– Лера, ну куда ты это пихаешь? – смеётся мама, когда я в очередной раз пытаюсь запихнуть в корзину пятое платье. – Куда ты это складывать будешь?
– Мам, оно сидит идеально! Посмотри, как ложится по фигуре. И цвет мой!
– Оно, конечно, красивое… но в чемодан всё равно не влезет. Выбирай самое-самое. То, что надела и снимать не хочется.
Я закатываю глаза, но внутри тепло. Это нормальная жизнь. Размеренная. Без надрыва.
И всё равно, когда я стою в примерочной и смотрю на себя в зеркало, внезапно вспоминаю, как он смотрел. Спокойно. Внимательно. Чуть дольше, чем нужно. И от этого взгляда у меня тогда что-то сбивалось внутри.
– Лера, ты там уснула? – стучит мама.
– Иду!
Я встряхиваю головой. Хватит.
Родительница раскошеливается только на самые удачные вещи. Она умеет отделять «хочу» от «надо», и делает это с такой любовью, что даже отказ звучит как забота.
– Куда вы столько набрали? – бурчит Эдик. – Чемодан не выдержит.
– Оставлю что-нибудь старое, – ищу отговорки. – Это будет осень. Пальто точно на себя надену.
– Ага! – улыбается мама. – А всё остальное напялишь под пальто в три слоя. Не забывай, что там ещё и Майины вещи.
– Вы такие интересные… – усмехается Эдик. – Накупили обуви, как сороконожки. Тоже по три пары на каждую ногу обуете?
– Ой, Эдик, не нагнетай! – отмахиваюсь я. – В крайнем случае можно доставкой воспользоваться.
– Ты серьёзно? – хмыкает он. – Ну попробуй!
Но моё настроение от этого не портится. Оно падает от других мыслей.
В начале сентября родители вдруг переезжают в другой город на новую квартиру. Это ближе к их работе и ближе к Франкфурту. Именно здесь Майя делает свои первые неуверенные шаги – прямо на ковре в гостиной, под наши восторженные возгласы. И у меня внутри всё сжимается от какой-то странной нежности.
Жизнь идёт. Правильная. Ровная. И только иногда, когда я укладываю дочурку спать и остаюсь в тишине, всплывает он. Дима… Как он неловко чесал затылок. Как щурился без очков. Как на секунду терялся, прежде чем что-то сказать.
Не идеальный. Живой. Настоящий.
И от этого воспоминания внутри становится… тепло. И тревожно одновременно.
За несколько дней до отлёта мы устраиваем настоящий праздник в день рождения моей дочки. Один годик.
– Посмотри на неё, – мама умиленно поправляет на Майе крошечный розовый ободок. – Год назад мы и представить не могли, что будем задувать свечу здесь.
– Я вообще не была уверена, что доживу до этого дня и не сойду с ума, – честно признаюсь я, глядя, как Майя пытается засунуть палец в праздничный торт.
– Загадывай желание, Лера, – тихо говорит Эдик, поднося торт с единичкой. – Майя пока не умеет.
Я закрываю глаза и… просто прошу счастья. Для нас. Для меня и для неё.
Три месяца в Германии пролетают как один яркий, немного нереальный сон.
Обратно лечу без приключений. И без Димы. Не то, чтобы я остро нуждаюсь в помощи, но не отказалась бы от такого попутчика. Однако, увы…
Возвращаюсь домой другой. Ожившей. Наполненной. Будто кто-то наконец-то вдохнул в меня новую чистую порцию энергии. Меня собрали заново.
Мысли о Диме теперь не такие частые. Они как лёгкий укол. Появляются и сразу проходят. Но это, пока я не вижу самолёт в небе. Или не услышу что-нибудь про аэропорт. И тогда на секунду снова перехватывает дыхание. Но я уже умею с этим справляться. Почти.
В местном аэропорту нас встречают Игорь с Ликой. У девушки на руках белый шпиц Принцип. Он меня узнаёт и вырывается, чтобы поприветствовать.
Зелёные глаза Лики светятся каким-то необычным блеском. Она загадочно улыбается. А Игорь сохраняет спокойствие.
– Та-а-ак… – тяну я и прищуриваюсь. – Что случилось, пока меня не было?
Перевожу взгляд с брата на его девушку и обратно.
