ГЛАВА 1. Жизнь
— А как ты хотела? Материнство — это труд! Семейная жизнь — это не курорт. Все так живут!
Так говорили Маше, когда она открывала рот, чтобы произнести что-то по поводу того, что опять не спала ночью, потому что Анжела просила грудь; что у Кати был ротавирус, что Сереже приснился кошмар и он пришел к маме в кровать, а потом заснул, почти вытеснив ее, так что пришлось лежать в крайне неудобной позе.
Или если Маша жаловалась, что у нее болит спина таскать на руках младшенькую, что в подъезде опять сломался грузовой лифт и приходится заталкивать коляску по лестнице на четвертый этаж, а впридачу и Сережин самокат, что не хватает денег на конструктор, который требует Сережа на свой день рождения, потому что Катю надо собирать в школу, а муж купил на отложенные деньги какую-то дорогую видеокарту для своего компьютера и еще навороченную клавиатуру…
— А ты чем думала, когда столько детей рожала?
“А вы чем думали, когда просили внуков? — устало думала Маша. — Когда спрашивали, скоро ли за вторым, когда уверяли, что поможете…”
Младшая дочь получилась случайно, вернее, из-за мужниного раздолбайства. Маша плакала, но не решилась прервать беременность.
“Как же я устала, устала, устала…” — думала Маша, плетясь из магазина с тяжелыми сумками. Там была самая дешевая, облепленная землей картошка, самые дешевые яблоки, не совсем дешевые макароны, но по акции (потому что самые дешевые разваривались в несъедобный клейстер), йогурты с истекающим сроком годности (потому что так дешевле) и другие продукты, которыми она вынуждена была кормить детей и мужа.
Муж Слава работал. Кормил, так сказать, семью.
Только вот за пресловутой каменной стеной себя Маша не чувствовала.
Слава не перетруждался на своей работе и был доволен своим не самым большим окладом. То, что его перестало хватать еще после рождения Кати, мужа не слишком-то заботило. В конце концов, это дело жены — распределить деньги так, чтобы на все хватало.
Слава в глубине души считал Машу транжирой и плохой хозяйкой. Вечно дома чего-то недоставало, вечно бардак и ничего не найти. Вот у мамы всегда было чисто и еда вкусная…
А еще Слава уже научился отстраняться от Машиной пилежки. Ну подумаешь, сел человек в комп порубиться после рабочего-то дня. Должен он отдыхать или нет?
Что касается Машиного отдыха, то она и так была в отпуске — в декретном, но все же. Поэтому, по мнению мужа, могла отдыхать в любое время.
Маша же шла домой с ненавистной мыслью о том, что сейчас еще надо гулять со всеми детьми, и еще повезло, что она ускользнула в магазин без них, иначе бюджет совсем бы затрещал по швам: начались бы бесконечные просьбы купить шоколадное яйцо или мармеладки с проклятой прикассовой зоны, или какую-нибудь очередную игрушку, которая или сломается в первый же день, или будет потеряна, или вообще забыта сразу, как только дети вернутся с покупкой домой…
Дома Машу встретил надоевший шум и бардак. Бесконечные детские песенки из мультиков, Сережин обиженный рев и грохот — это Анжелка нашла ложку и колотила ей по металлической Катиной кружке (стеклянную дочка недавно расколотила).
Уши привычно заныли.
— Катя, Анжела разлила сок! Ты бы хоть тряпкой вытерла…
— Ну ма-ам!
— Что “мам”? А Сережа почему ревет?
— Он мои карандаши хотел!
— Ну дала бы ему!
— Это мои! А он их опять поломает и раскидает… — насупилась старшая.
— Так, собираемся гулять, — сказала Маша, быстро попрятав продукты.
— Ура! А можно я легинсы с единорогами надену? — попросила Катя.
— Там жарко, надевай шорты.
— Не хочу шорты!
— Сережа, пойдем гулять.
— Не хочу! Катька карандаши-и-и…
Маша меняла младшей грязный подгузник, дочь норовила увернуться от водных процедур и басовито ревела.
— Катя, ну ты хоть причешись сама! Ты видишь, что я занята?
— А где расческа?
— Там, куда ты ее бросила в прошлый раз!
