– Мы в одной школе учились. Ты почти на каждой перемене приходила к брату. Вы с ним похожи.
– Ни капельки! – ворчу я и киваю головой на Игорёху. – Он урод!
Лика растерянно улыбается, Игорь разводит руками, а я иду в свою комнату. Вид помещения повергает меня в шок. Все мои вещи, которые были оставлены в родительской спальне, теперь сгружены на мою кровать. Я, конечно, понимаю, что порядок в моей комнате – это редкое явление, но эта куча тряпья сейчас вообще не в кассу. В порыве ярости скидываю всё на пол и забираюсь на свою кровать. Сворачиваюсь калачиком, будто уменьшаюсь в размерах, и прячусь от всего мира. Мне просто хреново. Везде, от макушки до пят, морально и физически. Неужели это никогда не закончится?
Меня будит сообщение от Игорёшки на айфоне.
«Мы заказали кебаб», «На тебя тоже», «Го на кухню».
До моих ноздрей сразу же доносится аромат фастфуда. То ли это моё воображение, то ли обострённое обоняние. Но это не важно, потому что затёкшие ноги уже волокут меня на этот манящий запах.
Я, наверно, добрею, когда в мой желудок попадает фастфуд. На Лику смотрю немного иначе. И вспоминаю, что я её встречала именно в школе. Тогда наши начальные классы располагались на первом этаже, и мне доставляло немыслимое удовольствие почти на каждой перемене подниматься на верхние этажи школы, где тусили старшеклассники. Там совсем другая атмосфера! И почему бы не стрельнуть копеечек у брата, и не сгонять в столовку за вкусняшкой! А Лику я запомнила, потому что вечно меня разбирает зависть, если я вижу шикарные вьющиеся волосы у девушек.
Что-то мне подсказывает, что мы с ней обязательно подружимся. Не сегодня, но скоро. И чего я на неё взъелась? Кто виноват, что мой брат-ботан решил вдруг замутить себе личную жизнь. Имеет полное право! У него должно получиться.
За ужином мы понемногу начинаем наше сближение. Я ушла из школы четыре года назад, а Лика с Игорешей закончили её пять лет назад. Сейчас школьная тема нас объединяет. Наши учителя, общие знакомые и другие запоминающиеся моменты всплывают в памяти, и я даже увлекаюсь нашей беседой. Только вот мои бывшие одноклассники в данный момент готовятся к выпускным экзаменам, а я сижу беременная с мутной и мрачной перспективой на будущее. Вероятно, я не от мира сего, и то, что я сотворила со своей личной жизнью, придётся разгребать исключительно мне самой!
На выходных события становятся более насыщенными. В соцсетях появляются сторис и видосики, как Данила и «ко» проводят время на рыбалке. Не хило так веселятся! Как я и предполагала, без девиц там не обошлось. Странно, но я не наблюдаю там Катю с Ромой и Полину с Ильёй. Зато другие знакомые лица так и мельтешат в кадрах. И эта паскудная белобрысая Моника, которая практически всегда трётся рядом с Даней. Мой живот снова начинает сводить от злости. Мне больно, обидно и противно. Не хочу смотреть на это. Не хочу чувствовать эту боль снова, но продолжаю пялиться на дисплей и мучиться.
– Смотри, – говорю я, тыча пальцем в экран. – Вот как он отдыхает.
Лика берёт телефон, её глаза широко распахиваются. На видео Данила, смеясь, обнимает блондинку. Монику. Сильно не придерёшься, по-дружески вроде обнимает. Тем более они уже все в кондиции, рубежи стираются. Да и у Моники есть дочь и парень, который является отцом этой девочки. Но всё равно выглядит всё это мерзко.
– Ого… это… это же просто отвратительно! Как он может так поступать?! – Ликин голос звучит встревоженно, даже возмущённо, брови нахмурены, а губы поджаты.
Я пожимаю плечами.
– А что ты хотела? Он же Данила! – в моём голосе звучит горечь, которую я даже не пытаюсь скрыть.
– Но вы же… вы же пара! Вы практически живёте вместе! Это же предательство! – она не может поверить своим глазам.
– Да, предательство, – усмехаюсь я, и эта усмешка горька на вкус. – Привыкай. Это Данила.
