Марина приложила трубку к уху матери как раз в тот момент, когда с другого конца провода послышалось: «Але».
Дядя Рустам и Тетя Аля были не против визита племянницы, поэтому Марина, не теряя времени побежала собирать дорожную сумку.
- Значит так, я поеду в Москву и попробую поступить в институт, лучше на вечернее или заочное отделение и параллельно устроиться на работу. Хватит здесь гнить в нищете, - заявила она матери.
- И куда ты с суконным рылом в калашный ряд?! - с усмешкой отреагировала Зинаида Матвеевна. - Тебя здесь в институт не приняли, а ты уж куда замахнулась!
- Это у тебя суконное рыло, а у меня все с этим в порядке, - повысила голос дочь. - Ты что, предлагаешь прозябать здесь без работы?
- Работу всегда можно найти!
- Тебе, пенсионерке, легко говорить, ты уже свое отхерачила, и получаешь свои пенсионные гроши. Или я должна устроиться на этот гребаный комбикормовый завод, который еще окончательно не загнулся, и получать зарплату кормом для скотов, а потом носиться с ним в поисках, кому продать?! Или сами жрать будем?! Чем мы не скоты?! - Марина почти кричала, эмоционально высказывая свои аргументы. - Я лично себя к скоту не собираюсь причислять!
- Ладно, ладно, - согласилась мать, - разве тебя ж остановишь?!
- Вот и хорошо, - Марина сразу же перешла на заискивающий тон, присела рядом с матерью и обняла ее. - Мама, но ты же понимаешь, что так для всех будет лучше. Я, как устроюсь, так сразу вас с Максимом отсюда заберу. Ребенку надо развиваться, расти. И лучше, если это будет в большом городе.
Завод, где трудился Эрик, все-таки закрыли, и мужчина пополнил ряды безработных. Он очень переживал за то, что доходы семьи упали, а жена требует денег. Пособие по безработице настолько мизерное, что едва удается свести концы с концами. Зоя все чаще закатывала мужу скандалы. Эрик молчал, потому что чувствовал за собой вину, которая заключалась в его же собственном бессилии. С трудоустройством в стране было очень худо. Русских не хотели брать на более-менее приличные работы. На этот раз выручил Борис Никифорович, у которого остались связи в Таллинском морском порту. За определенную сумму взятки Эрика приняли грузчиком на таможенный склад одной из частных компаний, которая выкупила часть территории порта в свою собственность.
Эрик принес первую зарплату и честно отдал все жене.
- Наконец-то, можно нормально в магазин сходить, - криво усмехнулась Зоя.
- Ты не трать только все сразу, - предупредил Эрик жену. - Следующая зарплата через месяц.
- Знаешь ли, что, муженек, - высокомерно заявила жена, - ты вообще скажи спасибо моему папе, что он пристроил тебя в такое хлебное место, а то сидел бы на нашем со Стасом пособии.
- Вашего пособия хорошо, если на булку без масла хватит, - буркнул мужчина.
- Вот именно. Поэтому не указывай мне, как тратить деньги. Я сама разберусь. Твое дело их зарабатывать.
Зарплата Эрика закончилась очень быстро, и ему пришлось просить аванс. Но теперь он стал хитрее, и отдавал жене лишь часть денег. Очень скоро Эрик научился выбирать со склада неликвидный, списанный, неучтенный или затерявшийся товар. Дома у Зои появилось много импортной декоративной и лечебной косметики, различных кремов, шампуней, бижутерии. Эрик таскал домой все - одежду, обувь, яркие китайские цветастые полотенца, красивую посуду и прочие товары для дома. Все, что приносил Эрик, Зоя распродавала через подруг и знакомых. У женщин особым спросом пользовалась косметика и нижнее белье фирмы «Триумф». Продавая все это, Зоя делала себе кое-какую зарплату и почему-то тратила ее на вещи из «сэконд хенда».
- Зоя, зачем ты покупаешь в «сэконд хенде» всякое барахло? - как-то спросил Эрик.
- Потому что там одежда хорошего качества.
