— Капитан! — резко остановил его безбородый. — Прошу, не подходите и не трогайте этих мужей! Вы, вероятно, не понимаете кто они, — элитный страж подошёл к нему ближе, прошептав почти в самое ухо: — Мы только что вернулись из очень длительной экспедиции. Карательной экспедиции из-за Врат!
Глаза Кирчима полезли на лоб.
— Тише капитан, успокойтесь! Я понимаю, вы очень удивлены, но прошу вас не подавать виду. Ведите себя как можно непринуждённее. То, что я вам сейчас говорю, является информацией крайне секретной и разглашению не подлежит! — быстро шептал слова, одно за другим, невероятнейший гном. — Едва вернувшись, наш отряд попал из огня да в полымя! Настоящая революция! Такого я себе и представить не мог! Думал, наконец-то упьюсь и оторвусь с бабёночкой помясистей, а здесь у вас битва не за живот, а на смерть!
Безбородый страж шумно выдохнул:
— Нам быстро удалось выявить источник всех бед. Глава бунта, им оказался один из законнорожденных, гном по имени Кременькан, устранён. Тем не менее Король всё ещё в страшной опасности! Капитан, вы были в Королевской пещере?
Кирчим утвердительно кивнул головой.
— Какова ситуация? Стражам удалось прорвать линию осады мятежников? Тогда почему вы топчетесь здесь, а не спасаете Короля?!
— Я… мы… — Кирчим прочистил горло. — Мы пытались. Они слишком прочно там окопались. Нам не пройти.
Безбородый как-то хитро сощурил глаза. Внезапно, буквально на миг, капитану почудилось, что его собеседник обрадовался, услышав ответ. То едва заметное шевеление губ. Дрожание век… Кирчим отогнал дурацкие мысли.
— Что ж, не буду вам врать, капи… Кирчим. Я правильно имя запомнил? — тот снова кивнул. — Так вот, Кирчим. Перед тем как убить сию гнусную тварь, — каратель кивнул в сторону дымящихся окон, — я кое-что выяснил. Среди ближайших сторонников Короля есть изменники! Эти твари только и ждут возможности ткнуть нож своему господину под бок! Вы понимаете теперь всю серьёзность нашего положения, капитан?
Кирчим сглотнул.
— Вы зря потратили уйму времени, попёршись сюда, вместо того, чтобы спасать Короля! Приказывай своим солдатам трогаться в путь, нам нужно немедленно идти на выручку Маронону!
Всё ещё туго соображающий Кирчим показал пальцем на элитных стражей, что с хищными лицами неотрывно смотрели на двух собеседников.
— Моих ребят слишком сильно покоцало, капитан. Боюсь, на сей раз помочь они вам не смогут. Но Кирчим, мой друг, не волнуйся! С вашим отрядом к дворцу пойду я.
* * *
Они шли в угрюмом молчании. Все: и стражи, и капитан, и сам Скалозуб ¬— были измотаны сегодняшним днём до предела. Бои, долгие переходы, снова бои. И чем всё закончится неизвестно. Вернее, оно, конечно, понятно — счастливого окончания «приключений» ждать не приходится, вот только от осознания этого как-то не легче.
— Пришли, — выдавил одно единственное словцо капитан.
С точки зрения стражей, ситуация, и правда, выглядела весьма безнадёжной.
Проход в Королевскую пещеру был в разы шире, нежели на Верхних и Нижних воротах, однако охранялся надёжно. Нет, здесь не было «стены мертвецов» и прочих творений извращённого разума — просто ряды баррикад и много-много-много отлично вооружённых бойцов. Арбалетчики бунтарей, едва завидев отряд, с энтузиазмом принялись заряжать страшные орудия смерти. Остальные мятежники суетились поодаль.
Капитан, безусловно, был прав. Прорваться напролом через кордоны не представлялось возможным. Скалозуб, однако, по сему поводу нисколечко не расстроился. Помощь стражам в его планы никоим образом не входила.
— Эээ, ты чего? — вытаращился на стаскивающего с себя броню гнома Кирчим. — Командир. Командующий! Да что же такое вы делаете?!
