в чужое сознание только из собственного любопытства! Вдобавок Рена не была уверена, что такое самоуправство не рассердит молчаливого Торика, который, продолжая осторожно придерживать её, шёл куда-то в темноту. Его шаги были легки и почти невесомы, если бы не приглушённое эхо, могло показаться, что мужчина и вовсе не касается земли.
«Не потому ли он отправился на испытания, чтобы убедиться, что я справлюсь?» — пронеслось у Рены в голове.
— Вы воистину проницательны, — хмыкнул вполголоса Торик. — Я вызвался на испытания лишь для того, чтобы убедиться, что Дамиан исполнит возложенную на него миссию. И-и-и… — протянул он, а потом, сделав многозначительную паузу, произнёс: — чтобы спасти вас.
«Меня?» — от осознания сказанного и того, что Торик так легко прочёл её мысли, Рене стало резко не по себе. Личность лорда теперь не просто интриговала, а вызывала серьёзные опасения. Что же до его слов, то следовало признать, прозвучали они слишком неоднозначно. Рена тщетно пыталась успокоиться и уверить себя, что Торик вполне мог оказаться здесь по просьбе её мужа. И хотя сейлы никогда прежде не доверяли свой гарем не состоящим в родстве мужчинам, сейчас у Даркала была весомая причина отойти от традиций. Вот только сам Торик не спешил развеять возникшую тревогу. Он молча плутал в непроглядной темноте, неведомо каким чутьём не натыкаясь на препятствия и находя дорогу. Пытаясь отогнать тревожные мысли Рена невольно принюхалась. Отчего-то воздух вокруг показался ей слегка солоноватым, будто неподалёку находилось море. И чем дольше она вдыхала призрачный аромат, тем яснее он чувствовался, а вскоре и вовсе почудился отдалённый шум прибоя.
— Осталось совсем немного, — нарушил затянувшееся молчание Торик. В его голосе прозвучали снисходительные нотки. — Обещаю, очень скоро я удовлетворю ваше любопытство.
Рена ощутила себя пристыженным ребёнком. Будто бы она требовала ответов на свои бесчисленные вопросы! Однако, быстро справившись с досадой, она торопливо создала ментальный щит, несильно, впрочем, надеясь, что это закроет доступ загадочному лорду, и сосредоточилась на запахах, звуках и ощущениях.
Рокот прибоя усиливался, отдаваясь протяжным гулким эхом от стен. После резкого поворота в пещере стало заметно светлее, а к щекочущему ноздри запаху моря добавились и менее приятные ароматы плесени и разлагающихся водорослей. Ветер усилился, принося с собой крики чаек. Подслеповато щурясь и перестраивая зрение, Рена поняла, что они вышли в грубо оттёсанную широкую пещеру, вдали которой уже маячила колыхающая тень корабля. Вскоре они выбрались на каменный причал, и только тогда пришвартованный величественный галеон предстал перед ними во всей красе. Чёрный корпус, венчавшийся жутким морским чудовищем, таинственно поблескивал, высоченные мачты почти цепляли своды пещеры, а спущенные кроваво-алые паруса чуть слышно трепыхались на гуляющем в гроте ветру. Корабль был неплохо вооружен, судя по виднеющемуся ряду бойниц пушечных портов и торчавшим по ватерлинии и нижней части кормы массивным шипам. Всё это производило весьма престранное впечатление. Хотя ничто, кроме гальюнной фигуры, не казалось в корабле устрашающим, он буквально дышал опасностью. И чувство страха только усиливалось по мере того, как они приближались к галеону. Сердце уже стучало оглушающим набатом, когда Торик вдруг остановился и объявил:
— Добро пожаловать на «Эмальгион», Д’тар Рена!