— Я не зна-а-аю!
— Кать, ну хоть ты не ной!
Расческа нашлась в Анжелкиных игрушках.
— Кать, я тебе говорила: клади на полочку повыше, не бросай. Она же маленькая!..
Когда все наконец были собраны, Маша чувствовала себя, словно смену в шахте отработала. Мельком бросила взгляд на себя в зеркало — волосы всклокочены, давно не мыты, кое-как собраны в гульку, на футболке пятно, штаны едва застегиваются — и когда только она успела поправиться? — а босоножки старые, купленные еще до рождения Сережи, и на ремешке уже облезло все вокруг застежки.
На площадке Маша с завистью поглядывала на мам и пап, которым удавалось сесть и посидеть с телефоном на скамейке. На коляске Анжелы была специальная подставка для кофейного стаканчика, но она всегда пустовала: Маша не помнила, когда она последний раз брала какой-нибудь напиток на вынос: и денег жаль, и всегда с детьми — а это значит, и они чего-нибудь захотят, а купить вдобавок к кофе всем по вкусняшке, а потом еще и каждый день отказывать детям зайти и снова купить дорогие сладости Маша уже совсем не могла себе позволить.
Отчаянно захотелось в отпуск.
Да только отпуска в этом году не предвиделось. Сдавали на выпускной Кати из садика, лечили три зуба Сереже (под наркозом, потому что иначе врач никак не мог уговорить сына посидеть с открытым ртом), теперь еще для Кати надо все купить, пока не подорожало… Маша хотела купить дочери с рук почти новый рюкзак с котятами, который продавали соседи, на Катя уперлась: хочу с единорогами — и точка.
Единороги в соседском чатике не пробегали…
Маша ходила за Анжелой, которая на нетвердых ножках топала по площадке, пытаясь залезть на все, что попадалось по пути, и потянуть в рот все, что находилось под ногами. Маша уже отобрала у нее просыпанные другими детьми чипсы, резиновый значок, из тех, что цепляют на обувь (старшая дочь просветила, что они называются джиббитсы), формочку в виде мороженого, всю в мокром песке, которую кто-то унес из песочницы и потерял…
Маша едва успела перевести взгляд на Сережу, который только что упал с самоката, но обошлось без рева, как краем глаза увидела, как Анжелка снова тащит в рот что-то большое, блестящее…
Ключи!
— Анжела, отдай! Это бяка! Фу!
Дочь не согласилась с “бякой” и подняла рев из-за отобранной связки. Потратив минут пятнадцать, чтобы наконец уговорить дочку переместиться в песочницу и заодно убедить старшую слезть с качелей и присмотреть за маленькой, Маша наконец рассмотрела находку.
Два ключа на кольце, довольно старомодных на вид, с брелоком в виде крылатого коня — пегаса.
Маша сфотографировала ключи и сбросила объявление в чат соседей с вопросом: “Кто потерял?”
Хотела сначала оставить ключи на площадке, но потом передумала — мало ли, дети заиграют. В конце концов, чужих здесь ходит мало, все местные, а ключи приметные, и чат активный, так что хозяева точно найдутся.
Маша сама как-то забыла на площадке сумку с детским барахлом — и только из чата узнала, что сумка так и лежит на лавочке. Вышла и забрала, все было в целости. А соседка со второго этажа забыла покупку из маркетплейса — тоже девушка оставила на площадке, сфотографировав, но кто-то вороватый успел унести пакет.
Сережа запросился домой, Катя, наоборот, заупрямилась, но Анжеле пора было менять подгузник, и Маша все же ушла с площадки, унося в кармане найденные ключи, а в руках — самокат, сумку с игрушками и извивающуюся Анжелу. Катя и Сережа едва не подрались за право катить коляску, хотя обычно оба отказывались от этого занятия. В итоге Маше пришлось и их разнимать.
Накричав от усталости на детей, она включила им мультики, а сама пошла укладывать раскапризничавшуюся младшую. Та только недавно была отлучена от груди, согласившись заменить ее на молочную кашку из маленького тетрапака.