– К этому? Привыкать?! Да ни за что в жизни! – Лика смотрит на меня с искренним недоумением. В её глазах я вижу смесь сочувствия и негодования. – Да как так можно?! И ты что, собираешься это терпеть?! Это форменное издевательство! Он же не конченый дебилоид, чтобы не понимать, что ты это всё можешь увидеть?!
– Да всё он понимает, – вздыхаю с досадой. – А что мне остаётся?
– Не знаю, Лера. Но одно я знаю точно: ты не должна это терпеть. Никто не должен терпеть такое отношение. Особенно в твоём положении, – Лика кладёт руку мне на плечо.
Я молчу. Её слова – как бальзам на душу, но в то же время они ранят, потому что она права. А я… я чувствую себя загнанной в угол, бессильной что-либо изменить. Мне так хочется верить ей, хочется быть сильной, но сил просто нет. И снова эта невыносимая боль внутри, будто кто-то беспощадно кромсает мои кишки тупыми ножницами.
Я смотрю на сторис Данилы, на его счастливое лицо, на эту самодовольную Монику, которая прижимается к нему. И вдруг меня пронзает мысль. Эта беременность… она моя. Моё тело. Моя жизнь. И никто не имеет права так со мной обращаться. Ни Данила, ни кто-либо ещё.
Чувствую, как внутри меня что-то сдвигается. Медленно, но верно. Отчаяние начинает уступать место холодной, решительной ярости. Хватит. Хватит это терпеть!
– Ты права, Лика, – говорю я, поднимая на неё взгляд. Мои глаза, возможно, всё ещё полны слёз, но в них уже горит что-то новое. – Я не собираюсь это терпеть!
Как ни странно, но я почти не ощущаю мерзкой тошноты. Мои вкусовые предпочтения, конечно, ещё чудят, но сильного отторжения к пище уже не испытываю. Наступает какое-то облегчение для моего организма. Похоже, близится второй триместр. Совсем скоро приедет мама. Этот момент я жду, как спасительный плот, где можно сделать передышку, а потом снова нырнуть в пучину жизненных перипетий и грести дальше… по течению или против него.
– Лика, скоро родители приезжают. Они же в своей комнате будут ночевать. А как вы с Игорёшей? – интересуюсь у девушки брата.
– Я поеду жить домой, – спокойно отвечает Лика.
– А когда будешь знакомиться с нашими родителями?
– Ой, Лера, я не знаю. Я пока не готова к такому шагу. Мы с Игорем вместе сравнительно недавно, хоть и знакомы со школы. Не хочу, чтобы твоя мама про меня подумала что-то не очень порядочное.
– Да ладно! – я легонько хлопаю Лику по руке. – У нас классная мама. Бывает, конечно, занудной, но в общем она топчик.
– Я подумаю. Мне кажется, что ещё не время.
Накануне приезда родителей мы с братом наводим максимальный порядок. Лика с Игорем освобождают спальню, и совсем скоро наша семья снова воссоединится. На время. На пару неделек.
Из окна я вижу, как паркуется знакомый джип. Мама с Эдиком выходят из машины. Мама смотрит на наши окна, а я активно махаю рукой, привлекая внимание. Мамино лицо озаряет широкая улыбка, и она интенсивно машет мне в ответ. Эдик открывает багажник и вытаскивает оттуда чемодан и сумку. Мама везёт чемодан, Эдик тащит сумку. А я спешу открыть им дверь в квартиру.
Наконец-то я попадаю в мамины объятия. Её руки такие же тёплые и нежные, как всегда. Её голос, мягкий и успокаивающий, рассеивает все мои тревоги.
– Ну как вы тут? Без меня… – она улыбается, хотя на лице печать усталости после долгой дороги. – Наворотили дел…
Я виновато поджимаю губы и молча киваю. Мама кладёт ладонь на мой пока ещё плоский живот и медленно поглаживает кожу.
– И как вы уживаетесь вместе? – в вопросе слышу нотки озорства.
– Как-то уживаемся, – жалуюсь я. – В последние дни вроде нашли компромисс.
– Это правильно, – мама поучительно поднимает вверх указательный палец. – Теперь эти компромиссы придётся искать по жизни. Готовься!