Рена невольно вздрогнула, хотя могла поклясться, что никогда прежде не слышала этого названия. А тем временем, к ногам Торика уже спустили трап, и лорд бодро поднялся на борт. Едва сражаясь с бушующей внутри паникой, Рена опасливо огляделась и почти сразу отметила новую странность. Корабль был пуст: ни матроса, ни юнги — абсолютно никого. Трап, будто по волшебству, сам приподнялся и потянулся наверх. Торик только прищёлкнул пальцами, как послышался лязг поднимающейся цепи с якорем и заскрипели корабельные доски, словно десяток ног пронеслись по палубе, вокруг закачались канаты, и начали понемногу раскрываться паруса. Впрочем, долго наблюдать за подозрительным отплытием Рене не довелось, Торик, будто бы и не замечая никаких странностей, равнодушно прошествовал к украшенной резьбой корме, где за позолоченной дверью находилась капитанская каюта. В помещении было сумрачно и почти ничего не видно. Рена с трудом угадывала расположение предметов: в центре, судя по габаритам, располагался добротный стол, возле него стояла пара кресел, одно из которых подпирало громадный сундук. Кровать, по всей видимости, пряталась за занавесом в небольшой нише. Торик аккуратно уложил Рену на одно из кресел и поспешно зажёг свечу. Прыткое пламя озарило небольшую, уютную каюту, добавив ей таинственности. Разом вспыхнули алым тяжёлые портьеры, развешанные по стенам, заблестели позолоченные спинки обитых бархатом кресел, а на деревянных стенах обнаружилось множество различных карт. Все они были исполнены в старинном стиле на пожелтевшей от времени бумаге, с выцветшими красками и испещренные многочисленными плохо читаемыми надписями. Самая большая из них, висевшая за капитанским стулом, особенно заинтересовала Рену не столько непривычным, даже, можно сказать, причудливым исполнением, сколько необычным изображением, не схожим со знакомыми очертаниями земель мира. Словно это была и вовсе ненастоящая карта! Однако разглядеть получше и разобрать, что к чему никак не удавалось. Слабое змеиное зрение никак не желало перестраиваться, а подползать и пялиться в упор не позволяло воспитание.
— Вы, наверное, голодны? — оборачиваясь, предположил Торик и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Боюсь, в таком случае мне придётся ненадолго оставить вас. На этом корабле, как вы успели заметить, совсем немноголюдно, так что за кока поработать придётся мне самому…
Это было весьма кстати. Отчасти из-за раздираемого любопытства Рене уже не терпелось остаться в одиночестве. Вдобавок забота Торика освобождала её от насущных проблем. Признаться, мысль о посещении трюма в поисках мышей, немного пугала. Прежде Рене приходилось только летать, но никак не плавать, и лёгкое покачивание судна слегка начало досаждать. И она резонно рассуждала, что в трюме качка только усилиться, и вполне могло статься, что ей будет уже не до охоты. Пока же о возможной морской болезни намекала лишь небольшая тошнота, которая чуть усилилась после того, как Рена сменила облик. Впрочем, она её почти не замечала, увлекшись разглядыванием карты. Всматриваясь в очертания континентов, Рена с трудом нашла родные земли. Из центра карты они перенеслись далеко на юг и казались уже не крупным континентом, а скорее большим островом, тогда как узкая полоска, где раньше умещались Каэр и Шат-ру разрослась до невероятных размеров, заполонив собой почти весь центр. Это был гигантский материк, внутри которого даже поместилось целое море. Рена искренне жалела, что не могла разобрать надписи, выведенные твёрдой рукой на неизвестном языке. Сколько бы она не пыталась разобраться в затейливой вязи, ей не удавалось даже понять, состоит ли надпись из каких-либо букв или символов. Петельки и изгибы, казалось, и вовсе не отличаются друг от друга. А Рена так хотелось узнать названия незнакомых земель, северных материков и многочисленных островов! Хорошо ещё, что иностранец-картограф так подробно нарисовал все тонкости, что без труда можно было определить, где находятся непроходимые топи и куда не стоит соваться, чтобы не угодить в зыбучие пески пустынь, в какой местности расположились просто холмы, а где возвышаются, разрезая облака, величественные горы. Но сколько бы ни отвлекалась Рена, рассматривая причудливые изгибы рек, вулканы восточного архипелага, бесчисленные леса и загадочные города, взгляд её то и дело возвращался к внутреннему морю. Могло показаться, что это всё из-за расположения. Огромное круглое, словно блюдце, море находилось в самом центре карты, вот только Рене никак не давали покоя несколько треугольных домиков, расположенных по его берегам. Подобных символов больше не было нигде. Густо очерченные чёрной краской, они больше походили на обозначение храмов, а не городов или поселений.
