Мужчина осторожно поворачивал ключ в замке, чтобы ненароком не разбудить супругу. Сейчас ему меньше всего хотелось общения с Зоей. Как ни странно, он совсем не ощущал каких-либо угрызений совести. Оказалось, что изменить жене не так и страшно, главное, чтобы супруга ни о чем не узнала. А она и не узнает, потому что ни он, ни Илана в этом не заинтересованы, а больше об этом никому не известно. Эрик принял душ и на цыпочках прокрался в спальню.
- Как прошел концерт? - вопрос жены застал его врасплох.
Повезло, что в комнате было темно, и Зоя не могла видеть выражения лица мужа. Но даже в темноте Эрик напустил на себя невинный вид, улегся на кровать, накинув одеяло до пояса.
- Нормально, - небрежно бросил он.
- Не интересно было что ли? - жене, похоже, не спалось.
- Сначала скучно было, а потом публика расшевелилась, отпускать не хотели, мероприятие затянулось подольше. Зря ты не пошла.
- На чем домой доехал?
- Мы такси взяли на всех, - спокойно ответил Эрик. - А ты чего не спишь?
- Тебя жду, - промурлыкала Зоя и прижалась всем своим телом к мужу, - сегодня у нас по плану любофффь.
Эрик не был настроен на выполнение супружеского долга, но, чтобы не вызвать подозрений, неохотно поддался настойчивым ласкам жены, изображая верного мужа.
Теплым июльским утром в свой свободный от работы день Марина проснулась поздно. Редкие белые облака, как клочки ваты, висели в небе, иногда чуть прикрывая солнце. Жара начинала набирать свои обороты. Дома никого не было. Катя уже увела детей в садик и пошла на свою работу в небольшой галантерейный магазинчик. Владимир уже почти две недели не появлялся дома. Марина немного беспокоилась, но поскольку ничего не могла сделать, гнала от себя скверные мысли. «Грех пропадать такому солнечному выходному», - подумала Марина, сладко потягиваясь в кровати. Потом она бодренько вскочила, наскоро заварила себе кофе, нарезала бутербродов, вдоволь насладилась завтраком и полезла в шкаф за купальником и полотенцем, чтобы беспечно провести жаркий день на местном пляже в компании нескольких бутылочек пива.
Раздался настойчивый звонок в дверь. От неожиданности Марина замерла на месте, почувствовав, как ее мечта о мягком желтом песочке и прогретой летним солнышком речной водичке медленно растворяется в наполненном напряжением пространстве квартиры. Звонок зазвенел снова – долгий и требовательный. «Это не Вовка», - подумала про себя женщина. Следующий звонок был более отрывистым и упорным. Кто-то за дверью явно не собирался уходить просто так. Марина осторожно подошла к двери.
- Кто? - громко спросила она.
- Открывайте, милиция! - раздался командный голос мужчины, который за одно и представился.
Но Марина не расслышала ни звания, ни фамилии. Она посмотрела в дверной глазок, и увидела там милицейское удостоверение, на котором ничего невозможно было разобрать. Затем документ исчез и Маринкиному взору открылась лестничная площадка, на которой расположились трое мужчин в милицейской форме. Дверь пришлось открыть, и высокий худощавый мужчина с седыми волосами, подстриженный по старинке, снова представился капитаном, показывая удостоверение, и с формальным «разрешите войти» буквально оттеснил хозяйку и вошел внутрь.
- У нас ордер на обыск вашей квартиры, - заявил все тот же капитан милиции.
Марина стояла и хлопала глазами, наконец она выдавила из себя:
- И чем я могу помочь?
- Ваше дело – не мешать! Сейчас позовут понятых, - он взглядом дал понять одному из своих коллег, чтобы тот отправился за понятыми. - От вас мне потребуется заполнить этот протокол. Вы ведь хозяйка?
- Не совсем, - Марина будто слышала свой басовитый голос издалека. - Хозяйка – моя тетя. Я тут просто живу.
