Из тумана протянулись костлявые руки с Острова Молчаливых Звонов, а из всех щелей выползали железные пауки — их раскалённые брюшки светились адским заревом, оставляя на камнях дымящиеся следы.
С криком Сара рванулась вверх, сердце колотилось, как птица в клетке. Холодный пот стекал по вискам, а лёгкие отказывались наполняться воздухом. Глубокий вдох — и реальность вернулась: скрипучие половицы, запах морской соли и… три спящие фигуры. Тяньлун, свернувшийся как страж над люком; Риф, раскинувшийся с комичной грацией; и — да, это же Нильс, лицо которого даже во сне сохраняло напряжённую собранность.
Сара бесшумно поднялась с кровати, её ноги коснулись прохладных половиц. Подойдя к остывающей печи, она зачерпнула деревянным ковшом остатки отвара. Горьковатая жидкость скользнула по горлу, как змея по камню, унося с собой остатки кошмара.
Но сон бежал от неё, словно испуганный зверёк. Девушка вышла на крыльцо, где ночной воздух обнял её влажными объятиями. Опустившись на скрипучие ступени, она уставилась вдаль — туда, где «белые барашки» танцевали на гребнях волн, а пена, словно кружевные саваны, обволакивала берег после каждого отката.
— Ты чего не спишь? — будто из самой тени возник Риф. Рыжеволосый вор с лисьей ухмылкой опустился рядом с ней на холодные ступени. Его зелёные глаза, светящиеся в полумраке, изучали Сару с тихим любопытством.
— Кошмар, — прошептала она, сжимая пальцы так, что костяшки побелели.
— Эй, здесь тебя ничто не тронет, — голос его звучал как обещание, тёплое и твёрдое. — Давай обниму. Станет легче.
Не дожидаясь ответа, он притянул её к себе, ощутив, как тонкое тело девушки на мгновение напряглось, а затем расслабилось. Его ладонь скользнула по её спине, медленно, как заговор, шепчущий: ты в безопасности.
И тогда он уловил аромат — не просто цветов, а чего-то древнего, словно ветер с зачарованных лугов. Риф задержал дыхание. Задержал и объятия — на миг дольше, чем нужно. Но Сара не отстранилась. Её голова опустилась на его плечо, а выдох растворился в ночи, унося с собой остатки страха.
— А что будешь делать, когда магическая нить порвётся, а Калвах падёт? — неожиданно спросил Риф, запустив пальцы в каштановые пряди Сары, выбившиеся из косы. Его улыбка была мягкой, почти невесомой, пока он разглядывал её, прильнувшую к его плечу.
— Не знаю, — честно призналась Сара, отрываясь от него. Риф едва слышно фыркнул, но она уже повернулась к нему, глаза — два тёмных пламени в ночи. — Я думала об этом сотню раз! — в её голосе звенела давняя тревога. — Но одно знаю точно: в Берелиан я не вернусь. — Взгляд её на миг скользнул к морю, где лунная дорожка дрожала на чёрной воде.
— Совсем никаких планов? — Риф наклонился, и в его глазах вспыхнули знакомые искорки — озорные, как у лесного духа.
— Хочу увидеть родителей, — голос её дрогнул, будто тронутый холодным ветром. Год. Целый год с тех пор, как она бежала из Берелиана и встретила Тяньлуна в Туманной Заводи. — Обнять их… Сказать, что жива.
— Для этого не обязательно ступать на берелианскую землю, — брови Рифа поползли вверх, а в уголках губ заплясала хитрая усмешка.
— Ну… я думала отправить весть. Когда всё закончится.
— Отличная мысль! — он сжал её плечо, будто скрепляя договор. — Морн у Тяньлуна доставит её быстрее, чем ветер долетит до горных вершин.
Уголки губ Сары дрогнули, вычертив лёгкую улыбку. Дождь отступил, уступив небо серебристой луне и россыпи звёзд, будто кто-то рассыпал по бархату ночи самоцветы.
— Ну, а потом? — не унимался Риф, и в его голосе звенела знакомая плутовская нотка. Он подбросил в воздух старинную монету с вытершимся ликом какого-то забытого короля, ловко поймал её и заставил танцевать между пальцев. — Будешь колесить по свету или пустишь корни где?
