За следующей – совмещённые туалет и душевая. Не удержавшись (а кто бы удержался?), она заглянула и за остальные две, там обнаружилась небольшая спальня и кладовая, даже склад, со шкафами по стенам и рядом стеллажей. Вернувшись в ванную комнату, Лера порадовалась, что поленилась с утра краситься, и наконец умылась холодной водой.
Серую муть словно раздёрнули перед глазами, легче стало дышать, и она увидела мелкие детали: флакон дорогого одеколона на полочке возле зеркала, мягкие полотенца на полочке, гидромассаж в душевой кабине…
«А ничего так тут, вполне можно даже жить, не то, что переночевать, если заработался!», мелькнула у неё мысль.
Александр тем временем что-то искал в кладовке. В середине зала уже стояла пара коробок, два рулона – Лера предположила, что это экраны, - тренога с лапами во все стороны…
- Саша! – позвала она. – Тебе помочь?
- Нет, уже всё нашёл, спасибо. Сейчас понесём в машину, да и поедем себе.
- А я помещусь? Что-то уж больно много всего…
- Поместишься, конечно, - он вышел из кладовки с ещё одной коробкой. – Думаешь, я просто так именно эту машину покупал? Да в этот багажник можно верблюда поместить, если складывать правильно!
- Шутник, - фыркнула Лера. – Что мне брать?
Всё равно, даже вдвоём им пришлось сделать две ходки, чтобы вынести и погрузить в действительно большой багажник всё то, что затребовал Шарлемань. Наконец мотор мягко заработал, и Александр повернул в сторону Киевского шоссе.
- Саш, - спросила Лера, когда город за окном кончился, и замелькали деревья. – Ты давно фотографией занимаешься?
- Всю жизнь, сколько себя помню.
- А на Новицкого давно работаешь?
- В сентябре будет шесть лет. После института через полгода к нему пришёл разовым ассистентом, потом ещё раз, а потом он предложил остаться.
- А тебе сколько лет?
- Двадцать восемь, а что?
- Ну, так… А сам на себя не хочешь работать?
Наверное, с минуту Александр молчал, потом покачал головой.
- Пока не хочу. Понимаешь, за шесть лет работы с Шарлеманем я узнал о фотографии раз в двадцать больше, чем за пять лет в институте. А меня там учили тоже не последние мастера. Пока что мне тут интереснее, чем было бы самому.
- Ясно. Да, это довод…
- Да и по деньгам получается хорошо. Иногда даже очень. А уж оборудование у него такое, какого я себе и через десять лет не смогу позволить!
В машине вновь стало тихо, только радио на грани слышимости мурлыкало какую-то классику. «Двадцать восемь! - думала Лера. – В двадцать восемь я вовсю пахала на экскурсионное бюро, и если бы не ковид, в жизни бы не решилась уйти на вольные хлеба… Хотя что говорить, у меня за спиной каменная стена, у меня Игорь есть. А если бы одна, рискнула бы? Вряд ли. Шарлемань, конечно, глыба. Гигант. Тоже своего рода каменная стена. Даже Линецкая в образе капитана полиции не произвела на него впечатления!»
- Интересно, что удалось раскопать сыщикам? – спросила она вслух. – Завтра ведь придётся дворец открывать для публики.
- Вряд ли очень много. Хотя и твердят в детективах, что первые сутки – самое важное время для расследования, но не факт, что вскрытие уже сделали, что лаборатория выдала результаты, что всех опросили и добились внятных ответов… Одни охранники чего стоят!
- Это да.
Они снова замолчали, погрузившись в свои мысли.
В Гатчину они въезжали, когда солнце уже почти скрылось за деревьями.
- Половина девятого, - Лера взглянула на часы. – Ужасно хочется домой.
- Тебя отвезти? Я-то во дворец поеду, Шарлеманю доставлю всю эту байду, - Саша кивнул на заднее сиденье, где была сложена часть оборудования.
- И я с тобой, - она неожиданно зевнула. – Ой, прости. Надо Бахтину отчитаться, проверить, подготовлено ли место для хранения костюмов, примерочные, зеркала… Как я во всё это ввязалась?
Такое недоумение прозвучало в этом вопросе, что Саша расхохотался и долго не мог успокоиться.