— И вы совершенно правы, это храмы Тёмного культа, — раздался за спиной тихий голос Торика, заставивший Рену резко вздрогнуть и дёрнуться в сторону.
Ей было чрезвычайно неловко, потому она, даже повернувшись, не смогла посмотреть в глаза собеседнику. Однако Торик, похоже, нашёл ситуацию даже занимательной, во всяком случае, в его тоне звучало заметное оживление:
— Должен признать, у вас потрясающая интуиция! Стоило только оставить вас на пару минут, как вам без какой-либо подсказки сразу же удалось найти то, что нужно Даркалу. Думаю, вы уже поняли, о чём я?
— Это… были земли нагов до Последней Войны Драконов, — Голос Рены дрогнул от пронзившего понимания. — Мой муж хочет их вернуть, чтобы… — она нервно сглотнула, не решаясь произнести вслух то, что стало для неё очевидным, и всё же слова слетели с её губ: — …основать своё Царство!
— Тёмное Царство, — со зловещей улыбкой поправил Торик, подходя к столу. Поставив тяжёлый поднос, на котором красовались две прелестные чашки с дымящимся напитком и несколько тарелочек с весьма аппетитной на вид снедью, невозмутимо продолжил: — Но прежде, чем ему это удастся, необходимо открыть Врата в храм Тёмного культа.
— И сейчас мы… — начала догадываться Рена, отвлекаясь от лицезрения съестного, на что желудок издал тихое недовольное урчание.
— Плывём именно туда, — закончил за неё Торик, жестом предлагая присаживаться и отодвигая кресло.
— Но почему именно я? — не удержалась Рена от взволновавшего её вопроса. Её взгляд вновь устремился к карте, упираясь в чёрные треугольники. Теперь только от их схематичного вида внутри поднималась волна отвращения, щедро приправленного страхом. — Почему не Килара? Разве это не дела Тёмной Жрицы?
— Увы, ни Д’фир Килара, ни Д’дир Эрмира не годятся на эту роль, — Торик лишь покачал головой, настойчиво предлагая занять место у стола.
— Могу я узнать причину? — Поняв, что более игнорировать голод, как и любезность лорда уже неприлично, Рена присела на краешек кресла.
— Боюсь, это знание причинит вам боль, — с сожалением заметил Торик, проворно занимая место напротив.
— И всё же…? — не унималась Рена, мысленно отодвигая подступающее нехорошее предчувствие. Разум подсказывал, что лорду незачем лгать или приукрашивать для солидности, и его слова будут весьма жестоки, но находится более в полном неведении ей уже надоело до зубовного скрежета!
— Что ж, — вздохнул Торик, подтягивая к себе украшенную странными витыми символами фарфоровую чашку. Немного покрутив её, как бы собираясь с мыслями, он начал с объяснений: — Претендент на трон Тёмного Царства не должен иметь слабостей, иначе Тьма поглотит его, как недостойного. Ваш муж достаточно жесток, безжалостен и даже готов пожертвовать целым миром ради достижения собственной цели, но, несмотря на всё это, в его сердцах остался один серьёзный изъян. — Тут лорд сделал значительную паузу, и, прежде чем продолжить, поднёс к губам чашку и сделал всего один глоток. И так, прикрываясь фарфором, он, понизив голос, закончил: — Это почти безумная страсть к вам.