Глаза его, хищные и любопытные, неотрывно следили за ней.
— Понимаешь, я кое-что осознала, — Сара откинула голову, глядя в звёздное полотно. — Лиадория безгранична… Я видела зачарованные леса Сумеречных эльфов и горный мир гномов Дарк-Мора. Мир прекрасен, даже если иногда показывает клыки. — Она рассмеялась, но тут же серьёзно сжала губы. — Но скитаться вечно… не для меня.
— Вот как? — монета замерла в воздухе, будто время остановилось. Риф замер, его взгляд стал пристальным, почти пронзительным. Воришка оглянулся через плечо на дверь, за которой в доме спал Тяньлун. Он едва заметно усмехнулся.
— Да, — Сара глубоко вдохнула ночной воздух, пахнущий дождём и звёздами. — Осела бы где-нибудь. Может, в нейтральных землях? — Её ладонь с хлопком опустилась на колено. — Чтоб никакие короны надо мной не скрипели!
Монетка вновь закружилась между пальцев Рифа, отражая лунный свет.
— А ремесло какое изберёшь?
— Сложные ты вопросы задаёшь, — она усмехнулась, поправляя выбившуюся прядь. — Не придумала ещё… — Голова её склонилась набок, а в глазах вспыхнул игривый огонёк. — Может, постоялый двор открыть? Хотя… — Голос её потонул в разочаровании, — золота на это у меня — как у дракона перьев.
Риф фыркнул, будто услышал глупейшую шутку:
— Тю! Да это ж пустяки! — Его голос звенел уверенностью человека, уже держащего победу в руках.
— Да ну? — Сара подняла бровь. — И откуда вдруг сокровища возьмутся?
— Поможем! — Риф размахнулся руками, словно рассекая невидимое золотое море. — Наш Скорпион — он же ходячая сокровищница! Порой думаю — не купается ли он в монетах по утрам вместо росы?
— С чего ты взял, что Тяньлун мне что-то даст? — глаза её сузились. — И вообще, откуда у наёмника такие богатства?
Риф рассмеялся, и веснушки на его лице заплясали, словно созвездия:
— Огонёк, да ты хоть представляешь, сколько берут за свои услуги наёмники из Пустынных Земель?
— Ну?
— Целые горы! — его рука описала в воздухе дугу, будто очерчивая неприступные пики. — А наш дедуля этим ремеслом промышляет уже тысячу с лишним зим! Ты думаешь, он за это время не оброс золотом, как дракон — чешуёй?
Монетка снова взмыла вверх, сверкая, как падающая звезда.
— Так что… почему бы ему не помочь тебе? Вы ведь теперь почти семья, — невинно протянул Риф, ловя монету и пряча её в кулак с таинственным видом.
— Никакая мы не семья! — Сара прикрыла рот кулаком, но предательский румянец уже заливал её щёки багрянцем осенних листьев.
Риф прищурился, и в его взгляде заплясали солнечные зайчики бесстыдства:
— А хотелось бы?
Она уставилась на него, а он продолжал ухмыляться, словно кот, нашедший путь в голубятню.
— Хватит меня провоцировать! — Сара ткнула его в бок, и Риф тут же изогнулся, схватившись за «рану», будто его пронзил клинок эльфийского убийцы.
Но пока он корчился в наигранной агонии, девушка замерла. Мысли вихрем проносились в голове: если бы он предложил странствовать вместе... Согласилась бы? Она ведь твёрдо решила — вечные дороги не для неё. Но с Тяньлуном осесть — всё равно что попытаться приручить бурю.
Сара украдкой бросила взгляд через плечо. Она давно призналась себе в чувствах к этому эльфу. Но теперь перед ней встал выбор, сложный, как лабиринт древнего храма — и сердце её замерло на распутье.
Девушка пару раз кашлянула.
— Калвах не был рождён чудовищем, — неожиданно произнесла Сара, проводя пальцами по холодному камню ступени. — Его выковали в тех проклятых подземельях, где ломали детские души…
Риф прищурился, и лунный свет заиграл в его зелёных глазах:
— Открою тебе тайну, огонёк мой. Ни один человек не появляется на свет злодеем. — Он наклонился ближе, и в его обычно озорном взгляде появилась невиданная серьёзность. — Вот я, к примеру… Ты думаешь, я мечтал стать тенью, скользящей по чужим карманам?
