Злость на бывшую невесту бурлила в нём, но он был вынужден сдерживаться, чтобы не выдать себя перед женой.
— Едва ли, — с сомнением заметила Килара, принявшись прожигать взглядом его спину.
— Может, она просто альтруистка или же слишком сильно любит эльфов! — не сдержался он.
— Любит эльфов? — с удивлением переспросила Килара. — Как это?!
— Она провела ночь с этим демоновым эн Ламаром! — Дарк не выдержал. Злость захватила его окончательно и пришлось рассказать о собственном унижении.
— И?.. — протянула Килара. — Ты хочешь сказать, что она так захотела спасти эльфа, что готова была пожертвовать собой?
— Она кинулась его защищать, когда я выбил из его рук меч!
— Как странно, — задумчиво проговорила Килара.
— Теперь уже не важно. Её отец вернул мне всё, что осталось от медальона, — выдал Дарк, оборачиваясь к жене. Он посмотрел на неё длинным настойчивым взглядом, который прервал стук в дверь. В кабинет вплыла Эрмира с красивым подносом.
— Ваш чай, — с ядовитой услужливостью произнесла она, ставя чашки на маленький столик.
— Ни к чему уже, дорогуша, — поднимаясь, произнесла Килара. — Мне стоит подумать над твоими словами, Дарк, пока же… — и она насмешливо улыбнулась, — оставлю вас наедине.
Килара величественно выплыла из кабинета.
— Прости, — предвосхищая прорывающееся раздражение Эрмиры, произнёс Дарк и спешно сменил тему: — Как там наша малютка Дезиэр?
— Дезиэр — прекрасно! Но если я ещё раз увижу эту гадюку в моём доме, Д’хас Даркал, я за себя не отвечаю! — гневно заявила вторая жена.
Рена:
Спать не хотелось совершенно. Рена с интересом осматривала то проплывающие мимо черные леса, то тёмную бурлящую воду по их лодочкой и отражающиеся в ней огоньки звёзд. Пол ночи дорогу им освещала голубая Онио, сменившись затем на узкий месяц желтолицей Эрны. Разговор тоже не шёл. Рена вглядывалась в лица попутчиков и восстанавливала память. Медленно, буквально по крупицам выуживала она собственные воспоминания. Там было и спасение от вампиров, и встреча с огромным пауком, и танец. В памяти всплывали запахи леса, костёр и алая паутина, которая тут же загорелась и превратилась в огненную струну. А потом в голове что-то щёлкнуло от напряжения и болью застучало в висках. Рена вздохнула и вновь перевела взор на лес.
Тот был чёрен и по-зимнему тих. Рассвет уже смёл с небесного свода большую часть звёзд, Эрна побледнела, а река разлилась так, что не видно было другого берега. Марселу дремал, Дамиан методично грёб. Вокруг царило удивительное спокойствие, и только Рена вдруг стала ощущать нарастающую тревогу. Она нервно огляделась, но так ничего и не обнаружила, однако ощущение, что за ней следят невидимые глаза не проходило.
— За нами нет погони? — тихо спросила Рена Дамиана.
Тот нахмурился и застыл. Только сейчас она заметила некие изменения, словно с ним произошло нечто такое, что заставило быстрее повзрослеть. Глаза уже не были полны такого безудержного задора и любопытства, сменившись осознанием и затаённой болью.
— Я ничего не чувствую, — признал Дамиан и снова взялся за вёсла.
Они плыли до самого рассвета, потом резко свернули в едва заметную протоку, и проскользив ещё с нескольких длин дракона, наконец, причалили. Берег был пологий и каменистый. Дамиан сначала помог Рене выбраться, и лишь потом разбудил Марселу и они вдвоём оттащили лодку в заросли можжевельника.
Дальше пришлось идти пешком. Узкая полоска прибрежного леса сменилась холмами и лугами, с увядшей травой и промерзшей землей. Снега почти не было, лишь местами, под корнями кустов виднелись заиндевевшие прошлогодние листья. Солнце так и не встало, а утренний туман, стелившийся под ногами пушистой плотной пеленой, лениво рассеялся к полудню. Внезапное путешествие давалось Рене непросто. Ей было весьма неуютно и мёрзло под колючим северным ветром, что пробирался сквозь толстый плащ, заставляя цепенеть от холода. Пальцы почти не шевелились, хотя она прятала их в глубоких, подбитых мехом рукавах, а зубы грозились вот-вот начать выстукивать затейливые ритмы. Лишь невероятное упорство помогало Рене продолжать путь.