– Ничего особенного, чтобы ты сильно переживала, – морщит лоб брат.
– Кринж! – тихонько выкрикиваю я. – Я чего-то не знаю?
Игорь с Ликой переглядываются, типа сказать или нет. Игорь безразлично пожимает плечами.
– Ну не томите! – тороплю я кого-нибудь из них.
Лика глубоко вдыхает и выдаёт:
– В общем, я беременна!
Я застываю на месте с открытым ртом. А потом меня прорывает:
– Офигеть!
Я бросаюсь на шею девушки и жарко поздравляю её.
Садимся в машину, а я всё ещё под впечатлением.
– И когда Майе ждать кузена? – интересуюсь я.
– Ну, где-то в конце апреля, – отвечает Лика. – А с чего ты взяла, что именно кузен?
– Как с чего? – возмущаюсь я, хотя ляпнула без задней мысли. – Потому что…
– Я, например, хочу девочку, чтобы они с Майей организовали свою банду и играли вместе.
– Спорим на три похода в кино? – азартно предлагаю я. – Ставлю на пацана!
– Принимается! – Лика жмёт мою руку. – Игорь, фиксируй пари!
Мы смеёмся все втроём, и в этот момент я чувствую, как внутри окончательно отпускает что-то твёрдое и холодное, что сидело там последние месяцы.
Жизнь продолжается. И здорово, что она приносит отличные новости, которые принимаешь искренне.
Домашний быт возвращается в привычное русло. За исключением того, что Данила в блоке, а все мои соцсети закрыты. Не хочу, чтобы мне писали всякие вруны и прочие недоумки. И без их лайков я тоже обойдусь.
Я снова привыкаю к хорошо забытому старому и стараюсь не унывать.
В преддверии католического Рождества мне звонит моя подружка Эля, с которой мы, редко, но общаемся со времён детского сада. Она умница – уже на втором курсе медицинского университета. Уверенная в себе. Не то, что я… еле-еле школу закончила, отстав в учёбе, зато обогнав всех в любви и в той самой жести, о которой лучше не вспоминать.
– Лер, у меня пригласительный на рождественский бал в меде! На двоих.
– И что ты предлагаешь? – спрашиваю осторожно.
– Хочу тебя взять с собой!
– А что, больше совсем некого?
Всё это как-то спонтанно. Я не планировала посещение мероприятий, но предложение подруги звучит заманчиво.
– Сестра у себя на корпоративе. Родителей брать – вообще не вариант, во-первых, их же двое. А во-вторых, что им делать среди студентов? Ну, идём?
Элька не парень, так что ломаться не буду.
– Идём! Не пропадать же пригласительному? – шучу я. – Только мне нужно сначала с Ликой обговорить. А то она в положении… Мало ли откажется с Майей сидеть.
Лика понимающая. Её беременность протекает легко. Я на всякий случай переспрашиваю дважды, и, когда получаю положительный ответ, подпрыгиваю от радости.
Достаю из шкафа чёрное платье с разрезом, которое подчёркивает талию, но не слишком откровенное. Я теперь мама, и это чувствуется в каждом движении. Обязана выглядеть достойно. Вытаскиваю единственные туфли на каблуке. Примеряю, но чувствую какое-то неудобство. Снимаю туфлю. И чёрт! Подошва почти отклеилась.
– Эля! Всё! Я никуда не иду! – в отчаянии ору в трубку и объясняю причину.
– Слушай, Лера, – возмущается подруга. – Тоже мне, нашла проблему! Ты бы видела, в чём народ в прошлом году припёрся на бал… Там просто конфетти из студентов. Да! Большинство в вечерних нарядах. Но были и такие, кто тупо джинсы напялил и что-то а-ля праздничное сверху. Парни в костюмах – редкость. И даже были те, кто в маскарадных костюмах… Но эти участвовали в конкурсе.
– Блин, Эля! У меня кроме кроссовок ничего нет. Последние туфли загнулись не вовремя.
– Ой, забей ты на эти туфли. Не хватало, чтобы они в самый разгар тусы развалились. Уж лучше до того, как… И вообще, кроссы с платьем – это топчик. Хочешь, я в знак солидарности тоже кроссовки обую?
– Нет, Элька! Спасибо за поддержку, но ты уж одевайся, как задумала!