Всматриваюсь в родное мамино лицо. Мама немного постарела. Не хочу признавать этот факт, но это так. Видимо, переживания дают о себе знать, а тут ещё я со своими траблами.
– Дочь моя, – ласковый голос мамы звучит как из детства, – поставь чайник. Немного перекусим, поболтаем, а потом нам надо отдохнуть. Больше полутора тысячи километров отмотали за раз. Ночью ехали. Устали.
После обеда за столом остаёмся только мы с мамой. Я вижу, что мамины глаза закрываются от усталости, но она держится. Я рассказываю обо всём без утайки, а мама слушает внимательно. Ей нужна полная картина происходящего.
– Ну, что тебе сказать, дочь моя младшая… – мать глубоко вздыхает. – Время не развернуть вспять, не передвинуть. Будем отталкиваться от того, что имеем. Вы с ребенком, конечно же, не пропадёте. Семья не даст вам пропасть. А твои отношения с Данилой попахивают гнильцой. Не пойму, как ты умудрилась туда влезть, но я не вижу там светлого будущего. Одно тухлое болото. И дно. Как ты будешь это разруливать, я не могу предвидеть. Но я бы бежала от такого Данилы со всех ног. Этот парень для жизни точно не годится. Какой из него будет отец… Не знаю. Скорее всего – никакой. Мне жаль. Ты, детка, соберись с мыслями и сделай выводы. Посмотри на всё это со стороны. Очень неприглядная ситуация.
Ну что ж… позиция мамы мне понятна. Только как переубедить моё несмышлёное сердце? Почему оно такое упрямое? Я буду стараться… Очень!
Данила вернулся после своей рыбалки, и снова тишина. Я тоже не рыпаюсь. Не хочу огорчать маму. Она наверняка расстроится, если узнает, что меня опять тянет к этому парню. Сейчас присутствие мамы – это как невидимый барьер между мной и Даней. Вот и пусть пока так и будет. Возможно, это станет периодом моего отвыкания.
Очередное развлечение Дани и «ко» не заставляет себя ждать. На «фэйсе» уже вирусится ролик пьяного вечернего дрифта на парковке небольшого торгового центра. Сначала слышится глухой удар и скрежет металла. После этого бухая или обдолбанная толпа придурков вываливается из Даниной бэхи с восторженным визгом и волями. Ржут, как конченые дебилы, над свисающим на проводах, почти отвалившимся водительским зеркалом. Глумятся над помятой дверью и крылом. Глупо тычут пальцами в разбитую фару и угарают. А весь этот позор фиксируют на свои телефоны. И опять в кадре Моника. Не просто мелькает, она там, по ходу, главная героиня. Трэш! Эту жесть я пересматриваю несколько раз, а потом показываю маме.
– Да уж, – она скептически поджимает губы. – Ну и как это назвать, если не полное раздолбайство? Кто эти люди? К чему они стремятся? Какова их цель? Набухаться и творить всякую дичь?! Лерочка! Зачем тебе это нездоровое общество? Оно не нужно ни тебе, ни твоему ребёночку! Представь не себя, а кого-то другого на своём месте! Что бы ты посоветовала той девушке, на месте которой сейчас находишься сама? Прошу тебя, родненькая, найди в себе силы оставить это в прошлом и иди дальше!
Конечно, я просто обязана найти эти силы! Но где?! Где их черпать?! А мама ведь права!
Ночь накрывает город тяжёлым, бархатным одеялом, но мне не до сна. В голове, словно сломанная пластинка, крутится видео с пьяными уродами и Моникой, которая, кажется, уже прочно заняла место рядом с Данилой. Мои нервы натянуты до предела, а тело ноет от накопившегося напряжения. Я ворочаюсь с боку на бок, пытаясь найти хоть какое-то подобие покоя, но тщетно. Каждая мысль, как иголка, впивается в сознание, заставляя корчиться от боли и отвращения.
Внезапно экран телефона вспыхивает ярким светом, вырывая меня из оцепенения. Имя на дисплее кажется насмешкой, очередным издевательством судьбы.
«Привет. Как ты?»