- Что? Что ты смеёшься?
- Не обижайся, Лер, но ты не одна в этом мире. Посмотри на нас с Шарлеманем: мы ведь приехали в Гатчину на полдня! Небольшой заказ, не слишком денежный, просто он любит сложные задачи.
- А коллекция бронзы – это сложная задача?
- Конечно, - голос Александра прозвучал очень серьёзно. – Конечно, сложная. И у нас всё было рассчитано: два часа на подготовку, два часа на собственно съёмку и час на возможные закавыки. А в результате, как ты видишь, мы остались на три дня, ввязались в ещё один не слишком денежный заказ… И одному богу известно, что будет завтра! Так что, едем во дворец?
- Ага! – и она снова зевнула.
Несмотря на поздний час, Бахтин был в своём кабинете. Лера стукнула в косяк распахнутой настежь двери и вошла. Директор поднял на неё взгляд и удивился.
- Валерия Михайловна, вы что тут делаете?
Она пожала плечами.
- Зашла доложить по костюмам. Привезут завтра… ну, обещали утром, значит, я так думаю, часам к двенадцати будут. Костюмерную наши подготовили?
- Всё сделали, не волнуйтесь.
- Да мне-то что волноваться… - противореча себе, Лера взяла со стола план проведения фестиваля, тот самый, склеенный, и снова пробежалась по пунктам. – А в гардеробных зеркала есть?
- Всё есть. Идите-ка домой. Или… время позднее, может, отправить кого-нибудь вас проводить?
- Да ну, бросьте! Тут идти минут десять, да и не стемнело даже, - она помялась, потом всё-таки сказала. – Знаете что, Сергей Сергеевич, вам тоже нечего тут делать в такое время!
Бахтин усмехнулся.
- Сейчас вот дочитаю статью и пойду. Спокойной ночи, Валерия Михайловна!
Лера шла по парковым дорожкам и ни о чём не думала. В сумерках деревья казались призрачными, поверхность Серебряного пруда отливала металлом, и было так тихо, что, кажется, можно было расслышать со станции объявления о приходящем поезде.
Что-то тёмное мелькнуло на фоне глади пруда. Лера присмотрелась: собака, что ли? Нет, похоже на человека… Кому тут быть ночью, ворота закрыты, ключи от калитки только у сотрудников. Разве что охранник вышел курить… Холодный ветерок пощекотал за шиворотом, и она ускорила шаги.
«Зря я не согласилась на провожатого!».
Впрочем, на хорошо освещённой улице тени старого парка перестали беспокоить, и Лера стала привычно прикидывать, что ещё сегодня нужно сделать.
Еды она вчера наготовила на три дня: котлеты пожарила, борщ сварила, яблочный пирог испекла, спасла остатки творога, пустив их на сырники. То есть, она-то сама вполне бы обошлась вермишелью с сыром, как часто и делала, когда оставалась дома одна, но Люсеньку надо было кормить. Стоять у плиты тётушке пока было тяжело.
С Игорем она разговаривала утром, а сейчас он уже, наверное, спит, всё-таки три часа разницы по времени. Или четыре? Ребёнок будет звонить завтра, сегодня у них какие-то важные соревнования, а потом праздник.
Погода в ближайшее время портиться не собиралась – ну, во всяком случае, по утверждениям метеорологов, которые, как все знают, надо делить на два. А раз погода не меняется, значит, и одежда на завтра у неё есть.
Это что же, получается, что и делать нечего? Можно забраться под одеяло и почитать что-нибудь неполезное? Не для диссертации, не для школы Санечке, не по делу, а просто так… Или даже не читать, а включить детективный сериал, вот!
Мысль была новой и неожиданной, Лера стала прикидывать, что бы такое ей поискать в сети, уткнулась в телефон и вокруг не смотрела. Поэтому столкновение оказалось неожиданным и болезненным.
- О чччёрт! – простонала она, держась за плечо.
- Смотреть надо, куда идёшь! – ответил знакомый голос. – Федотова, опять ты!
- Я тебе уже говорила, Линецкая, что давным-давно сменила фамилию.
