— Я думал Храм будет выше, — признался он, объясняя их небольшую задержку, — а там внезапно кончились ступени.
— Иллюзия, отводит случайных путешественников, — хмыкнул Маркус, а затем обратился к Ренисе. — Сэйлини, надеюсь, вы захватили с собой вашу карту?
— Конечно, — стягивая с себя холщевый мешок, взволнованно пробормотала нага. Распустив завязки, она торопливо принялась рыскать внутри и оправдываться. — Но это всё ещё эскиз, мне так и не удалось понять расположение некоторых ловушек…
Маркус дождался, пока Рениса вручит ему помятый листок, после чего бегло взглянул на изображение.
— Этого будет достаточно, — протягивая листок обратно наге, сообщил он. — В конце концов, картинка нужна именно вам.
Рениса непонимающе уставилась на него, и тот снисходительно пояснил:
— Ваш дар проявляется лучше, когда есть изображение.
— Вы говорите так, будто уже бывали здесь, — хмуро заметила Рениса.
— Вы правы, сэйлини, — внезапно признался Маркус. — Я уже пытался прорваться к Трёхликому, но меня, как и лорда Торика, постигла неудача. Мне довелось лишь побродить по лабиринту и ощутить следы магического источника, что прячется в сердце Храма, но даже его я не сумел отыскать. Так что знание всех закоулок и ловушек здесь не так уж важны…
Рениса поджала губы и с силой сжала карту, но ничего говорить не стала. Однако от Торины не укрылось её недовольство. Впрочем, оно было вполне объяснимо. Маркус заставил их разбираться самим в заметках лорда, хотя мог бы и сам помочь составить карту. Однако Торина не рискнула укорить волшебника, рассудив, что его странному поведению должно быть какое-то объяснение.
Рядом засуетился Данье, устраивая походную стоянку. Он принялся расчищать площадку и складывать костёр. Торина предположила, что предусмотрительный Филипп, наверняка, захватил с собой одеяла и чайник, однако узнать об этом не успела. Её отвлёк Маркус:
— Солнце скоро скроется, вам лучше войти в Храм сейчас, чтобы хоть немного осмотреться.
Торина покосилась на зияющий темнотой проход, и сердце её наполнилось ужасом. Размышляя о Храме в волшебном городе и на корабле, она всегда испытывала волнение, но это ни шло ни в какое сравнение с тем, что навалилось на неё сейчас. Кровь стыла в жилах, заставляя цепенеть каждую мышцу.
— М-м-можно м-мне с-свечу… — заикаясь, прошептала Торина. Мысль оказаться в кромешном мраке пугала до потери сознания. Однако Маркус не внял её страхам.
— Свет там не поможет, — заметил он. — Лучше сосредоточьтесь на голосе Ренисы.
Маркус был невероятно настойчив, а его выразительный пронизывающий взгляд не оставлял выбора. Торина, вопреки буре бушевавших в её сердце чувств, сдалась под этим напором и неверным шагом поплелась в темноту. Колени подгибались, а дрожь в руках невозможно было унять. В сумеречном свете Торина смогла разглядеть только невероятно гладкий камень. На стенах, как и на полу не было ни единого стыка или трещины. В цельной породе не встречалось даже каких-то вкраплений. Углубляясь в темноту, Торина не сразу ощутила присутствие Ренисы. Лишь, когда свет окончательно померк, внутренний голос с невероятной уверенностью посоветовал держаться ей правой стороны. Несмотря на дикий, доводящий почти до безумия страх, всё казалось не так уж и сложно. Голос вёл Торину сквозь тьму, не давая ни споткнуться, ни ненароком коснуться гладкой стены. Натянутые до предела нервы чуть расслабились, а в шаге появилась привычная твёрдость. Когда же вдали показался призрачный голубоватый свет, в сердце Торины зародилась надежда. Совсем робкая и хрупкая, она помогла унять дрожь, и даже начала крепнуть. Вот только выйдя к свету, Торине снова стало не по себе. Залитая лунным светом галерея показалась ей знакомой. Резные мраморные колонны с типичным древесным рисунком на капителях не оставляли сомнений. Такие можно было встретить только на Линке. Но откуда было им взяться в Храме Трёхликого? Торина беспокойно огляделась и увиденное ещё больше озадачило её. Она готова была поспорить, что точно такая же галерея вела к её покоям во дворце Линка. Торина уже хотела подойти к одному из окон, чтобы удостовериться, но Рениса её остановила. Тело словно пронзило тревогой и желанием спрятаться в тени колонн. Испуганная Торина тут же скользнула в сторону и в следующий миг едва не закричала. Напротив неё неизвестно откуда возник барон Витор. На его грубоватом лице зазмеилась недобрая улыбка, а глаза блестели коварством и самодовольством.
