Из палатки стремительно вылез тощий невысокий парень, который уставился на него и тоже заорал. В их взглядах и на их лицах были отпечатки употребления трансов.
– Пришельцы!!! – вопил он. – А-а-а!!! Пришельцы!!!
Из соседней палатки вылезла другая пара, в руке парень держал гражданский электрошокер и фонарь.
– Спокойно! – заговорил Максим. – Я не пришелец!
Услышав, что он говорит, все заорали опять.
Максим медленно положил костыль, поднял руки, показывая, что в них ничего нет, и снял с головы шлем.
– Простите, что я вас так напугал, я не хотел, – сказал он терапевтическим голосом.
– Чё ты такое?!! – закричал первый парень.
– Я – человек…
– Оно ползло по земле из-под тента!! – закричала девушка.
– Я немного ранен…
– У него на морде и на волосне запёкшаяся кровь!! – закричала другая.
– Не беспокойтесь, это не моя…
Тут опять завизжали и закричали все.
– Не бойтесь меня, прошу вас, я не причиню вам вреда… – пытался успокоить их Максим.
– Есть ли у тебя волына? – спросил парень с шокером.
– Есть, – подтвердил Максим. – Но я не собираюсь применять её. Вот!
Он медленно вытащил пистолет и на их глазах разрядил его. Затем он, положив шлем на землю, нажал сбросы бронеразгруза, и он упал к его ногам.
– Видите! Я – человек. И я безоружен.
Первой пришла в себя как раз та девушка, которая сильно визжала. Она сделала шаг к нему, но её за руку одернул парень.
– Ты чё, офигела, дура? Не въехала, что он тя придушит одними руками?! Ты зенки раскрой, глянь: да он лось огромный и сильный!
– Прошу вас, не бойтесь меня, я – не сильный…
– Чё ты тут шарился? – спросил парень с шокером, держа его перед собой на вытянутых руках.
– Я украл вашу еду, я её верну… – сразу признался Максим.
– Чи-во?!
– …И ваши медикаменты. Но их, простите, я не верну.
– Нихрена себе! Нафига они тебе? Ты чё, бандюган или дизер?
– Что вы, нет! Я потерялся в горах и отстал от группы, получил ранение. Я просто пытаюсь найти своих. Пожалуйста, заберите еду, отпустите меня, и я уйду!
Он с трудом, держа больную ногу прямой, опустился на одно колено, достал из бронеразгруза мюсли и положил их на землю.
Парень с шокером скользнул светом фонаря по его фигуре и высветил шину на его колене.
– Чел не брешет, – сообщил он всем. – Он ранен.
Они обступили его и стали рассматривать. Парень с шокером, осторожно присел рядом с ним на корточки.
– А что за группец у вас такой, – спросил он. – Вы чё, гиперсекретное суперподразделение?
Максим улыбнулся, как можно доброжелательнее и сказал:
– Да что вы, конечно нет!
– Чел, ты такой был страшный в шлеме, у тя зенки светились, как кругляши!
Максим попытался выдавить из себя смех:
– Вы правы, это ужасно. Но это всего лишь специальная подсветка.
– Крутяк, – не унимался парень. – Откель у тя эта всё?
Максиму пришлось отработать обычную версию прикрытия.
– Я – полицейский, – сказал он, вытащил электронное удостоверение и показал им.
– А! Ёкарный бабай… Тады панятна. А чёж по псифону своих мусоров-та не вызвал?
– У меня псифона нет, – он показал пустое запястье.
– Да ты чё?! Щас так бывает?
– У нас бывает, – с горькой усмешкой сказал Максим. – Я могу идти?
– А давай мы вызовем тебе мусоров?
– Нет, – быстро сказал Максим. – У меня… особое задание, отдельное. Мне нужно добраться до места самому.
– Йа понил! – обрадовался парень под трансами. – Эт типа, как мы в виртуале рубились в «Игры на выживание». Типа того?
– Да, типа этого, – поспешил согласиться Максим.
– Погодь, – сказала вторая девица. – У нас чё, жратвы мало? Если челу жрать охота, пущай с нами похавает. Тимуха, тащи!!