Рена ощутила, что в лёгких не хватает воздуха, а в глазах потемнело. Всё прежнее существование вдруг стало подобно беззащитному цветку вишни, которого без труда подхватил лёгкий порыв ветра и понёс прочь от родного дерева. Она отказывалась воспринимать услышанное, и, словно надеясь, что лорд смилостивиться и скажет, что всё не так ужасно, впервые открыто воззрилась на Торика, однако тот, встретив её взгляд, невозмутимо повторил:
— Слабость Дарка именно вы, Д’тар Рена.
Безжалостные слова буквально припечатали её к месту. Казалось, все мышцы окаменели, а разум взвился запертой в клетке птицей. Но эти метания были совершенно напрасны и бессмысленны: в сердцах уже горело понимание, к чему клонит Торик, и тот, словно почувствовав, что нужный момент настал, поспешил озвучить приговор.
— К сожалению, ему придётся сделать выбор: вы или Царство, — печально возвестил он, снова прячась за фарфором.
Рена едва сдержала горькую усмешку. Выбор казался очевидным. Никто не отказывался от Царств из-за женщины! Однако стоило ей только об этом подумать, как Торик решительно возразил:
— Из-за женщин рушились миры и истреблялись целые цивилизации. Я бы на вашем месте не стал бы принижать свою ценность, даже более того, могу вас уверить, что пока Даркал не в силах сделать окончательный выбор, но… — Он отставил чашку и откинулся на спинку кресла, впервые сменяя излишне напряжённую позу на более расслабленную. Его взгляд вдруг стал несколько рассеянным, как будто не мог сфокусироваться на чём-то одном. Подобная перемена ещё больше нервировала Рену. Мысли жгли черепную коробку, взрываясь сотнями предположений и решений, но ни одно из них не вызывало успокоения. Торик же словно нарочно выдерживал паузу, похоже, с увлечением разбирая вспыхивающие идеи, но, по-видимому, они вскоре утомили его, и он выдернул самую очевидную:
— Если вы искренне желаете вашему мужу успеха и воплощения его мечты, вам стоит уйти в сторону.
— Хотите сказать, мне следует покинуть семью? — От произнесенных слов Рену пробил озноб. Желая как-то унять возникшую дрожь, она нервно схватилась за кружку и, поднеся ко рту, жадно отхлебнула незнакомый напиток. Обжигающая острая жидкость тут же превратилась в новое испытание. Рена едва смогла подавить в себе желание немедленно выплюнуть отвратительный перечный отвар, но с трудом, с выступившими слезами на глазах, заставила себя проглотить омерзительное пойло. Как ни странно, но гадкий вкус всё же возымел благоприятное воздействие, мгновенно очистив разум, потому очередное пояснение Торика уже не вызывало такого всепоглощающего ужаса, напротив, оно было подобно ушату холодной воды, окончательно отрезвившему голову.
— Но разве вы семья? Всё ваше существо не принимает ни кровавых ритуалов, ни тёмных обрядов, которые являются основой для выживания клана Медити. Вы же и сами понимаете, что сейчас не сможете прожить в Тёмном царстве и пары дней!
Всё было именно так, и чем дольше Рена складывала разрозненные факты, тем больше убеждалась в правоте Торика. Ей не выжить в Тёмном царстве, тогда как её упрямый амбициозный муж без желанной власти потеряет смысл жизни. Возможно не сразу, но, в конце концов, его безудержная страсть опять превратиться в ненависть. Как ни крути, их отношения обречены.
— Но что же мне делать? — растеряно произнесла Рена, из последних сил стараясь не расплакаться от бессилия. Её жизнь рушилась подобно карточному домику, из которого внезапно вытащили опорные карты.
— Доиграть возложенную роль и освободиться, — ответил Торик с утешительной улыбкой.
— Освободиться? — Голос Рены предательски дрогнул. — Не уверена, что когда-либо нуждалась в подобной свободе.
И словно в подтверждении изголодавшийся желудок вновь издал жалобный стон, заставив Рену залиться краской. Это было так некстати! Пытаясь скрыть смущение и утихомирить разбушевавшийся желудок, она поспешила взять ближайший сырный ломтик и осторожно надкусила его. У угощения оказался нежный изысканный вкус, вызывающий ещё больший аппетит.