Смешно сказать, две заклятые подруги столкнулись на дорожке между кустов, на повороте к Лериному дому. Но если Лера, как принято сейчас, смотрела в экран телефона, то капитан Линецкая…
- Ну-ка, Маш, дай я на тебя посмотрю, - Лера потянула её за руку ближе к фонарю.
- Отстань! – Линецкая отвернулась и высморкалась в бумажный платок.
- Ревёшь, - уверенно сказала Лера.
- Ну и реву, тебе-то что?
- Да ничего, в общем-то. Пошли ко мне, восполнишь запасы жидкости в организме. О причинах слезоразлива можешь не рассказывать, если не хочешь. Просто посидим за чаем с пирогом.
- А с чем пирог? – Линецкая в последний раз шмыгнула носом и метко забросила мокрый платок в урну.
Мало есть на свете людей, которые на самом деле не любят яблочные пироги. Вот и капитан Линецкая к числу этих странных существ не относилась. Пирог быстро уполовинился, и разговор, за чаем крутившийся вокруг бывших одноклассников, учителей, соседей и вообще жизни, естественным образом съехал на то, что так или иначе волновало обеих: на убийство.
- Ты же знаешь, Гатчина – город тихий, - Линецкая положила в чашку сахар, размешала, отпила и поморщилась. – Я что, два раза сахар насыпала?
- Ага, - улыбнулась Лера.
- А чего ты не сказала?
- Ну я ж не знаю, может, тебе для работы мозгов нужно пить сироп вместо чая! Мне не жалко, пей, могу ещё варенья добавить.
- Тьфу на тебя, Федотова! Даже если Глебова, всё равно тьфу, - Мария долила чашку кипятком до краёв и снова попробовала. – Ну вот, уже лучше. Буду как те писцы за ужином у господина Кокнара , только они вино доливали до бледно-розового, а я буду чай разбавлять. Так вот, я говорю – Гатчина город тихий. Конечно, бывали тут у нас и убийства, но такие… домашние. Один алкаш другого бутылкой по слабой головушке стукнул, или жена мужа сковородкой.
- Бытовые, - кивнула Лера.
- Именно. А тут во дворце, да в нерабочий день, да со знаменитым фотографом. Потапыч еле-еле местных акул пера на сворке удерживает, но ещё день-два, и всё будет…
- В газетах? Да кому они нужны!
- Если бы в газетах, а то в блогах.
- Линецкая, ты что-то путаешь. Блогера ничто, кроме собственной смерти, удержать не сможет. Всё равно извернётся и будет рассказывать о похоронах.
- Не знает пока никто, - сказала Мария неохотно. – Ну, почти никто. Ты вот тётушке своей рассказала?
- Да при чём тут моя тётушка? Сколько народу во дворце работает? Вот то-то! И все в курсе, понимаешь? Так что нет никакой сворки, уверена, что уже кто-нибудь написал, просто ваша пресс-служба просмотрела. А завтра это будет поток. Девятый вал. Смоет к той самой матери и Потапыча вашего, и тебя вместе с ним. Кстати, а ты чего ревела-то?
- Да того и ревела, - ответила Линецкая сердито. – По выслуге и прочему я год назад должна была майора получить, и должность была свободна. Ну как же, я же женщина, разве ж можно меня назначить замначальника убойного отдела? Никак нельзя. Вот как раз сегодня мне сообщили, что, если это дело я раскрою быстро и чисто, представление на звание отправят сразу. И должность для меня освободят, видите ли… в пресс-службе! Я, понимаете ли, выгляжу достойно и держаться умею как надо. Вот надо оно мне, из убойного в пресс-службу переходить? Оттуда же не вырвешься, только на пенсию. А! – и она махнула рукой.
- Ты конечностями маши поосторожнее, у нам тут не так много кружек и чашек. Давай решать проблемы по мере их поступления. От пресс-службы ты же можешь отказаться? Ну вот. Значит, надо раскрыть преступление и получить майорское звание, а дальше видно будет. Согласна?
- Согласна.
- Пирога ещё хочешь?
- Давай. Ой, погоди, а Люсеньке-то? Она вообще где?
- У соседки, там по четвергам собирается компания для преферанса, - Лера отпахала солидный кусок пирога и положила его Марии на тарелку. – Ты сегодня обедала вообще? Может, тебе борща налить?