- Вот и укажите, кто вы, кем приходитесь хозяйке и на каком основании здесь проживаете.
Пока Марина объясняла, кто она и как оказалась здесь, в квартиру вошли понятые, а сотрудники милиции принялись проводить обыск. Перекопали абсолютно все, конфисковали не только вещи, которые приносил в дом Владимир, но и вещи, которые принадлежали хозяевам – серебряные ложки, хрусталь, картину и даже драгоценное фамильное кольцо Алевтины с огромным камнем, которое было запрятано хозяйкой, а также прочее, что показалось им подозрительным. На все была подробно составлена опись.
- Кто еще проживает в этой квартире вместе с вами?
- Подруга и наши дети, - к Марине уже вернулось самообладание, и она четко отвечала на вопросы, стараясь не сболтнуть лишнего.
- Кем вам приходится Владимир Зайцев?
Этот вопрос поставил женщину в тупик.
- Ни кем, - коротко ответила она.
- Но вы же знакомы? - седовласый милиционер продолжал давить.
- Да.
- Он ваш сожитель?
От такого заявления Марину покоробило, и это не укрылось от опытного милицейского взора.
- В какой-то степени, - стараясь сохранять спокойствие пробурчала Марина.
- Как давно вы знакомы?
- Почти год, - созналась в конец расстроенная девушка.
- Гражданка, мы расследуем серию краж, совершенных предположительно вашим сожителем Владимиром Зайцевым. Кражи были совершены не только в нашем городе, но и в близлежащих городах. И, если вы будете упорствовать в своих показаниях, то мы привлечем вас за соучастие в преступлениях, - пригрозил седовласый капитан.
Марина кокетливо надувала щечки и смешно выпячивала губки, всеми силами стараясь вызвать симпатию у дотошного следователя, чтобы тот сжалился над ней и прекратил свой допрос. Она, бросая жалобные взгляды на серьезного седого дядьку, усердно заполнявшего протокол, клялась и божилась, что ничего не знала о преступной деятельности своего сожителя. А ведь на самом деле она предполагала, что пропадает неделями Вовка неспроста, и все эти вещички, которые он приносил, едва ли куплены в обычном магазине. Напустив на себя жалостливый и глуповатый вид несчастной женщины, Марина твердила и твердила, что ни о чем даже и близко не догадывалась.
Наконец, процедура обыска завершилась, и милиция вымелась из квартиры, оставив полный беспорядок. Не обращая внимания на разбросанные вещи, Маринка опрометью бросилась в магазин, где работала Катя. На одном дыхании она выдала подруге все события минувшего утра.
- Кажется, мы здорово попали, - обеспокоенно произнесла Екатерина.
- Не то слово, - согласилась Маринка. - Давай договоримся, что будем отвечать на все вопросы следаков, что мы ни о чем не знали и не подозревали.
Расстроенная Екатерина покивала головой, а Маринка помчалась домой наводить порядок в квартире.
Около подъезда уже весь дом в лице пенсионеров, вечно обитающих на лавочке, судачил о произошедшем. Как только Марина приблизилась к подъезду, бабульки стихли, укоризненно поджали губы и проводили девушку осуждающими взглядами.
Уже вечером позвонила тетя Аля, недовольно выговаривая племяннице все свои укоры и претензии. Позже позвонила Зинаида Матвеевна, которую Алевтина тоже успела известить о неподобающих и, хуже того, криминальных поступках племянницы. Марина долго выслушивала от матери нотации и негодования по поводу ее поведения. А через два дня ранним утром дядя Рустам и тетя Аля заявились лично, так как им позвонил следователь и попросил, чтобы они дали показания по поводу конфискованных вещей.
- Марина, как ты могла связаться с преступником! - Алевтина буквально кричала на племянницу. - Что ты здесь устроила?! Я так и знала, что до добра это не доведет. Ты вся в своего отца, гены пальцем не размажешь, да и яблоко от яблони не далеко падает!