— Но тебе же нравится твоё ремесло! — парировала Сара.
— Полюбил уже потом, — тень пробежала по его лицу. — А сначала… — Голос его стал тише, словно он разговаривал с кем-то в далёком прошлом. — Был мальчишкой, выброшенным на мостовую, как пустая скорлупа. Ни крыши, ни хлеба, ни доброго слова…
Сара замерла, увидев, как его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
— Я мог сгинуть в канаве, если бы не… — Он резко оборвал себя, и лицо его внезапно озарилось привычной ухмылкой. — Один старый лис из «Гильдии Теней».
— И как зовут твоего благодетеля? — не унималась Сара.
— Ха! — Риф цокнул языком. — Клятву дал, Искорка. Не моя вина, что самые интересные истории всегда под замком. — Он театрально приложил палец к губам, но в глазах его мелькнуло что-то тёплое — память о человеке, некогда протянувшему ему руку из тьмы.
— Ну, а как ты с Тяньлуном свел знакомство? — Сара подперла подбородок ладонью.
— О! — Лицо Рифа сразу оживилось. — Попытался стянуть у него кошель. Думал, останусь без пальцев — а он вместо этого предложил работу!
— Врёшь! — фыркнула Сара, но уголки её губ дрогнули.
— Честное воровское! — он воздел руки к небу, и монетка, будто по волшебству, выскользнула из его рукава.
Сара встала и отряхнулась. Ночь была тиха, только волны шептались с берегом где-то внизу.
— Пойду спать, — она потянулась, и тень улыбки скользнула по её лицу. — Спокойной ночи, лис.
Дверь захлопнулась за ней, а Риф ещё мгновение стоял, подбрасывая монету. Золотистый кружок взлетал вверх, ловил лунный свет — и исчезал в его ловких пальцах. Потом он исчез сам, растворившись в тёмном проёме двери, оставив после себя лишь лёгкий свист ветра и запах моря.
Три дня подряд троица исследовала полуразрушенную башню, их силуэты мелькали среди треснувших каменных стен как тени забытых стражей. Тяньлун методично обследовал каждый камень, его пальцы чертили в воздухе древние символы, выявляя скрытые чары. Магические свечения то вспыхивали, то гасли в ответ на его заклинания, словно маяк дышал многовековой магией.
Риф с Нильсом тем временем изучали повреждённую лестницу — некогда величественный спиральный подъём теперь напоминал челюсти древнего чудовища, где половина ступеней отсутствовала, а оставшиеся скрипели под весом воспоминаний.
— Здесь нужен либо хороший прыжок, либо верёвка, — проворчал Нильс, перегнувшись через провал и оценивая расстояние до уцелевшей части.
Сара тем временем томилась снаружи, её пальцы нетерпеливо барабанили по бедру. Каждый вечер она встречала мужчин, покрытых пылью веков, и каждый раз получала один и тот же ответ:
— Ещё не безопасно, Огонёк.
Тяньлун провел последний ритуал проверки, и серебристые искры магии растворились в воздухе, не встретив сопротивления. Маяк был чист — ни ловушек, ни скрытых чар.
— Теперь лестница, — эльф кивнул в сторону спирального подъема, где зияли опасные провалы.
Нильс, потирая подбородок, снова окинул её оценивающим взглядом. План был утверждён: лестницу требовалось «восстановить».
— Нужна веревка. Настоящая, морская — чтобы выдержала не один подъём.
Не дожидаясь возражений, он уже накидывал дорожный плащ:
— В ближайшем вольном городе есть лавка старого Харгота. К закату вернусь с добычей.
Его шаги быстро растворились в утреннем тумане, оставив лишь обещание и лёгкий звон монет в кошельке.
Нильс шагнул под потемневшие своды лавки Харгота, где воздух был густ от запахов пеньки и морской соли. Полки гнулись под тяжестью канатов, блоков и прочих корабельных приспособлений. Его опытный взгляд, наметанный среди Алмазных Волн, сразу выделил нужное — рулоны верёвки из червлёного шелкасси, сплетённые с волокнами дракоплюща для прочности.