- Да ну, я уже сладкого наелась. Спасибо в смысле. А ты чего играть не пошла?
- Во-первых, я в преферансе даже не ноль, а отрицательная величина. Во-вторых, я ж только вернулась. Мы с помощником Шарлеманя, ну, Карла Новицкого, в Питер ездили.
- Зачем?
- Он за какими-то прибамбасами для фотографирования – ну, там отражатели, лампы, ещё что-то… А меня Бахтин попросил проконтролировать костюмы для маскарада.
Линецкая застонала и схватилась за голову.
- Боже ж ты мой, ещё маскарад этот! Когда он?
- Через неделю, в следующую пятницу. Но фестиваль открывается в ближайший вторник, и народу будет много. Ну, если погода не испортится.
- И о нормальном ходе расследования можно будет забыть…
- Да с чего бы это? Осмотреть вы ведь уже всё осмотрели, так? Всякие там следы, эксперты, отпечатки пальцев, ног, ушей…
- Уши-то при чём?
- А, не обращай внимания, - отмахнулась Лера. – Это я какой-то детектив смотрела, там отпечаток уха разоблачает негодяя. Я не о том! Раз всё осмотрели, значит, Парадная лестница и галерея над ней уже не нужны. Тем более, что основные события фестиваля будут проходить в парке, а не во дворце, а в парке, слава богу, никаких преступлений не случалось в последнее время. Так что нужно просто разговаривать и рассуждать. И опять разговаривать. Вот смотри: день был выходной, и даже те сотрудники, которые на работу выходили, ушли довольное рано. Лично я видела… шесть человек? Нет, восемь!
- Давай я записывать буду, - Линецкая вытащила из рюкзачка блокнот и сумку.
- Значит, Шарлемань и его помощник Александр – два, - Лера принялась загибать пальцы. – Бахтин – три. Покойный Сольников – четыре.
- И ты сама – пять. И всё!
- Не-а! Себя-то я не считала, я же знаю, что никого не убивала. Но ты учти, что я пришла во дворец не в шесть, когда все уже расходились, а в десять. Ну ладно, в половине одиннадцатого
Линецкая перелистнула пару страниц в блокноте и с самым ехидным выражением лица прочла: «Глебова пришла уже почти в двенадцать, народ давно на месте был, а кое-кто и уходить собрался».
- Ладно, пусть даже и в двенадцать, ради бога, - Лера пожала плечами и на автомате отрезала по куску пирога себе и Марии. – Мы же не это обсуждаем! Значит, помимо всех названных… охранников мы не считаем? Днём их шесть штук, но я видела только двоих на главном входе, остальные рассредоточены по территории. В парадном дворе, возле памятника Павлу первому, болтался Крашенинников. Не знаю, почему он всё время крутится возле своего царственного тёзки, словно там клад закопан. Потом встретила Хвощину, это лектор, экскурсовода Лилю Сиротину, трёх смотрителей залов, их фамилии я даже и не знала никогда, и Мишу Долгалёва, он научный работник и тоже лектор. Вообще в выходные экскурсоводы обычно не приходят, если они не совмещают экскурсии с научной работой. Лилька не совмещает, это точно.
- Слушай, но это же тьма народу! Никаке не восемь, а если хорошо посчитать, так и все восемнадцать получатся!
- Не получится. Потому что к шести вечера, кроме первых четырёх названных, остались только охранники, ночная смена. Четверо. Вот тебе и восемь, плюс я.
- Плюс убийца, - мрачно ответила Линецкая.
- Или минус.
- Или минус…
Увлёкшись разговором, спорщицы не заметили, что в дверях вот уже некоторое время стоит Люсенька.
Наконец, в пылу спора взмахнув рукой, Мария смахнула на пол чашку. Поймала её уже почти у самого пола, выдохнула и с преувеличенной осторожностью вернула на стол.
- Браво-браво! – Люсенька, прихрамывая, вошла в кухню. – Ты это красиво сделала, Маша.
- Да ну, - Линецкая чуть покраснела. – Я ваше место заняла, да?
- Прости пожалуйста, просто я там уже приспособилась сидеть так, чтобы ногу не тревожить, - Люсенька благодарно улыбнулась вскочившей Марии, села, чуть поёрзала и со вздохом положила ногу на подставленный Лерой пуфик.