Вскоре пейзаж сменился. Они вновь вошли в лес, укрывший их от ветра, и стало совсем немного теплее. Рена шмыгала носом и заставляла себя идти бодрее, в надежде, что это поможет ей чуть-чуть согреться. Но это лишь сильнее утомляло, и вскоре мечты о привале окончательно завладели ей. Поначалу она ещё уговаривала себя, что вот-вот они остановятся, например, за виднеющейся впереди осиной, или на полянке, окруженной елями, или подле раскидистого дуба, вот только они всё шли и шли, и пути этому, казалось, не было конца. И, возможно, они и продолжили бы идти дальше, если бы Рена не споткнулась. Марселу успел её поймать, а его горячие руки буквально обожгли замёрзшую кожу даже сквозь толстую ткань плаща. Рена невольно вздрогнула и, восстановив равновесие, нервно отстранилась.
— Ди! — окликнул Марселу друга. — Нам надо остановиться!
Рена хотела было их разубедить, но она настолько продрогла, что не могла и рта раскрыть, не застучав зубами.
— А разве нам не стоит поторопиться? — выжала она из себя, но мальчишки её уже не слушали. Дамиан выбрал место посветлее, там, где стволы деревьев не смыкались друг с другом и мелкая поросль не превращалась в непроходимые заросли. Притащив откуда-то крупную корягу, он подтянул её к большущей ели, высившейся на некотором отдалении от худых сосен и берёз. Усадив Рену, мальчишки завозились с костром. Марселу покрутился по округе в поисках хвороста и довольно скоро собрал небольшую кучку. Дамиан уже сидел над будущим кострищем и, сгребая листву руками, то и дело опасливо косился в сторону Рены. Это её беспокоило. Он словно не доверял ей, боясь, что она надумает сбежать. Признаться, сомнительные мысли то и дело вспыхивали у неё в голове. Рена не раз за время пути задавалась вопросом, зачем она здесь? Почему сбегает в столь странной компании? Нет, будь вместе с ними Рэл, она бы так не колебалась. «Меня хотят вылечить!» — напомнила себе Рена, рассматривая желтоватые пятна на запястьях так похожие на тонкие чешуйки. Спустя миг она уже тянула руки к разгоравшемуся костру, жадно впитывая тепло.
Дамиан заварил травяной чай и каждому раздал по кружке. Рена не спешила пробовать напиток. Она держала в руках кружку и с удовольствием вдыхала тонкий жаркий аромат. Её ноздри трепетали, а к телу, вместе с каждым вдохом, возвращалось вожделенное тепло. Беспокойство уходило на второй план, хотя и полностью не покинуло её. Где-то внутри ещё возились смутные страхи, словно предвестники грядущей беды, но Рене они не казались уже столь существенными. Выпив чай, она ощутила прилив сил, и, не желая терять это приятное чувство, решительно поднялась. Дамиан спешно затушил костёр, и они вновь зашагали по лесу.
Странное ощущение чьего-то взгляда Рена почувствовала далеко не сразу. Они прошли уже несколько часов, прежде чем окружающая тишина начала давить на сознание. Лес казался вымершим: ветер почти улёгся, по пути им не встретился ни зверь, ни птица. Лишь шуршание листвы под ногами, создаваемое собственными шагами, нарушало царящее безмолвие. И всё же, Рене всё отчетливее казалось, что кто-то неотступно следует за ними. Она постоянно озиралась по сторонам, надеясь увидеть хоть кого-то: одинокую птицу, присевшую на ветку, или притаившегося за толстыми стволами елей хищника, приметившего их в качестве своей жертвы. Но никого так и не обнаружила. Лес сгущался, толстые ели уже смыкались тяжелыми лапами, сквозь которые всё труднее было проходить.
— Рена-с-с-с… — Раздалось где-то прямо из-под ног. Рена дёрнулась и остановилась посреди едва приметной звериной тропы, которой они пытались держаться последние полчаса. Она осмотрела занесённую подгнившей хвоей почву, сметая ногой мелкие ветви.