Слог тети Али был полон разных сравнений, метафор, пословиц и поговорок. Смысл последних выражений, относившихся именно к ней, Марина не поняла, но возражать не пыталась. Они с Катей сидели как мыши, держа на руках детей, пока хозяйка квартиры рвала и метала в нервозной растерянности. Дядя Рустам внешне оставался спокойным, хотя его взгляд темных карих глаз извергал молнии. Он угрюмо и вдумчиво смотрел на происходящее.
- Так вот, девочки, - строго обратилась к Марине и Кате Алевтина. - Я больше не намерена предоставлять вам свою квартиру для проживания. Устроили здесь лавку для сбыта ворованных вещей! Не ровен час, вы мне тут и публичный дом организуете! Мне все ясно с вами. Так что, будьте добры, чтобы духу вашего здесь не было!
- Тетя Аля, - жалобно обратилась к родственнице Марина. - У нас дети.
- С детьми люди тоже снимают квартиры, - отрезала женщина.
Оставив Екатерину собирать вещи, Маринка побежала в магазин к Валентине.
- Валя, мне срочно нужна квартира, - без всяких приветствий начала девушка.
- Как срочно, насколько большая и для каких целей? - поинтересовалась Валька.
- Для проживания меня, подруги и наших детей, - честно ответила Марина.
- А с этой квартирой что? - спросила Валя.
Любопытство этой торговки взбесило Марину.
- Так ты можешь помочь?! - настойчиво спросила Марина, проигнорировав вопрос продавщицы.
Валька с ухмылкой отбросила в сторону тряпку, которой протирала прилавок, и удалилась в подсобку. Вышла она с блокнотом, и нацарапав на клочке чека номер телефона, протянула Марине.
- Этот тип сдает квартиры по дням для одноразовых встреч, - хихикнула Валентина. - Но, может, у него есть и долгосрочные варианты.
- Спасибо, - Марина выхватила клочок бумаги из рук продавщицы и побежала к телефону-автомату.
Первые два дня Марина и Катя ютились в однокомнатной квартирке вместе с детьми, пока маклер Альберт подыскивал им более пригодную квартиру для проживания. В однушке была шикарная обстановка, но все было пропитано развратом и похотью, прикасаться к чему-либо было противно, поэтому девушки мечтали, как можно скорее, съехать отсюда. Альберт предложил несколько вариантов, и, рассмотрев все «за» и «против», женщины выбрали более скромную и дешевую двушку почти на самой окраине города.
Через полтора месяца, продав в Неячинске свою квартиру, мать Марины благополучно поселилась пятой персоной в съемном сызранском жилище. Жизнь девушек очень осложнилась с приездом Зинаиды Матвеевны.
- Нельзя оставлять вас без присмотра, - изо дня в день твердила женщина. - Нельзя! Нерадивые вы! Глаз да глаз за вами нужен.
Еще через месяц деньги, полученные от продажи квартиры Зинаиды Матвеевны пошли на покупку жилья в Сызрани. Квартиренку подобрали маленькую, согласно имеющейся сумме денег, но двухкомнатную. Зинаида Матвеевна постоянно напоминала дочери, что она ей по гроб жизни обязана наличием собственного жилья. Марина злилась на мать, раздражалась на сына, давая ему пинки и затрещины, из-за чего обстановка в квартире накалялась с каждым днем.
Екатерина по большей части помалкивала, закрывшись в своей комнате. Но это не спасало ее от скандалов, которые почти ежедневно случались у Марины с матерью. Жажда главенства и желание научить молодых женщин жить правильно зашкаливала у видавшей виды Зинаиды Матвеевны. Марина не терпела вмешательства матери в свою жизнь. Часть ее чеченской взрывной натуры, закаленной в атмосфере базарной торговли, бунтовала. Дочь пререкалась, орала матом, не стесняясь детей, выгоняла мать на улицу. Та в свою очередь сопротивлялась, переходила на личности, обвиняла во всех смертных грехах почему-то Екатерину. Упрямая Марина, которой не хватало терпения на долгие пререкания с матерью, взбешенная нравоучениями и придирками, порой просто выталкивала ее за дверь комнаты. Тогда между ними завязывалась драка, а Катерине приходилось вмешиваться и разнимать разъяренных женщин. Как-то раз скандал зашел на столько далеко, что неадекватная Маринка в гневе схватилась за нож и кричала своей матери:
- Когда-нибудь я тебя, суку, задушу или зарежу!