Я смотрю на это сообщение, и внутри меня всё сжимается в тугой комок. Как я? Надо же! Вспомнил о моём существовании! Как я, после того, как он в очередной раз доказал, что ему наплевать на меня, на наше будущее, на ребёнка? Как я, когда он развлекается, пока я тут одна, разбитая и опустошённая?
Пальцы сами собой касаются экрана, набирая ответ. Ярость пульсирует в висках, но я стараюсь сдержать её, чтобы не выдать всей кипящей злости.
Я: «Какая тебе разница?»
Даня: «Лер, не начинай! Я просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь».
Ишь, какая забота! Ему явно что-то понадобилось от меня. Или Люда его снова направляет на путь истинный.
Я: «Можешь продолжать свой дрифт на парковке с очередной шлюхой!»
Отправляю сообщение и тут же жалею. Слишком эмоционально. Но сдержаться уже невозможно.
Даня: «Это не то, что ты думаешь. Мы просто дурачились».
Дурачились?! Меня чуть не разрывает от возмущения. Моё дыхание становится прерывистым.
Я: «Дурачились?! Вы разбили машину, чуть не покалечили себя и других, и ты называешь это дурачеством?! А Моника там тоже просто дурачилась?»
Даня: «Давай не будем сейчас это обсуждать. Я хотел поговорить. Может, встретимся?»
Его наглость зашкаливает. Встретимся? После всего этого? Он что, совсем потерял связь с реальностью? Я медлю с ответом. Сердце бешено колотится, в груди тесно от нахлынувших эмоций. С одной стороны, я хочу кричать, высказать ему всё, что думаю. С другой – понимаю, что это бесполезно. Он никогда не поймёт.
Наконец, я набираю ответ. Слова выходят резкими, как осколки:
«Зачем?! Чтобы ты рассказал мне очередную сказку о своей безобидной рыбалке и случайных дрифтах? Или чтобы я посмотрела в глаза той, с кем ты так весело проводишь время?»
Даня: «Лера, я хочу помириться. Пожалуйста, дай мне шанс. Давай встретимся завтра. Я подъеду к тебе».
Я читаю сообщение, и в груди поднимается волна отвращения. Его настойчивость, его попытки казаться нормальным после всего, что произошло, вызывают у меня лишь тошноту. Встретиться и поговорить? О чём? О том, как он разрушает всё, что у нас было? В голове вертятся мамины слова. Она права. Я должна найти в себе силы.
Я: «Не думаю, что нам есть, о чём говорить. И я не хочу тебя видеть!»
Даня: «Ну Лера... не будь такой. Мы же можем просто поговорить. Взрослые люди».
Я закрываю глаза, пытаясь подавить нарастающую панику. Взрослые люди? Он шутит? Моника, пьяные дрифты, разбитая машина – это его представление о взрослой жизни? Набираю текст, каждое слово даётся с трудом:
«Я не хочу. Я устала. От всего».
Откладываю телефон в сторону, не желая больше видеть его сообщений. Пусть пишет что угодно. Мне больше не интересно. Но, как оказывается, не так просто выйти из отношений с Данилой. Он ставит меня перед фактом:
«Подъеду завтра в два часа к твоему дому. Выйдешь и поговорим!»
Вот так, значит! Что ж, хочет услышать от меня, что я думаю? Услышит!
Тёплое майское, почти летнее, утро встречает меня фирменным завтраком от мамы: манная каша с вареньем. Мой токсикоз закончился, и я с удовольствием уплетаю кашку. У мамы она без комочков, чуть сладенькая и очень нежная. Дома царит спокойствие, и мой воинственный настрой испаряется. И теперь я уже не уверена, что смогу высказать Даниле всё, как планировала.
Время близится к двум часам дня. Мои нервишки расшатываются.
«Я напротив подъезда», – приходит смс от Дани.
Мама с Эдиком как раз собираются в магазин. Зовут меня с собой. Но я деликатно отказываюсь. Нужно дождаться, когда родители уедут, и только тогда стоит выйти на встречу с Даником. Маме лучше об этом ничего не знать.
Караулю в окне, когда чёрный джип уедет со стоянки. Как только машина скрывается за углом, я обуваюсь и не спеша спускаюсь по лестнице. Выпархиваю из подъезда в короткой лёгкой юбке и топе с длинным рукавом, но застываю на крыльце в немом удивлении.