— Что-то случилось? — К ней почти сразу же подскочил Марселу и остановился в шаге. Он с той же нервозностью, что и овладела Реной, смотрел на неё. От его беспокойства стало совсем неуютно. «Мне просто показалось», — подумала Рена и покачала в ответ головой.
— Нет, ничего — произнесла она и снова двинулась вперёд.
Стараясь ступать как можно тише, Рена чуть замедлила шаг. Невольно прислушиваясь, она никак не могла избавиться от возникшего напряжения, ощущение чьего-то присутствия стало почти осязаемым. Шаг, другой. Сухая ветка хрустнула под ногами. И…
— Рена-с-с-с… — Прошелестело над головой.
Рена воззрилась на хмурое небо, укутанное тяжёлыми серыми облаками, затем пробежалась взглядом по верхушкам деревьев. Но ни единая ветка даже не шелохнулась! Ветер совсем стих, уступая покалывающему морозцу и абсолютной тишине.
Тревога нарастала. От неё закладывало уши, давило на веки и вызывало озноб. Рена зажмурилась и тряхнула головой, надеясь сбросить с себя надуманные страхи. И в этот же момент ей в спину донеслось:
— Рена-с-с-с… Вернис-с-сь!
Паника почти овладела ей. Она едва не налетела на Дамиана, решив ускорить шаг, но потом её взгляд скользнул по земле, и что-то тёмное пробежало под ногами. Оно было похоже на хвостатую тень, длинную и почти невесомую.
— Рена-с-с-с…
Голос стал яснее, в нём уже различались манящие бархатные нотки. Зов повторился, став громче и притягательней. Отчаявшись отыскать зовущего, Рена закрыла глаза, понадеявшись на инстинкт. И сделала шаг в сторону от тропинки, тут же скрываясь за размашистой еловой лапой.
— Рена-с-с-с… — Прозвучало совсем рядом.
Рена откинула ещё одну колючую лапу, пробираясь вглубь. Зов повторился, став настойчивее. Рена нырнула под своды игольчатых лап, всё дальше уходя от тропы. Ели становились всё более грузными и густыми. Они неохотно пропускали спешащую на зов путницу, словно пытались её предупредить, но Рена неуклонно следовала за голосом, не замечая возникающих преград. Все её мысли и сомнения куда-то испарились, уступая навязчивому наваждению. Она спешила, нервно продираясь сквозь густой лапник. Зовущий был явно не терпелив, подгоняя её, и вознегодовал заметив промедление. Отодвинув очередную лапу, Рена наткнулась на новую, а за ней ещё одну и никакого прохода. Она дёрнулась в сторону… и кто-то схватил её за руку.
— Вы куда? — Голос Марселу оказался подобен раскату грома. Рена моргнула и с удивлением замерла на месте.
— Не знаю, — тяжело дыша ответила она.
Оглядевшись по сторонам, Рена никак не могла понять, как очутилась здесь. Почему она стоит в сердце густого лапника, где нет даже намёка на тропу, а впереди только раскидистые колючие ветви. Она же должна была идти за Дамианом! Но где же он?
— Вы потеряли тропу? — мягко спросил Марселу, и его слова вызвали у Рены чувство стыда.
Почему с ней вечно какие-то неприятности?! Напрасно напрягая память, она уловила лишь нечто смутное, почти иллюзорное и прошептала:
— Кажется, меня кто-то звал…
— Звал? — удивился Марселу, подозрительно оглядываясь. — Но здесь тихо, как в гробу!
Рена застыла на миг, прислушиваясь, и ощутила, как краска приливает к лицу.
— Мне… почудилось, — чуть заикаясь, произнесла она.