Парень с шокером кивнул, вынул из рюкзака колу, чипсы и протянул Максиму.
– Благодарю вас, – сказал Максим. – Если позволите, я отведаю вашего угощения попозже.
Они, открыв рот, смотрели на него, вытаращив глаза. Он не понял, чем вызвано их остолбенение, и пояснил:
– Просто мне сначала крайне необходимо обработать раны. У вас есть кипяченная вода?
– Тимуха! – приказным тоном крикнула снова девушка.
Парень пошёл к костру и принес чайник. В нём была до половины налита кипячённая вода, ещё тёплая.
– Благодарю вас, – сказал Максим и взял чайник. – Мне бы не хотелось вызывать в вас отвращение видом моих ран, поэтому, если не возражаете, я займусь этим где-нибудь поодаль.
– Аха... – сказала девушка, оставшись стоять с открытым ртом.
Максим пошарил рукой по земле, нащупал упавший костыль и, тяжело опираясь на него, приподнялся. Стараясь не застонать, он поднял с земли шлем и бронеразгруз и двинулся к берегу реки.
Он остановился, когда понял, что за ним идут. Он тяжело обернулся и сказал:
– Ребята, спасибо вам большое, я справлюсь и сам.
– Не, ты чё, чел? – возмутился парень. – Тибеж хреново! Йа чёта шарю в фарме, и если чё, то асилю тибе помочь!
– Хорошо, – вымученно улыбнулся Максим и пошёл дальше.
Максим, медленно и с трудом пробираясь по камням, дошёл до реки, светя налобным фонарём. Он выбрал удобный плоский камень, положил на него бронеразгруз и, вытащив из подсумка медикаменты, разложил их на нём. Затем снял с себя китель и медленно начал разматывать повязку, сделанную из пожертвованного Серафимом термолонгслива. Повязка прилипла к ране и не снималась. Отдирать её Максим опасался, чтобы не спровоцировать новое кровотечение.
– Помоги мне, Тим, – попросил он.
– А чё делать-то?
– Повязку размочи…
Тимуха взял в зубы фонарик, намочил повязку кипячённой водой и раствором с антисептиком. Через какое-то время запекшаяся кровь размокла, и повязка отлипла.
– Офигеть… – сказал Тимуха, светя на рану фонариком. – Да у тя там ваще пипец!
Максим, вспоминая Серафима, с молитвой подержал повязку в руках. Она вся была пропитана кровью. Затем Тимуха помог ему снять эластичный термолонгслив. В какой-то момент сознание у Максима помутнилось и он застонал, но постарался быстро взять себя в руки.
– Олик, смотри: чел крещенный, – сказал Тимуха, указывая на распятие, которое висело на шее Максима.
– Аха, фигасе… Чел, да ты чё – поехавший? Риальна в эту фигню веришь?
Максим повернулся и глазами, полными боли, посмотрел на неё. От его взгляда девушка вдохнула воздуха и не могла выдохнуть.
– Да. Я верю. Я верю, что Бог создал этот мир. Я верю, что Бог создал и человека, и что Он любит каждого из нас. И тебя, Тим. И тебя, Оля. И меня.
Ребята, открыв рот, переглянулись.
– Слухай, чел риально пришелец. Толька не оттеда, – Тимуха показал на небо, – а оттеда, – он показал себе за спину.
– Фсмысле?
– Чо ниясна-та? Он из прошлаго!
Максим с грустью отвернулся. Он вскрыл упаковку с антисептическими салфетками и сам первую наложил на плечо. Когда она пропиталась кровью и гноем, он её скинул на землю и наложил другую. Наконец, салфетки стали чище, тогда он обработал рану антибиотиком и хотел уже начать накладывать бинты.
– Ну чё, тибе помочь? – робко спросил Тим.
– Помоги… если умеешь, – кивнул Максим и протянул ему бинт.
– Данебоись, справимси, – сказал Тимуха и стал правильно, хорошо и достаточно плотно бинтовать его плечо.
– Ну чё? Зацени! – довольный своей работой, сказал Тим.
Максим левой рукой ощупал правое плечо.