«Не потому ли он отправился на испытания, чтобы убедиться, что я справлюсь?» — пронеслось у Рены в голове.
— Вы воистину проницательны, — хмыкнул вполголоса Торик. — Я вызвался на испытания лишь для того, чтобы убедиться, что Дамиан исполнит возложенную на него миссию. И-и-и… — протянул он, а потом, сделав многозначительную паузу, произнёс: — чтобы спасти вас.
«Меня?» — от осознания сказанного и того, что Торик так легко прочёл её мысли, Рене стало резко не по себе. Личность лорда теперь не просто интриговала, а вызывала серьёзные опасения. Что же до его слов, то следовало признать, прозвучали они слишком неоднозначно. Рена тщетно пыталась успокоиться и уверить себя, что Торик вполне мог оказаться здесь по просьбе её мужа. И хотя сейлы никогда прежде не доверяли свой гарем не состоящим в родстве мужчинам, сейчас у Даркала была весомая причина отойти от традиций. Вот только сам Торик не спешил развеять возникшую тревогу. Он молча плутал в непроглядной темноте, неведомо каким чутьём не натыкаясь на препятствия и находя дорогу. Пытаясь отогнать тревожные мысли Рена невольно принюхалась. Отчего-то воздух вокруг показался ей слегка солоноватым, будто неподалёку находилось море. И чем дольше она вдыхала призрачный аромат, тем яснее он чувствовался, а вскоре и вовсе почудился отдалённый шум прибоя.
— Осталось совсем немного, — нарушил затянувшееся молчание Торик. В его голосе прозвучали снисходительные нотки. — Обещаю, очень скоро я удовлетворю ваше любопытство.
Рена ощутила себя пристыженным ребёнком. Будто бы она требовала ответов на свои бесчисленные вопросы! Однако, быстро справившись с досадой, она торопливо создала ментальный щит, несильно, впрочем, надеясь, что это закроет доступ загадочному лорду, и сосредоточилась на запахах, звуках и ощущениях.
Рокот прибоя усиливался, отдаваясь протяжным гулким эхом от стен. После резкого поворота в пещере стало заметно светлее, а к щекочущему ноздри запаху моря добавились и менее приятные ароматы плесени и разлагающихся водорослей. Ветер усилился, принося с собой крики чаек. Подслеповато щурясь и перестраивая зрение, Рена поняла, что они вышли в грубо оттёсанную широкую пещеру, вдали которой уже маячила колыхающая тень корабля. Вскоре они выбрались на каменный причал, и только тогда пришвартованный величественный галеон предстал перед ними во всей красе. Чёрный корпус, венчавшийся жутким морским чудовищем, таинственно поблескивал, высоченные мачты почти цепляли своды пещеры, а спущенные кроваво-алые паруса чуть слышно трепыхались на гуляющем в гроте ветру. Корабль был неплохо вооружен, судя по виднеющемуся ряду бойниц пушечных портов и торчавшим по ватерлинии и нижней части кормы массивным шипам. Всё это производило весьма престранное впечатление. Хотя ничто, кроме гальюнной фигуры, не казалось в корабле устрашающим, он буквально дышал опасностью. И чувство страха только усиливалось по мере того, как они приближались к галеону. Сердце уже стучало оглушающим набатом, когда Торик вдруг остановился и объявил:
— Добро пожаловать на «Эмальгион», Д’тар Рена!