Катя молча вышла из своей комнаты, преодолевая страх, схватила руку подруги, отобрала у нее нож. Ситуация разрешилась без последствий, а Катерина проплакала всю ночь. На утро, решив, что для ее дочери, Карины, обстановка слишком стрессовая, Екатерина усердно занялась поисками отдельного жилья. Как только она договорилась об аренде для себя с дочерью однокомнатной квартиры, тут же собрала вещи съехала от этих двух ненормальных.
Пока Катя собирала вещи, Марина выговаривала ей:
- Ну что, подруга, струсила? Бросаешь здесь меня одну?
- Ты остаешься здесь со своей семьей, - спокойно отвечала Екатерина.
- Если ты называешь семьей присутствие здесь моей мамаши, у которой кукуху сдвинуло, то это уже далеко не семья. Ты прекрасно знаешь, как она бесила меня всю жизнь. А сейчас я уже не могу сдерживаться.
- Марина, а при чем здесь моя дочь, которая в свои три года должна лицезреть эти скандалы, доходящие до поножовщины? Мне психика Карины и ее здоровье дороже всего. Да и твоему Максу тоже не стоит это видеть.
- За Макса не переживай, я за него любому глотку перегрызу. А ты сбегаешь. Ты никогда не приспособишься к суровым условиям. Так и будешь искать себе укромное местечко в жизни, чтобы забиться в угол и не высовываться. Ты беспомощная, и помяни мое слово, одна ты в этом мире не выживешь, и очень скоро прибежишь снова ко мне. Ведь это я вытащила тебя из той дыры, чтобы дать тебе возможность улучшить ваше с Кариной существование.
- Спасибо, улучшила, - с сарказмом ответила Катя, взвалила сумку на плечо и, взяв дочь за руку, покинула квартиру.
Октябрь выдался дождливый, пасмурный и не типично холодный для этого региона. Аномальные осадки заливали улицы города так, что ливневки не справлялись. Но город продолжал жить все той же своей нелегкой жизнью. Торговля на базаре пришла в упадок по сравнению с прошлым годом, но все надеялись, что ближе к новогодним праздникам народ зашевелится и побежит за подарками.
Дождь понемногу заканчивался, и скучающая Марина стояла в палатке в ожидании хоть какого-то покупателя. В полдень народ словно вымер. Только крышующие жулики, как по часам, приходили брать мзду с торговцев. Именно сегодня братвы оказалось на местном рынке слишком много, и Марине подумалось, что затевается какое-то недоброе мероприятие.
- Я схожу за кофе, присмотри тут за вещами, - крикнула Марина соседке по палатке.
- Возьми и мне, - тут же отозвалась женщина в возрасте, которую звали Лариса.
- Тебе с коньяком? - уточнила Марина.
- С двойным коньяком, - делая ударение на слово «двойным», ответила Лариса.
Марина взяла нужную сумму денег и отправилась в павильон. В павильоне народа было гораздо больше, видимо людям было комфортнее делать покупки в закрытом помещении, где на голову ничего не капает. В окошке маленького закутка, где Марина обычно покупала кофе, была выставлена табличка «буду через пятнадцать минут». Когда закончатся эти пятнадцать минут, никто не знал, но очередь уже собралась. Только в этом скромном местечке кофе был самым вкусным, поэтому местные торговцы не меняли своих привычек. Марина встала в конец очереди и нетерпеливо притоптывала ногой, злясь на саму себя, что выбрала именно это время для покупки кофе.