Они вернулись на тропинку, где их терпеливо дожидался Дамиан. Марселу так и держал её за рукав плаща, пока они выбирались, и весьма неохотно отпустил, когда они вновь тронулись в путь. Рена не переставала думать о случившемся. Она никак не могла вспомнить, что же именно заставило её сойти с тропы. Это тяготило и тревожило. Возможно ли, что её и вправду кто-то звал? Но тогда, почему никто более этого не слышал! Рена помотала головой, надеясь восстановить рассудок. От непонимания уже болела голова. «Надо просто думать о дороге!» — сказала она себе и уставилась на серый с отливом плащ идущего впереди Дамиана. Рена смотрела на то, как колыхаясь, задевали полы плаща короткие нижние ветви, как подметали хвою на сухой подстилке, когда случалось наклоняться и пролезать через мохнатые дебри, как мерно качались в такт шагам.
— Рена-с-с-с… — Прозвучало издалека, несмело и неуверенно, будто кто-то только пробовал свои силы.
Рена вздрогнула, тревожная волна нахлынула на неё, заставляя замедлить шаг. Её взгляд скользнул по тропе, подмечая иссохшие иглы, корявые мелкие ветви и темнеющие пятна перегноя.
— Рена-с-с-с… — Повторилось вновь, уже более отчётливо, хотя всё ещё в неком отдалении.
Рена осторожно повернула голову, пробегая глазами по ближайшим елям. Шаг. Другой. И опять голос. Кто-то шипел её имя. Она никак не могла разобрать, откуда исходит этот зов, и почему ей так сложно противиться ему. Он был везде и повсюду, казалось, неведомый зовущий окружал её, подобно змее, скручивающей свою жертву в кольца. Голос становился всё громче, настырно зовя её куда-то. Всё внутри буквально переворачивалось, заставляя забывать обо всём, о страхах, тревогах и других путниках. Тело рвалось на этот зов, и с этим желание было просто невозможно бороться.
— Вернис-с-сь! — молило вокруг. Голосов стало значительно больше. Они шептали, заклинали, причитали и плакали.
— Где же ты-с-с?.. Почему уш-ш-шла?.. Вернис-с-сь!
Она не выдержала. Сорвалась с места и побежала. Рена летела, не разбирая куда, еловые лапы нещадно хлестали её, ноги подворачивались, натыкаясь на коряги и кочки, она едва не врезалась в стволы деревьев. К ним! Быстрее! Она выскочила на небольшую опушку и, наконец, увидела… Змеи! Целый клубок самых разномастных змей! Они мгновенно окружили её, шипя и извиваясь. Рена же ощутила невероятную радость от этой встречи, словно она ждала их появления долгое время.
— З-з-за нами! — приказали они, и Рена охотно подчинилась. Ей стало удивительно спокойно, как бывает в объятьях матери, пришедшей на зов попавшего в беду малыша. Она послушно шла, любовно оглядывая свой новый конвой. Такое множество змей среди зимы — разве это не чудо? И все они пробудились, чтобы помочь ей! Сопроводить туда, где её ждут, туда, куда зовут сердца… где сладко пахнет кедром и звенят струны рианты. Опьянённая этими чувствами, Рена почти бежала, стремясь поскорее достичь желанного блаженства, но не успела дойти до края опушки, как в её эскорт полетели камни и сучья деревьев. Это внезапное нападение словно сбросило охвативший морок. Рена резко остановилась и с неким недоумением осмотрелась вокруг.
Где она?
Незнакомые ели и сосны окружали небольшую поляну, рядом в мёрзлой сухой траве шипели несколько десятков лесных змей: гадюк, медянок, щитомордников и ужей. Почему они здесь зимой? Разве не должны сёстры по крови уже впасть в зимнюю спячку? И тут одна змея взвилась на кончике хвоста, небольшой камень упал совсем рядом, едва не угодив в неё саму. Рена озадаченно посмотрела в сторону, мысленно прикидывая траекторию падения и с изумлением уставилась на Марселу. Это он кидал камни и ветки, да вообще буквально всё, что попадалось ему под руку! Змеи озлобленно зашипели: новый камень достиг цели, ударив одну из медянок по хвосту. Рена поморщилась от боли: даже мысль о том, что какой-то из её сестёр по крови причинили вред, вызывала в сердцах тянущее неприятное чувство. Завидев, как Дамиан достал из ножен меч, она закричала. Рена просила змей немедленно бежать в укрытие, но те будто и не слышали её, продолжая кружить рядом. Их кольцо становилось всё плотнее, превращаясь в разноцветную змеиную реку. Они скользили по её ступням, и, казалось, совсем не прочь обвить тело Рены полностью, с головой.