– Ни капельки! – ворчу я и киваю головой на Игорёху. – Он урод!
Лика растерянно улыбается, Игорь разводит руками, а я иду в свою комнату. Вид помещения повергает меня в шок. Все мои вещи, которые были оставлены в родительской спальне, теперь сгружены на мою кровать. Я, конечно, понимаю, что порядок в моей комнате – это редкое явление, но эта куча тряпья сейчас вообще не в кассу. В порыве ярости скидываю всё на пол и забираюсь на свою кровать. Сворачиваюсь калачиком, будто уменьшаюсь в размерах, и прячусь от всего мира. Мне просто хреново. Везде, от макушки до пят, морально и физически. Неужели это никогда не закончится?
Меня будит сообщение от Игорёшки на айфоне.
«Мы заказали кебаб», «На тебя тоже», «Го на кухню».
До моих ноздрей сразу же доносится аромат фастфуда. То ли это моё воображение, то ли обострённое обоняние. Но это не важно, потому что затёкшие ноги уже волокут меня на этот манящий запах.
Я, наверно, добрею, когда в мой желудок попадает фастфуд. На Лику смотрю немного иначе. И вспоминаю, что я её встречала именно в школе. Тогда наши начальные классы располагались на первом этаже, и мне доставляло немыслимое удовольствие почти на каждой перемене подниматься на верхние этажи школы, где тусили старшеклассники. Там совсем другая атмосфера! И почему бы не стрельнуть копеечек у брата, и не сгонять в столовку за вкусняшкой! А Лику я запомнила, потому что вечно меня разбирает зависть, если я вижу шикарные вьющиеся волосы у девушек.
Что-то мне подсказывает, что мы с ней обязательно подружимся. Не сегодня, но скоро. И чего я на неё взъелась? Кто виноват, что мой брат-ботан решил вдруг замутить себе личную жизнь. Имеет полное право! У него должно получиться.
За ужином мы понемногу начинаем наше сближение. Я ушла из школы четыре года назад, а Лика с Игорешей закончили её пять лет назад. Сейчас школьная тема нас объединяет. Наши учителя, общие знакомые и другие запоминающиеся моменты всплывают в памяти, и я даже увлекаюсь нашей беседой. Только вот мои бывшие одноклассники в данный момент готовятся к выпускным экзаменам, а я сижу беременная с мутной и мрачной перспективой на будущее. Вероятно, я не от мира сего, и то, что я сотворила со своей личной жизнью, придётся разгребать исключительно мне самой!
На выходных события становятся более насыщенными. В соцсетях появляются сторис и видосики, как Данила и «ко» проводят время на рыбалке. Не хило так веселятся! Как я и предполагала, без девиц там не обошлось. Странно, но я не наблюдаю там Катю с Ромой и Полину с Ильёй. Зато другие знакомые лица так и мельтешат в кадрах. И эта паскудная белобрысая Моника, которая практически всегда трётся рядом с Даней. Мой живот снова начинает сводить от злости. Мне больно, обидно и противно. Не хочу смотреть на это. Не хочу чувствовать эту боль снова, но продолжаю пялиться на дисплей и мучиться.
– Смотри, – говорю я, тыча пальцем в экран. – Вот как он отдыхает.
Лика берёт телефон, её глаза широко распахиваются. На видео Данила, смеясь, обнимает блондинку. Монику. Сильно не придерёшься, по-дружески вроде обнимает. Тем более они уже все в кондиции, рубежи стираются. Да и у Моники есть дочь и парень, который является отцом этой девочки. Но всё равно выглядит всё это мерзко.
– Ого… это… это же просто отвратительно! Как он может так поступать?! – Ликин голос звучит встревоженно, даже возмущённо, брови нахмурены, а губы поджаты.
Я пожимаю плечами.
– А что ты хотела? Он же Данила! – в моём голосе звучит горечь, которую я даже не пытаюсь скрыть.
– Но вы же… вы же пара! Вы практически живёте вместе! Это же предательство! – она не может поверить своим глазам.
– Да, предательство, – усмехаюсь я, и эта усмешка горька на вкус. – Привыкай. Это Данила.