— Две сотни футов, и чтоб не подвело, — пробормотал он, перебирая пальцами плотную фактуру. Харгот, старый морской волк с татуировками вместо бровей, лишь хрипло рассмеялся:
— Для тебя, разбойник, только лучшее.
Помимо верёвки в мешок Нильса попали: крючья с зачарованными остриями (чтобы впивались в камень по первому свисту), катушка стального троса (на всякий случай), пара изящных шкивов работы гномов Дарк-Мора.
«Этот подъём будет легче, чем кажется», — усмехнулся про себя Нильс, расплатившись серебряными монетами.
Нильс развернул свой груз на камнях у подножия лестницы, его пальцы быстро отсортировали снаряжение.
— Шкивы здесь, — он указал на уцелевшие балки над провалом, — Тяньлун, твоя магия сможет закрепить их без опоры?
Эльф кивнул и провел рукой по холодному металлу, шепча слова на древнем наречии Пустынных Земель. Шкивы вспыхнули синим светом и приросли к камню, будто всегда были его частью.
— А теперь главное, — Нильс ловко перехватил конец верёвки, его пальцы автоматически начали вязать сложный морской узел. — Проверим на прочность.
Он привязал камень и отпустил — система плавно скользнула, выдержав вес.
Нильс уже закреплял крючья ниже разрушенного участка:
— По свисту они вобьются в стену. Риф, твой голос достаточно громкий?
Риф издал резкий свист, и крючья с магическим звоном вонзились в камень, образовав временные ступени.
— Импровизированная лестница готова, — прошептал Риф, первым ступив на зыбкую конструкцию. Риф, лёгкий как кошачья тень, взбежал по верёвочным ступеням, едва касаясь их кончиками сапог. Конструкция лишь слегка закачалась, выдержав его вес с запасом.
— Твой черёд, богатырь, — крикнул он вниз, бросая верёвку Нильсу.
Разведчик схватил канат, и лестница напряглась, заскрипела, но выстояла. Каждый его шаг заставлял крючья глубже вгрызаться в камень, пока он не достиг платформы, тяжело дыша. Тяньлун лишь усмехнулся их стараниям. Без лишних усилий он поднялся вдоль стены, его пальцы находили едва заметные выступы, словно маяк сам подсказывал ему путь.
Тяньлун собирался провести ритуал в ту же ночь, когда починили лестницу. Но небо словно ополчилось против них — тяжёлые тучи разверзлись, скрыв луну, а дождь застучал по крыше с таким упорством, будто сама природа противилась их замыслам.
Неделю ливень не утихал, превратив дороги в бурные ручьи, а окрестности — в болото.
— Ну что, — Риф развалился у печи, бросая озорной взгляд на пару, — похоже, судьба решила, что вы двое теперь связаны навеки.
Тяньлун метнул в него взгляд, от которого даже пламя в очаге на миг потускнело. Сара лишь закатила глаза, но лёгкий румянец выдал её смущение.
Сара за эти дни вплела в память каждую строфу ритуального стиха, повторяя их шёпотом у камина, пока слова не стали частью её дыхания.
Нильс же погрузился в древний фолиант, и с каждой страницей его лицо становилось мрачнее. Даже для бывалого воина описанные зверства казались чем-то запредельным.
— Вот чёрт… — пробормотал он однажды вечером, в очередной раз перечитывая описание битвы при Каменных Вратах. — Как они вообще выстояли против этого…
— Выстояли лишь потому, что маг Воды Селенис вовремя подвела канал, — неожиданно вставил Риф, не отрываясь от чистки яблока.
Нильс медленно поднял взгляд:
— Откуда тебе знать такие детали, рыжий бес?
Риф лишь подмигнул, запустив нож в стол так, что тот задрожал:
— Торговцы спиртным — лучшие историки, дружище.
Только Тяньлун знал правду. Только он видел, как Риф пять лет назад стоял у постели умирающего Мбаливу — мага воздуха, члена Конклава и того, кто когда-то подобрал оборвыша с улиц Баншайра. В последние годы старик часто заговаривался, вспоминая былые битвы, и Риф, притворяясь равнодушным, запоминал каждое слово. А иногда в его бормотании проскальзывали иные образы — не дым сражений, а бескрайние саванны и густые джунгли его родного края, земли его предков, солнечного Мбовамбе, что на юго-востоке Зарухана была домом для чернокожих народов, подобных ему.