— Едва ли, — с сомнением заметила Килара, принявшись прожигать взглядом его спину.
— Может, она просто альтруистка или же слишком сильно любит эльфов! — не сдержался он.
— Любит эльфов? — с удивлением переспросила Килара. — Как это?!
— Она провела ночь с этим демоновым эн Ламаром! — Дарк не выдержал. Злость захватила его окончательно и пришлось рассказать о собственном унижении.
— И?.. — протянула Килара. — Ты хочешь сказать, что она так захотела спасти эльфа, что готова была пожертвовать собой?
— Она кинулась его защищать, когда я выбил из его рук меч!
— Как странно, — задумчиво проговорила Килара.
— Теперь уже не важно. Её отец вернул мне всё, что осталось от медальона, — выдал Дарк, оборачиваясь к жене. Он посмотрел на неё длинным настойчивым взглядом, который прервал стук в дверь. В кабинет вплыла Эрмира с красивым подносом.
— Ваш чай, — с ядовитой услужливостью произнесла она, ставя чашки на маленький столик.
— Ни к чему уже, дорогуша, — поднимаясь, произнесла Килара. — Мне стоит подумать над твоими словами, Дарк, пока же… — и она насмешливо улыбнулась, — оставлю вас наедине.
Килара величественно выплыла из кабинета.
— Прости, — предвосхищая прорывающееся раздражение Эрмиры, произнёс Дарк и спешно сменил тему: — Как там наша малютка Дезиэр?
— Дезиэр — прекрасно! Но если я ещё раз увижу эту гадюку в моём доме, Д’хас Даркал, я за себя не отвечаю! — гневно заявила вторая жена.
Рена:
Спать не хотелось совершенно. Рена с интересом осматривала то проплывающие мимо черные леса, то тёмную бурлящую воду по их лодочкой и отражающиеся в ней огоньки звёзд. Пол ночи дорогу им освещала голубая Онио, сменившись затем на узкий месяц желтолицей Эрны. Разговор тоже не шёл. Рена вглядывалась в лица попутчиков и восстанавливала память. Медленно, буквально по крупицам выуживала она собственные воспоминания. Там было и спасение от вампиров, и встреча с огромным пауком, и танец. В памяти всплывали запахи леса, костёр и алая паутина, которая тут же загорелась и превратилась в огненную струну. А потом в голове что-то щёлкнуло от напряжения и болью застучало в висках. Рена вздохнула и вновь перевела взор на лес.
Тот был чёрен и по-зимнему тих. Рассвет уже смёл с небесного свода большую часть звёзд, Эрна побледнела, а река разлилась так, что не видно было другого берега. Марселу дремал, Дамиан методично грёб. Вокруг царило удивительное спокойствие, и только Рена вдруг стала ощущать нарастающую тревогу. Она нервно огляделась, но так ничего и не обнаружила, однако ощущение, что за ней следят невидимые глаза не проходило.
— За нами нет погони? — тихо спросила Рена Дамиана.
Тот нахмурился и застыл. Только сейчас она заметила некие изменения, словно с ним произошло нечто такое, что заставило быстрее повзрослеть. Глаза уже не были полны такого безудержного задора и любопытства, сменившись осознанием и затаённой болью.
— Я ничего не чувствую, — признал Дамиан и снова взялся за вёсла.
Они плыли до самого рассвета, потом резко свернули в едва заметную протоку, и проскользив ещё с нескольких длин дракона, наконец, причалили. Берег был пологий и каменистый. Дамиан сначала помог Рене выбраться, и лишь потом разбудил Марселу и они вдвоём оттащили лодку в заросли можжевельника.
Дальше пришлось идти пешком. Узкая полоска прибрежного леса сменилась холмами и лугами, с увядшей травой и промерзшей землей. Снега почти не было, лишь местами, под корнями кустов виднелись заиндевевшие прошлогодние листья. Солнце так и не встало, а утренний туман, стелившийся под ногами пушистой плотной пеленой, лениво рассеялся к полудню. Внезапное путешествие давалось Рене непросто. Ей было весьма неуютно и мёрзло под колючим северным ветром, что пробирался сквозь толстый плащ, заставляя цепенеть от холода. Пальцы почти не шевелились, хотя она прятала их в глубоких, подбитых мехом рукавах, а зубы грозились вот-вот начать выстукивать затейливые ритмы. Лишь невероятное упорство помогало Рене продолжать путь.