Двери павильона выходили на базарную площадь, свободную от палаток. Здесь обычно располагались торговцы продуктами, привезенными из Польши, сновали те, кто занимается незаконной торговлей сигаретами и спиртом, и бабульки с самовязанными изделиями и лечебными травками. Отсюда был хороший обзор, и, если вдруг кто-то на горизонте видел милицейскую облаву, то очень удобно было быстро свернуться и раствориться в базарной толпе.
- Как прошел концерт? - вопрос жены застал его врасплох.
Повезло, что в комнате было темно, и Зоя не могла видеть выражения лица мужа. Но даже в темноте Эрик напустил на себя невинный вид, улегся на кровать, накинув одеяло до пояса.
- Нормально, - небрежно бросил он.
- Не интересно было что ли? - жене, похоже, не спалось.
- Сначала скучно было, а потом публика расшевелилась, отпускать не хотели, мероприятие затянулось подольше. Зря ты не пошла.
- На чем домой доехал?
- Мы такси взяли на всех, - спокойно ответил Эрик. - А ты чего не спишь?
- Тебя жду, - промурлыкала Зоя и прижалась всем своим телом к мужу, - сегодня у нас по плану любофффь.
Эрик не был настроен на выполнение супружеского долга, но, чтобы не вызвать подозрений, неохотно поддался настойчивым ласкам жены, изображая верного мужа.
Глава 48
Теплым июльским утром в свой свободный от работы день Марина проснулась поздно. Редкие белые облака, как клочки ваты, висели в небе, иногда чуть прикрывая солнце. Жара начинала набирать свои обороты. Дома никого не было. Катя уже увела детей в садик и пошла на свою работу в небольшой галантерейный магазинчик. Владимир уже почти две недели не появлялся дома. Марина немного беспокоилась, но поскольку ничего не могла сделать, гнала от себя скверные мысли. «Грех пропадать такому солнечному выходному», - подумала Марина, сладко потягиваясь в кровати. Потом она бодренько вскочила, наскоро заварила себе кофе, нарезала бутербродов, вдоволь насладилась завтраком и полезла в шкаф за купальником и полотенцем, чтобы беспечно провести жаркий день на местном пляже в компании нескольких бутылочек пива.
Раздался настойчивый звонок в дверь. От неожиданности Марина замерла на месте, почувствовав, как ее мечта о мягком желтом песочке и прогретой летним солнышком речной водичке медленно растворяется в наполненном напряжением пространстве квартиры. Звонок зазвенел снова – долгий и требовательный. «Это не Вовка», - подумала про себя женщина. Следующий звонок был более отрывистым и упорным. Кто-то за дверью явно не собирался уходить просто так. Марина осторожно подошла к двери.
- Кто? - громко спросила она.
- Открывайте, милиция! - раздался командный голос мужчины, который за одно и представился.
Но Марина не расслышала ни звания, ни фамилии. Она посмотрела в дверной глазок, и увидела там милицейское удостоверение, на котором ничего невозможно было разобрать. Затем документ исчез и Маринкиному взору открылась лестничная площадка, на которой расположились трое мужчин в милицейской форме. Дверь пришлось открыть, и высокий худощавый мужчина с седыми волосами, подстриженный по старинке, снова представился капитаном, показывая удостоверение, и с формальным «разрешите войти» буквально оттеснил хозяйку и вошел внутрь.
- У нас ордер на обыск вашей квартиры, - заявил все тот же капитан милиции.
Марина стояла и хлопала глазами, наконец она выдавила из себя:
- И чем я могу помочь?
- Ваше дело – не мешать! Сейчас позовут понятых, - он взглядом дал понять одному из своих коллег, чтобы тот отправился за понятыми. - От вас мне потребуется заполнить этот протокол. Вы ведь хозяйка?
- Не совсем, - Марина будто слышала свой басовитый голос издалека. - Хозяйка – моя тетя. Я тут просто живу.
- Вот и укажите, кто вы, кем приходитесь хозяйке и на каком основании здесь проживаете.