— Принцесса Торина, куда же вы так спешите? — делая шаг навстречу, спросил он. Тон его был насквозь фальшив, не предвещая ничего хорошего.
Торина нервно сглотнула. Ноги будто бы приросли к полу, а язык прилип во рту.
— Её Высочество даже не удостоит меня ответом? — манерно растягивая гласные, хмыкнул барон.
Даже если бы она и могла шевелить языком, Торина едва смогла что-то сказать. В голове царил настоящий сумбур. Страх отчаянно требовал бежать без оглядки, разум твердил оставаться на месте, а что-то неведомое и вовсе толкало вперёд. Вдобавок оцепеневшее тело по-прежнему отказывалось слушаться. А меж тем, Витор подходил всё ближе. Каждый шаг, сопровождаемый бряцаньем шпор его сапог о камень, был подобен звону погребального колокола. Страх схватил и обвил своими щупальцами бешено стучащее в груди сердце. Чувствуя себя загнанной мышью, Торина нервно дёрнулась в сторону.
— Даже не надейся сбежать! — предупредил самодовольно Витор. — Тут повсюду мои люди!
Бэрлокцы тоже здесь? Торина слишком хорошо помнила тех головорезов, что сопровождали барона. Способные только убивать, они, казалось, вовсе были лишены рассудка и слепо подчинялись любому приказу своего господина. По спине Торины пробежал холодок. И как теперь быть? Растеряно озираясь по сторонам, она попыталась понять в какую сторону рискнуть сбежать.
— С последней нашей встречи ты заметно похорошела, — заметил Витор, протягивая руку к её лицу. — Всё-таки это совершенно неправильно, что всё лучшее всегда достаётся только принцам. Им, порой, стоит делиться с верными людьми…
«Вперёд!» — возопило сознание, и Торина безрассудно бросилась прямо на барона. И тот неожиданно исчез. Просто растворился в воздухе, словно дымка. Торина ошарашенно взирала на безмятежно льющийся лунный свет, в котором растворился Витор.
«Это была всего лишь иллюзия», — запоздало поняла она, вновь прислушиваясь к ощущениям. Рениса упорно тянула её в теряющийся в темноте конец галереи. Торина, переведя дыхание, послушно засеменила к пугающей тьме. И, погрузившись во мрак, она снова ощутила себя совершенно беспомощной и потерянной. Зов Ренисы слабел, и Торине приходилось всё чаще останавливаться. Ступать куда-то в темноте наугад она не решалась. Застыв в очередной раз, Торина не уловила ничего, кроме затаённого страха — её вечного спутника. Она напряглась сильнее, вслушиваясь в тишину. И тут её слуха донеслось учащённое дыхание. Лязг доставаемого из ножен меча не оставил сомнений.
— Кто позволил тебе выйти из спальни? — Ледяной голос принца замораживал крепче мороза.
— Уходи! Я не боюсь тебя! — отчаянно зашептала Торина, буквально умирая от страха.
«Это иллюзия, всего лишь очередная иллюзия или сон!» — убеждала она себя, но тут холодное лезвие вполне ощутимо коснулось шеи.
— Что ты сказала? — Теперь в голосе принца звенела сталь. — Похоже, придётся преподать тебе урок…
Лезвие скользнуло по коже. Острая боль полоснула горло.