Вскоре пейзаж сменился. Они вновь вошли в лес, укрывший их от ветра, и стало совсем немного теплее. Рена шмыгала носом и заставляла себя идти бодрее, в надежде, что это поможет ей чуть-чуть согреться. Но это лишь сильнее утомляло, и вскоре мечты о привале окончательно завладели ей. Поначалу она ещё уговаривала себя, что вот-вот они остановятся, например, за виднеющейся впереди осиной, или на полянке, окруженной елями, или подле раскидистого дуба, вот только они всё шли и шли, и пути этому, казалось, не было конца. И, возможно, они и продолжили бы идти дальше, если бы Рена не споткнулась. Марселу успел её поймать, а его горячие руки буквально обожгли замёрзшую кожу даже сквозь толстую ткань плаща. Рена невольно вздрогнула и, восстановив равновесие, нервно отстранилась.
— Ди! — окликнул Марселу друга. — Нам надо остановиться!
Рена хотела было их разубедить, но она настолько продрогла, что не могла и рта раскрыть, не застучав зубами.
— А разве нам не стоит поторопиться? — выжала она из себя, но мальчишки её уже не слушали. Дамиан выбрал место посветлее, там, где стволы деревьев не смыкались друг с другом и мелкая поросль не превращалась в непроходимые заросли. Притащив откуда-то крупную корягу, он подтянул её к большущей ели, высившейся на некотором отдалении от худых сосен и берёз. Усадив Рену, мальчишки завозились с костром. Марселу покрутился по округе в поисках хвороста и довольно скоро собрал небольшую кучку. Дамиан уже сидел над будущим кострищем и, сгребая листву руками, то и дело опасливо косился в сторону Рены. Это её беспокоило. Он словно не доверял ей, боясь, что она надумает сбежать. Признаться, сомнительные мысли то и дело вспыхивали у неё в голове. Рена не раз за время пути задавалась вопросом, зачем она здесь? Почему сбегает в столь странной компании? Нет, будь вместе с ними Рэл, она бы так не колебалась. «Меня хотят вылечить!» — напомнила себе Рена, рассматривая желтоватые пятна на запястьях так похожие на тонкие чешуйки. Спустя миг она уже тянула руки к разгоравшемуся костру, жадно впитывая тепло.
Дамиан заварил травяной чай и каждому раздал по кружке. Рена не спешила пробовать напиток. Она держала в руках кружку и с удовольствием вдыхала тонкий жаркий аромат. Её ноздри трепетали, а к телу, вместе с каждым вдохом, возвращалось вожделенное тепло. Беспокойство уходило на второй план, хотя и полностью не покинуло её. Где-то внутри ещё возились смутные страхи, словно предвестники грядущей беды, но Рене они не казались уже столь существенными. Выпив чай, она ощутила прилив сил, и, не желая терять это приятное чувство, решительно поднялась. Дамиан спешно затушил костёр, и они вновь зашагали по лесу.
Странное ощущение чьего-то взгляда Рена почувствовала далеко не сразу. Они прошли уже несколько часов, прежде чем окружающая тишина начала давить на сознание. Лес казался вымершим: ветер почти улёгся, по пути им не встретился ни зверь, ни птица. Лишь шуршание листвы под ногами, создаваемое собственными шагами, нарушало царящее безмолвие. И всё же, Рене всё отчетливее казалось, что кто-то неотступно следует за ними. Она постоянно озиралась по сторонам, надеясь увидеть хоть кого-то: одинокую птицу, присевшую на ветку, или притаившегося за толстыми стволами елей хищника, приметившего их в качестве своей жертвы. Но никого так и не обнаружила. Лес сгущался, толстые ели уже смыкались тяжелыми лапами, сквозь которые всё труднее было проходить.
— Рена-с-с-с… — Раздалось где-то прямо из-под ног. Рена дёрнулась и остановилась посреди едва приметной звериной тропы, которой они пытались держаться последние полчаса. Она осмотрела занесённую подгнившей хвоей почву, сметая ногой мелкие ветви.