Пока Марина объясняла, кто она и как оказалась здесь, в квартиру вошли понятые, а сотрудники милиции принялись проводить обыск. Перекопали абсолютно все, конфисковали не только вещи, которые приносил в дом Владимир, но и вещи, которые принадлежали хозяевам – серебряные ложки, хрусталь, картину и даже драгоценное фамильное кольцо Алевтины с огромным камнем, которое было запрятано хозяйкой, а также прочее, что показалось им подозрительным. На все была подробно составлена опись.
- Кто еще проживает в этой квартире вместе с вами?
- Подруга и наши дети, - к Марине уже вернулось самообладание, и она четко отвечала на вопросы, стараясь не сболтнуть лишнего.
- Кем вам приходится Владимир Зайцев?
Этот вопрос поставил женщину в тупик.
- Ни кем, - коротко ответила она.
- Но вы же знакомы? - седовласый милиционер продолжал давить.
- Да.
- Он ваш сожитель?
От такого заявления Марину покоробило, и это не укрылось от опытного милицейского взора.
- В какой-то степени, - стараясь сохранять спокойствие пробурчала Марина.
- Как давно вы знакомы?
- Почти год, - созналась в конец расстроенная девушка.
- Гражданка, мы расследуем серию краж, совершенных предположительно вашим сожителем Владимиром Зайцевым. Кражи были совершены не только в нашем городе, но и в близлежащих городах. И, если вы будете упорствовать в своих показаниях, то мы привлечем вас за соучастие в преступлениях, - пригрозил седовласый капитан.
Марина кокетливо надувала щечки и смешно выпячивала губки, всеми силами стараясь вызвать симпатию у дотошного следователя, чтобы тот сжалился над ней и прекратил свой допрос. Она, бросая жалобные взгляды на серьезного седого дядьку, усердно заполнявшего протокол, клялась и божилась, что ничего не знала о преступной деятельности своего сожителя. А ведь на самом деле она предполагала, что пропадает неделями Вовка неспроста, и все эти вещички, которые он приносил, едва ли куплены в обычном магазине. Напустив на себя жалостливый и глуповатый вид несчастной женщины, Марина твердила и твердила, что ни о чем даже и близко не догадывалась.
Наконец, процедура обыска завершилась, и милиция вымелась из квартиры, оставив полный беспорядок. Не обращая внимания на разбросанные вещи, Маринка опрометью бросилась в магазин, где работала Катя. На одном дыхании она выдала подруге все события минувшего утра.
- Кажется, мы здорово попали, - обеспокоенно произнесла Екатерина.
- Не то слово, - согласилась Маринка. - Давай договоримся, что будем отвечать на все вопросы следаков, что мы ни о чем не знали и не подозревали.
Расстроенная Екатерина покивала головой, а Маринка помчалась домой наводить порядок в квартире.
Около подъезда уже весь дом в лице пенсионеров, вечно обитающих на лавочке, судачил о произошедшем. Как только Марина приблизилась к подъезду, бабульки стихли, укоризненно поджали губы и проводили девушку осуждающими взглядами.
Уже вечером позвонила тетя Аля, недовольно выговаривая племяннице все свои укоры и претензии. Позже позвонила Зинаида Матвеевна, которую Алевтина тоже успела известить о неподобающих и, хуже того, криминальных поступках племянницы. Марина долго выслушивала от матери нотации и негодования по поводу ее поведения. А через два дня ранним утром дядя Рустам и тетя Аля заявились лично, так как им позвонил следователь и попросил, чтобы они дали показания по поводу конфискованных вещей.
- Марина, как ты могла связаться с преступником! - Алевтина буквально кричала на племянницу. - Что ты здесь устроила?! Я так и знала, что до добра это не доведет. Ты вся в своего отца, гены пальцем не размажешь, да и яблоко от яблони не далеко падает!
Слог тети Али был полон разных сравнений, метафор, пословиц и поговорок. Смысл последних выражений, относившихся именно к ней, Марина не поняла, но возражать не пыталась. Они с Катей сидели как мыши, держа на руках детей, пока хозяйка квартиры рвала и метала в нервозной растерянности. Дядя Рустам внешне оставался спокойным, хотя его взгляд темных карих глаз извергал молнии. Он угрюмо и вдумчиво смотрел на происходящее.