Ну вот и пригодилось моё лавандово-голубое платьице чуть выше колена со слегка расклешённой юбкой. Короткий жакет, прикрывающий плечи, который шёл в комплекте с платьем. Новенькие белоснежные «найки». Белая сумочка на золотистой цепочке очень даже в кассу. И пальто. Волосы собираю в высокий хвост, оставляя небольшие пряди у лица. Лёгкий макияж. Ну прям конфетка я! Спасибо немецкому шопингу! Не подкачал!
Верчусь перед зеркалом. Так даже прикольнее. Нарядно и не так официально. Есть в этом образе какая-то дерзкая небрежность. Но и мероприятие ведь, скажем так, новогоднее.
За мной заезжает Эля. За рулём её папа. Он высаживает нас возле университета. И мы важно вышагиваем к корпусу, где с минуты на минуту распахнёт двери Рождественский бал.
Зря я паниковала. На фоне остальных я не особо выделяюсь, но и не выгляжу серой мышью. Всё органично.
Зал огромный. Народу тьма-тьмущая.
– Это всё студенты? – спрашиваю у Эли.
– Не знаю, – улыбается она. – Большинство точно. Но есть и залётные.
– Как я?
– Типа того, – смеётся Элька. – Да не кипишуй так. Хотя я в прошлом году тоже дикими глазами озиралась по сторонам. Просто расслабься и лови кайф!
Мы примыкаем к кучке Элиных одногруппниц. Потом идём на танцпол. Танцуем, отдыхаем. Ходим-бродим. Эля рассказывает об учёбе, знакомит меня с кем-то. В паузах объявляют какие-то конкурсы. Атмосфера плюс вайб. Затягивает. Завораживает.
Но самое классное, когда вдруг включают музыку в стиле хип-хоп. Моё тело сразу откликается на бит, а ноги тут же вспоминают простейшие движения. Я, прикрыв глаза, наслаждаюсь моментом.
– Пошли ближе! – тянет меня Эля. – Там щас наши хип-хоперы будут отрываться.
Подходим к самому периметру произвольно созданной площадки. Кто-то уже вовсю отрывается. Профессионально так. Его сменяет следующий. Девушки тоже участвуют. Видимо, как и я, фанатки хип-хопа.
– Давай, Лера! Ты же умеешь! – подталкивает меня Эля.
– Ты больная? – шиплю я. – Уже сто лет не танцевала. И прикид у меня не совсем в тему.
Я выхожу на краешек. В центре уже что-то типа баттл. Я в числе тех, кто просто подтанцовывает. Скромно. А так хочется на всю катушку… Но нет. Не могу. Не готова.
Два парня соревнуются между собой. Смотрю на их ноги. Оцениваю. Вот это уровень!
Вдруг парень, который ко мне спиной, заходит на эффектное вращение, но на выходе из связки его нога чуть проскальзывает по гладкому паркету. Он оступается и, не успев затормозить, по инерции влетает прямо в меня.
Я ахаю, не успевая отскочить. Да и некуда – сзади плотная стена из студентов. Теряю равновесие и инстинктивно пытаюсь ухватиться за что-нибудь, чтобы не упасть.
Сильные руки мгновенно перехватывают меня за талию, удерживая от падения, и я вжимаюсь лицом в чью-то грудь. Этот запах... Господи. Ледяной цитрус, свежесть бергамота и что-то очень надёжное.
– Чёрт, прости! Жива? Я не хотел… – голос звучит прямо над ухом.
Хрипловатый, запыхавшийся. Мужское дыхание обжигает висок.
Я поднимаю голову. Наши взгляды сталкиваются. Время замедляется.
Сердце сбивается с ритма, резким ударом пробивает рёбра и уносится куда-то в стратосферу. Передо мной он… Те самые внимательные глаза, только сегодня без очков. Тёмно-русые волосы чуть влажные от движения, лёгкая щетина, спокойное, но сейчас слегка растерянное лицо.
– Дима? – выдыхаю я, чувствуя, как щёки заливает жар.
Он замирает. Его ладони, всё ещё лежащие на моей талии, напрягаются. Смотрит на меня. Сначала непонимание. Потом узнавание. И это видно буквально по глазам.
Стою, как пришибленная. Для меня пауза длится вечность, пока вокруг беснуется хип-хоп бит.