Рена невольно вздрогнула, хотя могла поклясться, что никогда прежде не слышала этого названия. А тем временем, к ногам Торика уже спустили трап, и лорд бодро поднялся на борт. Едва сражаясь с бушующей внутри паникой, Рена опасливо огляделась и почти сразу отметила новую странность. Корабль был пуст: ни матроса, ни юнги — абсолютно никого. Трап, будто по волшебству, сам приподнялся и потянулся наверх. Торик только прищёлкнул пальцами, как послышался лязг поднимающейся цепи с якорем и заскрипели корабельные доски, словно десяток ног пронеслись по палубе, вокруг закачались канаты, и начали понемногу раскрываться паруса. Впрочем, долго наблюдать за подозрительным отплытием Рене не довелось, Торик, будто бы и не замечая никаких странностей, равнодушно прошествовал к украшенной резьбой корме, где за позолоченной дверью находилась капитанская каюта. В помещении было сумрачно и почти ничего не видно. Рена с трудом угадывала расположение предметов: в центре, судя по габаритам, располагался добротный стол, возле него стояла пара кресел, одно из которых подпирало громадный сундук. Кровать, по всей видимости, пряталась за занавесом в небольшой нише. Торик аккуратно уложил Рену на одно из кресел и поспешно зажёг свечу. Прыткое пламя озарило небольшую, уютную каюту, добавив ей таинственности. Разом вспыхнули алым тяжёлые портьеры, развешанные по стенам, заблестели позолоченные спинки обитых бархатом кресел, а на деревянных стенах обнаружилось множество различных карт. Все они были исполнены в старинном стиле на пожелтевшей от времени бумаге, с выцветшими красками и испещренные многочисленными плохо читаемыми надписями. Самая большая из них, висевшая за капитанским стулом, особенно заинтересовала Рену не столько непривычным, даже, можно сказать, причудливым исполнением, сколько необычным изображением, не схожим со знакомыми очертаниями земель мира. Словно это была и вовсе ненастоящая карта! Однако разглядеть получше и разобрать, что к чему никак не удавалось. Слабое змеиное зрение никак не желало перестраиваться, а подползать и пялиться в упор не позволяло воспитание.
— Вы, наверное, голодны? — оборачиваясь, предположил Торик и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Боюсь, в таком случае мне придётся ненадолго оставить вас. На этом корабле, как вы успели заметить, совсем немноголюдно, так что за кока поработать придётся мне самому…
Это было весьма кстати. Отчасти из-за раздираемого любопытства Рене уже не терпелось остаться в одиночестве. Вдобавок забота Торика освобождала её от насущных проблем. Признаться, мысль о посещении трюма в поисках мышей, немного пугала. Прежде Рене приходилось только летать, но никак не плавать, и лёгкое покачивание судна слегка начало досаждать. И она резонно рассуждала, что в трюме качка только усилиться, и вполне могло статься, что ей будет уже не до охоты. Пока же о возможной морской болезни намекала лишь небольшая тошнота, которая чуть усилилась после того, как Рена сменила облик. Впрочем, она её почти не замечала, увлекшись разглядыванием карты. Всматриваясь в очертания континентов, Рена с трудом нашла родные земли. Из центра карты они перенеслись далеко на юг и казались уже не крупным континентом, а скорее большим островом, тогда как узкая полоска, где раньше умещались Каэр и Шат-ру разрослась до невероятных размеров, заполонив собой почти весь центр. Это был гигантский материк, внутри которого даже поместилось целое море. Рена искренне жалела, что не могла разобрать надписи, выведенные твёрдой рукой на неизвестном языке. Сколько бы она не пыталась разобраться в затейливой вязи, ей не удавалось даже понять, состоит ли надпись из каких-либо букв или символов. Петельки и изгибы, казалось, и вовсе не отличаются друг от друга. А Рена так хотелось узнать названия незнакомых земель, северных материков и многочисленных островов! Хорошо ещё, что иностранец-картограф так подробно нарисовал все тонкости, что без труда можно было определить, где находятся непроходимые топи и куда не стоит соваться, чтобы не угодить в зыбучие пески пустынь, в какой местности расположились просто холмы, а где возвышаются, разрезая облака, величественные горы. Но сколько бы ни отвлекалась Рена, рассматривая причудливые изгибы рек, вулканы восточного архипелага, бесчисленные леса и загадочные города, взгляд её то и дело возвращался к внутреннему морю. Могло показаться, что это всё из-за расположения. Огромное круглое, словно блюдце, море находилось в самом центре карты, вот только Рене никак не давали покоя несколько треугольных домиков, расположенных по его берегам. Подобных символов больше не было нигде. Густо очерченные чёрной краской, они больше походили на обозначение храмов, а не городов или поселений.