- Мне кажется, что я приношу хорошие импортные вещи, новые, и качество у них не хуже. Стараюсь подобрать в первую очередь твой размер. Почему ты не носишь то пальто, которое тебе подошло идеально? Неужели тебе нравится носить поношенные тряпки? - в голосе мужчины слышалась обида.
- Пальто я продала, потому что оно на мне уже почти не застегивается, я поправилась, и мне не нравится, как я в нем выгляжу, - не обращая внимание на обиду мужа, ответила Зоя. - Тем более мне предложили за него хорошую цену.
- И ты считаешь, что вот это, кем-то пользованное, намного лучше?
- Спасибо за заботу, но у меня свой вкус. И, если я чувствую себя неуютно в какой-то одежде, то я ее носить не буду. Давай, я сама буду покупать вещи для себя.
- Как хочешь, - махнул рукой Эрик и не стал спорить с женой.
Морской порт, где товарооборот постоянно рос, для многих эстонцев был очень желанным местом работы, пусть даже на самой низкооплачиваемой должности. Работников баловали премиями и щедро доплачивали за сверхурочные часы. Эрик, терпеливый, не глупый, работоспособный, не требовательный и не скандальный, был сразу отмечен руководством фирмы, как ценный сотрудник. Уже через три месяца испытательного срока он получил свою первую неофициальную премию в долларах, о которой ничего не сказал жене. Мужчина был решительно настроен откладывать валюту, чтобы в будущем купить собственный автомобиль. Для хранения денежных накоплений Эрик выбрал укромное местечко в дальнем уголке одной из шуфлядок секции, где хранились письма, которые он получал в армии от мамы, Марины и друзей. Мужчина купил обычный конверт, вложил туда несколько бумажных купюр, и открыл потайную шуфлядку, чтобы спрятать конверт с деньгами между письмами. К его удивлению писем на месте не оказалось. Эрик начал шарить по другим ящикам и полкам, в надежде найти там, адресованные ему, письма. Но их нигде не было. Эрик проверил прикроватные тумбочки. Там тоже было пусто. Тогда он засунул конверт с деньгами в армейский альбом под фотографию.
Жена привела сына из детского сада.
- Папа, ты дома! - обрадовался ребенок и сразу устроился на руках у отца.
- Как прошел твой день в детском саду? - участливо спросил Эрик.
- Классно, - выкрикнул Стас и поднял вверх большой пальчик. - Мы сегодня строили длинную железную дорогу и соревновались, чей поезд самый быстрый.
- И ты всех победил! - утвердительно сказал отец.
- Не совсем, - ребенок заерзал на месте. - Мы с одним мальчиком поделили первое место.
- Тоже не плохо, иногда приходится делиться, - ободрительно изрек Эрик.
- Мне не нравится делиться, - насупился сын.
- Не всегда все получается так, как хочется, - Эрик поставил ребенка на пол.
Стас побежал к своим игрушкам, а Эрик поплелся на кухню к жене.
- Зоя, ты не помнишь, куда я положил все письма, что мне в армию приходили?
У женщины екнуло сердце, но она постаралась сохранить спокойствие.
- Я убиралась в квартире и выбросила все лишнее, - небрежно ответила жена.
- Ты выбросила мои вещи? - переспросил растерянный муж.
- Я решила, что они тебе больше не понадобятся. Ты же теперь гражданский человек. Съездил в Неячинск, там со всеми увиделся, поговорил… Зачем перечитывать письма? - удивленно спросила жена.
- Но это были мои письма, - с осуждением проговорил Эрик. - Зачем ты их вообще трогала?!
- Я, кажется, тебе уже все объяснила, - глядя исподлобья, прошипела Зоя.
- А меня нельзя было спросить?!
- Не ори на меня! - взорвалась Зоя. - Ты думаешь, что я дура, и не понимаю зачем ты хранишь эти письма? Я так и знала, что рано или поздно ты захочешь перечитать то, о чем тебе писала твоя любимая Мариночка. Так вот знай, что все письма я отправила в мусорник, чтобы от Марины в нашей семейной жизни и след простыл.