Лежа рядом с засыпающей дочкой и поглаживая ее, Маша листала соцсети в телефоне. Это было ее вредной привычкой — попыткой отдохнуть с легким привкусом вины. Маша просто скроллила красивые картинки, не сильно вникая в содержание текста под ними, и ругала себя, что не делает ничего полезного.
В основном, конечно, попадались посты других жен и мам, только почему-то, как на подбор, счастливых. Уютные интерьеры бежевых оттенков, кофейные стаканчики на фоне ухоженного парка и безмятежно спящего в коляске малыша, красивые развивающие игрушки, которые хотелось потрогать самой, маленькие рукодельные шедевры — серьги, слингобусы, вязаные сумочки, игрушки из фетра или валяной шерсти, пироги с пылу с жару — причем с низким гликемическим индексом, без глютена и исключительно полезные для фигуры и здоровья вообще, сертификаты о прохождении курсов…
И, конечно, фотографии чужих отпусков. Лето же…
Пляжи с чистым светлым песком и бескрайняя морская гладь. Фруктовые коктейли и мороженое. Высокие, светлые сосновые леса и деревянные гостевые домики с каминами. Шашлыки на кострах и мангалах. Ракушки, клубника с дачи, ручные животные, развлечения…
Отпуск!
Это слово словно не проникало в сознание, как будто было призраком из прошлой жизни, к которой с рождением первого ребенка больше нет возврата. Легкость, беззаботность, отдых… Куда, куда они делись?
К вечеру Маша была привычно измотана, но дети были выкупаны и уложены, муж накормлен и удовлетворен, а она сидела на кухне с телефоном, тщетно уговаривая себя встать и помыть посуду или хотя бы стирку запустить.
Ленту пролистывала, вообще не вчитываясь, пока не поняла, что лучше уж лечь, хотя сон не шел.
Пока чистила зубы, все же забросила в стирку вещи и протерла зеркало от потеков зубной пасты. Легла, стараясь не разбудить Анжелку. Муж храпел в соседней комнате, опять забыв запереть дверь — и раскатистые звуки доносились до спальни. Маша хотела было встать, но дочка дернулась, завозилась и тоненько захныкала. Маша обреченно принялась похлопывать ее, но не помогло, пришлось качать на руках.
Отрубилась прямо с дочерью под боком.
— Фух! Наконец-то! — с облегчением выдохнула крылатая незнакомка. — Жду, жду, а ты все не спишь.
Лица ее было не видно, лишь контуры силуэта чуть-чуть подсвечивались золотистым цветом.
“Это сон… — подумала Маша отстраненно. — Только очень странный”.
— Третий раз уже ключи подкидываю, а ты даже под ноги не смотришь! Так и сказку свою проглядела бы! — раздосадованно сказала странная фея. — Работа же стоит. Ладно, я ж не отчитывать тебя пришла, — спохватилась она. — Я ж понимаю. Ты не одна такая. Вот, пришла помочь тебе немного.
Маша оторопело молчала. У нее почему-то было полное ощущение реальности. Как будто она не спит, а действительно в сумраке разговаривает с какой-то… правда, феей?
— Вы кто? — выдавила из себя Маша.
— Добрая фея, — хмыкнула незнакомка. — Хочешь в отпуск?
— Хочу! — вырвалось у Маши, прежде чем в голове завертелись привычные “нет денег”, “а детей куда?”, “некогда”...
— Прекрасно, — обрадовалась собеседница. — Значит, так: завтра собираешься — по минимуму, не тащи с собой все, что может понадобиться. Строго говоря, там все будет, вплоть до зубных щеток. За тобой приедет машина. Садишься и уезжаешь отдыхать на две недели.
— Куда?
— В один… отель. Не у моря, к сожалению, но там тоже неплохо. Парк, озеро, всякие развлечения…
От предложения даже голова закружилась.
— А дети? — спросила Маша главное.
— С детьми.
— С детьми… — выдохнула Маша.
В самом деле, на что она рассчитывала? Что она поедет куда-то реально отдыхать, а не следить, чтобы дети не расшиблись, не потерялись, не обгорели на солнце и не схлопотали кишечную инфекцию?
Какой же это отпуск…
— А ты что, предпочла бы их оставить на мужа? — с ехидцей в голосе спросила фея.