С трудом избавившись от доспехов, лишённый всяких внутренних ограничителей гном не стал останавливаться. Пропотевшая рубаха также отправились на пол. Вслед за штанами последовала набедренная повязка.
Оставшись в чём мать родила, Скалозуб немного подумал. Затем всё же надел сапоги.
Сказать, что стражи были шокированы, значит не сказать вообще ничего.
— Это… это… — несмотря на видимые усилия, у капитана никак не получалось связать больше двух слов.
— Это хуй, если сие для вас новость, — цинично перебил невнятное мычание Безбородый. — А чего ещё вы ожидали от меня, капитан? Что я придумаю гениальнейший план, и мы героически спасём Короля?! Боюсь, хитроумные ходы на сегодня закончились. Я отправляюсь вести переговоры с мятежниками.
— З-з-зачем раздеваться?…
— Как зачем?! Авось голой жопой удастся всех распугать, муха-ха-ха! — ни один гном не поддержал саркастический смех. Скалозуб вновь посерьёзнел. — Кирчим, мой друг, не тупи. Решиться стрелять в голого мужика гораздо трудней, нежели нашпиговать болтами ненавистного стража. Вы же сами попались сегодня на эту уловку! Ладно ребятки, чёт стало как-то прохладно. Пойду, гляну, что можно сделать. Бывай, капитан!
Словно завороженные, стражи ещё долго следили за удаляющимися от них половинками ягодиц, что колебались в такт шагов странного гнома. Никто не произнёс ни единого слова.
* * *
Именно таким запечатлел его неизвестный художник.
Один, совершенно голый, идущий навстречу полчищам вооружённых до зубов воинов… С руками, широко разведёнными в стороны… С бесстрашной улыбкой, расплывшейся на устах… И с толстым членом, что свисал до колен.
Большинство историков сходятся во мнении, что последняя деталь была плодом фантазий больного художника, ибо более ни в одном из источников не сохранилось свидетельств о чрезвычайном размере мужского достоинства Безбородого. Тем не менее находятся и такие, кто утверждает, будто половой орган героя достигал воистину невероятных размеров! Якобы, именно благодаря столь явному превосходству над окружающими, тому удалось, в конце концов, убедить повстанцев в своих добрых намерениях и войти в прямой контакт с их лидером, Велером. Но поскольку, повторюсь, заслуживающие доверия первоисточники по данному вопросу отсутствует, нам кажется, будет разумнее не идеализировать легендарного гнома, сколь бы ни были велики заслуги оного пред отчизной.
Надобно понимать, наш разум обманчив и, увидав частное, легко распространяет сие на целое. Так, небольшие пороки, кои присутствуют абсолютно у каждого, рисуют в нашем воображении картину злодея, а столь же скромные добрые качества порой превращают гнома в святого.
Что тут сказать, разделение на чёрное-белое смешно и наивно. Одна и та же личность будет вести себя совершенно по-разному в обстоятельствах, на первый взгляд идентичных. Проявиться может как сила, так и коварная слабость души. Безупречен лишь Праотец, мы же, смертные, имеем тенденцию идти на поводу у эмоций. «Главное правило реальности — не запутаться в своих заблуждениях» — гласит Мерхилек, указуя простым земным тварям на иллюзорность картины мира, что всякий раз кажется нам полной и окончательной, однако по факту меняется снова и вновь.
Давайте постараемся смотреть на ситуацию объективно. Безбородый — мужик, безусловно, крутой, но почему для этого обязательно должен быть член до колен?
* * *
— Пекло подгорное, да прикрой ты уже этот срам! Поняли мы, поняли, что ты не из этих! Задрал. На вот, заместо труселей намотай, смотреть на твоё убожество тошно, — сопровождающий его воин буквально швырнул груду тряпья в область чуть ниже пупка.
Решив не испытывать понапрасну судьбу, Скалозуб подчинился. В конце концов, он и сам ощущал себя как-то неловко, пускай бравадой перед стражами убедил на какое-то время в собственной неуязвимости даже себя самого. Неуклюжая повязка на бёдрах навряд ли могла послужить защитой в бою, тем не менее, закрыв причинное место и жопу от взглядов, он почувствовал облегчение. Гномы, шагавшие рядом, тоже заметно расслабились.