- Там были письма не только от нее, - запротестовал Эрик.
Он понимал, что сейчас уже ругаться бесполезно, ведь письма все равно не вернуть. Но злость на жену кипела в нем со страшной силой.
- Я не разбиралась, я не читаю чужих писем, - не моргнув глазом, соврала Зоя, прочитавшая все письма от Марины перед тем, как выбросить. - Я хорошо воспитана.
- А я ненавижу, когда роются в моих вещах, - заявил Эрик и вышел из кухни, сильно хлопнув дверью.
Зоя нервно швырнула ложку на стол. Остатки сметаны белыми брызгами оросили стену и кухонный гарнитур. Женщина схватила тряпку и принялась отмывать мебель и стену.
Эрик не пришел ужинать. Он лежал на кровати и читал книгу. Любимый фантастический жанр остудил злость, погрузив мужчину в вымышленный мир с героями рассказа.
Перед сном Зоя прижалась к мужу.
- Котюнчик, дорогой мой, любимый, - она нежно обнимала, целуя мужскую спину. - Прости меня, дурочку. Я же тебя так люблю. Когда я увидела письма, ты был в отъезде. Я так боялась, что ты не вернешься ко мне. Очень ревновала тебя. Я же была беременная. Разве можно злиться на беременных женщин? Прости пожалуйста.
Эрик лежал, не шевелясь.
- Эрик, как тебе не стыдно? Я же знаю, что ты не спишь. Но я прошу у тебя прощения. Я хочу помириться с тобой. Ты меня простишь?
- Да, - не поворачиваясь, ответил муж.
- Тогда поцелуй меня, - настаивала Зоя, - а то не поверю.
Эрику ничего не оставалось, как повернуться к жене и поцеловать ее в губы.
Жарким июльским днем Марина в своем сером спортивном костюме, претендующим на статус модного, и в кроссовках местного производства, в которых жутко вспотели ноги, вышла из метро и стояла в ожидании дяди Рустама. Рядом она поставила свой чемодан и разглядывала спешащих мимо людей. Молодая женщина ощущала себя на другой планете. Такого скопления народа она никогда еще не видела. Люди были самые разные. Большинство были одеты подобно ей - простенько и невзрачно. Скорее всего это были такие же, как она, приезжие. Но эти личности ее не интересовали от слова «совсем». Она с завистью смотрела на молодых стройных москвичек, одетых в обтягивающие джинсы-резинки в сочетании с яркой блестящей майкой, которые деловито вышагивали на тонких шпильках. В глаза бросались модные спортивные костюмы кислотного цвета с футболкой и фирменными кроссовками. Некоторые девушки предпочитали короткие джинсовые юбки с белыми оборочками и надписью «Ламбада». Все они шли по московским улицам с гордо поднятой головой, словно по подиуму, демонстрируя свою красоту и не обращая внимания на таких, как она – Марина. Мужчины тоже разительно отличались. По внешнему виду сразу можно было отличить «денежного мена» от простачка хотя бы по прикрытой олимпийкой сумке-бананке, которая была непременным атрибутом «челнока», рыночного торговца или обменщика валюты. У этой категории мужчин всегда водились деньги в приличных количествах. У Марины рябило в глазах от этой разносортной публики. Она тоже гордо вскинула голову и надменно глянула на проходившего мимо парня. Тот ответил ей, обдав волной оценивающего взгляда с головы до ног, и, презрительно ухмыльнувшись, поспешил дальше. Марина зло сощурилась ему вслед. Обидный взгляд парня заставил ее трезво посмотреть на вещи. Да, сейчас она похожа на деревенскую выскочку с собранными на самой макушке в короткий хвост кучерявыми волосами и в тусклой простенькой одежонке, приехавшую покорять большой город. Но скоро все изменится, потому что такая, как Марина Мельникова, никогда не останется в тени столичного бомонда. И вся разница лишь в том, что ей не посчастливилось родиться в Москве, но она сумеет это исправить и встать на одну ступень с теми, кто составляет элитную часть города.