С криком Сара рванулась вверх, сердце колотилось, как птица в клетке. Холодный пот стекал по вискам, а лёгкие отказывались наполняться воздухом. Глубокий вдох — и реальность вернулась: скрипучие половицы, запах морской соли и… три спящие фигуры. Тяньлун, свернувшийся как страж над люком; Риф, раскинувшийся с комичной грацией; и — да, это же Нильс, лицо которого даже во сне сохраняло напряжённую собранность.
Сара бесшумно поднялась с кровати, её ноги коснулись прохладных половиц. Подойдя к остывающей печи, она зачерпнула деревянным ковшом остатки отвара. Горьковатая жидкость скользнула по горлу, как змея по камню, унося с собой остатки кошмара.
Но сон бежал от неё, словно испуганный зверёк. Девушка вышла на крыльцо, где ночной воздух обнял её влажными объятиями. Опустившись на скрипучие ступени, она уставилась вдаль — туда, где «белые барашки» танцевали на гребнях волн, а пена, словно кружевные саваны, обволакивала берег после каждого отката.
— Ты чего не спишь? — будто из самой тени возник Риф. Рыжеволосый вор с лисьей ухмылкой опустился рядом с ней на холодные ступени. Его зелёные глаза, светящиеся в полумраке, изучали Сару с тихим любопытством.
— Кошмар, — прошептала она, сжимая пальцы так, что костяшки побелели.
— Эй, здесь тебя ничто не тронет, — голос его звучал как обещание, тёплое и твёрдое. — Давай обниму. Станет легче.
Не дожидаясь ответа, он притянул её к себе, ощутив, как тонкое тело девушки на мгновение напряглось, а затем расслабилось. Его ладонь скользнула по её спине, медленно, как заговор, шепчущий: ты в безопасности.
И тогда он уловил аромат — не просто цветов, а чего-то древнего, словно ветер с зачарованных лугов. Риф задержал дыхание. Задержал и объятия — на миг дольше, чем нужно. Но Сара не отстранилась. Её голова опустилась на его плечо, а выдох растворился в ночи, унося с собой остатки страха.
— А что будешь делать, когда магическая нить порвётся, а Калвах падёт? — неожиданно спросил Риф, запустив пальцы в каштановые пряди Сары, выбившиеся из косы. Его улыбка была мягкой, почти невесомой, пока он разглядывал её, прильнувшую к его плечу.
— Не знаю, — честно призналась Сара, отрываясь от него. Риф едва слышно фыркнул, но она уже повернулась к нему, глаза — два тёмных пламени в ночи. — Я думала об этом сотню раз! — в её голосе звенела давняя тревога. — Но одно знаю точно: в Берелиан я не вернусь. — Взгляд её на миг скользнул к морю, где лунная дорожка дрожала на чёрной воде.
— Совсем никаких планов? — Риф наклонился, и в его глазах вспыхнули знакомые искорки — озорные, как у лесного духа.
— Хочу увидеть родителей, — голос её дрогнул, будто тронутый холодным ветром. Год. Целый год с тех пор, как она бежала из Берелиана и встретила Тяньлуна в Туманной Заводи. — Обнять их… Сказать, что жива.
— Для этого не обязательно ступать на берелианскую землю, — брови Рифа поползли вверх, а в уголках губ заплясала хитрая усмешка.
— Ну… я думала отправить весть. Когда всё закончится.
— Отличная мысль! — он сжал её плечо, будто скрепляя договор. — Морн у Тяньлуна доставит её быстрее, чем ветер долетит до горных вершин.
Уголки губ Сары дрогнули, вычертив лёгкую улыбку. Дождь отступил, уступив небо серебристой луне и россыпи звёзд, будто кто-то рассыпал по бархату ночи самоцветы.
— Ну, а потом? — не унимался Риф, и в его голосе звенела знакомая плутовская нотка. Он подбросил в воздух старинную монету с вытершимся ликом какого-то забытого короля, ловко поймал её и заставил танцевать между пальцев. — Будешь колесить по свету или пустишь корни где?
Глаза его, хищные и любопытные, неотрывно следили за ней.