Серую муть словно раздёрнули перед глазами, легче стало дышать, и она увидела мелкие детали: флакон дорогого одеколона на полочке возле зеркала, мягкие полотенца на полочке, гидромассаж в душевой кабине…
«А ничего так тут, вполне можно даже жить, не то, что переночевать, если заработался!», мелькнула у неё мысль.
Александр тем временем что-то искал в кладовке. В середине зала уже стояла пара коробок, два рулона – Лера предположила, что это экраны, - тренога с лапами во все стороны…
- Саша! – позвала она. – Тебе помочь?
- Нет, уже всё нашёл, спасибо. Сейчас понесём в машину, да и поедем себе.
- А я помещусь? Что-то уж больно много всего…
- Поместишься, конечно, - он вышел из кладовки с ещё одной коробкой. – Думаешь, я просто так именно эту машину покупал? Да в этот багажник можно верблюда поместить, если складывать правильно!
- Шутник, - фыркнула Лера. – Что мне брать?
Всё равно, даже вдвоём им пришлось сделать две ходки, чтобы вынести и погрузить в действительно большой багажник всё то, что затребовал Шарлемань. Наконец мотор мягко заработал, и Александр повернул в сторону Киевского шоссе.
- Саш, - спросила Лера, когда город за окном кончился, и замелькали деревья. – Ты давно фотографией занимаешься?
- Всю жизнь, сколько себя помню.
- А на Новицкого давно работаешь?
- В сентябре будет шесть лет. После института через полгода к нему пришёл разовым ассистентом, потом ещё раз, а потом он предложил остаться.
- А тебе сколько лет?
- Двадцать восемь, а что?
- Ну, так… А сам на себя не хочешь работать?
Наверное, с минуту Александр молчал, потом покачал головой.
- Пока не хочу. Понимаешь, за шесть лет работы с Шарлеманем я узнал о фотографии раз в двадцать больше, чем за пять лет в институте. А меня там учили тоже не последние мастера. Пока что мне тут интереснее, чем было бы самому.
- Ясно. Да, это довод…
- Да и по деньгам получается хорошо. Иногда даже очень. А уж оборудование у него такое, какого я себе и через десять лет не смогу позволить!
В машине вновь стало тихо, только радио на грани слышимости мурлыкало какую-то классику. «Двадцать восемь! - думала Лера. – В двадцать восемь я вовсю пахала на экскурсионное бюро, и если бы не ковид, в жизни бы не решилась уйти на вольные хлеба… Хотя что говорить, у меня за спиной каменная стена, у меня Игорь есть. А если бы одна, рискнула бы? Вряд ли. Шарлемань, конечно, глыба. Гигант. Тоже своего рода каменная стена. Даже Линецкая в образе капитана полиции не произвела на него впечатления!»
- Интересно, что удалось раскопать сыщикам? – спросила она вслух. – Завтра ведь придётся дворец открывать для публики.
- Вряд ли очень много. Хотя и твердят в детективах, что первые сутки – самое важное время для расследования, но не факт, что вскрытие уже сделали, что лаборатория выдала результаты, что всех опросили и добились внятных ответов… Одни охранники чего стоят!
- Это да.
Они снова замолчали, погрузившись в свои мысли.
ГЛАВА 9
В Гатчину они въезжали, когда солнце уже почти скрылось за деревьями.
- Половина девятого, - Лера взглянула на часы. – Ужасно хочется домой.
- Тебя отвезти? Я-то во дворец поеду, Шарлеманю доставлю всю эту байду, - Саша кивнул на заднее сиденье, где была сложена часть оборудования.
- И я с тобой, - она неожиданно зевнула. – Ой, прости. Надо Бахтину отчитаться, проверить, подготовлено ли место для хранения костюмов, примерочные, зеркала… Как я во всё это ввязалась?
Такое недоумение прозвучало в этом вопросе, что Саша расхохотался и долго не мог успокоиться.
- Что? Что ты смеёшься?
- Не обижайся, Лер, но ты не одна в этом мире. Посмотри на нас с Шарлеманем: мы ведь приехали в Гатчину на полдня! Небольшой заказ, не слишком денежный, просто он любит сложные задачи.