- Марина, - мужской голос вывел Марину из задумчивости, и она резко оглянулась.
- Дядя Рустам! - воскликнула она, обнимая родственника.
- Извини, я немного задержался. Этот московский транспорт, - мужчина недовольно покачал головой, подхватывая чемодан племянницы.
Они пошли на вокзал, где сели в электричку и полтора часа тряслись в вагоне, пока не доехали до нужной остановки. Дом родственников находился в трехстах метрах от железнодорожной станции, и вскоре Марина вошла в двухкомнатную квартиру дяди и тети.
Алевтина приготовила сытный обед, который Марина уплела с огромным аппетитом и даже попросила добавки.
- Бедный ребенок, - посетовала тетя Аля, - так устала с дороги. Кушай, не стесняйся. У нас, слава Богу, еды хватает.
- Спасибо, тетя, - поблагодарила Марина, прожевывая пищу.
- Ты к нам приехала в институт поступать? Ведь так твоя мама говорила, - поинтересовалась хозяйка квартиры.
- Да, надеюсь, что поступлю и найду работу, - замялась Марина. - Мне бы не хотелось возвращаться в Неячинск.
Марина состроила на лице жалобную гримасу и горестно опустила глаза в тарелку. Алевтина многозначительно переглянулась с мужем, и Марина это заметила.
- Но я вас не стесню, - тут же заверила девушка. - Как только я устроюсь на работу, то сразу сниму квартиру. Я самостоятельная, вы не думайте…
- Помочь с работой мы тебе не в силах, к сожалению, - тяжело вздохнула тетя Аля. - Но пожить ты у нас можешь какое-то время.
На следующий же день Марина добралась до института, успела влиться в ряды абитуриентов и активно занялась поисками работы. Поскольку после школы уже прошло несколько лет, учиться Марине вовсе не хотелось, но поступить в московский институт ради престижа стоило. Учеба не стояла у нее на первом месте, главным было найти работу. Для начала она купила газету с объявлениями и принялась обзванивать разные фирмы, где требовались офисные работники: секретари, делопроизводители, помощники. Очень разочаровалась, когда получила отказы буквально от всех работодателей. Причиной отказа было отсутствие прописки и высшего образования. Но Марина решила не сдаваться и спустилась на ступень ниже. Ее пригласили на собеседование в несколько кафе. Составив с помощью дяди расписание и маршрут, она рано утром выехала из Дмитрова в столицу. Но, пройдя по нужным адресам, быстро поняла, что и в этой сфере ей тоже приходится терпеть фиаско. Максимум, что ей предложили, было место уборщицы в какой-то замшелой забегаловке за мизерную зарплату. В более-менее приличных ресторанах для работы официанткой требовался опыт работы и московская прописка. Марина ежедневно покупала газеты со свежими объявлениями и настырно обходила все возможные новые адреса. На пятый день безуспешных поисков работы Марина, готовая расплакаться, стояла на перроне в ожидании электрички. Она всегда садилась в первый вагон, чтобы не проехать мимо нужной остановки. Электричка прибыла вовремя, и Марина одна из последних заходила в вагон.
- Какая красивая девушка, и такая серьезная, - вдруг услышала задорный мужской голос Марина и подняла голову. - Далеко путь держите?
На подножке кабины машиниста стоял высокий молодой человек и широко улыбался.
- До Дмитрова, - зачем-то призналась Марина, с трудом растянула губы в ответной улыбке и прошла в вагон.
Двери закрылись, и у Марины впереди оставалось полтора часа наедине с собой для обдумывания сложившейся ситуации по поводу работы и составления плана дальнейших действий. Мысли бежали по замкнутому кругу. Для нее работы попросту не было. Но Маринино упрямство брало вверх. Оставалась еще одна неделя до вступительных экзаменов, чтобы решить вопрос трудоустройства, поэтому она не сойдет с дистанции и до последнего дня будет бороться за право остаться в столице.
Марина приготовилась к выходу, и, когда вагонные двери раздвинулись, она смело шагнула на платформу, но от неожиданности чуть не упала в объятия улыбающегося машиниста.