- Так вот, девочки, - строго обратилась к Марине и Кате Алевтина. - Я больше не намерена предоставлять вам свою квартиру для проживания. Устроили здесь лавку для сбыта ворованных вещей! Не ровен час, вы мне тут и публичный дом организуете! Мне все ясно с вами. Так что, будьте добры, чтобы духу вашего здесь не было!
- Тетя Аля, - жалобно обратилась к родственнице Марина. - У нас дети.
- С детьми люди тоже снимают квартиры, - отрезала женщина.
Оставив Екатерину собирать вещи, Маринка побежала в магазин к Валентине.
- Валя, мне срочно нужна квартира, - без всяких приветствий начала девушка.
- Как срочно, насколько большая и для каких целей? - поинтересовалась Валька.
- Для проживания меня, подруги и наших детей, - честно ответила Марина.
- А с этой квартирой что? - спросила Валя.
Любопытство этой торговки взбесило Марину.
- Так ты можешь помочь?! - настойчиво спросила Марина, проигнорировав вопрос продавщицы.
Валька с ухмылкой отбросила в сторону тряпку, которой протирала прилавок, и удалилась в подсобку. Вышла она с блокнотом, и нацарапав на клочке чека номер телефона, протянула Марине.
- Этот тип сдает квартиры по дням для одноразовых встреч, - хихикнула Валентина. - Но, может, у него есть и долгосрочные варианты.
- Спасибо, - Марина выхватила клочок бумаги из рук продавщицы и побежала к телефону-автомату.
Первые два дня Марина и Катя ютились в однокомнатной квартирке вместе с детьми, пока маклер Альберт подыскивал им более пригодную квартиру для проживания. В однушке была шикарная обстановка, но все было пропитано развратом и похотью, прикасаться к чему-либо было противно, поэтому девушки мечтали, как можно скорее, съехать отсюда. Альберт предложил несколько вариантов, и, рассмотрев все «за» и «против», женщины выбрали более скромную и дешевую двушку почти на самой окраине города.
Глава 49
Через полтора месяца, продав в Неячинске свою квартиру, мать Марины благополучно поселилась пятой персоной в съемном сызранском жилище. Жизнь девушек очень осложнилась с приездом Зинаиды Матвеевны.
- Нельзя оставлять вас без присмотра, - изо дня в день твердила женщина. - Нельзя! Нерадивые вы! Глаз да глаз за вами нужен.
Еще через месяц деньги, полученные от продажи квартиры Зинаиды Матвеевны пошли на покупку жилья в Сызрани. Квартиренку подобрали маленькую, согласно имеющейся сумме денег, но двухкомнатную. Зинаида Матвеевна постоянно напоминала дочери, что она ей по гроб жизни обязана наличием собственного жилья. Марина злилась на мать, раздражалась на сына, давая ему пинки и затрещины, из-за чего обстановка в квартире накалялась с каждым днем.
Екатерина по большей части помалкивала, закрывшись в своей комнате. Но это не спасало ее от скандалов, которые почти ежедневно случались у Марины с матерью. Жажда главенства и желание научить молодых женщин жить правильно зашкаливала у видавшей виды Зинаиды Матвеевны. Марина не терпела вмешательства матери в свою жизнь. Часть ее чеченской взрывной натуры, закаленной в атмосфере базарной торговли, бунтовала. Дочь пререкалась, орала матом, не стесняясь детей, выгоняла мать на улицу. Та в свою очередь сопротивлялась, переходила на личности, обвиняла во всех смертных грехах почему-то Екатерину. Упрямая Марина, которой не хватало терпения на долгие пререкания с матерью, взбешенная нравоучениями и придирками, порой просто выталкивала ее за дверь комнаты. Тогда между ними завязывалась драка, а Катерине приходилось вмешиваться и разнимать разъяренных женщин. Как-то раз скандал зашел на столько далеко, что неадекватная Маринка в гневе схватилась за нож и кричала своей матери:
- Когда-нибудь я тебя, суку, задушу или зарежу!