- А коллекция бронзы – это сложная задача?
- Конечно, - голос Александра прозвучал очень серьёзно. – Конечно, сложная. И у нас всё было рассчитано: два часа на подготовку, два часа на собственно съёмку и час на возможные закавыки. А в результате, как ты видишь, мы остались на три дня, ввязались в ещё один не слишком денежный заказ… И одному богу известно, что будет завтра! Так что, едем во дворец?
- Ага! – и она снова зевнула.
Несмотря на поздний час, Бахтин был в своём кабинете. Лера стукнула в косяк распахнутой настежь двери и вошла. Директор поднял на неё взгляд и удивился.
- Валерия Михайловна, вы что тут делаете?
Она пожала плечами.
- Зашла доложить по костюмам. Привезут завтра… ну, обещали утром, значит, я так думаю, часам к двенадцати будут. Костюмерную наши подготовили?
- Всё сделали, не волнуйтесь.
- Да мне-то что волноваться… - противореча себе, Лера взяла со стола план проведения фестиваля, тот самый, склеенный, и снова пробежалась по пунктам. – А в гардеробных зеркала есть?
- Всё есть. Идите-ка домой. Или… время позднее, может, отправить кого-нибудь вас проводить?
- Да ну, бросьте! Тут идти минут десять, да и не стемнело даже, - она помялась, потом всё-таки сказала. – Знаете что, Сергей Сергеевич, вам тоже нечего тут делать в такое время!
Бахтин усмехнулся.
- Сейчас вот дочитаю статью и пойду. Спокойной ночи, Валерия Михайловна!
Лера шла по парковым дорожкам и ни о чём не думала. В сумерках деревья казались призрачными, поверхность Серебряного пруда отливала металлом, и было так тихо, что, кажется, можно было расслышать со станции объявления о приходящем поезде.
Что-то тёмное мелькнуло на фоне глади пруда. Лера присмотрелась: собака, что ли? Нет, похоже на человека… Кому тут быть ночью, ворота закрыты, ключи от калитки только у сотрудников. Разве что охранник вышел курить… Холодный ветерок пощекотал за шиворотом, и она ускорила шаги.
«Зря я не согласилась на провожатого!».
Впрочем, на хорошо освещённой улице тени старого парка перестали беспокоить, и Лера стала привычно прикидывать, что ещё сегодня нужно сделать.
Еды она вчера наготовила на три дня: котлеты пожарила, борщ сварила, яблочный пирог испекла, спасла остатки творога, пустив их на сырники. То есть, она-то сама вполне бы обошлась вермишелью с сыром, как часто и делала, когда оставалась дома одна, но Люсеньку надо было кормить. Стоять у плиты тётушке пока было тяжело.
С Игорем она разговаривала утром, а сейчас он уже, наверное, спит, всё-таки три часа разницы по времени. Или четыре? Ребёнок будет звонить завтра, сегодня у них какие-то важные соревнования, а потом праздник.
Погода в ближайшее время портиться не собиралась – ну, во всяком случае, по утверждениям метеорологов, которые, как все знают, надо делить на два. А раз погода не меняется, значит, и одежда на завтра у неё есть.
Это что же, получается, что и делать нечего? Можно забраться под одеяло и почитать что-нибудь неполезное? Не для диссертации, не для школы Санечке, не по делу, а просто так… Или даже не читать, а включить детективный сериал, вот!
Мысль была новой и неожиданной, Лера стала прикидывать, что бы такое ей поискать в сети, уткнулась в телефон и вокруг не смотрела. Поэтому столкновение оказалось неожиданным и болезненным.
- О чччёрт! – простонала она, держась за плечо.
- Смотреть надо, куда идёшь! – ответил знакомый голос. – Федотова, опять ты!
- Я тебе уже говорила, Линецкая, что давным-давно сменила фамилию.
Смешно сказать, две заклятые подруги столкнулись на дорожке между кустов, на повороте к Лериному дому. Но если Лера, как принято сейчас, смотрела в экран телефона, то капитан Линецкая…
- Ну-ка, Маш, дай я на тебя посмотрю, - Лера потянула её за руку ближе к фонарю.