Он моргает первым. Сейчас я замечаю, что у него длинные густые ресницы. Потом его губы медленно растягиваются в улыбке, той самой, лёгкой, чуть застенчивой.
– Валерия? – произносит он тихо, но в шуме зала это звучит как гром. – Ты... Это что, реально ты? Или я всё-таки сильно приложился головой об паркет и схожу с ума?
– Смотря что ты считаешь реальностью, – дерзко отвечаю я, хотя внутри всё дрожит. – Ты только что чуть не снёс меня с ног. И, может, мы оба чуточку «не того»?
Он не отпускает меня, и, кажется, я тоже не спешу увеличивать дистанцию.
– Ладно, считай, что это мой новый стиль знакомства, – он вдруг улыбается, и в уголках его глаз собираются те самые добрые морщинки.
Он перехватывает меня за плечи и отстраняется на вытянутых руках.
– Выглядишь... у меня слов нет. Отпадно, – в его голосе смешиваются шок и чистый, неразбавленный восторг.
– Спасибо, – бормочу я, чувствуя, что краснею. – Ты тоже… И неожиданно хорошо двигаешься…
Музыка становится медленнее. Он берёт мою руку. Его пальцы слегка сжимаются, проводят по моей коже почти невесомо. Мурашки прокладывают дорожку по позвоночнику.
– Может, потанцуем нормально? – предлагает он, протягивая вторую руку. – Без столкновений. Обещаю быть аккуратнее.
Я колеблюсь всего мгновение. Потом кладу ладонь в его – тёплую, уверенную, большую.
– Только если не будешь меня ронять на глазах у всей мед-тусовки, – кокетливо отвечаю я.
Он смеётся – открыто, заразительно – и притягивает меня ближе. Не вплотную, но достаточно, чтобы я почувствовала тепло его тела и лёгкий запах парфюма.
– Договорились. Сегодня я просто парень, который очень рад, что наконец-то нашёл свою случайную попутчицу.
Мы делаем первый шаг под музыку. Его рука ложится мне на талию – осторожно, но уверенно. Я кладу ладонь ему на плечо. И внутри меня, там, где в последнее время было холодно и осторожно, начинает медленно, но уверенно таять лёд.
Эля где-то сбоку показывает мне большой палец и беззвучно шепчет: «Давай, Лерка!»
А я улыбаюсь Диме, глядя прямо в эти насмешливые, внимательные глаза, и думаю: «Похоже, жизнь снова решила подкинуть мне сюрприз. И на этот раз… я не собираюсь убегать».
Трек меняется, но мы продолжаем танцевать в том же медленном ритме. Танцуем долго. Сначала молчим. Дима ведёт легко, без давления, но я улавливаю каждое его движение.
Постепенно музыка превращается просто в фон. Всё вокруг приглушается.
– Ты здесь… как? – его голос звучит ближе, чем положено.
– С подругой. Она в меде учится. А ты?
– И я тут учусь. Последний курс, – бросает небрежно, но его взгляд… ненасытный, цепкий, будто не отпускает ни на секунду.
Я всматриваюсь внимательнее. У него удивительно мягкие черты лица для такого волевого подбородка. Пальцы покалывает от дикого желания коснуться его щеки, дотронуться до короткой щетины и убедиться, что он настоящий.
– Серьёзно? – почему-то удивляюсь я. – Так ты студент?
– Один из, – усмехается он, и эта его полуулыбка действует на меня как мощный релаксант.
– А кем будешь? – интересуюсь.
– Доктором! – отвечает пафосно и старается сохранить серьёзность.
Я легонько толкаю его в плечо. Под тонкой тканью рубашки перекатываются твердые, как камень, мышцы.
Он ловит мою руку и на секунду задерживает у своей груди. В моменте проскальзывает что-то очень интимное.
– Харэ прикалываться! – говорю с наигранной строгостью, но улыбка всё равно предательски тянет уголки губ.
– Я не прикалываюсь, – притворно обижается он, а в глубине зрачков пляшут черти. – Тут все на докторов учатся!
– Или на врачей? – хитро сощуриваюсь, поддерживая шутливый тон.
– Ладно, поймала, – ухмыляется он, а в глазах вспыхивают искорки. – Чекпоинт пройден.