— Во, видал?! Экак мы стражей уделали! — мятежник указал на столбы-светочи вдоль дороги к дворцу. На каждом болтался повешенный гном. — Будут знать, сучары позорные, как понукать теми, кто выше по праву рождения! Никогда не забуду, как гады в юности меня отмудохали за сушёные мухоморы…
— Га-га-га, за мухоморы отмухомудохали! — зашёлся противным смешком второй воин, что отрядился сопроводить Скалозуба. — Ну, скажешь тоже!
— Смейся-смейся, вот только мне тогда не до смеху было совсем. Предки на полгода из дома выходить запретили!
Глубоко уйдя в свои мысли, Безбородый пророк перестал воспринимать болтовню не шибко умных попутчиков. В перевозбуждённом сознании роились тысячи мыслей. Ощущение, что нечто подобное он уже видел, упорно не покидало его.
Повешенные на столбах трупы… Целая аллея из выставленных на всеобщее обозрение мертвецов…
«Сон! То давнее сновидение в первую ночь после освобождения! Сколько воды с тех пор утекло…
Что я делаю здесь? Один, среди совершенно чуждых мне гномов...
И я ещё гордился когда-то своей принадлежностью к знати?! Праотец милостивый, да эти двое придурков и рядом не стояли с «нищебродами», коих я имел счастье столь близко узнать! Каким же наивным был я глупцом…
Зачем я пришёл? Для чего сунулся в это гнездо? Я сделал ведь всё, что хотел…
Дорки мёртв.
Лех мёртв.
Кременькан мёртв. Ублюдок получил по заслугам!
Рыжеруб лично мною унижен.
Так какого, спрашивается, я попёрся сюда?!
Отомстить Королю?! Неужели засим, наконец, успокоюсь? Иль нет? Велер, к которому я иду, тоже мне навредил…
Кто ещё?! Давай, кровожадное чудище, вспомни всех, кто косо на тебя посмотрел! Сказал грубое слово! Просто не сделал в силу различных причин то, чего ты хотел!
Предатель. Ты такой же предатель как все, кто дорвался до власти. Так он сказал.
Зверь.
Монстр.
Но вернись я в прошлое, поступил бы иначе?
…»
Герой – это человек, который делает, что может. В отличие от остальных.
Ромен Роллан
Велер выслушал краткий доклад провожатых с выражением крайнего скептицизма на своём извечно высокомерном лице. Прищуренным взглядом внимательно осмотрел с ног до головы Скалозуба. Не самое приятное ощущение, когда ты практически голый. Взгляды двух гномов встретились.
— Никак не соображу, где тебя раньше видел… — Велер почесал ухоженную пушистую бороду. — И давно ты разгуливаешь в таком виде?
— Я что совсем ненормальный?! Повторяю, разделся только, чтоб не нашпиговали болтами…
— Да я не про то. Когда ты бороду сбрил?
— Хм, — Скалозуб закатил глаза вверх. — Даже и не припомню. Наверно уже пару месяцев… Какая, в конце концов, разница?!
Велер неотрывно смотрел Скалозубу в глаза:
— А такая, что ты утверждаешь, будто тебя прислал Кременькан. Но тут, видишь ли, выходит у нас с тобой нестыковочка. Так получилось, что я знаю всех подручных Кремня. И тебя среди оных никогда ни разу не было точно!
Главный кладовщик Оплота изменился за прошедшее время не сильно. Всё тот же наглый самоуверенный тон. Холёные волосатые руки. Здоровый румянец на пухлых щеках и плотно сбитое тело. Странно было видеть столь избалованное достатком, пышущее жизненными силами существо в роли правой руки полубезумного исхудавшего Кременькана. На что можно было прельстить того, кто и так всё имел? Насколько же ненасытна алчность у гномов?
— Велер… — немного помявшись, Скалозуб всё же добавил учтивое обращение, — господин. Поверьте, у нас большие проблемы. Я бы даже сказал, что критические! Успех всего предприятия оказался теперь под угрозой! Прошу, давайте отложим подробные объяснения на потом. Стражи атаковали имение Кременькана, не спасся никто!