– К этому? Привыкать?! Да ни за что в жизни! – Лика смотрит на меня с искренним недоумением. В её глазах я вижу смесь сочувствия и негодования. – Да как так можно?! И ты что, собираешься это терпеть?! Это форменное издевательство! Он же не конченый дебилоид, чтобы не понимать, что ты это всё можешь увидеть?!
– Да всё он понимает, – вздыхаю с досадой. – А что мне остаётся?
– Не знаю, Лера. Но одно я знаю точно: ты не должна это терпеть. Никто не должен терпеть такое отношение. Особенно в твоём положении, – Лика кладёт руку мне на плечо.
Я молчу. Её слова – как бальзам на душу, но в то же время они ранят, потому что она права. А я… я чувствую себя загнанной в угол, бессильной что-либо изменить. Мне так хочется верить ей, хочется быть сильной, но сил просто нет. И снова эта невыносимая боль внутри, будто кто-то беспощадно кромсает мои кишки тупыми ножницами.
Я смотрю на сторис Данилы, на его счастливое лицо, на эту самодовольную Монику, которая прижимается к нему. И вдруг меня пронзает мысль. Эта беременность… она моя. Моё тело. Моя жизнь. И никто не имеет права так со мной обращаться. Ни Данила, ни кто-либо ещё.
Чувствую, как внутри меня что-то сдвигается. Медленно, но верно. Отчаяние начинает уступать место холодной, решительной ярости. Хватит. Хватит это терпеть!
– Ты права, Лика, – говорю я, поднимая на неё взгляд. Мои глаза, возможно, всё ещё полны слёз, но в них уже горит что-то новое. – Я не собираюсь это терпеть!
Как ни странно, но я почти не ощущаю мерзкой тошноты. Мои вкусовые предпочтения, конечно, ещё чудят, но сильного отторжения к пище уже не испытываю. Наступает какое-то облегчение для моего организма. Похоже, близится второй триместр. Совсем скоро приедет мама. Этот момент я жду, как спасительный плот, где можно сделать передышку, а потом снова нырнуть в пучину жизненных перипетий и грести дальше… по течению или против него.
– Лика, скоро родители приезжают. Они же в своей комнате будут ночевать. А как вы с Игорёшей? – интересуюсь у девушки брата.
– Я поеду жить домой, – спокойно отвечает Лика.
– А когда будешь знакомиться с нашими родителями?
– Ой, Лера, я не знаю. Я пока не готова к такому шагу. Мы с Игорем вместе сравнительно недавно, хоть и знакомы со школы. Не хочу, чтобы твоя мама про меня подумала что-то не очень порядочное.
– Да ладно! – я легонько хлопаю Лику по руке. – У нас классная мама. Бывает, конечно, занудной, но в общем она топчик.
– Я подумаю. Мне кажется, что ещё не время.
Накануне приезда родителей мы с братом наводим максимальный порядок. Лика с Игорем освобождают спальню, и совсем скоро наша семья снова воссоединится. На время. На пару неделек.
Из окна я вижу, как паркуется знакомый джип. Мама с Эдиком выходят из машины. Мама смотрит на наши окна, а я активно махаю рукой, привлекая внимание. Мамино лицо озаряет широкая улыбка, и она интенсивно машет мне в ответ. Эдик открывает багажник и вытаскивает оттуда чемодан и сумку. Мама везёт чемодан, Эдик тащит сумку. А я спешу открыть им дверь в квартиру.
Наконец-то я попадаю в мамины объятия. Её руки такие же тёплые и нежные, как всегда. Её голос, мягкий и успокаивающий, рассеивает все мои тревоги.
– Ну как вы тут? Без меня… – она улыбается, хотя на лице печать усталости после долгой дороги. – Наворотили дел…
Я виновато поджимаю губы и молча киваю. Мама кладёт ладонь на мой пока ещё плоский живот и медленно поглаживает кожу.
– И как вы уживаетесь вместе? – в вопросе слышу нотки озорства.
– Как-то уживаемся, – жалуюсь я. – В последние дни вроде нашли компромисс.
– Это правильно, – мама поучительно поднимает вверх указательный палец. – Теперь эти компромиссы придётся искать по жизни. Готовься!