Дядя Рустам и Тетя Аля были не против визита племянницы, поэтому Марина, не теряя времени побежала собирать дорожную сумку.
- Значит так, я поеду в Москву и попробую поступить в институт, лучше на вечернее или заочное отделение и параллельно устроиться на работу. Хватит здесь гнить в нищете, - заявила она матери.
- И куда ты с суконным рылом в калашный ряд?! - с усмешкой отреагировала Зинаида Матвеевна. - Тебя здесь в институт не приняли, а ты уж куда замахнулась!
- Это у тебя суконное рыло, а у меня все с этим в порядке, - повысила голос дочь. - Ты что, предлагаешь прозябать здесь без работы?
- Работу всегда можно найти!
- Тебе, пенсионерке, легко говорить, ты уже свое отхерачила, и получаешь свои пенсионные гроши. Или я должна устроиться на этот гребаный комбикормовый завод, который еще окончательно не загнулся, и получать зарплату кормом для скотов, а потом носиться с ним в поисках, кому продать?! Или сами жрать будем?! Чем мы не скоты?! - Марина почти кричала, эмоционально высказывая свои аргументы. - Я лично себя к скоту не собираюсь причислять!
- Ладно, ладно, - согласилась мать, - разве тебя ж остановишь?!
- Вот и хорошо, - Марина сразу же перешла на заискивающий тон, присела рядом с матерью и обняла ее. - Мама, но ты же понимаешь, что так для всех будет лучше. Я, как устроюсь, так сразу вас с Максимом отсюда заберу. Ребенку надо развиваться, расти. И лучше, если это будет в большом городе.
Глава 38
Завод, где трудился Эрик, все-таки закрыли, и мужчина пополнил ряды безработных. Он очень переживал за то, что доходы семьи упали, а жена требует денег. Пособие по безработице настолько мизерное, что едва удается свести концы с концами. Зоя все чаще закатывала мужу скандалы. Эрик молчал, потому что чувствовал за собой вину, которая заключалась в его же собственном бессилии. С трудоустройством в стране было очень худо. Русских не хотели брать на более-менее приличные работы. На этот раз выручил Борис Никифорович, у которого остались связи в Таллинском морском порту. За определенную сумму взятки Эрика приняли грузчиком на таможенный склад одной из частных компаний, которая выкупила часть территории порта в свою собственность.
Эрик принес первую зарплату и честно отдал все жене.
- Наконец-то, можно нормально в магазин сходить, - криво усмехнулась Зоя.
- Ты не трать только все сразу, - предупредил Эрик жену. - Следующая зарплата через месяц.
- Знаешь ли, что, муженек, - высокомерно заявила жена, - ты вообще скажи спасибо моему папе, что он пристроил тебя в такое хлебное место, а то сидел бы на нашем со Стасом пособии.
- Вашего пособия хорошо, если на булку без масла хватит, - буркнул мужчина.
- Вот именно. Поэтому не указывай мне, как тратить деньги. Я сама разберусь. Твое дело их зарабатывать.
Зарплата Эрика закончилась очень быстро, и ему пришлось просить аванс. Но теперь он стал хитрее, и отдавал жене лишь часть денег. Очень скоро Эрик научился выбирать со склада неликвидный, списанный, неучтенный или затерявшийся товар. Дома у Зои появилось много импортной декоративной и лечебной косметики, различных кремов, шампуней, бижутерии. Эрик таскал домой все - одежду, обувь, яркие китайские цветастые полотенца, красивую посуду и прочие товары для дома. Все, что приносил Эрик, Зоя распродавала через подруг и знакомых. У женщин особым спросом пользовалась косметика и нижнее белье фирмы «Триумф». Продавая все это, Зоя делала себе кое-какую зарплату и почему-то тратила ее на вещи из «сэконд хенда».
- Зоя, зачем ты покупаешь в «сэконд хенде» всякое барахло? - как-то спросил Эрик.
- Потому что там одежда хорошего качества.