— Непреодолимый рунический круг…
— Оказался не таким вовсе неодолимым. Колдуна окружили и сожгли, не мудрствуя, в его драной сфере. Зажарили как шашлык! — главный очевидец и участник событий содрогнулся всем телом. Душевные переживания здесь были, конечно, совсем ни при чём, просто холодок пробежал по голой спине. Со стороны, однако, выглядело весьма драматично. — Мне удалось заморочить голову стражам, дабы прорваться сюда, но если мы хотим добраться до Короля, нам нужно спешить!
— Знать бы ещё кому это «нам»… Ладно-ладно, я услышал тебя, не начинай свою песню по пятому кругу! — Велер утихомиривающе поднял руки вверх. — Позже выясним, кто есть кто. Ты прав, парень, прав. У нас действительно неприятности. Вернее, как ты подметил, большие проблемы! Настолько огромные, что мы понятия не имеем, как быть.
Повисла долгая пауза.
— Ну и? Может расскажете наконец, что происходит или считаете меня ясновидцем?!
— Пойдём, — произнёс лидер мятежников вместо ответа, поворачиваясь к Скалозубу спиной.
— Завораживающее зрелище, правда?
Втроём: Скалозуб, Велер и гном с комплексами из-за отнятых в юности стражами мухоморов — они стояли посреди коридора, ведущего в тронный зал. Массивные створки дверей, разбитые в щепки, валялись вперемежку с кишками, конечностями и прочими составлявшими естество каждого гнома частями. Брызги крови цветными узорами покрывали стены и потолок. Пахло смертью, ужасом, болью и, о чём редко упоминают в эпичных преданиях, содержимым тех самых кишечников и мочой.
Помимо воли, перед сознанием пережившего серьёзные потрясения гнома вновь всплыли образы четвертования Фомлина. Одна картина плавно наложилась на другую, ему поплохело.
— Ну-ну, эк, какие мы нежные! Именно это я и имел в виду, парень. Тут совершенно непонятно как быть…
С немалым усилием преодолев рвотный позыв, Скалозуб молча кивнул. Посмотрел вновь вперёд. Вид мертвецов в последнее время становился привычным, но вот за порогом начинались действительно чудеса. Рунический круг Кременькана казался сейчас наивной детской забавой.
Вся площадь огромного зала, что находилась в пределах их видимости, рябила от знаков могущества. Руны, заплетённые в геометрические фигуры разных форм сложности, с бешеной скоростью перемещались по полу.
Ярко-голубое мерцание древних букв, их хаотичные вращения и кульбиты вызывали головокружение, что в конечном счёте добило ослабленного пленением и крайне насыщенным днём мужичка. Остатки давнего перекуса вместе с желчью вырвались-таки на свободу.
— Ха, да я под мухоморами и не такие глюки видал, подумаешь тоже! — смотря на согнувшегося пополам Скалозуба, бравировал сопровождавший их гном. — И он ещё помогать нам собрался! Пффф, слаба…
— Ложись!!! — завопил словно резаный Велер.
Лёгкий ветерок прошёлся над расстающимся с содержимым желудка «героем». Утерев рот рукой, Скалозуб распрямился, непонимающе глядя на распластавшегося на грязном полу кладовщика.
— Что это бы… — закончить фразу знаток токсичных грибов не сумел. Голова плавно съехала по идеально ровному сечению вниз. Постояв ещё какое-то время, тело осело на мраморный пол.
Второй раз Велеру кричать не пришлось. Скалозуб плюхнулся вниз. Внезапно ему захотелось жить, да так сильно, что столь неважные мелочи, как собственная блевотина и чужая кровища под носом, не доставляли ну совершенно никаких неудобств!
На этот раз «ветерок» пролетел чуть правее, содрав кожу с плеча. Теперь он сумел разглядеть тончайшую серебристую нить, что отпечатала ровную линию на полу и стене. Нити шли по диагонали, а значит, отлёживание не было панацеей.
— Бежим!!! — с резвостью, достойной молодого гонца, главный изменник рванул прочь из гиблого коридора.