«Где же ты, Рениса?! Что мне теперь делать?» — взмолилась она. Паника застилала чувства, не давая разобраться. То, что происходило в темноте, вовсе не казалось иллюзией, и болезненный тычок в спину стал тому подтверждением. Торина потеряла равновесие и шлёпнулась о каменный пол. Локоть и бедро обожгло болью. Слёзы брызнули из глаз, и сквозь них она, как в дымке, вдруг поняла, что находится в тронном зале. Вот только теперь тут было уже не так ярко и солнечно, как раньше. Мягкий желтоватый свет Эрны вливался через огромные окна, выхватывая из темноты лишь королевский пьедестал, на котором отец героически сражался с королём Чесмиком. Молот бэрлокского монарха попеременно крушил праздничные столы, разбивал в щепки стулья и сражал на повал всякого, кто кидался на помощь королю Бродерину. Несмотря на свою солидную комплекцию, отец ловко уворачивался от этих ударов, но при этом никак не мог видеть подкрадывающегося со спины принца. Не в силах вновь видеть ужасающую сцену, Торина зажмурилась так сильно, что заболели глаза. Обратившись в слух, она вдруг вновь услышала зов Ренисы.
«Встань и иди направо», — прозвучало довольно ясно.
Торина, не разжимая век, поспешила подняться. Чуть прихрамывая — бедро всё ещё болело из-за падения, — она поковыляла в указанном направлении. Шаг, другой, третий. Удаляясь всё дальше, Торину начала мучить тревога. Не могло всё закончиться так просто! Осторожно приоткрывая глаза, она с удивлением поняла, что по-прежнему находилась в тронном зале, а луна всё ещё освещала королевский пьедестал. Однако он оказался практически пуст, Торина заметила у смятого трона только крохотный зеленоватый огонёк, который стремительно тускнел, а затем и вовсе погас.
«Светлячок?» — Возникшее предположение заставило позабыть обо всём на свете и устремиться к пьедесталу. Она бежала, позабыв о боли и здравом смысле.
«Вернись! Туда нельзя!» — кричало сознание, но Торина отмахнулась от его предупреждений. Да и как она могла поступить иначе, когда её маленький друг погибал на глазах?!
Торина подлетела к пьедесталу. Потемневшее тельце валялось к верху лапами и не подавало признаков жизни. Подхватив светлячка в ладони, Торина поднесла его к свету и осторожно потрогала. Надежда гасла так же стремительно, как ещё секунду назад уходила жизнь из тела маленького жучка. Хрупкие тоненькие лапки так и не дрогнули, заставив сердце Торины сжаться от боли и совсем позабыть об опасности. Расстроенная, она слишком поздно заметила, что пьедестал и тронный зал рассеялись, как недавно Витор, а вокруг вновь сгущается коварная тьма. И было в ней что-то неправильное и неестественное. С каждым мгновением та становилась всё плотнее и прочнее. Пространство вокруг будто бы отвердевало. Торина сжала в ладони тельце светлячка, чувствую острую нехватку воздуха. Она попыталась вдохнуть поглубже, но в лёгкие начал, царапая, оседать песок, а затем и мелкая каменная крошка. Тело тяжелело, даже кровь по жилам уже не текла, а едва проталкивалась, сворачиваясь в упругие плотные сгустки. Торина буквально превращалась в камень. Всё происходило так стремительно, что она не успевала осознавать губительные изменения и испугаться. Просто в какой-то момент всё застыло, а потом что-то невероятное сильное выдернуло её.
Дышать. Она, наконец, могла дышать! Воздух врывался в израненные лёгкие, причиняя неистовую боль. Но как же Торина была ей рада! Ни бесконечный кашель, ни почти обморочная слабость, ни мучительное покалывание во всём теле ещё никогда не вызывали такого счастья. Она жива! Разве могло быть что-то ценнее этого?