– Ты молодец, Тим, – похвалил он его и подал ему руку. Тот протянул свою, и Максим пожал её.
– Олик, – гордо повернулся к девушке Тим. – Вишь? Я крутой!
– Крутяк ваще!! – поддержала его Оля.
Максим вставил ампулу в автошприц и поставил себе в плечо обезболивающий противовоспалительный укол. После он тщательно смыл в проточных водах реки со всей головы испугавшую ребят оленью кровь. Сильно замёрзнув от ледяной воды, он потянулся за термолонгсливом.
– Погодь, – сказала Оля и кончиками пальцев подняла термолонгслив. – Тычё? Собралси это хрень на себя напялить? Фу же! Она грязная и в крови. Йа простирну её.
– Тычё? – удивился Тим. – А он чё на сибя напялит?
– Дай ему чё-нить.
– Тычё? Он в маё не влезит. Он же – шкаф.
– Тады дай ему одеялко.
– Ну-лано.
Оля накинула Максиму на плечи его китель, а Тим ушел и вернулся с одеялом.
Максим закатал штанину на правой ноге и сделал повязку на колено.
– Слухай, чел, а хде ты так убился-та? – спросил Тим.
– Упал, – тихо сказал Максим. – На камни.
– Ну ваще... а носопырку тоже об камень подбил?
Максим не ответил. Процесс перевязки ран оказался очень болезненным, но начало действовать обезболивающее. Наступивший комфорт без боли… он расслаблял, его разум уже поплыл…
– Тимуха, слухай, атстань от чела. Глянь на его видок: ему нада хде-то упасть и задрыхнуть. Пошли, чувак…
Максим отрицательно покачал головой. Он боялся, что ребята ночью проявят инициативу, и утром он проснётся в тюрьме…
– Так, ты-чё?! – возмутилась Оля. – Ща застирну тебе прикид, завтра сухой напялишь! В мокротень-та влезешь, и хана тибе будет! А так, чё: задрыхнешь в тепле.
Максим сдался. Он действительно больше не мог никуда идти. Он измученно улыбнулся и встал.
Тим и Оля предложили ему свою палатку.
– Спасибо, – тихо сказал Максим, – а вы как?
– А мы пайдем к Вики и Дрону. Заодно там закинемся ихним и перепихнемся вместе.
Максим с ужасом в глазах посмотрел на них.
– Как… вместе? Разве, Тим… Ольга – не твоя супруга?..
Тим расхохотался.
– Не, ну ржака! Слышь, чё чел сказал: Олик, ты чё, мне супруга?
Оля насупилась.
– Да я только в прошлые выхи подцепил её на дримпати после перепиха! Супруга! Не, долбануццо ваще можна…
Максим вплотную подошёл к нему и сверху вниз посмотрел в его глаза. Тим оборвал смех враз.
– Запомни, Тим. Вот здесь, – он положил руку ему на грудь, – у тебя есть сердце. Это образ Божий, который он в тебя вложил. Человек – Его самое лучшее и любимое создание. Бог, конечно, любит тебя таким моральным уродом, какой ты сейчас есть, но призывает становиться лучше.
Тим стоял с раскрытым ртом и слушал его.
Максим продолжал:
– Беспорядочный секс делает тебя хуже животных, среди которых даже встречаются однолюбы. Прошу тебя: полюби Олю. Посмотри, как она, как молодая девушка нуждается в тебе, как в настоящем мужчине. Стань для неё таким, и тогда Бог сможет благословить и её, и тебя, и весь твой дом, и ваших детей. Ты понял, меня?
– Ни-понил, – сказал Тим. – Так ты чё, сектант из деревни?
Максим насторожился.
– Из какой деревни?
– Да тут афигеть, как полно сектантов. Они лезут к пацанам и несут вот эту хрень.
– Нет, – медленно ответил Максим, – я не из деревни… А где она?
– Да хрен знает. А чё, тебе зашло?
– Да, – грозно ухмыльнулся Максим, – мне зашло. Узнай у пацанов, где деревня и доложи мне.
Тим обалдело посмотрел на него.
Максим повернулся и направился в палатку. У входа стояла Оля и полными изумления глазами смотрела на него.