Посвятивший многие годы усердным тренировкам законнорожденный до сего момента не знал, что может бегать так быстро.
Глаза Кирчима полезли на лоб.
— Тише капитан, успокойтесь! Я понимаю, вы очень удивлены, но прошу вас не подавать виду. Ведите себя как можно непринуждённее. То, что я вам сейчас говорю, является информацией крайне секретной и разглашению не подлежит! — быстро шептал слова, одно за другим, невероятнейший гном. — Едва вернувшись, наш отряд попал из огня да в полымя! Настоящая революция! Такого я себе и представить не мог! Думал, наконец-то упьюсь и оторвусь с бабёночкой помясистей, а здесь у вас битва не за живот, а на смерть!
Безбородый страж шумно выдохнул:
— Нам быстро удалось выявить источник всех бед. Глава бунта, им оказался один из законнорожденных, гном по имени Кременькан, устранён. Тем не менее Король всё ещё в страшной опасности! Капитан, вы были в Королевской пещере?
Кирчим утвердительно кивнул головой.
— Какова ситуация? Стражам удалось прорвать линию осады мятежников? Тогда почему вы топчетесь здесь, а не спасаете Короля?!
— Я… мы… — Кирчим прочистил горло. — Мы пытались. Они слишком прочно там окопались. Нам не пройти.
Безбородый как-то хитро сощурил глаза. Внезапно, буквально на миг, капитану почудилось, что его собеседник обрадовался, услышав ответ. То едва заметное шевеление губ. Дрожание век… Кирчим отогнал дурацкие мысли.
— Что ж, не буду вам врать, капи… Кирчим. Я правильно имя запомнил? — тот снова кивнул. — Так вот, Кирчим. Перед тем как убить сию гнусную тварь, — каратель кивнул в сторону дымящихся окон, — я кое-что выяснил. Среди ближайших сторонников Короля есть изменники! Эти твари только и ждут возможности ткнуть нож своему господину под бок! Вы понимаете теперь всю серьёзность нашего положения, капитан?
Кирчим сглотнул.
— Вы зря потратили уйму времени, попёршись сюда, вместо того, чтобы спасать Короля! Приказывай своим солдатам трогаться в путь, нам нужно немедленно идти на выручку Маронону!
Всё ещё туго соображающий Кирчим показал пальцем на элитных стражей, что с хищными лицами неотрывно смотрели на двух собеседников.
— Моих ребят слишком сильно покоцало, капитан. Боюсь, на сей раз помочь они вам не смогут. Но Кирчим, мой друг, не волнуйся! С вашим отрядом к дворцу пойду я.
* * *
Они шли в угрюмом молчании. Все: и стражи, и капитан, и сам Скалозуб ¬— были измотаны сегодняшним днём до предела. Бои, долгие переходы, снова бои. И чем всё закончится неизвестно. Вернее, оно, конечно, понятно — счастливого окончания «приключений» ждать не приходится, вот только от осознания этого как-то не легче.
— Пришли, — выдавил одно единственное словцо капитан.
С точки зрения стражей, ситуация, и правда, выглядела весьма безнадёжной.
Проход в Королевскую пещеру был в разы шире, нежели на Верхних и Нижних воротах, однако охранялся надёжно. Нет, здесь не было «стены мертвецов» и прочих творений извращённого разума — просто ряды баррикад и много-много-много отлично вооружённых бойцов. Арбалетчики бунтарей, едва завидев отряд, с энтузиазмом принялись заряжать страшные орудия смерти. Остальные мятежники суетились поодаль.
Капитан, безусловно, был прав. Прорваться напролом через кордоны не представлялось возможным. Скалозуб, однако, по сему поводу нисколечко не расстроился. Помощь стражам в его планы никоим образом не входила.
— Эээ, ты чего? — вытаращился на стаскивающего с себя броню гнома Кирчим. — Командир. Командующий! Да что же такое вы делаете?!
С трудом избавившись от доспехов, лишённый всяких внутренних ограничителей гном не стал останавливаться. Пропотевшая рубаха также отправились на пол. Вслед за штанами последовала набедренная повязка.