- Мне кажется, что я приношу хорошие импортные вещи, новые, и качество у них не хуже. Стараюсь подобрать в первую очередь твой размер. Почему ты не носишь то пальто, которое тебе подошло идеально? Неужели тебе нравится носить поношенные тряпки? - в голосе мужчины слышалась обида.
- Пальто я продала, потому что оно на мне уже почти не застегивается, я поправилась, и мне не нравится, как я в нем выгляжу, - не обращая внимание на обиду мужа, ответила Зоя. - Тем более мне предложили за него хорошую цену.
- И ты считаешь, что вот это, кем-то пользованное, намного лучше?
- Спасибо за заботу, но у меня свой вкус. И, если я чувствую себя неуютно в какой-то одежде, то я ее носить не буду. Давай, я сама буду покупать вещи для себя.
- Как хочешь, - махнул рукой Эрик и не стал спорить с женой.
Морской порт, где товарооборот постоянно рос, для многих эстонцев был очень желанным местом работы, пусть даже на самой низкооплачиваемой должности. Работников баловали премиями и щедро доплачивали за сверхурочные часы. Эрик, терпеливый, не глупый, работоспособный, не требовательный и не скандальный, был сразу отмечен руководством фирмы, как ценный сотрудник. Уже через три месяца испытательного срока он получил свою первую неофициальную премию в долларах, о которой ничего не сказал жене. Мужчина был решительно настроен откладывать валюту, чтобы в будущем купить собственный автомобиль. Для хранения денежных накоплений Эрик выбрал укромное местечко в дальнем уголке одной из шуфлядок секции, где хранились письма, которые он получал в армии от мамы, Марины и друзей. Мужчина купил обычный конверт, вложил туда несколько бумажных купюр, и открыл потайную шуфлядку, чтобы спрятать конверт с деньгами между письмами. К его удивлению писем на месте не оказалось. Эрик начал шарить по другим ящикам и полкам, в надежде найти там, адресованные ему, письма. Но их нигде не было. Эрик проверил прикроватные тумбочки. Там тоже было пусто. Тогда он засунул конверт с деньгами в армейский альбом под фотографию.
Жена привела сына из детского сада.
- Папа, ты дома! - обрадовался ребенок и сразу устроился на руках у отца.
- Как прошел твой день в детском саду? - участливо спросил Эрик.
- Классно, - выкрикнул Стас и поднял вверх большой пальчик. - Мы сегодня строили длинную железную дорогу и соревновались, чей поезд самый быстрый.
- И ты всех победил! - утвердительно сказал отец.
- Не совсем, - ребенок заерзал на месте. - Мы с одним мальчиком поделили первое место.
- Тоже не плохо, иногда приходится делиться, - ободрительно изрек Эрик.
- Мне не нравится делиться, - насупился сын.
- Не всегда все получается так, как хочется, - Эрик поставил ребенка на пол.
Стас побежал к своим игрушкам, а Эрик поплелся на кухню к жене.
- Зоя, ты не помнишь, куда я положил все письма, что мне в армию приходили?
У женщины екнуло сердце, но она постаралась сохранить спокойствие.
- Я убиралась в квартире и выбросила все лишнее, - небрежно ответила жена.
- Ты выбросила мои вещи? - переспросил растерянный муж.
- Я решила, что они тебе больше не понадобятся. Ты же теперь гражданский человек. Съездил в Неячинск, там со всеми увиделся, поговорил… Зачем перечитывать письма? - удивленно спросила жена.
- Но это были мои письма, - с осуждением проговорил Эрик. - Зачем ты их вообще трогала?!
- Я, кажется, тебе уже все объяснила, - глядя исподлобья, прошипела Зоя.
- А меня нельзя было спросить?!
- Не ори на меня! - взорвалась Зоя. - Ты думаешь, что я дура, и не понимаю зачем ты хранишь эти письма? Я так и знала, что рано или поздно ты захочешь перечитать то, о чем тебе писала твоя любимая Мариночка. Так вот знай, что все письма я отправила в мусорник, чтобы от Марины в нашей семейной жизни и след простыл.