Ей протянули флягу с водой. Жадно припав к живительной влаге, Торина, откашливаясь и захлебываясь, почти опустошила её. Лишь затем подняла голову, чтобы увидеть своего спасителя. Маркус возвышался над ней, словно величественное древо Вира. В мистическом свете кроваво-алой луны его лицо было настолько прекрасно, что сердце сначала замирало, а затем пускалось в неистовый бег. И хоть в безмятежном взгляде волшебника Торина не увидела и тени осуждения, ей было невероятно стыдно. Она не справилась…
— Простите, — едва слышно прошептала Торина и вновь закашлялась. Сейчас она понимала, что безмерно виновата, и это тяготило и мучило её сильнее физической боли. Но одно никак не давало покоя. Тельце светлячка всё ещё находилось в её ладони и, в отличие от прошлых иллюзий, никуда не исчезло. Торина сжала его сильнее, так и не решившись показать Маркусу. Он помог ей подняться и, осторожно придерживая, мягко спросил:
— Вы слышите Ренису?
Торина погрузилась в свои чувства, но ничего, кроме сладкого медового аромата доносящегося откуда-то издалека, не уловила. Она печально покачала головой, и Маркус задумчиво огляделся.
— Тогда запоминайте, — серьёзно начал он, сдвинув брови. И этот строгий вид показался Торине ещё более привлекательным. Она вновь невольно залюбовалась волшебником, не в силах оторвать от него взгляд.
— Пойдёте прямо по коридору, никуда не сворачивая, — не замечая её неприкрытого обожания, продолжал Маркус, — здесь относительно безопасно, но как только доберётесь до зала, ждите зова Ренисы.
— Вы покидаете меня? — Сердце Торины болезненно кольнуло. Она сильнее стиснула его ладонь, не желая отпускать.
— Мы не должны вызвать подозрений у Трехликого, — напомнил он, ещё сильнее нахмурившись. — Не волнуйтесь, в крайнем случае, я снова приду к вам на помощь!
Однако Торина продолжала цепляться за него. Сладковатый аромат усиливался. Торине вдруг стало невероятно душно, а по телу прокатилась жаркая волна.
«Он рядом. Совсем близко. Его рука так бережно касается моей», — пронеслись в голове пьянящие мысли. В груди гулко заколотилось взволнованное сердце, ноги отчего-то стали ватными и неповоротливыми, а щёки вспыхнули от новой накатившей волны.
— Ваше Высочество, с вами всё в порядке? — Бархатистый голос Маркуса пролился чарующей музыкой для ушей Торины. Казалось, она могла слушать его вечность, даже не разбирая слов.
— Ваше Высочество? — позвал Маркус настойчивее, и Торина подняла голову и… растворилась в его небесно-голубых глазах. Дыхание сбилось, а тело будто опалило огнём. Странное незнакомое тягучее желание пламенной змеёй обвило её. Медовый аромат стал настолько ярким, что оглушал, туманя разум. Торина не замечала и не хотела ничего видеть, кроме его невероятных притягательных глаз, в которых утопала, будто её затягивало в омут. Но с каждым судорожным вдохом она ощущала неудовлетворённость. Всё её существо желало большего! Тело требовало жарких объятий и нежных ласк. Ей нестерпимо нужно было ощущать сладостное дыхание у своей шеи, но сильнее всего прочего она жаждала коснуться мягких губ.
— Ваше… высочество… — Голос Маркуса изменился. В нём появилась манящая хрипотца и ощущалось с трудом скрываемое волнение. Небесно-голубые глаза затянуло дымкой и теперь там плескалось что-то таинственное и немного дикое. Но, вопреки робкому нраву, Торину это совсем не пугало, напротив, лишь яростнее горячило кровь. Безумный медовый аромат, разлившийся вокруг, окончательно сводил с ума, будоража и распаляя чувства. Казалось, ещё немного, и Торина воспламенится. И не в силах более сдерживать себя, она кинулась к Маркусу. Прижавшись к крепкой мужской груди, Торина сбивчиво прошептала:
— Я… я люблю… вас!
Её слова заставили его вздрогнуть. Страх быть отвергнутой, подобно острой стреле, пронзил сознание, и Торина, поддавшись порыву, не стала дожидаться ответа. Приподнявшись на носочки, она запечатала мягкие мужские уста своим неумелым нежным поцелуем.
«Пожалуйста, помоги… — ворвался в сознание отчаянный крик. — Прошу!»
Торина не успела даже понять, что это было и почему она вдруг услышала женский голос, поразительно похожий на собственный, как всё разом изменилось. Затуманенные глаза Маркуса внезапно прояснились и удивлённо расширились, а затем он неожиданно резко оттолкнул её.