– Оля, – ласково сказал он ей. – Не ходи, пожалуйста, к ним.
– Почемуй-та? – с тупым выражением лица спросила она.
Максим несколько мгновений смотрел напряженно ей в глаза. Потом он мягко произнёс:
– Я не знаю совсем тебя, но, если хочешь, прими мой совет. Я вам всем благодарен, но… Уходи из этой компании. Ты даже не представляешь себе, как прекрасна другая жизнь. Если хочешь, оставайся со мной в палатке. Мне жалко тебя.
Пока он говорил, Оля, замерев, переводила взгляд с его глаз на его губы, а потом обратно.
– Окэч, – кивнула она. – Я простирну и приду.
Максим раздвинул полог палатки, оглядел её содержимое, и не смог войти от омерзения.
– Нет, – с дрожью сказал он. – Спасибо за гостеприимство. Я лучше пойду.
Он забрал у Оли свой термолонгслив, взял бронеразгруз, шлем и после повернулся к Тиму.
– Завтра с утра с тебя координаты деревни, понял?
– Понил, а чё? – поджал губы Тим.
Максим вернулся наверх, к своей наблюдательной точке. У него было ощущение, что он в сильной грязи, ему хотелось отмыться. Он достал иконку Спасителя, поставил её на камень, достал молитвослов, чётки, и со слезами сказал:
– Господи, Бог мой… Я видел много ужасов и смертей… Я видел много грешных людей… Я видел много мёртвых людей… Но как жутко видеть живых мертвецов, у которых мёртвое сердце! Господи, отмой мою душу после прикосновения к мертвечине, и не вмени мне грех, что я сидел в собрании нечестивых!
Он с большим трудом натянул на себя термолонгслив, надел китель, после чего открыл молитвослов и начал молиться. Святое Слово касалось его души и очищало от ужаса пережитого, который слезами истекал из его сердца. Вдруг он услышал, как кто-то взбирается по склону и с досадой простонал. Он обернулся. Это была Оля. Он от неё отвернулся.
– Чел, – тихо сказала она. – Слухай, а чё ты сказал-та Тимохе? Он ваще кукухой поехал!
Максим с трудом вздохнул и промолчал. У него не было сил слышать её мерзкую речь, а тем более с ней говорить. Не получив ответа, Оля спросила ещё:
– Слухай, а мона я останусь с тобой тута? Мне чёта риально неахота итти к ним.
– Останься, – не поворачиваясь к ней, бросил Максим.
– А чё бум делать?
– Я не знаю, что будешь делать ты, – теряя терпение, проговорил Максим, – а я хотел бы помолиться Богу.
– А-а, тыж сиктант, – вспомнила Оля.
– Относительно твоей жизни – да. Ты собираешься мешать мне?
– Ты-чё? Неа.
– Тогда замолчи и сиди, пожалуйста, тихо.
– Окэ.
– Надо отвечать: «Да»!!
– Окэч – да...
Максим перевернул страницу молитвослова и начал читать его вслух. Сначала было трудно. Присутствие человекоподобного существа, Оли, ему не давало сосредоточиться. Но постепенно он всё больше включался всем сущим, как будто из притвора храма приближался к святая святых и, наконец, его сердце согрелось неземным светом мира и тишины, в которой он пребывал и не хотел из неё выходить… Он, завернувшись в одеяло, лёг на землю и тут же заснул.
Он проснулся утром, открыл глаза и отшатнулся: рядом с ним, почти лицом к лицу так, что он чувствовал её дыхание, лежала Оля и широко раскрытыми глазами в упор смотрела на него. Она держала его руку, прижавшись к ней своей щекой.
Он отдёрнул руку, приподнялся и отодвинулся от неё.
– Превед! Как-дила? – спросила она.
– Зачем ты прикасалась ко мне?! – в гневе спросил Максим.
Она села и, обхватив колени руками, уткнулась в них лицом.
– Ни-знаю, – ответила Оля. – А, не, йа знаю! – Она подняла своё лицо, повернула к Максиму и заплакала. – Ты ща улетишь к сибе в прошлое, йа больше тя не увижу.