— И вы совершенно правы, это храмы Тёмного культа, — раздался за спиной тихий голос Торика, заставивший Рену резко вздрогнуть и дёрнуться в сторону.
Ей было чрезвычайно неловко, потому она, даже повернувшись, не смогла посмотреть в глаза собеседнику. Однако Торик, похоже, нашёл ситуацию даже занимательной, во всяком случае, в его тоне звучало заметное оживление:
— Должен признать, у вас потрясающая интуиция! Стоило только оставить вас на пару минут, как вам без какой-либо подсказки сразу же удалось найти то, что нужно Даркалу. Думаю, вы уже поняли, о чём я?
— Это… были земли нагов до Последней Войны Драконов, — Голос Рены дрогнул от пронзившего понимания. — Мой муж хочет их вернуть, чтобы… — она нервно сглотнула, не решаясь произнести вслух то, что стало для неё очевидным, и всё же слова слетели с её губ: — …основать своё Царство!
— Тёмное Царство, — со зловещей улыбкой поправил Торик, подходя к столу. Поставив тяжёлый поднос, на котором красовались две прелестные чашки с дымящимся напитком и несколько тарелочек с весьма аппетитной на вид снедью, невозмутимо продолжил: — Но прежде, чем ему это удастся, необходимо открыть Врата в храм Тёмного культа.
— И сейчас мы… — начала догадываться Рена, отвлекаясь от лицезрения съестного, на что желудок издал тихое недовольное урчание.
— Плывём именно туда, — закончил за неё Торик, жестом предлагая присаживаться и отодвигая кресло.
— Но почему именно я? — не удержалась Рена от взволновавшего её вопроса. Её взгляд вновь устремился к карте, упираясь в чёрные треугольники. Теперь только от их схематичного вида внутри поднималась волна отвращения, щедро приправленного страхом. — Почему не Килара? Разве это не дела Тёмной Жрицы?
— Увы, ни Д’фир Килара, ни Д’дир Эрмира не годятся на эту роль, — Торик лишь покачал головой, настойчиво предлагая занять место у стола.
— Могу я узнать причину? — Поняв, что более игнорировать голод, как и любезность лорда уже неприлично, Рена присела на краешек кресла.
— Боюсь, это знание причинит вам боль, — с сожалением заметил Торик, проворно занимая место напротив.
— И всё же…? — не унималась Рена, мысленно отодвигая подступающее нехорошее предчувствие. Разум подсказывал, что лорду незачем лгать или приукрашивать для солидности, и его слова будут весьма жестоки, но находится более в полном неведении ей уже надоело до зубовного скрежета!
— Что ж, — вздохнул Торик, подтягивая к себе украшенную странными витыми символами фарфоровую чашку. Немного покрутив её, как бы собираясь с мыслями, он начал с объяснений: — Претендент на трон Тёмного Царства не должен иметь слабостей, иначе Тьма поглотит его, как недостойного. Ваш муж достаточно жесток, безжалостен и даже готов пожертвовать целым миром ради достижения собственной цели, но, несмотря на всё это, в его сердцах остался один серьёзный изъян. — Тут лорд сделал значительную паузу, и, прежде чем продолжить, поднёс к губам чашку и сделал всего один глоток. И так, прикрываясь фарфором, он, понизив голос, закончил: — Это почти безумная страсть к вам.
Рена ощутила, что в лёгких не хватает воздуха, а в глазах потемнело. Всё прежнее существование вдруг стало подобно беззащитному цветку вишни, которого без труда подхватил лёгкий порыв ветра и понёс прочь от родного дерева. Она отказывалась воспринимать услышанное, и, словно надеясь, что лорд смилостивиться и скажет, что всё не так ужасно, впервые открыто воззрилась на Торика, однако тот, встретив её взгляд, невозмутимо повторил:
— Слабость Дарка именно вы, Д’тар Рена.