Оставшись в чём мать родила, Скалозуб немного подумал. Затем всё же надел сапоги.
Сказать, что стражи были шокированы, значит не сказать вообще ничего.
— Это… это… — несмотря на видимые усилия, у капитана никак не получалось связать больше двух слов.
— Это хуй, если сие для вас новость, — цинично перебил невнятное мычание Безбородый. — А чего ещё вы ожидали от меня, капитан? Что я придумаю гениальнейший план, и мы героически спасём Короля?! Боюсь, хитроумные ходы на сегодня закончились. Я отправляюсь вести переговоры с мятежниками.
— З-з-зачем раздеваться?…
— Как зачем?! Авось голой жопой удастся всех распугать, муха-ха-ха! — ни один гном не поддержал саркастический смех. Скалозуб вновь посерьёзнел. — Кирчим, мой друг, не тупи. Решиться стрелять в голого мужика гораздо трудней, нежели нашпиговать болтами ненавистного стража. Вы же сами попались сегодня на эту уловку! Ладно ребятки, чёт стало как-то прохладно. Пойду, гляну, что можно сделать. Бывай, капитан!
Словно завороженные, стражи ещё долго следили за удаляющимися от них половинками ягодиц, что колебались в такт шагов странного гнома. Никто не произнёс ни единого слова.
* * *
Именно таким запечатлел его неизвестный художник.
Один, совершенно голый, идущий навстречу полчищам вооружённых до зубов воинов… С руками, широко разведёнными в стороны… С бесстрашной улыбкой, расплывшейся на устах… И с толстым членом, что свисал до колен.
Большинство историков сходятся во мнении, что последняя деталь была плодом фантазий больного художника, ибо более ни в одном из источников не сохранилось свидетельств о чрезвычайном размере мужского достоинства Безбородого. Тем не менее находятся и такие, кто утверждает, будто половой орган героя достигал воистину невероятных размеров! Якобы, именно благодаря столь явному превосходству над окружающими, тому удалось, в конце концов, убедить повстанцев в своих добрых намерениях и войти в прямой контакт с их лидером, Велером. Но поскольку, повторюсь, заслуживающие доверия первоисточники по данному вопросу отсутствует, нам кажется, будет разумнее не идеализировать легендарного гнома, сколь бы ни были велики заслуги оного пред отчизной.
Надобно понимать, наш разум обманчив и, увидав частное, легко распространяет сие на целое. Так, небольшие пороки, кои присутствуют абсолютно у каждого, рисуют в нашем воображении картину злодея, а столь же скромные добрые качества порой превращают гнома в святого.
Что тут сказать, разделение на чёрное-белое смешно и наивно. Одна и та же личность будет вести себя совершенно по-разному в обстоятельствах, на первый взгляд идентичных. Проявиться может как сила, так и коварная слабость души. Безупречен лишь Праотец, мы же, смертные, имеем тенденцию идти на поводу у эмоций. «Главное правило реальности — не запутаться в своих заблуждениях» — гласит Мерхилек, указуя простым земным тварям на иллюзорность картины мира, что всякий раз кажется нам полной и окончательной, однако по факту меняется снова и вновь.
Давайте постараемся смотреть на ситуацию объективно. Безбородый — мужик, безусловно, крутой, но почему для этого обязательно должен быть член до колен?
* * *
— Пекло подгорное, да прикрой ты уже этот срам! Поняли мы, поняли, что ты не из этих! Задрал. На вот, заместо труселей намотай, смотреть на твоё убожество тошно, — сопровождающий его воин буквально швырнул груду тряпья в область чуть ниже пупка.
Решив не испытывать понапрасну судьбу, Скалозуб подчинился. В конце концов, он и сам ощущал себя как-то неловко, пускай бравадой перед стражами убедил на какое-то время в собственной неуязвимости даже себя самого. Неуклюжая повязка на бёдрах навряд ли могла послужить защитой в бою, тем не менее, закрыв причинное место и жопу от взглядов, он почувствовал облегчение. Гномы, шагавшие рядом, тоже заметно расслабились.