— Что-то случилось? — К ней почти сразу же подскочил Марселу и остановился в шаге. Он с той же нервозностью, что и овладела Реной, смотрел на неё. От его беспокойства стало совсем неуютно. «Мне просто показалось», — подумала Рена и покачала в ответ головой.
— Нет, ничего — произнесла она и снова двинулась вперёд.
Стараясь ступать как можно тише, Рена чуть замедлила шаг. Невольно прислушиваясь, она никак не могла избавиться от возникшего напряжения, ощущение чьего-то присутствия стало почти осязаемым. Шаг, другой. Сухая ветка хрустнула под ногами. И…
— Рена-с-с-с… — Прошелестело над головой.
Рена воззрилась на хмурое небо, укутанное тяжёлыми серыми облаками, затем пробежалась взглядом по верхушкам деревьев. Но ни единая ветка даже не шелохнулась! Ветер совсем стих, уступая покалывающему морозцу и абсолютной тишине.
Тревога нарастала. От неё закладывало уши, давило на веки и вызывало озноб. Рена зажмурилась и тряхнула головой, надеясь сбросить с себя надуманные страхи. И в этот же момент ей в спину донеслось:
— Рена-с-с-с… Вернис-с-сь!
Паника почти овладела ей. Она едва не налетела на Дамиана, решив ускорить шаг, но потом её взгляд скользнул по земле, и что-то тёмное пробежало под ногами. Оно было похоже на хвостатую тень, длинную и почти невесомую.
— Рена-с-с-с…
Голос стал яснее, в нём уже различались манящие бархатные нотки. Зов повторился, став громче и притягательней. Отчаявшись отыскать зовущего, Рена закрыла глаза, понадеявшись на инстинкт. И сделала шаг в сторону от тропинки, тут же скрываясь за размашистой еловой лапой.
— Рена-с-с-с… — Прозвучало совсем рядом.
Рена откинула ещё одну колючую лапу, пробираясь вглубь. Зов повторился, став настойчивее. Рена нырнула под своды игольчатых лап, всё дальше уходя от тропы. Ели становились всё более грузными и густыми. Они неохотно пропускали спешащую на зов путницу, словно пытались её предупредить, но Рена неуклонно следовала за голосом, не замечая возникающих преград. Все её мысли и сомнения куда-то испарились, уступая навязчивому наваждению. Она спешила, нервно продираясь сквозь густой лапник. Зовущий был явно не терпелив, подгоняя её, и вознегодовал заметив промедление. Отодвинув очередную лапу, Рена наткнулась на новую, а за ней ещё одну и никакого прохода. Она дёрнулась в сторону… и кто-то схватил её за руку.
— Вы куда? — Голос Марселу оказался подобен раскату грома. Рена моргнула и с удивлением замерла на месте.
— Не знаю, — тяжело дыша ответила она.
Оглядевшись по сторонам, Рена никак не могла понять, как очутилась здесь. Почему она стоит в сердце густого лапника, где нет даже намёка на тропу, а впереди только раскидистые колючие ветви. Она же должна была идти за Дамианом! Но где же он?
— Вы потеряли тропу? — мягко спросил Марселу, и его слова вызвали у Рены чувство стыда.
Почему с ней вечно какие-то неприятности?! Напрасно напрягая память, она уловила лишь нечто смутное, почти иллюзорное и прошептала:
— Кажется, меня кто-то звал…
— Звал? — удивился Марселу, подозрительно оглядываясь. — Но здесь тихо, как в гробу!
Рена застыла на миг, прислушиваясь, и ощутила, как краска приливает к лицу.
— Мне… почудилось, — чуть заикаясь, произнесла она.
Они вернулись на тропинку, где их терпеливо дожидался Дамиан. Марселу так и держал её за рукав плаща, пока они выбирались, и весьма неохотно отпустил, когда они вновь тронулись в путь. Рена не переставала думать о случившемся. Она никак не могла вспомнить, что же именно заставило её сойти с тропы. Это тяготило и тревожило. Возможно ли, что её и вправду кто-то звал? Но тогда, почему никто более этого не слышал! Рена помотала головой, надеясь восстановить рассудок. От непонимания уже болела голова. «Надо просто думать о дороге!» — сказала она себе и уставилась на серый с отливом плащ идущего впереди Дамиана. Рена смотрела на то, как колыхаясь, задевали полы плаща короткие нижние ветви, как подметали хвою на сухой подстилке, когда случалось наклоняться и пролезать через мохнатые дебри, как мерно качались в такт шагам.