Мне нравится этот смех. Глубокий и бархатистый. Он будто цепляется за что-то внутри меня и остаётся там.
– Мам, оно сидит идеально! Посмотри, как ложится по фигуре. И цвет мой!
– Оно, конечно, красивое… но в чемодан всё равно не влезет. Выбирай самое-самое. То, что надела и снимать не хочется.
Я закатываю глаза, но внутри тепло. Это нормальная жизнь. Размеренная. Без надрыва.
И всё равно, когда я стою в примерочной и смотрю на себя в зеркало, внезапно вспоминаю, как он смотрел. Спокойно. Внимательно. Чуть дольше, чем нужно. И от этого взгляда у меня тогда что-то сбивалось внутри.
– Лера, ты там уснула? – стучит мама.
– Иду!
Я встряхиваю головой. Хватит.
Родительница раскошеливается только на самые удачные вещи. Она умеет отделять «хочу» от «надо», и делает это с такой любовью, что даже отказ звучит как забота.
– Куда вы столько набрали? – бурчит Эдик. – Чемодан не выдержит.
– Оставлю что-нибудь старое, – ищу отговорки. – Это будет осень. Пальто точно на себя надену.
– Ага! – улыбается мама. – А всё остальное напялишь под пальто в три слоя. Не забывай, что там ещё и Майины вещи.
– Вы такие интересные… – усмехается Эдик. – Накупили обуви, как сороконожки. Тоже по три пары на каждую ногу обуете?
– Ой, Эдик, не нагнетай! – отмахиваюсь я. – В крайнем случае можно доставкой воспользоваться.
– Ты серьёзно? – хмыкает он. – Ну попробуй!
Но моё настроение от этого не портится. Оно падает от других мыслей.
В начале сентября родители вдруг переезжают в другой город на новую квартиру. Это ближе к их работе и ближе к Франкфурту. Именно здесь Майя делает свои первые неуверенные шаги – прямо на ковре в гостиной, под наши восторженные возгласы. И у меня внутри всё сжимается от какой-то странной нежности.
Жизнь идёт. Правильная. Ровная. И только иногда, когда я укладываю дочурку спать и остаюсь в тишине, всплывает он. Дима… Как он неловко чесал затылок. Как щурился без очков. Как на секунду терялся, прежде чем что-то сказать.
Не идеальный. Живой. Настоящий.
И от этого воспоминания внутри становится… тепло. И тревожно одновременно.
За несколько дней до отлёта мы устраиваем настоящий праздник в день рождения моей дочки. Один годик.
– Посмотри на неё, – мама умиленно поправляет на Майе крошечный розовый ободок. – Год назад мы и представить не могли, что будем задувать свечу здесь.
– Я вообще не была уверена, что доживу до этого дня и не сойду с ума, – честно признаюсь я, глядя, как Майя пытается засунуть палец в праздничный торт.
– Загадывай желание, Лера, – тихо говорит Эдик, поднося торт с единичкой. – Майя пока не умеет.
Я закрываю глаза и… просто прошу счастья. Для нас. Для меня и для неё.
Три месяца в Германии пролетают как один яркий, немного нереальный сон.
Обратно лечу без приключений. И без Димы. Не то, чтобы я остро нуждаюсь в помощи, но не отказалась бы от такого попутчика. Однако, увы…
Возвращаюсь домой другой. Ожившей. Наполненной. Будто кто-то наконец-то вдохнул в меня новую чистую порцию энергии. Меня собрали заново.
Мысли о Диме теперь не такие частые. Они как лёгкий укол. Появляются и сразу проходят. Но это, пока я не вижу самолёт в небе. Или не услышу что-нибудь про аэропорт. И тогда на секунду снова перехватывает дыхание. Но я уже умею с этим справляться. Почти.
В местном аэропорту нас встречают Игорь с Ликой. У девушки на руках белый шпиц Принцип. Он меня узнаёт и вырывается, чтобы поприветствовать.
Зелёные глаза Лики светятся каким-то необычным блеском. Она загадочно улыбается. А Игорь сохраняет спокойствие.
– Та-а-ак… – тяну я и прищуриваюсь. – Что случилось, пока меня не было?
Перевожу взгляд с брата на его девушку и обратно.
– Ничего особенного, чтобы ты сильно переживала, – морщит лоб брат.