— Иллюзия, отводит случайных путешественников, — хмыкнул Маркус, а затем обратился к Ренисе. — Сэйлини, надеюсь, вы захватили с собой вашу карту?
— Конечно, — стягивая с себя холщевый мешок, взволнованно пробормотала нага. Распустив завязки, она торопливо принялась рыскать внутри и оправдываться. — Но это всё ещё эскиз, мне так и не удалось понять расположение некоторых ловушек…
Маркус дождался, пока Рениса вручит ему помятый листок, после чего бегло взглянул на изображение.
— Этого будет достаточно, — протягивая листок обратно наге, сообщил он. — В конце концов, картинка нужна именно вам.
Рениса непонимающе уставилась на него, и тот снисходительно пояснил:
— Ваш дар проявляется лучше, когда есть изображение.
— Вы говорите так, будто уже бывали здесь, — хмуро заметила Рениса.
— Вы правы, сэйлини, — внезапно признался Маркус. — Я уже пытался прорваться к Трёхликому, но меня, как и лорда Торика, постигла неудача. Мне довелось лишь побродить по лабиринту и ощутить следы магического источника, что прячется в сердце Храма, но даже его я не сумел отыскать. Так что знание всех закоулок и ловушек здесь не так уж важны…
Рениса поджала губы и с силой сжала карту, но ничего говорить не стала. Однако от Торины не укрылось её недовольство. Впрочем, оно было вполне объяснимо. Маркус заставил их разбираться самим в заметках лорда, хотя мог бы и сам помочь составить карту. Однако Торина не рискнула укорить волшебника, рассудив, что его странному поведению должно быть какое-то объяснение.
Рядом засуетился Данье, устраивая походную стоянку. Он принялся расчищать площадку и складывать костёр. Торина предположила, что предусмотрительный Филипп, наверняка, захватил с собой одеяла и чайник, однако узнать об этом не успела. Её отвлёк Маркус:
— Солнце скоро скроется, вам лучше войти в Храм сейчас, чтобы хоть немного осмотреться.
Торина покосилась на зияющий темнотой проход, и сердце её наполнилось ужасом. Размышляя о Храме в волшебном городе и на корабле, она всегда испытывала волнение, но это ни шло ни в какое сравнение с тем, что навалилось на неё сейчас. Кровь стыла в жилах, заставляя цепенеть каждую мышцу.
— М-м-можно м-мне с-свечу… — заикаясь, прошептала Торина. Мысль оказаться в кромешном мраке пугала до потери сознания. Однако Маркус не внял её страхам.
— Свет там не поможет, — заметил он. — Лучше сосредоточьтесь на голосе Ренисы.
Маркус был невероятно настойчив, а его выразительный пронизывающий взгляд не оставлял выбора. Торина, вопреки буре бушевавших в её сердце чувств, сдалась под этим напором и неверным шагом поплелась в темноту. Колени подгибались, а дрожь в руках невозможно было унять. В сумеречном свете Торина смогла разглядеть только невероятно гладкий камень. На стенах, как и на полу не было ни единого стыка или трещины. В цельной породе не встречалось даже каких-то вкраплений. Углубляясь в темноту, Торина не сразу ощутила присутствие Ренисы. Лишь, когда свет окончательно померк, внутренний голос с невероятной уверенностью посоветовал держаться ей правой стороны. Несмотря на дикий, доводящий почти до безумия страх, всё казалось не так уж и сложно. Голос вёл Торину сквозь тьму, не давая ни споткнуться, ни ненароком коснуться гладкой стены. Натянутые до предела нервы чуть расслабились, а в шаге появилась привычная твёрдость. Когда же вдали показался призрачный голубоватый свет, в сердце Торины зародилась надежда. Совсем робкая и хрупкая, она помогла унять дрожь, и даже начала крепнуть. Вот только выйдя к свету, Торине снова стало не по себе. Залитая лунным светом галерея показалась ей знакомой. Резные мраморные колонны с типичным древесным рисунком на капителях не оставляли сомнений. Такие можно было встретить только на Линке. Но откуда было им взяться в Храме Трёхликого? Торина беспокойно огляделась и увиденное ещё больше озадачило её. Она готова была поспорить, что точно такая же галерея вела к её покоям во дворце Линка. Торина уже хотела подойти к одному из окон, чтобы удостовериться, но Рениса её остановила. Тело словно пронзило тревогой и желанием спрятаться в тени колонн. Испуганная Торина тут же скользнула в сторону и в следующий миг едва не закричала. Напротив неё неизвестно откуда возник барон Витор. На его грубоватом лице зазмеилась недобрая улыбка, а глаза блестели коварством и самодовольством.