— Во, видал?! Экак мы стражей уделали! — мятежник указал на столбы-светочи вдоль дороги к дворцу. На каждом болтался повешенный гном. — Будут знать, сучары позорные, как понукать теми, кто выше по праву рождения! Никогда не забуду, как гады в юности меня отмудохали за сушёные мухоморы…
— Га-га-га, за мухоморы отмухомудохали! — зашёлся противным смешком второй воин, что отрядился сопроводить Скалозуба. — Ну, скажешь тоже!
— Смейся-смейся, вот только мне тогда не до смеху было совсем. Предки на полгода из дома выходить запретили!
Глубоко уйдя в свои мысли, Безбородый пророк перестал воспринимать болтовню не шибко умных попутчиков. В перевозбуждённом сознании роились тысячи мыслей. Ощущение, что нечто подобное он уже видел, упорно не покидало его.
Повешенные на столбах трупы… Целая аллея из выставленных на всеобщее обозрение мертвецов…
«Сон! То давнее сновидение в первую ночь после освобождения! Сколько воды с тех пор утекло…
Что я делаю здесь? Один, среди совершенно чуждых мне гномов...
И я ещё гордился когда-то своей принадлежностью к знати?! Праотец милостивый, да эти двое придурков и рядом не стояли с «нищебродами», коих я имел счастье столь близко узнать! Каким же наивным был я глупцом…
Зачем я пришёл? Для чего сунулся в это гнездо? Я сделал ведь всё, что хотел…
Дорки мёртв.
Лех мёртв.
Кременькан мёртв. Ублюдок получил по заслугам!
Рыжеруб лично мною унижен.
Так какого, спрашивается, я попёрся сюда?!
Отомстить Королю?! Неужели засим, наконец, успокоюсь? Иль нет? Велер, к которому я иду, тоже мне навредил…
Кто ещё?! Давай, кровожадное чудище, вспомни всех, кто косо на тебя посмотрел! Сказал грубое слово! Просто не сделал в силу различных причин то, чего ты хотел!
Предатель. Ты такой же предатель как все, кто дорвался до власти. Так он сказал.
Зверь.
Монстр.
Но вернись я в прошлое, поступил бы иначе?
…»
Глава 26. Без царя в голове
Герой – это человек, который делает, что может. В отличие от остальных.
Ромен Роллан
Велер выслушал краткий доклад провожатых с выражением крайнего скептицизма на своём извечно высокомерном лице. Прищуренным взглядом внимательно осмотрел с ног до головы Скалозуба. Не самое приятное ощущение, когда ты практически голый. Взгляды двух гномов встретились.
— Никак не соображу, где тебя раньше видел… — Велер почесал ухоженную пушистую бороду. — И давно ты разгуливаешь в таком виде?
— Я что совсем ненормальный?! Повторяю, разделся только, чтоб не нашпиговали болтами…
— Да я не про то. Когда ты бороду сбрил?
— Хм, — Скалозуб закатил глаза вверх. — Даже и не припомню. Наверно уже пару месяцев… Какая, в конце концов, разница?!
Велер неотрывно смотрел Скалозубу в глаза:
— А такая, что ты утверждаешь, будто тебя прислал Кременькан. Но тут, видишь ли, выходит у нас с тобой нестыковочка. Так получилось, что я знаю всех подручных Кремня. И тебя среди оных никогда ни разу не было точно!
Главный кладовщик Оплота изменился за прошедшее время не сильно. Всё тот же наглый самоуверенный тон. Холёные волосатые руки. Здоровый румянец на пухлых щеках и плотно сбитое тело. Странно было видеть столь избалованное достатком, пышущее жизненными силами существо в роли правой руки полубезумного исхудавшего Кременькана. На что можно было прельстить того, кто и так всё имел? Насколько же ненасытна алчность у гномов?
— Велер… — немного помявшись, Скалозуб всё же добавил учтивое обращение, — господин. Поверьте, у нас большие проблемы. Я бы даже сказал, что критические! Успех всего предприятия оказался теперь под угрозой! Прошу, давайте отложим подробные объяснения на потом. Стражи атаковали имение Кременькана, не спасся никто!