– Кринж! – тихонько выкрикиваю я. – Я чего-то не знаю?
Игорь с Ликой переглядываются, типа сказать или нет. Игорь безразлично пожимает плечами.
– Ну не томите! – тороплю я кого-нибудь из них.
Лика глубоко вдыхает и выдаёт:
– В общем, я беременна!
Я застываю на месте с открытым ртом. А потом меня прорывает:
– Офигеть!
Я бросаюсь на шею девушки и жарко поздравляю её.
Садимся в машину, а я всё ещё под впечатлением.
– И когда Майе ждать кузена? – интересуюсь я.
– Ну, где-то в конце апреля, – отвечает Лика. – А с чего ты взяла, что именно кузен?
– Как с чего? – возмущаюсь я, хотя ляпнула без задней мысли. – Потому что…
– Я, например, хочу девочку, чтобы они с Майей организовали свою банду и играли вместе.
– Спорим на три похода в кино? – азартно предлагаю я. – Ставлю на пацана!
– Принимается! – Лика жмёт мою руку. – Игорь, фиксируй пари!
Мы смеёмся все втроём, и в этот момент я чувствую, как внутри окончательно отпускает что-то твёрдое и холодное, что сидело там последние месяцы.
Жизнь продолжается. И здорово, что она приносит отличные новости, которые принимаешь искренне.
Домашний быт возвращается в привычное русло. За исключением того, что Данила в блоке, а все мои соцсети закрыты. Не хочу, чтобы мне писали всякие вруны и прочие недоумки. И без их лайков я тоже обойдусь.
Я снова привыкаю к хорошо забытому старому и стараюсь не унывать.
В преддверии католического Рождества мне звонит моя подружка Эля, с которой мы, редко, но общаемся со времён детского сада. Она умница – уже на втором курсе медицинского университета. Уверенная в себе. Не то, что я… еле-еле школу закончила, отстав в учёбе, зато обогнав всех в любви и в той самой жести, о которой лучше не вспоминать.
– Лер, у меня пригласительный на рождественский бал в меде! На двоих.
– И что ты предлагаешь? – спрашиваю осторожно.
– Хочу тебя взять с собой!
– А что, больше совсем некого?
Всё это как-то спонтанно. Я не планировала посещение мероприятий, но предложение подруги звучит заманчиво.
– Сестра у себя на корпоративе. Родителей брать – вообще не вариант, во-первых, их же двое. А во-вторых, что им делать среди студентов? Ну, идём?
Элька не парень, так что ломаться не буду.
– Идём! Не пропадать же пригласительному? – шучу я. – Только мне нужно сначала с Ликой обговорить. А то она в положении… Мало ли откажется с Майей сидеть.
Лика понимающая. Её беременность протекает легко. Я на всякий случай переспрашиваю дважды, и, когда получаю положительный ответ, подпрыгиваю от радости.
Достаю из шкафа чёрное платье с разрезом, которое подчёркивает талию, но не слишком откровенное. Я теперь мама, и это чувствуется в каждом движении. Обязана выглядеть достойно. Вытаскиваю единственные туфли на каблуке. Примеряю, но чувствую какое-то неудобство. Снимаю туфлю. И чёрт! Подошва почти отклеилась.
– Эля! Всё! Я никуда не иду! – в отчаянии ору в трубку и объясняю причину.
– Слушай, Лера, – возмущается подруга. – Тоже мне, нашла проблему! Ты бы видела, в чём народ в прошлом году припёрся на бал… Там просто конфетти из студентов. Да! Большинство в вечерних нарядах. Но были и такие, кто тупо джинсы напялил и что-то а-ля праздничное сверху. Парни в костюмах – редкость. И даже были те, кто в маскарадных костюмах… Но эти участвовали в конкурсе.
– Блин, Эля! У меня кроме кроссовок ничего нет. Последние туфли загнулись не вовремя.
– Ой, забей ты на эти туфли. Не хватало, чтобы они в самый разгар тусы развалились. Уж лучше до того, как… И вообще, кроссы с платьем – это топчик. Хочешь, я в знак солидарности тоже кроссовки обую?
– Нет, Элька! Спасибо за поддержку, но ты уж одевайся, как задумала!