Всматриваюсь в родное мамино лицо. Мама немного постарела. Не хочу признавать этот факт, но это так. Видимо, переживания дают о себе знать, а тут ещё я со своими траблами.
– Дочь моя, – ласковый голос мамы звучит как из детства, – поставь чайник. Немного перекусим, поболтаем, а потом нам надо отдохнуть. Больше полутора тысячи километров отмотали за раз. Ночью ехали. Устали.
После обеда за столом остаёмся только мы с мамой. Я вижу, что мамины глаза закрываются от усталости, но она держится. Я рассказываю обо всём без утайки, а мама слушает внимательно. Ей нужна полная картина происходящего.
– Ну, что тебе сказать, дочь моя младшая… – мать глубоко вздыхает. – Время не развернуть вспять, не передвинуть. Будем отталкиваться от того, что имеем. Вы с ребенком, конечно же, не пропадёте. Семья не даст вам пропасть. А твои отношения с Данилой попахивают гнильцой. Не пойму, как ты умудрилась туда влезть, но я не вижу там светлого будущего. Одно тухлое болото. И дно. Как ты будешь это разруливать, я не могу предвидеть. Но я бы бежала от такого Данилы со всех ног. Этот парень для жизни точно не годится. Какой из него будет отец… Не знаю. Скорее всего – никакой. Мне жаль. Ты, детка, соберись с мыслями и сделай выводы. Посмотри на всё это со стороны. Очень неприглядная ситуация.
Ну что ж… позиция мамы мне понятна. Только как переубедить моё несмышлёное сердце? Почему оно такое упрямое? Я буду стараться… Очень!
Данила вернулся после своей рыбалки, и снова тишина. Я тоже не рыпаюсь. Не хочу огорчать маму. Она наверняка расстроится, если узнает, что меня опять тянет к этому парню. Сейчас присутствие мамы – это как невидимый барьер между мной и Даней. Вот и пусть пока так и будет. Возможно, это станет периодом моего отвыкания.
Очередное развлечение Дани и «ко» не заставляет себя ждать. На «фэйсе» уже вирусится ролик пьяного вечернего дрифта на парковке небольшого торгового центра. Сначала слышится глухой удар и скрежет металла. После этого бухая или обдолбанная толпа придурков вываливается из Даниной бэхи с восторженным визгом и волями. Ржут, как конченые дебилы, над свисающим на проводах, почти отвалившимся водительским зеркалом. Глумятся над помятой дверью и крылом. Глупо тычут пальцами в разбитую фару и угарают. А весь этот позор фиксируют на свои телефоны. И опять в кадре Моника. Не просто мелькает, она там, по ходу, главная героиня. Трэш! Эту жесть я пересматриваю несколько раз, а потом показываю маме.
– Да уж, – она скептически поджимает губы. – Ну и как это назвать, если не полное раздолбайство? Кто эти люди? К чему они стремятся? Какова их цель? Набухаться и творить всякую дичь?! Лерочка! Зачем тебе это нездоровое общество? Оно не нужно ни тебе, ни твоему ребёночку! Представь не себя, а кого-то другого на своём месте! Что бы ты посоветовала той девушке, на месте которой сейчас находишься сама? Прошу тебя, родненькая, найди в себе силы оставить это в прошлом и иди дальше!
Конечно, я просто обязана найти эти силы! Но где?! Где их черпать?! А мама ведь права!
Ночь накрывает город тяжёлым, бархатным одеялом, но мне не до сна. В голове, словно сломанная пластинка, крутится видео с пьяными уродами и Моникой, которая, кажется, уже прочно заняла место рядом с Данилой. Мои нервы натянуты до предела, а тело ноет от накопившегося напряжения. Я ворочаюсь с боку на бок, пытаясь найти хоть какое-то подобие покоя, но тщетно. Каждая мысль, как иголка, впивается в сознание, заставляя корчиться от боли и отвращения.
Внезапно экран телефона вспыхивает ярким светом, вырывая меня из оцепенения. Имя на дисплее кажется насмешкой, очередным издевательством судьбы.
«Привет. Как ты?»
