ренисы. Впрочем, она этих чувств не разделяла. Напротив, с каждой минутой ей становилось всё больше не по себе. Она не понимала своего смутного желания побыть ещё немного рядом с Данье. Ей отчего-то не хотелось с ним расставаться, и сама мысль об этом вызывала беспокойство и тоску. Однако страх от грядущей встречи с Аулусом и неизбежностью дать ему ответ оказался намного сильнее.
— Простите, это ужасно неловко, но мне нужно в… уборную, — более достойного повода покинуть зал она не нашла, впрочем, этот был самым действенным. Филипп смущённо отвёл взгляд, а затем сделал неуклюжую попытку сопроводить её, двинувшись в сторону выхода.
— Мне проще будет одной, — призналась Рениса. — Я уже неплохо изучила дворец, так что уверена, что обойдусь без приключений.
К счастью, Данье принял все её заверения, позволив покинуть зал в полном одиночестве. Рениса по привычке надеялась уйти, не привлекая внимание, но в необычном демоническом платье проделать такое было не так уж просто. Лорды продолжали провожать её заинтересованными взглядами, а леди вспыхивать завистью. Пожалуй, только настойчивый шаг и стремительность не позволили кому-то к ней подойти с нелепым предложением о танце или глупым разговором. Лишь оказавшись за пределами тронного зала, Рениса испытала облегчение. Завернув в пустой боковой коридор и убедившись, что никто не за ней не следует, она спешно сменила облик и, под стук ошалевших от волнения и напряжения сердец, поползла по дворцу. Дамиан обещал ей помощь, и потому Рениса направилась прямиком к скромным апартаментам главного целителя. Скользя по каменному полу дворца, она отмечала, что куда-то пропала беспокойная и вечно суетящаяся прислуга, да и стражники покинули свои привычные посты. Всё это успокаивало и дарило надежду, что Ренисе без труда удастся выбраться незамеченной. Добравшись до дверей главного целителя, она вновь вернула себе человеческий облик и, оправив чуть сбившееся платье, постучала.
Ей открыли сразу же. Однако створка будто бы сама отошла в сторону, так как за ней никого не оказалось. Рениса, ощущая лёгкую нервозность и оглядевшись по сторонам, вошла в просторную гостиную. В светлой и идеально убранной комнате с уютными кремовыми диванами, удобными тисовыми столиками и камином, над которым висел громадный гобелен с изображением хмурого северного побережья с чахлой растительностью, нависающими горами-утёсами и разбросанными по долине домишками, стояла миловидная женщина. Она была одета в простое синее платье, лишённое каких-либо изысков. Пожалуй, не будь оно сшито из дорогой эльфийской ткани и вовсе могло показаться, что это одеяние служанки. Впрочем, на прислугу женщина похожа не была. Врождённая стать и гордо вскинутая голова говорили о более высоком статусе. Золотистые волосы женщины были собраны в тугой пучок, делающий её проницательный взгляд довольно суровым. В руках она держала скрученный матерчатый свиток, по которому водила пальцами в едва ощутимом нетерпении.
— Простите, — остановившись у входа, несмело начала Рениса. — Вы главный целитель Каэра?
Она едва переступила порог, не решаясь пройти дальше. Женщина обезоруживающе улыбнулась, обнажая ряд белоснежных зубов.
— Нет, но тебе всё равно стоит зайти.
Стоило ей только это сказать, как створка двери за спиной Ренисы сама собой захлопнулась. Резкое дуновение ветра и последующий негромкий хлопок заставили дрогнуть. Рениса оглянулась, надеясь увидеть незамеченного лакея или какой-то хитрый механизм, но дверь была самой обыкновенной, а в комнате, кроме неё и женщины, никого не оказалось. Рениса встревоженно воззрилась на незнакомку.
— Не бойся, я не причину вреда той, что помогла моему сыну, — произнесла женщина, после чего представилась: — Леди Даниэла, мать короля Дамиана и главный мастер знаменитых гобеленов, — на этих словах леди покосилась на огромную вытканную картину. — Да-да, этот тоже моих рук дело, — с нескрываемой гордостью заметила она.
— Очень красиво, — пробормотала Рениса, пытаясь скрыть неловкость и откровенную ложь. Гобелен ей не понравился, он словно источал нечто мрачное и угнетающее, отчего смотреть на него не хотелось вовсе. В ответ леди Даниэла только неодобрительно фыркнула.
— Подойди ближе, — попросила она, и Рениса неохотно подчинилась.
Ей было странно и подозрительно. Она ожидала, что кто-то отвезёт её к Вратам, но леди Даниэла, похоже, и вовсе не собиралась покидать комнат и спешить в конюшню. Остановившись в двух шагах от женщины, Рениса вопросительно воззрилась на неё. Однако та вдруг склонилась, разворачивая матерчатый свиток. Это тоже оказался гобелен. Леди Даниэла уложила его на пол, тщательно расправив края, и только затем позволила посмотреть на изображение.
— Это же… — Рениса отпрянула назад, не веря своим глазам. Перед ней красовалась собственная комната, причём вытканная в самых мельчайших подробностях. Она словно бы застыла у неё на пороге. Впереди полукруглое окно с цветастыми занавесками, что очень нравились её матери, рядом небольшой стол заваленный шкатулками и баночками с косметикой, чуть влево обожаемое большое зеркало, возле которого можно было крутиться часами, немного вправо небольшая кровать, аккуратно застеленная и указывающая на то, что хозяйки уже давно нет дома. Были здесь и резной шкаф, и комод на изогнутых ножках, а ещё старый слегка потрескавшийся сундук, на дне которого Рениса прятала от матери краски и альбомы.
Увлёкшись рассматриванием, Рениса проворонила миг, когда её толкнули, и она, потеряв равновесие и испытывая небольшое головокружение, вдруг поняла, что падает. Однако что-то пошло явно не так. Сначала ей показалось, что падала она довольно долго, перед глазами всё размывалось и крутилось. А затем, вместо удара об каменный пол, Рениса ощутила под коленями мягкий ворсистый ковёр. Этот ковёр ей был прекрасно знаком, ведь он лежал возле её кровати! Решив, что это какой-то глупый фокус, Рениса резко повернулась, но вместо коварной леди Даниэлы увидела дверь в собственную комнату. Ошарашенный мозг отказывался верить глазам. Рениса зажмурилась так сильно, что под веками пробежали всполохи, а затем больно прикусила себя за нижнюю губу. Всё это, по её мнению, должно было помочь проснуться или заметить наведённый морок. Однако, распахнув глаза, Рениса смотрела не на диваны и камин каэрского дворца, и не на неясную пелену, сбивающую с толку, а на убранство собственной комнаты. Пальцы утопали в мягком ворсе, убеждая, что тот совершенно реален. Не менее явными были и приближающиеся шаги, довольно грузные и неуклюжие.
— Рениса! — Раздался крикливый голос матери. — Что ты опять натворила, негодница?! Почему Рош отправил тебя домой на почтовой повозке?!
Рениса мигом вскочила на ноги и понеслась к шкафу, открыв который спешно вытянула оттуда шёлковый халат. Обычно она надевала его только после посещения ванной, длинные полы прекрасно подходили для маскировки. Торопливо нацепив халат, Рениса нервно оглядела себя, желая убедиться, что платье не выпирает и не торчит где-нибудь снизу.