— Принцесса Торина, куда же вы так спешите? — делая шаг навстречу, спросил он. Тон его был насквозь фальшив, не предвещая ничего хорошего.
Торина нервно сглотнула. Ноги будто бы приросли к полу, а язык прилип во рту.
— Её Высочество даже не удостоит меня ответом? — манерно растягивая гласные, хмыкнул барон.
Даже если бы она и могла шевелить языком, Торина едва смогла что-то сказать. В голове царил настоящий сумбур. Страх отчаянно требовал бежать без оглядки, разум твердил оставаться на месте, а что-то неведомое и вовсе толкало вперёд. Вдобавок оцепеневшее тело по-прежнему отказывалось слушаться. А меж тем, Витор подходил всё ближе. Каждый шаг, сопровождаемый бряцаньем шпор его сапог о камень, был подобен звону погребального колокола. Страх схватил и обвил своими щупальцами бешено стучащее в груди сердце. Чувствуя себя загнанной мышью, Торина нервно дёрнулась в сторону.
— Даже не надейся сбежать! — предупредил самодовольно Витор. — Тут повсюду мои люди!
Бэрлокцы тоже здесь? Торина слишком хорошо помнила тех головорезов, что сопровождали барона. Способные только убивать, они, казалось, вовсе были лишены рассудка и слепо подчинялись любому приказу своего господина. По спине Торины пробежал холодок. И как теперь быть? Растеряно озираясь по сторонам, она попыталась понять в какую сторону рискнуть сбежать.
— С последней нашей встречи ты заметно похорошела, — заметил Витор, протягивая руку к её лицу. — Всё-таки это совершенно неправильно, что всё лучшее всегда достаётся только принцам. Им, порой, стоит делиться с верными людьми…
«Вперёд!» — возопило сознание, и Торина безрассудно бросилась прямо на барона. И тот неожиданно исчез. Просто растворился в воздухе, словно дымка. Торина ошарашенно взирала на безмятежно льющийся лунный свет, в котором растворился Витор.
«Это была всего лишь иллюзия», — запоздало поняла она, вновь прислушиваясь к ощущениям. Рениса упорно тянула её в теряющийся в темноте конец галереи. Торина, переведя дыхание, послушно засеменила к пугающей тьме. И, погрузившись во мрак, она снова ощутила себя совершенно беспомощной и потерянной. Зов Ренисы слабел, и Торине приходилось всё чаще останавливаться. Ступать куда-то в темноте наугад она не решалась. Застыв в очередной раз, Торина не уловила ничего, кроме затаённого страха — её вечного спутника. Она напряглась сильнее, вслушиваясь в тишину. И тут её слуха донеслось учащённое дыхание. Лязг доставаемого из ножен меча не оставил сомнений.
— Кто позволил тебе выйти из спальни? — Ледяной голос принца замораживал крепче мороза.
— Уходи! Я не боюсь тебя! — отчаянно зашептала Торина, буквально умирая от страха.
«Это иллюзия, всего лишь очередная иллюзия или сон!» — убеждала она себя, но тут холодное лезвие вполне ощутимо коснулось шеи.
— Что ты сказала? — Теперь в голосе принца звенела сталь. — Похоже, придётся преподать тебе урок…
Лезвие скользнуло по коже. Острая боль полоснула горло.