– Это не объясняет, почему ты прикасалась ко мне!
– Ты – красафчег топовый… И ты какой-то нириальный. Мине кажиццо – ты ни-настоящий, из гейма в виртуале. Не, чо ты говоришь – зачот. Йа бы слушала… Мне очень хоцца, чёбы ты был настоящим… Пичалька...
– Послушай, Оля, – более спокойно сказал Максим. – Мне сейчас невозможно с тобой говорить. Но я – настоящий. И я тоже хочу, чтобы настоящей была ты. Но это правда, мы вряд ли с тобой больше встретимся.
Оля опустила голову и заплакала. Максим сжалился. Он нехотя дотянулся до неё рукой в перчатке и пару раз погладил по голове, затем быстро встал. Нога болела меньше, жар плеча также уменьшился, в целом, он чувствовал себя неплохо. Ему надо было поговорить с Тимом. Уже светало. Он начал спускаться вниз. Оля увязалась за ним.
– Где Тим? – спросил он.
Она пожала плечами и тихо спросила:
– Там жратва с вечеру осталась. Хочешь?
Максим резко остановился и повернулся к ней.
– Никогда… никогда не называй еду, которую каждый день посылает тебе Господь, жратвой! Он создал для тебя воздух, чтобы дышать, пищу, чтобы есть. Это – великий дар Бога человеку! Это – Божья трапеза! И за это Его надо всегда благодарить!
– Пришельцы!!! – вопил он. – А-а-а!!! Пришельцы!!!
Из соседней палатки вылезла другая пара, в руке парень держал гражданский электрошокер и фонарь.
– Спокойно! – заговорил Максим. – Я не пришелец!
Услышав, что он говорит, все заорали опять.
Максим медленно положил костыль, поднял руки, показывая, что в них ничего нет, и снял с головы шлем.
– Простите, что я вас так напугал, я не хотел, – сказал он терапевтическим голосом.
– Чё ты такое?!! – закричал первый парень.
– Я – человек…
– Оно ползло по земле из-под тента!! – закричала девушка.
– Я немного ранен…
– У него на морде и на волосне запёкшаяся кровь!! – закричала другая.
– Не беспокойтесь, это не моя…
Тут опять завизжали и закричали все.
– Не бойтесь меня, прошу вас, я не причиню вам вреда… – пытался успокоить их Максим.
– Есть ли у тебя волына? – спросил парень с шокером.
– Есть, – подтвердил Максим. – Но я не собираюсь применять её. Вот!
Он медленно вытащил пистолет и на их глазах разрядил его. Затем он, положив шлем на землю, нажал сбросы бронеразгруза, и он упал к его ногам.
– Видите! Я – человек. И я безоружен.
Первой пришла в себя как раз та девушка, которая сильно визжала. Она сделала шаг к нему, но её за руку одернул парень.
– Ты чё, офигела, дура? Не въехала, что он тя придушит одними руками?! Ты зенки раскрой, глянь: да он лось огромный и сильный!
– Прошу вас, не бойтесь меня, я – не сильный…
– Чё ты тут шарился? – спросил парень с шокером, держа его перед собой на вытянутых руках.
– Я украл вашу еду, я её верну… – сразу признался Максим.
– Чи-во?!
– …И ваши медикаменты. Но их, простите, я не верну.
– Нихрена себе! Нафига они тебе? Ты чё, бандюган или дизер?
– Что вы, нет! Я потерялся в горах и отстал от группы, получил ранение. Я просто пытаюсь найти своих. Пожалуйста, заберите еду, отпустите меня, и я уйду!
Он с трудом, держа больную ногу прямой, опустился на одно колено, достал из бронеразгруза мюсли и положил их на землю.
Парень с шокером скользнул светом фонаря по его фигуре и высветил шину на его колене.
– Чел не брешет, – сообщил он всем. – Он ранен.
Они обступили его и стали рассматривать. Парень с шокером, осторожно присел рядом с ним на корточки.
– А что за группец у вас такой, – спросил он. – Вы чё, гиперсекретное суперподразделение?