Ну вот и пригодилось моё лавандово-голубое платьице чуть выше колена со слегка расклешённой юбкой. Короткий жакет, прикрывающий плечи, который шёл в комплекте с платьем. Новенькие белоснежные «найки». Белая сумочка на золотистой цепочке очень даже в кассу. И пальто. Волосы собираю в высокий хвост, оставляя небольшие пряди у лица. Лёгкий макияж. Ну прям конфетка я! Спасибо немецкому шопингу! Не подкачал!
Верчусь перед зеркалом. Так даже прикольнее. Нарядно и не так официально. Есть в этом образе какая-то дерзкая небрежность. Но и мероприятие ведь, скажем так, новогоднее.
За мной заезжает Эля. За рулём её папа. Он высаживает нас возле университета. И мы важно вышагиваем к корпусу, где с минуты на минуту распахнёт двери Рождественский бал.
Зря я паниковала. На фоне остальных я не особо выделяюсь, но и не выгляжу серой мышью. Всё органично.
Зал огромный. Народу тьма-тьмущая.
– Это всё студенты? – спрашиваю у Эли.
– Не знаю, – улыбается она. – Большинство точно. Но есть и залётные.
– Как я?
– Типа того, – смеётся Элька. – Да не кипишуй так. Хотя я в прошлом году тоже дикими глазами озиралась по сторонам. Просто расслабься и лови кайф!
Мы примыкаем к кучке Элиных одногруппниц. Потом идём на танцпол. Танцуем, отдыхаем. Ходим-бродим. Эля рассказывает об учёбе, знакомит меня с кем-то. В паузах объявляют какие-то конкурсы. Атмосфера плюс вайб. Затягивает. Завораживает.
Но самое классное, когда вдруг включают музыку в стиле хип-хоп. Моё тело сразу откликается на бит, а ноги тут же вспоминают простейшие движения. Я, прикрыв глаза, наслаждаюсь моментом.
– Пошли ближе! – тянет меня Эля. – Там щас наши хип-хоперы будут отрываться.
Подходим к самому периметру произвольно созданной площадки. Кто-то уже вовсю отрывается. Профессионально так. Его сменяет следующий. Девушки тоже участвуют. Видимо, как и я, фанатки хип-хопа.
– Давай, Лера! Ты же умеешь! – подталкивает меня Эля.
– Ты больная? – шиплю я. – Уже сто лет не танцевала. И прикид у меня не совсем в тему.
Я выхожу на краешек. В центре уже что-то типа баттл. Я в числе тех, кто просто подтанцовывает. Скромно. А так хочется на всю катушку… Но нет. Не могу. Не готова.
Два парня соревнуются между собой. Смотрю на их ноги. Оцениваю. Вот это уровень!
Вдруг парень, который ко мне спиной, заходит на эффектное вращение, но на выходе из связки его нога чуть проскальзывает по гладкому паркету. Он оступается и, не успев затормозить, по инерции влетает прямо в меня.
Я ахаю, не успевая отскочить. Да и некуда – сзади плотная стена из студентов. Теряю равновесие и инстинктивно пытаюсь ухватиться за что-нибудь, чтобы не упасть.
Сильные руки мгновенно перехватывают меня за талию, удерживая от падения, и я вжимаюсь лицом в чью-то грудь. Этот запах... Господи. Ледяной цитрус, свежесть бергамота и что-то очень надёжное.
– Чёрт, прости! Жива? Я не хотел… – голос звучит прямо над ухом.
Хрипловатый, запыхавшийся. Мужское дыхание обжигает висок.
Я поднимаю голову. Наши взгляды сталкиваются. Время замедляется.
Сердце сбивается с ритма, резким ударом пробивает рёбра и уносится куда-то в стратосферу. Передо мной он… Те самые внимательные глаза, только сегодня без очков. Тёмно-русые волосы чуть влажные от движения, лёгкая щетина, спокойное, но сейчас слегка растерянное лицо.
– Дима? – выдыхаю я, чувствуя, как щёки заливает жар.
Он замирает. Его ладони, всё ещё лежащие на моей талии, напрягаются. Смотрит на меня. Сначала непонимание. Потом узнавание. И это видно буквально по глазам.
Стою, как пришибленная. Для меня пауза длится вечность, пока вокруг беснуется хип-хоп бит.