«Где же ты, Рениса?! Что мне теперь делать?» — взмолилась она. Паника застилала чувства, не давая разобраться. То, что происходило в темноте, вовсе не казалось иллюзией, и болезненный тычок в спину стал тому подтверждением. Торина потеряла равновесие и шлёпнулась о каменный пол. Локоть и бедро обожгло болью. Слёзы брызнули из глаз, и сквозь них она, как в дымке, вдруг поняла, что находится в тронном зале. Вот только теперь тут было уже не так ярко и солнечно, как раньше. Мягкий желтоватый свет Эрны вливался через огромные окна, выхватывая из темноты лишь королевский пьедестал, на котором отец героически сражался с королём Чесмиком. Молот бэрлокского монарха попеременно крушил праздничные столы, разбивал в щепки стулья и сражал на повал всякого, кто кидался на помощь королю Бродерину. Несмотря на свою солидную комплекцию, отец ловко уворачивался от этих ударов, но при этом никак не мог видеть подкрадывающегося со спины принца. Не в силах вновь видеть ужасающую сцену, Торина зажмурилась так сильно, что заболели глаза. Обратившись в слух, она вдруг вновь услышала зов Ренисы.
«Встань и иди направо», — прозвучало довольно ясно.
Торина, не разжимая век, поспешила подняться. Чуть прихрамывая — бедро всё ещё болело из-за падения, — она поковыляла в указанном направлении. Шаг, другой, третий. Удаляясь всё дальше, Торину начала мучить тревога. Не могло всё закончиться так просто! Осторожно приоткрывая глаза, она с удивлением поняла, что по-прежнему находилась в тронном зале, а луна всё ещё освещала королевский пьедестал. Однако он оказался практически пуст, Торина заметила у смятого трона только крохотный зеленоватый огонёк, который стремительно тускнел, а затем и вовсе погас.
«Светлячок?» — Возникшее предположение заставило позабыть обо всём на свете и устремиться к пьедесталу. Она бежала, позабыв о боли и здравом смысле.
«Вернись! Туда нельзя!» — кричало сознание, но Торина отмахнулась от его предупреждений. Да и как она могла поступить иначе, когда её маленький друг погибал на глазах?!
Торина подлетела к пьедесталу. Потемневшее тельце валялось к верху лапами и не подавало признаков жизни. Подхватив светлячка в ладони, Торина поднесла его к свету и осторожно потрогала. Надежда гасла так же стремительно, как ещё секунду назад уходила жизнь из тела маленького жучка. Хрупкие тоненькие лапки так и не дрогнули, заставив сердце Торины сжаться от боли и совсем позабыть об опасности. Расстроенная, она слишком поздно заметила, что пьедестал и тронный зал рассеялись, как недавно Витор, а вокруг вновь сгущается коварная тьма. И было в ней что-то неправильное и неестественное. С каждым мгновением та становилась всё плотнее и прочнее. Пространство вокруг будто бы отвердевало. Торина сжала в ладони тельце светлячка, чувствую острую нехватку воздуха. Она попыталась вдохнуть поглубже, но в лёгкие начал, царапая, оседать песок, а затем и мелкая каменная крошка. Тело тяжелело, даже кровь по жилам уже не текла, а едва проталкивалась, сворачиваясь в упругие плотные сгустки. Торина буквально превращалась в камень. Всё происходило так стремительно, что она не успевала осознавать губительные изменения и испугаться. Просто в какой-то момент всё застыло, а потом что-то невероятное сильное выдернуло её.
Дышать. Она, наконец, могла дышать! Воздух врывался в израненные лёгкие, причиняя неистовую боль. Но как же Торина была ей рада! Ни бесконечный кашель, ни почти обморочная слабость, ни мучительное покалывание во всём теле ещё никогда не вызывали такого счастья. Она жива! Разве могло быть что-то ценнее этого?
Ей протянули флягу с водой. Жадно припав к живительной влаге, Торина, откашливаясь и захлебываясь, почти опустошила её. Лишь затем подняла голову, чтобы увидеть своего спасителя. Маркус возвышался над ней, словно величественное древо Вира. В мистическом свете кроваво-алой луны его лицо было настолько прекрасно, что сердце сначала замирало, а затем пускалось в неистовый бег. И хоть в безмятежном взгляде волшебника Торина не увидела и тени осуждения, ей было невероятно стыдно. Она не справилась…
— Простите, — едва слышно прошептала Торина и вновь закашлялась. Сейчас она понимала, что безмерно виновата, и это тяготило и мучило её сильнее физической боли. Но одно никак не давало покоя. Тельце светлячка всё ещё находилось в её ладони и, в отличие от прошлых иллюзий, никуда не исчезло. Торина сжала его сильнее, так и не решившись показать Маркусу. Он помог ей подняться и, осторожно придерживая, мягко спросил:
— Вы слышите Ренису?