Максим улыбнулся, как можно доброжелательнее и сказал:
– Да что вы, конечно нет!
– Чел, ты такой был страшный в шлеме, у тя зенки светились, как кругляши!
Максим попытался выдавить из себя смех:
– Вы правы, это ужасно. Но это всего лишь специальная подсветка.
– Крутяк, – не унимался парень. – Откель у тя эта всё?
Максиму пришлось отработать обычную версию прикрытия.
– Я – полицейский, – сказал он, вытащил электронное удостоверение и показал им.
– А! Ёкарный бабай… Тады панятна. А чёж по псифону своих мусоров-та не вызвал?
– У меня псифона нет, – он показал пустое запястье.
– Да ты чё?! Щас так бывает?
– У нас бывает, – с горькой усмешкой сказал Максим. – Я могу идти?
– А давай мы вызовем тебе мусоров?
– Нет, – быстро сказал Максим. – У меня… особое задание, отдельное. Мне нужно добраться до места самому.
– Йа понил! – обрадовался парень под трансами. – Эт типа, как мы в виртуале рубились в «Игры на выживание». Типа того?
– Да, типа этого, – поспешил согласиться Максим.
– Погодь, – сказала вторая девица. – У нас чё, жратвы мало? Если челу жрать охота, пущай с нами похавает. Тимуха, тащи!!
Парень с шокером кивнул, вынул из рюкзака колу, чипсы и протянул Максиму.
– Благодарю вас, – сказал Максим. – Если позволите, я отведаю вашего угощения попозже.
Они, открыв рот, смотрели на него, вытаращив глаза. Он не понял, чем вызвано их остолбенение, и пояснил:
– Просто мне сначала крайне необходимо обработать раны. У вас есть кипяченная вода?
– Тимуха! – приказным тоном крикнула снова девушка.
Парень пошёл к костру и принес чайник. В нём была до половины налита кипячённая вода, ещё тёплая.
– Благодарю вас, – сказал Максим и взял чайник. – Мне бы не хотелось вызывать в вас отвращение видом моих ран, поэтому, если не возражаете, я займусь этим где-нибудь поодаль.
– Аха... – сказала девушка, оставшись стоять с открытым ртом.
Максим пошарил рукой по земле, нащупал упавший костыль и, тяжело опираясь на него, приподнялся. Стараясь не застонать, он поднял с земли шлем и бронеразгруз и двинулся к берегу реки.
Он остановился, когда понял, что за ним идут. Он тяжело обернулся и сказал:
– Ребята, спасибо вам большое, я справлюсь и сам.
– Не, ты чё, чел? – возмутился парень. – Тибеж хреново! Йа чёта шарю в фарме, и если чё, то асилю тибе помочь!
– Хорошо, – вымученно улыбнулся Максим и пошёл дальше.
Максим, медленно и с трудом пробираясь по камням, дошёл до реки, светя налобным фонарём. Он выбрал удобный плоский камень, положил на него бронеразгруз и, вытащив из подсумка медикаменты, разложил их на нём. Затем снял с себя китель и медленно начал разматывать повязку, сделанную из пожертвованного Серафимом термолонгслива. Повязка прилипла к ране и не снималась. Отдирать её Максим опасался, чтобы не спровоцировать новое кровотечение.
– Помоги мне, Тим, – попросил он.
– А чё делать-то?
– Повязку размочи…
Тимуха взял в зубы фонарик, намочил повязку кипячённой водой и раствором с антисептиком. Через какое-то время запекшаяся кровь размокла, и повязка отлипла.
– Офигеть… – сказал Тимуха, светя на рану фонариком. – Да у тя там ваще пипец!
Максим, вспоминая Серафима, с молитвой подержал повязку в руках. Она вся была пропитана кровью. Затем Тимуха помог ему снять эластичный термолонгслив. В какой-то момент сознание у Максима помутнилось и он застонал, но постарался быстро взять себя в руки.
– Олик, смотри: чел крещенный, – сказал Тимуха, указывая на распятие, которое висело на шее Максима.
– Аха, фигасе… Чел, да ты чё – поехавший? Риальна в эту фигню веришь?