Он моргает первым. Сейчас я замечаю, что у него длинные густые ресницы. Потом его губы медленно растягиваются в улыбке, той самой, лёгкой, чуть застенчивой.
– Валерия? – произносит он тихо, но в шуме зала это звучит как гром. – Ты... Это что, реально ты? Или я всё-таки сильно приложился головой об паркет и схожу с ума?
– Смотря что ты считаешь реальностью, – дерзко отвечаю я, хотя внутри всё дрожит. – Ты только что чуть не снёс меня с ног. И, может, мы оба чуточку «не того»?
Он не отпускает меня, и, кажется, я тоже не спешу увеличивать дистанцию.
– Ладно, считай, что это мой новый стиль знакомства, – он вдруг улыбается, и в уголках его глаз собираются те самые добрые морщинки.
Он перехватывает меня за плечи и отстраняется на вытянутых руках.
– Выглядишь... у меня слов нет. Отпадно, – в его голосе смешиваются шок и чистый, неразбавленный восторг.
– Спасибо, – бормочу я, чувствуя, что краснею. – Ты тоже… И неожиданно хорошо двигаешься…
Музыка становится медленнее. Он берёт мою руку. Его пальцы слегка сжимаются, проводят по моей коже почти невесомо. Мурашки прокладывают дорожку по позвоночнику.
– Может, потанцуем нормально? – предлагает он, протягивая вторую руку. – Без столкновений. Обещаю быть аккуратнее.
Я колеблюсь всего мгновение. Потом кладу ладонь в его – тёплую, уверенную, большую.
– Только если не будешь меня ронять на глазах у всей мед-тусовки, – кокетливо отвечаю я.
Он смеётся – открыто, заразительно – и притягивает меня ближе. Не вплотную, но достаточно, чтобы я почувствовала тепло его тела и лёгкий запах парфюма.
– Договорились. Сегодня я просто парень, который очень рад, что наконец-то нашёл свою случайную попутчицу.
Мы делаем первый шаг под музыку. Его рука ложится мне на талию – осторожно, но уверенно. Я кладу ладонь ему на плечо. И внутри меня, там, где в последнее время было холодно и осторожно, начинает медленно, но уверенно таять лёд.
Эля где-то сбоку показывает мне большой палец и беззвучно шепчет: «Давай, Лерка!»
А я улыбаюсь Диме, глядя прямо в эти насмешливые, внимательные глаза, и думаю: «Похоже, жизнь снова решила подкинуть мне сюрприз. И на этот раз… я не собираюсь убегать».
Глава 68
Трек меняется, но мы продолжаем танцевать в том же медленном ритме. Танцуем долго. Сначала молчим. Дима ведёт легко, без давления, но я улавливаю каждое его движение.
Постепенно музыка превращается просто в фон. Всё вокруг приглушается.
– Ты здесь… как? – его голос звучит ближе, чем положено.
– С подругой. Она в меде учится. А ты?
– И я тут учусь. Последний курс, – бросает небрежно, но его взгляд… ненасытный, цепкий, будто не отпускает ни на секунду.
Я всматриваюсь внимательнее. У него удивительно мягкие черты лица для такого волевого подбородка. Пальцы покалывает от дикого желания коснуться его щеки, дотронуться до короткой щетины и убедиться, что он настоящий.
– Серьёзно? – почему-то удивляюсь я. – Так ты студент?
– Один из, – усмехается он, и эта его полуулыбка действует на меня как мощный релаксант.
– А кем будешь? – интересуюсь.
– Доктором! – отвечает пафосно и старается сохранить серьёзность.
Я легонько толкаю его в плечо. Под тонкой тканью рубашки перекатываются твердые, как камень, мышцы.
Он ловит мою руку и на секунду задерживает у своей груди. В моменте проскальзывает что-то очень интимное.
– Харэ прикалываться! – говорю с наигранной строгостью, но улыбка всё равно предательски тянет уголки губ.
– Я не прикалываюсь, – притворно обижается он, а в глубине зрачков пляшут черти. – Тут все на докторов учатся!
– Или на врачей? – хитро сощуриваюсь, поддерживая шутливый тон.
– Ладно, поймала, – ухмыляется он, а в глазах вспыхивают искорки. – Чекпоинт пройден.
Мне нравится этот смех. Глубокий и бархатистый. Он будто цепляется за что-то внутри меня и остаётся там.