— Понимаешь, я кое-что осознала, — Сара откинула голову, глядя в звёздное полотно. — Лиадория безгранична… Я видела зачарованные леса Сумеречных эльфов и горный мир гномов Дарк-Мора. Мир прекрасен, даже если иногда показывает клыки. — Она рассмеялась, но тут же серьёзно сжала губы. — Но скитаться вечно… не для меня.
— Вот как? — монета замерла в воздухе, будто время остановилось. Риф замер, его взгляд стал пристальным, почти пронзительным. Воришка оглянулся через плечо на дверь, за которой в доме спал Тяньлун. Он едва заметно усмехнулся.
— Да, — Сара глубоко вдохнула ночной воздух, пахнущий дождём и звёздами. — Осела бы где-нибудь. Может, в нейтральных землях? — Её ладонь с хлопком опустилась на колено. — Чтоб никакие короны надо мной не скрипели!
Монетка вновь закружилась между пальцев Рифа, отражая лунный свет.
— А ремесло какое изберёшь?
— Сложные ты вопросы задаёшь, — она усмехнулась, поправляя выбившуюся прядь. — Не придумала ещё… — Голова её склонилась набок, а в глазах вспыхнул игривый огонёк. — Может, постоялый двор открыть? Хотя… — Голос её потонул в разочаровании, — золота на это у меня — как у дракона перьев.
Риф фыркнул, будто услышал глупейшую шутку:
— Тю! Да это ж пустяки! — Его голос звенел уверенностью человека, уже держащего победу в руках.
— Да ну? — Сара подняла бровь. — И откуда вдруг сокровища возьмутся?
— Поможем! — Риф размахнулся руками, словно рассекая невидимое золотое море. — Наш Скорпион — он же ходячая сокровищница! Порой думаю — не купается ли он в монетах по утрам вместо росы?
— С чего ты взял, что Тяньлун мне что-то даст? — глаза её сузились. — И вообще, откуда у наёмника такие богатства?
Риф рассмеялся, и веснушки на его лице заплясали, словно созвездия:
— Огонёк, да ты хоть представляешь, сколько берут за свои услуги наёмники из Пустынных Земель?
— Ну?
— Целые горы! — его рука описала в воздухе дугу, будто очерчивая неприступные пики. — А наш дедуля этим ремеслом промышляет уже тысячу с лишним зим! Ты думаешь, он за это время не оброс золотом, как дракон — чешуёй?
Монетка снова взмыла вверх, сверкая, как падающая звезда.
— Так что… почему бы ему не помочь тебе? Вы ведь теперь почти семья, — невинно протянул Риф, ловя монету и пряча её в кулак с таинственным видом.
— Никакая мы не семья! — Сара прикрыла рот кулаком, но предательский румянец уже заливал её щёки багрянцем осенних листьев.
Риф прищурился, и в его взгляде заплясали солнечные зайчики бесстыдства:
— А хотелось бы?
Она уставилась на него, а он продолжал ухмыляться, словно кот, нашедший путь в голубятню.
— Хватит меня провоцировать! — Сара ткнула его в бок, и Риф тут же изогнулся, схватившись за «рану», будто его пронзил клинок эльфийского убийцы.
Но пока он корчился в наигранной агонии, девушка замерла. Мысли вихрем проносились в голове: если бы он предложил странствовать вместе... Согласилась бы? Она ведь твёрдо решила — вечные дороги не для неё. Но с Тяньлуном осесть — всё равно что попытаться приручить бурю.
Сара украдкой бросила взгляд через плечо. Она давно призналась себе в чувствах к этому эльфу. Но теперь перед ней встал выбор, сложный, как лабиринт древнего храма — и сердце её замерло на распутье.
Девушка пару раз кашлянула.
— Калвах не был рождён чудовищем, — неожиданно произнесла Сара, проводя пальцами по холодному камню ступени. — Его выковали в тех проклятых подземельях, где ломали детские души…
Риф прищурился, и лунный свет заиграл в его зелёных глазах:
— Открою тебе тайну, огонёк мой. Ни один человек не появляется на свет злодеем. — Он наклонился ближе, и в его обычно озорном взгляде появилась невиданная серьёзность. — Вот я, к примеру… Ты думаешь, я мечтал стать тенью, скользящей по чужим карманам?