Максим повернулся и глазами, полными боли, посмотрел на неё. От его взгляда девушка вдохнула воздуха и не могла выдохнуть.
– Да. Я верю. Я верю, что Бог создал этот мир. Я верю, что Бог создал и человека, и что Он любит каждого из нас. И тебя, Тим. И тебя, Оля. И меня.
Ребята, открыв рот, переглянулись.
– Слухай, чел риально пришелец. Толька не оттеда, – Тимуха показал на небо, – а оттеда, – он показал себе за спину.
– Фсмысле?
– Чо ниясна-та? Он из прошлаго!
Максим с грустью отвернулся. Он вскрыл упаковку с антисептическими салфетками и сам первую наложил на плечо. Когда она пропиталась кровью и гноем, он её скинул на землю и наложил другую. Наконец, салфетки стали чище, тогда он обработал рану антибиотиком и хотел уже начать накладывать бинты.
– Ну чё, тибе помочь? – робко спросил Тим.
– Помоги… если умеешь, – кивнул Максим и протянул ему бинт.
– Данебоись, справимси, – сказал Тимуха и стал правильно, хорошо и достаточно плотно бинтовать его плечо.
– Ну чё? Зацени! – довольный своей работой, сказал Тим.
Максим левой рукой ощупал правое плечо.
– Ты молодец, Тим, – похвалил он его и подал ему руку. Тот протянул свою, и Максим пожал её.
– Олик, – гордо повернулся к девушке Тим. – Вишь? Я крутой!
– Крутяк ваще!! – поддержала его Оля.
Максим вставил ампулу в автошприц и поставил себе в плечо обезболивающий противовоспалительный укол. После он тщательно смыл в проточных водах реки со всей головы испугавшую ребят оленью кровь. Сильно замёрзнув от ледяной воды, он потянулся за термолонгсливом.
– Погодь, – сказала Оля и кончиками пальцев подняла термолонгслив. – Тычё? Собралси это хрень на себя напялить? Фу же! Она грязная и в крови. Йа простирну её.
– Тычё? – удивился Тим. – А он чё на сибя напялит?
– Дай ему чё-нить.
– Тычё? Он в маё не влезит. Он же – шкаф.
– Тады дай ему одеялко.
– Ну-лано.
Оля накинула Максиму на плечи его китель, а Тим ушел и вернулся с одеялом.
Максим закатал штанину на правой ноге и сделал повязку на колено.
– Слухай, чел, а хде ты так убился-та? – спросил Тим.
– Упал, – тихо сказал Максим. – На камни.
– Ну ваще... а носопырку тоже об камень подбил?
Максим не ответил. Процесс перевязки ран оказался очень болезненным, но начало действовать обезболивающее. Наступивший комфорт без боли… он расслаблял, его разум уже поплыл…
– Тимуха, слухай, атстань от чела. Глянь на его видок: ему нада хде-то упасть и задрыхнуть. Пошли, чувак…
Максим отрицательно покачал головой. Он боялся, что ребята ночью проявят инициативу, и утром он проснётся в тюрьме…
– Так, ты-чё?! – возмутилась Оля. – Ща застирну тебе прикид, завтра сухой напялишь! В мокротень-та влезешь, и хана тибе будет! А так, чё: задрыхнешь в тепле.
Максим сдался. Он действительно больше не мог никуда идти. Он измученно улыбнулся и встал.
Тим и Оля предложили ему свою палатку.
– Спасибо, – тихо сказал Максим, – а вы как?
– А мы пайдем к Вики и Дрону. Заодно там закинемся ихним и перепихнемся вместе.
Максим с ужасом в глазах посмотрел на них.
– Как… вместе? Разве, Тим… Ольга – не твоя супруга?..
Тим расхохотался.
– Не, ну ржака! Слышь, чё чел сказал: Олик, ты чё, мне супруга?
Оля насупилась.
– Да я только в прошлые выхи подцепил её на дримпати после перепиха! Супруга! Не, долбануццо ваще можна…
Максим вплотную подошёл к нему и сверху вниз посмотрел в его глаза. Тим оборвал смех враз.