— Непреодолимый рунический круг…
— Оказался не таким вовсе неодолимым. Колдуна окружили и сожгли, не мудрствуя, в его драной сфере. Зажарили как шашлык! — главный очевидец и участник событий содрогнулся всем телом. Душевные переживания здесь были, конечно, совсем ни при чём, просто холодок пробежал по голой спине. Со стороны, однако, выглядело весьма драматично. — Мне удалось заморочить голову стражам, дабы прорваться сюда, но если мы хотим добраться до Короля, нам нужно спешить!
— Знать бы ещё кому это «нам»… Ладно-ладно, я услышал тебя, не начинай свою песню по пятому кругу! — Велер утихомиривающе поднял руки вверх. — Позже выясним, кто есть кто. Ты прав, парень, прав. У нас действительно неприятности. Вернее, как ты подметил, большие проблемы! Настолько огромные, что мы понятия не имеем, как быть.
Повисла долгая пауза.
— Ну и? Может расскажете наконец, что происходит или считаете меня ясновидцем?!
— Пойдём, — произнёс лидер мятежников вместо ответа, поворачиваясь к Скалозубу спиной.
— Завораживающее зрелище, правда?
Втроём: Скалозуб, Велер и гном с комплексами из-за отнятых в юности стражами мухоморов — они стояли посреди коридора, ведущего в тронный зал. Массивные створки дверей, разбитые в щепки, валялись вперемежку с кишками, конечностями и прочими составлявшими естество каждого гнома частями. Брызги крови цветными узорами покрывали стены и потолок. Пахло смертью, ужасом, болью и, о чём редко упоминают в эпичных преданиях, содержимым тех самых кишечников и мочой.
Помимо воли, перед сознанием пережившего серьёзные потрясения гнома вновь всплыли образы четвертования Фомлина. Одна картина плавно наложилась на другую, ему поплохело.
— Ну-ну, эк, какие мы нежные! Именно это я и имел в виду, парень. Тут совершенно непонятно как быть…
С немалым усилием преодолев рвотный позыв, Скалозуб молча кивнул. Посмотрел вновь вперёд. Вид мертвецов в последнее время становился привычным, но вот за порогом начинались действительно чудеса. Рунический круг Кременькана казался сейчас наивной детской забавой.
Вся площадь огромного зала, что находилась в пределах их видимости, рябила от знаков могущества. Руны, заплетённые в геометрические фигуры разных форм сложности, с бешеной скоростью перемещались по полу.
Ярко-голубое мерцание древних букв, их хаотичные вращения и кульбиты вызывали головокружение, что в конечном счёте добило ослабленного пленением и крайне насыщенным днём мужичка. Остатки давнего перекуса вместе с желчью вырвались-таки на свободу.
— Ха, да я под мухоморами и не такие глюки видал, подумаешь тоже! — смотря на согнувшегося пополам Скалозуба, бравировал сопровождавший их гном. — И он ещё помогать нам собрался! Пффф, слаба…
— Ложись!!! — завопил словно резаный Велер.
Лёгкий ветерок прошёлся над расстающимся с содержимым желудка «героем». Утерев рот рукой, Скалозуб распрямился, непонимающе глядя на распластавшегося на грязном полу кладовщика.
— Что это бы… — закончить фразу знаток токсичных грибов не сумел. Голова плавно съехала по идеально ровному сечению вниз. Постояв ещё какое-то время, тело осело на мраморный пол.
Второй раз Велеру кричать не пришлось. Скалозуб плюхнулся вниз. Внезапно ему захотелось жить, да так сильно, что столь неважные мелочи, как собственная блевотина и чужая кровища под носом, не доставляли ну совершенно никаких неудобств!
На этот раз «ветерок» пролетел чуть правее, содрав кожу с плеча. Теперь он сумел разглядеть тончайшую серебристую нить, что отпечатала ровную линию на полу и стене. Нити шли по диагонали, а значит, отлёживание не было панацеей.
— Бежим!!! — с резвостью, достойной молодого гонца, главный изменник рванул прочь из гиблого коридора.
Посвятивший многие годы усердным тренировкам законнорожденный до сего момента не знал, что может бегать так быстро.