— Но тебе же нравится твоё ремесло! — парировала Сара.
— Полюбил уже потом, — тень пробежала по его лицу. — А сначала… — Голос его стал тише, словно он разговаривал с кем-то в далёком прошлом. — Был мальчишкой, выброшенным на мостовую, как пустая скорлупа. Ни крыши, ни хлеба, ни доброго слова…
Сара замерла, увидев, как его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
— Я мог сгинуть в канаве, если бы не… — Он резко оборвал себя, и лицо его внезапно озарилось привычной ухмылкой. — Один старый лис из «Гильдии Теней».
— И как зовут твоего благодетеля? — не унималась Сара.
— Ха! — Риф цокнул языком. — Клятву дал, Искорка. Не моя вина, что самые интересные истории всегда под замком. — Он театрально приложил палец к губам, но в глазах его мелькнуло что-то тёплое — память о человеке, некогда протянувшему ему руку из тьмы.
— Ну, а как ты с Тяньлуном свел знакомство? — Сара подперла подбородок ладонью.
— О! — Лицо Рифа сразу оживилось. — Попытался стянуть у него кошель. Думал, останусь без пальцев — а он вместо этого предложил работу!
— Врёшь! — фыркнула Сара, но уголки её губ дрогнули.
— Честное воровское! — он воздел руки к небу, и монетка, будто по волшебству, выскользнула из его рукава.
Сара встала и отряхнулась. Ночь была тиха, только волны шептались с берегом где-то внизу.
— Пойду спать, — она потянулась, и тень улыбки скользнула по её лицу. — Спокойной ночи, лис.
Дверь захлопнулась за ней, а Риф ещё мгновение стоял, подбрасывая монету. Золотистый кружок взлетал вверх, ловил лунный свет — и исчезал в его ловких пальцах. Потом он исчез сам, растворившись в тёмном проёме двери, оставив после себя лишь лёгкий свист ветра и запах моря.
Глава 14. Разорванные узы
Три дня подряд троица исследовала полуразрушенную башню, их силуэты мелькали среди треснувших каменных стен как тени забытых стражей. Тяньлун методично обследовал каждый камень, его пальцы чертили в воздухе древние символы, выявляя скрытые чары. Магические свечения то вспыхивали, то гасли в ответ на его заклинания, словно маяк дышал многовековой магией.
Риф с Нильсом тем временем изучали повреждённую лестницу — некогда величественный спиральный подъём теперь напоминал челюсти древнего чудовища, где половина ступеней отсутствовала, а оставшиеся скрипели под весом воспоминаний.
— Здесь нужен либо хороший прыжок, либо верёвка, — проворчал Нильс, перегнувшись через провал и оценивая расстояние до уцелевшей части.
Сара тем временем томилась снаружи, её пальцы нетерпеливо барабанили по бедру. Каждый вечер она встречала мужчин, покрытых пылью веков, и каждый раз получала один и тот же ответ:
— Ещё не безопасно, Огонёк.
Тяньлун провел последний ритуал проверки, и серебристые искры магии растворились в воздухе, не встретив сопротивления. Маяк был чист — ни ловушек, ни скрытых чар.
— Теперь лестница, — эльф кивнул в сторону спирального подъема, где зияли опасные провалы.
Нильс, потирая подбородок, снова окинул её оценивающим взглядом. План был утверждён: лестницу требовалось «восстановить».
— Нужна веревка. Настоящая, морская — чтобы выдержала не один подъём.
Не дожидаясь возражений, он уже накидывал дорожный плащ:
— В ближайшем вольном городе есть лавка старого Харгота. К закату вернусь с добычей.
Его шаги быстро растворились в утреннем тумане, оставив лишь обещание и лёгкий звон монет в кошельке.
Нильс шагнул под потемневшие своды лавки Харгота, где воздух был густ от запахов пеньки и морской соли. Полки гнулись под тяжестью канатов, блоков и прочих корабельных приспособлений. Его опытный взгляд, наметанный среди Алмазных Волн, сразу выделил нужное — рулоны верёвки из червлёного шелкасси, сплетённые с волокнами дракоплюща для прочности.
— Две сотни футов, и чтоб не подвело, — пробормотал он, перебирая пальцами плотную фактуру. Харгот, старый морской волк с татуировками вместо бровей, лишь хрипло рассмеялся:
— Для тебя, разбойник, только лучшее.