Торина погрузилась в свои чувства, но ничего, кроме сладкого медового аромата доносящегося откуда-то издалека, не уловила. Она печально покачала головой, и Маркус задумчиво огляделся.
— Тогда запоминайте, — серьёзно начал он, сдвинув брови. И этот строгий вид показался Торине ещё более привлекательным. Она вновь невольно залюбовалась волшебником, не в силах оторвать от него взгляд.
— Пойдёте прямо по коридору, никуда не сворачивая, — не замечая её неприкрытого обожания, продолжал Маркус, — здесь относительно безопасно, но как только доберётесь до зала, ждите зова Ренисы.
— Вы покидаете меня? — Сердце Торины болезненно кольнуло. Она сильнее стиснула его ладонь, не желая отпускать.
— Мы не должны вызвать подозрений у Трехликого, — напомнил он, ещё сильнее нахмурившись. — Не волнуйтесь, в крайнем случае, я снова приду к вам на помощь!
Однако Торина продолжала цепляться за него. Сладковатый аромат усиливался. Торине вдруг стало невероятно душно, а по телу прокатилась жаркая волна.
«Он рядом. Совсем близко. Его рука так бережно касается моей», — пронеслись в голове пьянящие мысли. В груди гулко заколотилось взволнованное сердце, ноги отчего-то стали ватными и неповоротливыми, а щёки вспыхнули от новой накатившей волны.
— Ваше Высочество, с вами всё в порядке? — Бархатистый голос Маркуса пролился чарующей музыкой для ушей Торины. Казалось, она могла слушать его вечность, даже не разбирая слов.
— Ваше Высочество? — позвал Маркус настойчивее, и Торина подняла голову и… растворилась в его небесно-голубых глазах. Дыхание сбилось, а тело будто опалило огнём. Странное незнакомое тягучее желание пламенной змеёй обвило её. Медовый аромат стал настолько ярким, что оглушал, туманя разум. Торина не замечала и не хотела ничего видеть, кроме его невероятных притягательных глаз, в которых утопала, будто её затягивало в омут. Но с каждым судорожным вдохом она ощущала неудовлетворённость. Всё её существо желало большего! Тело требовало жарких объятий и нежных ласк. Ей нестерпимо нужно было ощущать сладостное дыхание у своей шеи, но сильнее всего прочего она жаждала коснуться мягких губ.
— Ваше… высочество… — Голос Маркуса изменился. В нём появилась манящая хрипотца и ощущалось с трудом скрываемое волнение. Небесно-голубые глаза затянуло дымкой и теперь там плескалось что-то таинственное и немного дикое. Но, вопреки робкому нраву, Торину это совсем не пугало, напротив, лишь яростнее горячило кровь. Безумный медовый аромат, разлившийся вокруг, окончательно сводил с ума, будоража и распаляя чувства. Казалось, ещё немного, и Торина воспламенится. И не в силах более сдерживать себя, она кинулась к Маркусу. Прижавшись к крепкой мужской груди, Торина сбивчиво прошептала:
— Я… я люблю… вас!
Её слова заставили его вздрогнуть. Страх быть отвергнутой, подобно острой стреле, пронзил сознание, и Торина, поддавшись порыву, не стала дожидаться ответа. Приподнявшись на носочки, она запечатала мягкие мужские уста своим неумелым нежным поцелуем.
«Пожалуйста, помоги… — ворвался в сознание отчаянный крик. — Прошу!»
Торина не успела даже понять, что это было и почему она вдруг услышала женский голос, поразительно похожий на собственный, как всё разом изменилось. Затуманенные глаза Маркуса внезапно прояснились и удивлённо расширились, а затем он неожиданно резко оттолкнул её.