Безжалостные слова буквально припечатали её к месту. Казалось, все мышцы окаменели, а разум взвился запертой в клетке птицей. Но эти метания были совершенно напрасны и бессмысленны: в сердцах уже горело понимание, к чему клонит Торик, и тот, словно почувствовав, что нужный момент настал, поспешил озвучить приговор.
— К сожалению, ему придётся сделать выбор: вы или Царство, — печально возвестил он, снова прячась за фарфором.
Рена едва сдержала горькую усмешку. Выбор казался очевидным. Никто не отказывался от Царств из-за женщины! Однако стоило ей только об этом подумать, как Торик решительно возразил:
— Из-за женщин рушились миры и истреблялись целые цивилизации. Я бы на вашем месте не стал бы принижать свою ценность, даже более того, могу вас уверить, что пока Даркал не в силах сделать окончательный выбор, но… — Он отставил чашку и откинулся на спинку кресла, впервые сменяя излишне напряжённую позу на более расслабленную. Его взгляд вдруг стал несколько рассеянным, как будто не мог сфокусироваться на чём-то одном. Подобная перемена ещё больше нервировала Рену. Мысли жгли черепную коробку, взрываясь сотнями предположений и решений, но ни одно из них не вызывало успокоения. Торик же словно нарочно выдерживал паузу, похоже, с увлечением разбирая вспыхивающие идеи, но, по-видимому, они вскоре утомили его, и он выдернул самую очевидную:
— Если вы искренне желаете вашему мужу успеха и воплощения его мечты, вам стоит уйти в сторону.
— Хотите сказать, мне следует покинуть семью? — От произнесенных слов Рену пробил озноб. Желая как-то унять возникшую дрожь, она нервно схватилась за кружку и, поднеся ко рту, жадно отхлебнула незнакомый напиток. Обжигающая острая жидкость тут же превратилась в новое испытание. Рена едва смогла подавить в себе желание немедленно выплюнуть отвратительный перечный отвар, но с трудом, с выступившими слезами на глазах, заставила себя проглотить омерзительное пойло. Как ни странно, но гадкий вкус всё же возымел благоприятное воздействие, мгновенно очистив разум, потому очередное пояснение Торика уже не вызывало такого всепоглощающего ужаса, напротив, оно было подобно ушату холодной воды, окончательно отрезвившему голову.
— Но разве вы семья? Всё ваше существо не принимает ни кровавых ритуалов, ни тёмных обрядов, которые являются основой для выживания клана Медити. Вы же и сами понимаете, что сейчас не сможете прожить в Тёмном царстве и пары дней!
Всё было именно так, и чем дольше Рена складывала разрозненные факты, тем больше убеждалась в правоте Торика. Ей не выжить в Тёмном царстве, тогда как её упрямый амбициозный муж без желанной власти потеряет смысл жизни. Возможно не сразу, но, в конце концов, его безудержная страсть опять превратиться в ненависть. Как ни крути, их отношения обречены.
— Но что же мне делать? — растеряно произнесла Рена, из последних сил стараясь не расплакаться от бессилия. Её жизнь рушилась подобно карточному домику, из которого внезапно вытащили опорные карты.
— Доиграть возложенную роль и освободиться, — ответил Торик с утешительной улыбкой.
— Освободиться? — Голос Рены предательски дрогнул. — Не уверена, что когда-либо нуждалась в подобной свободе.
И словно в подтверждении изголодавшийся желудок вновь издал жалобный стон, заставив Рену залиться краской. Это было так некстати! Пытаясь скрыть смущение и утихомирить разбушевавшийся желудок, она поспешила взять ближайший сырный ломтик и осторожно надкусила его. У угощения оказался нежный изысканный вкус, вызывающий ещё больший аппетит.