— Рена-с-с-с… — Прозвучало издалека, несмело и неуверенно, будто кто-то только пробовал свои силы.
Рена вздрогнула, тревожная волна нахлынула на неё, заставляя замедлить шаг. Её взгляд скользнул по тропе, подмечая иссохшие иглы, корявые мелкие ветви и темнеющие пятна перегноя.
— Рена-с-с-с… — Повторилось вновь, уже более отчётливо, хотя всё ещё в неком отдалении.
Рена осторожно повернула голову, пробегая глазами по ближайшим елям. Шаг. Другой. И опять голос. Кто-то шипел её имя. Она никак не могла разобрать, откуда исходит этот зов, и почему ей так сложно противиться ему. Он был везде и повсюду, казалось, неведомый зовущий окружал её, подобно змее, скручивающей свою жертву в кольца. Голос становился всё громче, настырно зовя её куда-то. Всё внутри буквально переворачивалось, заставляя забывать обо всём, о страхах, тревогах и других путниках. Тело рвалось на этот зов, и с этим желание было просто невозможно бороться.
— Вернис-с-сь! — молило вокруг. Голосов стало значительно больше. Они шептали, заклинали, причитали и плакали.
— Где же ты-с-с?.. Почему уш-ш-шла?.. Вернис-с-сь!
Она не выдержала. Сорвалась с места и побежала. Рена летела, не разбирая куда, еловые лапы нещадно хлестали её, ноги подворачивались, натыкаясь на коряги и кочки, она едва не врезалась в стволы деревьев. К ним! Быстрее! Она выскочила на небольшую опушку и, наконец, увидела… Змеи! Целый клубок самых разномастных змей! Они мгновенно окружили её, шипя и извиваясь. Рена же ощутила невероятную радость от этой встречи, словно она ждала их появления долгое время.
— З-з-за нами! — приказали они, и Рена охотно подчинилась. Ей стало удивительно спокойно, как бывает в объятьях матери, пришедшей на зов попавшего в беду малыша. Она послушно шла, любовно оглядывая свой новый конвой. Такое множество змей среди зимы — разве это не чудо? И все они пробудились, чтобы помочь ей! Сопроводить туда, где её ждут, туда, куда зовут сердца… где сладко пахнет кедром и звенят струны рианты. Опьянённая этими чувствами, Рена почти бежала, стремясь поскорее достичь желанного блаженства, но не успела дойти до края опушки, как в её эскорт полетели камни и сучья деревьев. Это внезапное нападение словно сбросило охвативший морок. Рена резко остановилась и с неким недоумением осмотрелась вокруг.
Где она?
Незнакомые ели и сосны окружали небольшую поляну, рядом в мёрзлой сухой траве шипели несколько десятков лесных змей: гадюк, медянок, щитомордников и ужей. Почему они здесь зимой? Разве не должны сёстры по крови уже впасть в зимнюю спячку? И тут одна змея взвилась на кончике хвоста, небольшой камень упал совсем рядом, едва не угодив в неё саму. Рена озадаченно посмотрела в сторону, мысленно прикидывая траекторию падения и с изумлением уставилась на Марселу. Это он кидал камни и ветки, да вообще буквально всё, что попадалось ему под руку! Змеи озлобленно зашипели: новый камень достиг цели, ударив одну из медянок по хвосту. Рена поморщилась от боли: даже мысль о том, что какой-то из её сестёр по крови причинили вред, вызывала в сердцах тянущее неприятное чувство. Завидев, как Дамиан достал из ножен меч, она закричала. Рена просила змей немедленно бежать в укрытие, но те будто и не слышали её, продолжая кружить рядом. Их кольцо становилось всё плотнее, превращаясь в разноцветную змеиную реку. Они скользили по её ступням, и, казалось, совсем не прочь обвить тело Рены полностью, с головой.