- Отстань! – Линецкая отвернулась и высморкалась в бумажный платок.
- Ревёшь, - уверенно сказала Лера.
- Ну и реву, тебе-то что?
- Да ничего, в общем-то. Пошли ко мне, восполнишь запасы жидкости в организме. О причинах слезоразлива можешь не рассказывать, если не хочешь. Просто посидим за чаем с пирогом.
- А с чем пирог? – Линецкая в последний раз шмыгнула носом и метко забросила мокрый платок в урну.
Прода от 31.05.2026, 18:04
Мало есть на свете людей, которые на самом деле не любят яблочные пироги. Вот и капитан Линецкая к числу этих странных существ не относилась. Пирог быстро уполовинился, и разговор, за чаем крутившийся вокруг бывших одноклассников, учителей, соседей и вообще жизни, естественным образом съехал на то, что так или иначе волновало обеих: на убийство.
- Ты же знаешь, Гатчина – город тихий, - Линецкая положила в чашку сахар, размешала, отпила и поморщилась. – Я что, два раза сахар насыпала?
- Ага, - улыбнулась Лера.
- А чего ты не сказала?
- Ну я ж не знаю, может, тебе для работы мозгов нужно пить сироп вместо чая! Мне не жалко, пей, могу ещё варенья добавить.
- Тьфу на тебя, Федотова! Даже если Глебова, всё равно тьфу, - Мария долила чашку кипятком до краёв и снова попробовала. – Ну вот, уже лучше. Буду как те писцы за ужином у господина Кокнара , только они вино доливали до бледно-розового, а я буду чай разбавлять. Так вот, я говорю – Гатчина город тихий. Конечно, бывали тут у нас и убийства, но такие… домашние. Один алкаш другого бутылкой по слабой головушке стукнул, или жена мужа сковородкой.
- Бытовые, - кивнула Лера.
- Именно. А тут во дворце, да в нерабочий день, да со знаменитым фотографом. Потапыч еле-еле местных акул пера на сворке удерживает, но ещё день-два, и всё будет…
- В газетах? Да кому они нужны!
- Если бы в газетах, а то в блогах.
- Линецкая, ты что-то путаешь. Блогера ничто, кроме собственной смерти, удержать не сможет. Всё равно извернётся и будет рассказывать о похоронах.
- Не знает пока никто, - сказала Мария неохотно. – Ну, почти никто. Ты вот тётушке своей рассказала?
- Да при чём тут моя тётушка? Сколько народу во дворце работает? Вот то-то! И все в курсе, понимаешь? Так что нет никакой сворки, уверена, что уже кто-нибудь написал, просто ваша пресс-служба просмотрела. А завтра это будет поток. Девятый вал. Смоет к той самой матери и Потапыча вашего, и тебя вместе с ним. Кстати, а ты чего ревела-то?
- Да того и ревела, - ответила Линецкая сердито. – По выслуге и прочему я год назад должна была майора получить, и должность была свободна. Ну как же, я же женщина, разве ж можно меня назначить замначальника убойного отдела? Никак нельзя. Вот как раз сегодня мне сообщили, что, если это дело я раскрою быстро и чисто, представление на звание отправят сразу. И должность для меня освободят, видите ли… в пресс-службе! Я, понимаете ли, выгляжу достойно и держаться умею как надо. Вот надо оно мне, из убойного в пресс-службу переходить? Оттуда же не вырвешься, только на пенсию. А! – и она махнула рукой.
- Ты конечностями маши поосторожнее, у нам тут не так много кружек и чашек. Давай решать проблемы по мере их поступления. От пресс-службы ты же можешь отказаться? Ну вот. Значит, надо раскрыть преступление и получить майорское звание, а дальше видно будет. Согласна?
- Согласна.
- Пирога ещё хочешь?
- Давай. Ой, погоди, а Люсеньке-то? Она вообще где?
- У соседки, там по четвергам собирается компания для преферанса, - Лера отпахала солидный кусок пирога и положила его Марии на тарелку. – Ты сегодня обедала вообще? Может, тебе борща налить?
- Да ну, я уже сладкого наелась. Спасибо в смысле. А ты чего играть не пошла?