— Нет! — воскликнула Маша в ту же секунду, как собеседница закончила фразу. — Нет, нет, только с собой, конечно!
— А почему? — лукаво осведомилась та.
— Он же не сможет!.. Не сможет один приглядеть за ними, — пояснила Маша.
— Ты же как-то восемь лет справляешься.
— Но я же не одна… — растерянно пробормотала Маша, и на душе стало горько.
А ведь считай, что одна. Помощь от Славы была настолько редкой и неуклюжей, что после нее приходилось еще долго разгребать последствия: то слишком легко одел детей на прогулку, и они простудились, то накормил дешевыми пельменями, от которых у них потом заболели животы, то забыл отнести в сад поделку к конкурсу, то не записал к врачу за справкой, и пришлось лишнюю неделю не водить дочку в сад…
— Ну-у, — протянула фея, — по лицу вижу, о чем ты думаешь. Ладно, не переживай. Дети будут под присмотром. Их берут только потому, чтобы ты не волновалась. А так — за ними там будут круглосуточно присматривать. Возможно, ты в этом быстро убедишься и начнешь наконец-то отдыхать. А вот муж твой побудет в твоей шкуре.
— Это как? — оторопела Маша, которая все еще ничего не понимала.
— Он будет думать, что ваши дети здесь, с ним. А на деле это будут фантомы — такие волшебные копии, но ничего им не сделается, если даже он забудет их забрать из сада или покормит чем-то вредным.
— Так не бывает… — пролепетала Маша, у которой мозги шли кругом. Волшебные копии детей?
— Чего не бывает?
— Муж меня не отпустит, — ляпнула Маша первое, что в голову пришло.
Крылатая рассмеялась.
— Отпустит, отпустит, как миленький! Только вот твоего возвращения будет ждать, как соловей лета! И, если все получится, станет нормальным родителем, а не ленивой задницей.
Маша недоверчиво нахмурилась.
— А что я вам должна за это?
— Ничего.
— Так не бывает, — снова сказала Маша, скрестив руки на груди.
— Сама увидишь, — хмыкнула незнакомка. — А зачем мне это… Ну, считай, что это такой эксперимент, или что участвуешь в телешоу… Неважно. Главное — ты отдохнешь, качественно и бесплатно, твои дети будут в безопасности, а твой муж получит по заслугам и, возможно, задумается о том, как ему повезло с женой и как тебя надо ценить… Ну что? Согласна?
Звучало заманчиво.
— Согласна, — сказала Маша, чувствуя себя, словно прыгнула с высокой вышки в ледяную воду.
В конце концов, это, скорее всего, сон… Потому что — ну не бывает такого!
ГЛАВА 2. Начало сказки
Конечно, Маша не совсем поверила в сон, но все же решила сделать так, как ей сказали.
Вещей она, вопреки просьбе крылатой феи, набрала много. А как же иначе с детьми? Памперсы для младшей. Дорожный горшок для сына. Всем запасную одежду, особенно Сережке и младшенькой. Игрушки, чтобы развлечь. Перекусы и питье.
Себе почти ничего не взяла. К чему наряжаться, если все равно придется быть вечным аниматором при трех детях? Одна приличная кофта “на выход”, старый купальник, универсальные шлепанцы — и хватит.
Муж все еще спал, а дети уже вовсю возились, заимев привычку вставать примерно с рассветом. Позже всех вставала Катя и с утра обычно в первый час ворчала на всех вокруг. Славу не разбудили даже вопли Сережи, у которого Анжела отбирала машинки.
Во дворе раздалось короткое, но требовательное бибиканье.
Маша выглянула в окно.
Во дворе, прямо напротив окон стоял новенький блестящий темно-серый микроавтобус — а на боку у него был плакат с крупной надписью “Мария Попова”.
“Это я”, — подумала она. Хотя мало ли, вдруг здесь еще таких Поповых живет с десяток? Фамилия-то не редкая, имя — тем более…
Из машины вышел молодой симпатичный брюнет среднего роста и направился к ее подъезду.
Через три минуты раздался аккуратный стук в дверь. Маша бы не услышала, если бы не ждала — потому что орала детская песенка, орал Сережка и ревела Анжелка.