- Там были письма не только от нее, - запротестовал Эрик.
Он понимал, что сейчас уже ругаться бесполезно, ведь письма все равно не вернуть. Но злость на жену кипела в нем со страшной силой.
- Я не разбиралась, я не читаю чужих писем, - не моргнув глазом, соврала Зоя, прочитавшая все письма от Марины перед тем, как выбросить. - Я хорошо воспитана.
- А я ненавижу, когда роются в моих вещах, - заявил Эрик и вышел из кухни, сильно хлопнув дверью.
Зоя нервно швырнула ложку на стол. Остатки сметаны белыми брызгами оросили стену и кухонный гарнитур. Женщина схватила тряпку и принялась отмывать мебель и стену.
Эрик не пришел ужинать. Он лежал на кровати и читал книгу. Любимый фантастический жанр остудил злость, погрузив мужчину в вымышленный мир с героями рассказа.
Перед сном Зоя прижалась к мужу.
- Котюнчик, дорогой мой, любимый, - она нежно обнимала, целуя мужскую спину. - Прости меня, дурочку. Я же тебя так люблю. Когда я увидела письма, ты был в отъезде. Я так боялась, что ты не вернешься ко мне. Очень ревновала тебя. Я же была беременная. Разве можно злиться на беременных женщин? Прости пожалуйста.
Эрик лежал, не шевелясь.
- Эрик, как тебе не стыдно? Я же знаю, что ты не спишь. Но я прошу у тебя прощения. Я хочу помириться с тобой. Ты меня простишь?
- Да, - не поворачиваясь, ответил муж.
- Тогда поцелуй меня, - настаивала Зоя, - а то не поверю.
Эрику ничего не оставалось, как повернуться к жене и поцеловать ее в губы.
Глава 39
Жарким июльским днем Марина в своем сером спортивном костюме, претендующим на статус модного, и в кроссовках местного производства, в которых жутко вспотели ноги, вышла из метро и стояла в ожидании дяди Рустама. Рядом она поставила свой чемодан и разглядывала спешащих мимо людей. Молодая женщина ощущала себя на другой планете. Такого скопления народа она никогда еще не видела. Люди были самые разные. Большинство были одеты подобно ей - простенько и невзрачно. Скорее всего это были такие же, как она, приезжие. Но эти личности ее не интересовали от слова «совсем». Она с завистью смотрела на молодых стройных москвичек, одетых в обтягивающие джинсы-резинки в сочетании с яркой блестящей майкой, которые деловито вышагивали на тонких шпильках. В глаза бросались модные спортивные костюмы кислотного цвета с футболкой и фирменными кроссовками. Некоторые девушки предпочитали короткие джинсовые юбки с белыми оборочками и надписью «Ламбада». Все они шли по московским улицам с гордо поднятой головой, словно по подиуму, демонстрируя свою красоту и не обращая внимания на таких, как она – Марина. Мужчины тоже разительно отличались. По внешнему виду сразу можно было отличить «денежного мена» от простачка хотя бы по прикрытой олимпийкой сумке-бананке, которая была непременным атрибутом «челнока», рыночного торговца или обменщика валюты. У этой категории мужчин всегда водились деньги в приличных количествах. У Марины рябило в глазах от этой разносортной публики. Она тоже гордо вскинула голову и надменно глянула на проходившего мимо парня. Тот ответил ей, обдав волной оценивающего взгляда с головы до ног, и, презрительно ухмыльнувшись, поспешил дальше. Марина зло сощурилась ему вслед. Обидный взгляд парня заставил ее трезво посмотреть на вещи. Да, сейчас она похожа на деревенскую выскочку с собранными на самой макушке в короткий хвост кучерявыми волосами и в тусклой простенькой одежонке, приехавшую покорять большой город. Но скоро все изменится, потому что такая, как Марина Мельникова, никогда не останется в тени столичного бомонда. И вся разница лишь в том, что ей не посчастливилось родиться в Москве, но она сумеет это исправить и встать на одну ступень с теми, кто составляет элитную часть города.