- Во-первых, я в преферансе даже не ноль, а отрицательная величина. Во-вторых, я ж только вернулась. Мы с помощником Шарлеманя, ну, Карла Новицкого, в Питер ездили.
- Зачем?
- Он за какими-то прибамбасами для фотографирования – ну, там отражатели, лампы, ещё что-то… А меня Бахтин попросил проконтролировать костюмы для маскарада.
Линецкая застонала и схватилась за голову.
- Боже ж ты мой, ещё маскарад этот! Когда он?
- Через неделю, в следующую пятницу. Но фестиваль открывается в ближайший вторник, и народу будет много. Ну, если погода не испортится.
- И о нормальном ходе расследования можно будет забыть…
- Да с чего бы это? Осмотреть вы ведь уже всё осмотрели, так? Всякие там следы, эксперты, отпечатки пальцев, ног, ушей…
- Уши-то при чём?
- А, не обращай внимания, - отмахнулась Лера. – Это я какой-то детектив смотрела, там отпечаток уха разоблачает негодяя. Я не о том! Раз всё осмотрели, значит, Парадная лестница и галерея над ней уже не нужны. Тем более, что основные события фестиваля будут проходить в парке, а не во дворце, а в парке, слава богу, никаких преступлений не случалось в последнее время. Так что нужно просто разговаривать и рассуждать. И опять разговаривать. Вот смотри: день был выходной, и даже те сотрудники, которые на работу выходили, ушли довольное рано. Лично я видела… шесть человек? Нет, восемь!
- Давай я записывать буду, - Линецкая вытащила из рюкзачка блокнот и сумку.
- Значит, Шарлемань и его помощник Александр – два, - Лера принялась загибать пальцы. – Бахтин – три. Покойный Сольников – четыре.
- И ты сама – пять. И всё!
- Не-а! Себя-то я не считала, я же знаю, что никого не убивала. Но ты учти, что я пришла во дворец не в шесть, когда все уже расходились, а в десять. Ну ладно, в половине одиннадцатого
Линецкая перелистнула пару страниц в блокноте и с самым ехидным выражением лица прочла: «Глебова пришла уже почти в двенадцать, народ давно на месте был, а кое-кто и уходить собрался».
- Ладно, пусть даже и в двенадцать, ради бога, - Лера пожала плечами и на автомате отрезала по куску пирога себе и Марии. – Мы же не это обсуждаем! Значит, помимо всех названных… охранников мы не считаем? Днём их шесть штук, но я видела только двоих на главном входе, остальные рассредоточены по территории. В парадном дворе, возле памятника Павлу первому, болтался Крашенинников. Не знаю, почему он всё время крутится возле своего царственного тёзки, словно там клад закопан. Потом встретила Хвощину, это лектор, экскурсовода Лилю Сиротину, трёх смотрителей залов, их фамилии я даже и не знала никогда, и Мишу Долгалёва, он научный работник и тоже лектор. Вообще в выходные экскурсоводы обычно не приходят, если они не совмещают экскурсии с научной работой. Лилька не совмещает, это точно.
- Слушай, но это же тьма народу! Никаке не восемь, а если хорошо посчитать, так и все восемнадцать получатся!
- Не получится. Потому что к шести вечера, кроме первых четырёх названных, остались только охранники, ночная смена. Четверо. Вот тебе и восемь, плюс я.
- Плюс убийца, - мрачно ответила Линецкая.
- Или минус.
- Или минус…
Увлёкшись разговором, спорщицы не заметили, что в дверях вот уже некоторое время стоит Люсенька.
Прода от 05.06.2026, 17:36
Наконец, в пылу спора взмахнув рукой, Мария смахнула на пол чашку. Поймала её уже почти у самого пола, выдохнула и с преувеличенной осторожностью вернула на стол.
- Браво-браво! – Люсенька, прихрамывая, вошла в кухню. – Ты это красиво сделала, Маша.
- Да ну, - Линецкая чуть покраснела. – Я ваше место заняла, да?
- Прости пожалуйста, просто я там уже приспособилась сидеть так, чтобы ногу не тревожить, - Люсенька благодарно улыбнулась вскочившей Марии, села, чуть поёрзала и со вздохом положила ногу на подставленный Лерой пуфик.