Я смотрю на это сообщение, и внутри меня всё сжимается в тугой комок. Как я? Надо же! Вспомнил о моём существовании! Как я, после того, как он в очередной раз доказал, что ему наплевать на меня, на наше будущее, на ребёнка? Как я, когда он развлекается, пока я тут одна, разбитая и опустошённая?
Пальцы сами собой касаются экрана, набирая ответ. Ярость пульсирует в висках, но я стараюсь сдержать её, чтобы не выдать всей кипящей злости.
Я: «Какая тебе разница?»
Даня: «Лер, не начинай! Я просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь».
Ишь, какая забота! Ему явно что-то понадобилось от меня. Или Люда его снова направляет на путь истинный.
Я: «Можешь продолжать свой дрифт на парковке с очередной шлюхой!»
Отправляю сообщение и тут же жалею. Слишком эмоционально. Но сдержаться уже невозможно.
Даня: «Это не то, что ты думаешь. Мы просто дурачились».
Дурачились?! Меня чуть не разрывает от возмущения. Моё дыхание становится прерывистым.
Я: «Дурачились?! Вы разбили машину, чуть не покалечили себя и других, и ты называешь это дурачеством?! А Моника там тоже просто дурачилась?»
Даня: «Давай не будем сейчас это обсуждать. Я хотел поговорить. Может, встретимся?»
Его наглость зашкаливает. Встретимся? После всего этого? Он что, совсем потерял связь с реальностью? Я медлю с ответом. Сердце бешено колотится, в груди тесно от нахлынувших эмоций. С одной стороны, я хочу кричать, высказать ему всё, что думаю. С другой – понимаю, что это бесполезно. Он никогда не поймёт.
Наконец, я набираю ответ. Слова выходят резкими, как осколки:
«Зачем?! Чтобы ты рассказал мне очередную сказку о своей безобидной рыбалке и случайных дрифтах? Или чтобы я посмотрела в глаза той, с кем ты так весело проводишь время?»
Даня: «Лера, я хочу помириться. Пожалуйста, дай мне шанс. Давай встретимся завтра. Я подъеду к тебе».
Я читаю сообщение, и в груди поднимается волна отвращения. Его настойчивость, его попытки казаться нормальным после всего, что произошло, вызывают у меня лишь тошноту. Встретиться и поговорить? О чём? О том, как он разрушает всё, что у нас было? В голове вертятся мамины слова. Она права. Я должна найти в себе силы.
Я: «Не думаю, что нам есть, о чём говорить. И я не хочу тебя видеть!»
Даня: «Ну Лера... не будь такой. Мы же можем просто поговорить. Взрослые люди».
Я закрываю глаза, пытаясь подавить нарастающую панику. Взрослые люди? Он шутит? Моника, пьяные дрифты, разбитая машина – это его представление о взрослой жизни? Набираю текст, каждое слово даётся с трудом:
«Я не хочу. Я устала. От всего».
Откладываю телефон в сторону, не желая больше видеть его сообщений. Пусть пишет что угодно. Мне больше не интересно. Но, как оказывается, не так просто выйти из отношений с Данилой. Он ставит меня перед фактом:
«Подъеду завтра в два часа к твоему дому. Выйдешь и поговорим!»
Вот так, значит! Что ж, хочет услышать от меня, что я думаю? Услышит!
Тёплое майское, почти летнее, утро встречает меня фирменным завтраком от мамы: манная каша с вареньем. Мой токсикоз закончился, и я с удовольствием уплетаю кашку. У мамы она без комочков, чуть сладенькая и очень нежная. Дома царит спокойствие, и мой воинственный настрой испаряется. И теперь я уже не уверена, что смогу высказать Даниле всё, как планировала.
Время близится к двум часам дня. Мои нервишки расшатываются.
«Я напротив подъезда», – приходит смс от Дани.
Мама с Эдиком как раз собираются в магазин. Зовут меня с собой. Но я деликатно отказываюсь. Нужно дождаться, когда родители уедут, и только тогда стоит выйти на встречу с Даником. Маме лучше об этом ничего не знать.
Караулю в окне, когда чёрный джип уедет со стоянки. Как только машина скрывается за углом, я обуваюсь и не спеша спускаюсь по лестнице. Выпархиваю из подъезда в короткой лёгкой юбке и топе с длинным рукавом, но застываю на крыльце в немом удивлении.