Помимо верёвки в мешок Нильса попали: крючья с зачарованными остриями (чтобы впивались в камень по первому свисту), катушка стального троса (на всякий случай), пара изящных шкивов работы гномов Дарк-Мора.
«Этот подъём будет легче, чем кажется», — усмехнулся про себя Нильс, расплатившись серебряными монетами.
Нильс развернул свой груз на камнях у подножия лестницы, его пальцы быстро отсортировали снаряжение.
— Шкивы здесь, — он указал на уцелевшие балки над провалом, — Тяньлун, твоя магия сможет закрепить их без опоры?
Эльф кивнул и провел рукой по холодному металлу, шепча слова на древнем наречии Пустынных Земель. Шкивы вспыхнули синим светом и приросли к камню, будто всегда были его частью.
— А теперь главное, — Нильс ловко перехватил конец верёвки, его пальцы автоматически начали вязать сложный морской узел. — Проверим на прочность.
Он привязал камень и отпустил — система плавно скользнула, выдержав вес.
Нильс уже закреплял крючья ниже разрушенного участка:
— По свисту они вобьются в стену. Риф, твой голос достаточно громкий?
Риф издал резкий свист, и крючья с магическим звоном вонзились в камень, образовав временные ступени.
— Импровизированная лестница готова, — прошептал Риф, первым ступив на зыбкую конструкцию. Риф, лёгкий как кошачья тень, взбежал по верёвочным ступеням, едва касаясь их кончиками сапог. Конструкция лишь слегка закачалась, выдержав его вес с запасом.
— Твой черёд, богатырь, — крикнул он вниз, бросая верёвку Нильсу.
Разведчик схватил канат, и лестница напряглась, заскрипела, но выстояла. Каждый его шаг заставлял крючья глубже вгрызаться в камень, пока он не достиг платформы, тяжело дыша. Тяньлун лишь усмехнулся их стараниям. Без лишних усилий он поднялся вдоль стены, его пальцы находили едва заметные выступы, словно маяк сам подсказывал ему путь.
Тяньлун собирался провести ритуал в ту же ночь, когда починили лестницу. Но небо словно ополчилось против них — тяжёлые тучи разверзлись, скрыв луну, а дождь застучал по крыше с таким упорством, будто сама природа противилась их замыслам.
Неделю ливень не утихал, превратив дороги в бурные ручьи, а окрестности — в болото.
— Ну что, — Риф развалился у печи, бросая озорной взгляд на пару, — похоже, судьба решила, что вы двое теперь связаны навеки.
Тяньлун метнул в него взгляд, от которого даже пламя в очаге на миг потускнело. Сара лишь закатила глаза, но лёгкий румянец выдал её смущение.
Сара за эти дни вплела в память каждую строфу ритуального стиха, повторяя их шёпотом у камина, пока слова не стали частью её дыхания.
Нильс же погрузился в древний фолиант, и с каждой страницей его лицо становилось мрачнее. Даже для бывалого воина описанные зверства казались чем-то запредельным.
— Вот чёрт… — пробормотал он однажды вечером, в очередной раз перечитывая описание битвы при Каменных Вратах. — Как они вообще выстояли против этого…
— Выстояли лишь потому, что маг Воды Селенис вовремя подвела канал, — неожиданно вставил Риф, не отрываясь от чистки яблока.
Нильс медленно поднял взгляд:
— Откуда тебе знать такие детали, рыжий бес?
Риф лишь подмигнул, запустив нож в стол так, что тот задрожал:
— Торговцы спиртным — лучшие историки, дружище.
Только Тяньлун знал правду. Только он видел, как Риф пять лет назад стоял у постели умирающего Мбаливу — мага воздуха, члена Конклава и того, кто когда-то подобрал оборвыша с улиц Баншайра. В последние годы старик часто заговаривался, вспоминая былые битвы, и Риф, притворяясь равнодушным, запоминал каждое слово. А иногда в его бормотании проскальзывали иные образы — не дым сражений, а бескрайние саванны и густые джунгли его родного края, земли его предков, солнечного Мбовамбе, что на юго-востоке Зарухана была домом для чернокожих народов, подобных ему.