- Марина, - мужской голос вывел Марину из задумчивости, и она резко оглянулась.
- Дядя Рустам! - воскликнула она, обнимая родственника.
- Извини, я немного задержался. Этот московский транспорт, - мужчина недовольно покачал головой, подхватывая чемодан племянницы.
Они пошли на вокзал, где сели в электричку и полтора часа тряслись в вагоне, пока не доехали до нужной остановки. Дом родственников находился в трехстах метрах от железнодорожной станции, и вскоре Марина вошла в двухкомнатную квартиру дяди и тети.
Алевтина приготовила сытный обед, который Марина уплела с огромным аппетитом и даже попросила добавки.
- Бедный ребенок, - посетовала тетя Аля, - так устала с дороги. Кушай, не стесняйся. У нас, слава Богу, еды хватает.
- Спасибо, тетя, - поблагодарила Марина, прожевывая пищу.
- Ты к нам приехала в институт поступать? Ведь так твоя мама говорила, - поинтересовалась хозяйка квартиры.
- Да, надеюсь, что поступлю и найду работу, - замялась Марина. - Мне бы не хотелось возвращаться в Неячинск.
Марина состроила на лице жалобную гримасу и горестно опустила глаза в тарелку. Алевтина многозначительно переглянулась с мужем, и Марина это заметила.
- Но я вас не стесню, - тут же заверила девушка. - Как только я устроюсь на работу, то сразу сниму квартиру. Я самостоятельная, вы не думайте…
- Помочь с работой мы тебе не в силах, к сожалению, - тяжело вздохнула тетя Аля. - Но пожить ты у нас можешь какое-то время.
На следующий же день Марина добралась до института, успела влиться в ряды абитуриентов и активно занялась поисками работы. Поскольку после школы уже прошло несколько лет, учиться Марине вовсе не хотелось, но поступить в московский институт ради престижа стоило. Учеба не стояла у нее на первом месте, главным было найти работу. Для начала она купила газету с объявлениями и принялась обзванивать разные фирмы, где требовались офисные работники: секретари, делопроизводители, помощники. Очень разочаровалась, когда получила отказы буквально от всех работодателей. Причиной отказа было отсутствие прописки и высшего образования. Но Марина решила не сдаваться и спустилась на ступень ниже. Ее пригласили на собеседование в несколько кафе. Составив с помощью дяди расписание и маршрут, она рано утром выехала из Дмитрова в столицу. Но, пройдя по нужным адресам, быстро поняла, что и в этой сфере ей тоже приходится терпеть фиаско. Максимум, что ей предложили, было место уборщицы в какой-то замшелой забегаловке за мизерную зарплату. В более-менее приличных ресторанах для работы официанткой требовался опыт работы и московская прописка. Марина ежедневно покупала газеты со свежими объявлениями и настырно обходила все возможные новые адреса. На пятый день безуспешных поисков работы Марина, готовая расплакаться, стояла на перроне в ожидании электрички. Она всегда садилась в первый вагон, чтобы не проехать мимо нужной остановки. Электричка прибыла вовремя, и Марина одна из последних заходила в вагон.
- Какая красивая девушка, и такая серьезная, - вдруг услышала задорный мужской голос Марина и подняла голову. - Далеко путь держите?
На подножке кабины машиниста стоял высокий молодой человек и широко улыбался.
- До Дмитрова, - зачем-то призналась Марина, с трудом растянула губы в ответной улыбке и прошла в вагон.
Двери закрылись, и у Марины впереди оставалось полтора часа наедине с собой для обдумывания сложившейся ситуации по поводу работы и составления плана дальнейших действий. Мысли бежали по замкнутому кругу. Для нее работы попросту не было. Но Маринино упрямство брало вверх. Оставалась еще одна неделя до вступительных экзаменов, чтобы решить вопрос трудоустройства, поэтому она не сойдет с дистанции и до последнего дня будет бороться за право остаться в столице.
Марина приготовилась к выходу, и, когда вагонные двери раздвинулись, она смело шагнула на платформу, но от неожиданности чуть не упала в объятия улыбающегося машиниста.