Катя молча вышла из своей комнаты, преодолевая страх, схватила руку подруги, отобрала у нее нож. Ситуация разрешилась без последствий, а Катерина проплакала всю ночь. На утро, решив, что для ее дочери, Карины, обстановка слишком стрессовая, Екатерина усердно занялась поисками отдельного жилья. Как только она договорилась об аренде для себя с дочерью однокомнатной квартиры, тут же собрала вещи съехала от этих двух ненормальных.
Пока Катя собирала вещи, Марина выговаривала ей:
- Ну что, подруга, струсила? Бросаешь здесь меня одну?
- Ты остаешься здесь со своей семьей, - спокойно отвечала Екатерина.
- Если ты называешь семьей присутствие здесь моей мамаши, у которой кукуху сдвинуло, то это уже далеко не семья. Ты прекрасно знаешь, как она бесила меня всю жизнь. А сейчас я уже не могу сдерживаться.
- Марина, а при чем здесь моя дочь, которая в свои три года должна лицезреть эти скандалы, доходящие до поножовщины? Мне психика Карины и ее здоровье дороже всего. Да и твоему Максу тоже не стоит это видеть.
- За Макса не переживай, я за него любому глотку перегрызу. А ты сбегаешь. Ты никогда не приспособишься к суровым условиям. Так и будешь искать себе укромное местечко в жизни, чтобы забиться в угол и не высовываться. Ты беспомощная, и помяни мое слово, одна ты в этом мире не выживешь, и очень скоро прибежишь снова ко мне. Ведь это я вытащила тебя из той дыры, чтобы дать тебе возможность улучшить ваше с Кариной существование.
- Спасибо, улучшила, - с сарказмом ответила Катя, взвалила сумку на плечо и, взяв дочь за руку, покинула квартиру.
Глава 50
Октябрь выдался дождливый, пасмурный и не типично холодный для этого региона. Аномальные осадки заливали улицы города так, что ливневки не справлялись. Но город продолжал жить все той же своей нелегкой жизнью. Торговля на базаре пришла в упадок по сравнению с прошлым годом, но все надеялись, что ближе к новогодним праздникам народ зашевелится и побежит за подарками.
Дождь понемногу заканчивался, и скучающая Марина стояла в палатке в ожидании хоть какого-то покупателя. В полдень народ словно вымер. Только крышующие жулики, как по часам, приходили брать мзду с торговцев. Именно сегодня братвы оказалось на местном рынке слишком много, и Марине подумалось, что затевается какое-то недоброе мероприятие.
- Я схожу за кофе, присмотри тут за вещами, - крикнула Марина соседке по палатке.
- Возьми и мне, - тут же отозвалась женщина в возрасте, которую звали Лариса.
- Тебе с коньяком? - уточнила Марина.
- С двойным коньяком, - делая ударение на слово «двойным», ответила Лариса.
Марина взяла нужную сумму денег и отправилась в павильон. В павильоне народа было гораздо больше, видимо людям было комфортнее делать покупки в закрытом помещении, где на голову ничего не капает. В окошке маленького закутка, где Марина обычно покупала кофе, была выставлена табличка «буду через пятнадцать минут». Когда закончатся эти пятнадцать минут, никто не знал, но очередь уже собралась. Только в этом скромном местечке кофе был самым вкусным, поэтому местные торговцы не меняли своих привычек. Марина встала в конец очереди и нетерпеливо притоптывала ногой, злясь на саму себя, что выбрала именно это время для покупки кофе.
Двери павильона выходили на базарную площадь, свободную от палаток. Здесь обычно располагались торговцы продуктами, привезенными из Польши, сновали те, кто занимается незаконной торговлей сигаретами и спиртом, и бабульки с самовязанными изделиями и лечебными травками. Отсюда был хороший обзор, и, если вдруг кто-то на горизонте видел милицейскую облаву, то очень удобно было быстро свернуться и раствориться в базарной толпе.