– Запомни, Тим. Вот здесь, – он положил руку ему на грудь, – у тебя есть сердце. Это образ Божий, который он в тебя вложил. Человек – Его самое лучшее и любимое создание. Бог, конечно, любит тебя таким моральным уродом, какой ты сейчас есть, но призывает становиться лучше.
Тим стоял с раскрытым ртом и слушал его.
Максим продолжал:
– Беспорядочный секс делает тебя хуже животных, среди которых даже встречаются однолюбы. Прошу тебя: полюби Олю. Посмотри, как она, как молодая девушка нуждается в тебе, как в настоящем мужчине. Стань для неё таким, и тогда Бог сможет благословить и её, и тебя, и весь твой дом, и ваших детей. Ты понял, меня?
– Ни-понил, – сказал Тим. – Так ты чё, сектант из деревни?
Максим насторожился.
– Из какой деревни?
– Да тут афигеть, как полно сектантов. Они лезут к пацанам и несут вот эту хрень.
– Нет, – медленно ответил Максим, – я не из деревни… А где она?
– Да хрен знает. А чё, тебе зашло?
– Да, – грозно ухмыльнулся Максим, – мне зашло. Узнай у пацанов, где деревня и доложи мне.
Тим обалдело посмотрел на него.
Максим повернулся и направился в палатку. У входа стояла Оля и полными изумления глазами смотрела на него.
– Оля, – ласково сказал он ей. – Не ходи, пожалуйста, к ним.
– Почемуй-та? – с тупым выражением лица спросила она.
Максим несколько мгновений смотрел напряженно ей в глаза. Потом он мягко произнёс:
– Я не знаю совсем тебя, но, если хочешь, прими мой совет. Я вам всем благодарен, но… Уходи из этой компании. Ты даже не представляешь себе, как прекрасна другая жизнь. Если хочешь, оставайся со мной в палатке. Мне жалко тебя.
Пока он говорил, Оля, замерев, переводила взгляд с его глаз на его губы, а потом обратно.
– Окэч, – кивнула она. – Я простирну и приду.
Максим раздвинул полог палатки, оглядел её содержимое, и не смог войти от омерзения.
– Нет, – с дрожью сказал он. – Спасибо за гостеприимство. Я лучше пойду.
Он забрал у Оли свой термолонгслив, взял бронеразгруз, шлем и после повернулся к Тиму.
– Завтра с утра с тебя координаты деревни, понял?
– Понил, а чё? – поджал губы Тим.
Максим вернулся наверх, к своей наблюдательной точке. У него было ощущение, что он в сильной грязи, ему хотелось отмыться. Он достал иконку Спасителя, поставил её на камень, достал молитвослов, чётки, и со слезами сказал:
– Господи, Бог мой… Я видел много ужасов и смертей… Я видел много грешных людей… Я видел много мёртвых людей… Но как жутко видеть живых мертвецов, у которых мёртвое сердце! Господи, отмой мою душу после прикосновения к мертвечине, и не вмени мне грех, что я сидел в собрании нечестивых!
Он с большим трудом натянул на себя термолонгслив, надел китель, после чего открыл молитвослов и начал молиться. Святое Слово касалось его души и очищало от ужаса пережитого, который слезами истекал из его сердца. Вдруг он услышал, как кто-то взбирается по склону и с досадой простонал. Он обернулся. Это была Оля. Он от неё отвернулся.
– Чел, – тихо сказала она. – Слухай, а чё ты сказал-та Тимохе? Он ваще кукухой поехал!
Максим с трудом вздохнул и промолчал. У него не было сил слышать её мерзкую речь, а тем более с ней говорить. Не получив ответа, Оля спросила ещё:
– Слухай, а мона я останусь с тобой тута? Мне чёта риально неахота итти к ним.
– Останься, – не поворачиваясь к ней, бросил Максим.
– А чё бум делать?
– Я не знаю, что будешь делать ты, – теряя терпение, проговорил Максим, – а я хотел бы помолиться Богу.
– А-а, тыж сиктант, – вспомнила Оля.
– Относительно твоей жизни – да. Ты собираешься мешать мне?
– Ты-чё? Неа.
– Тогда замолчи и сиди, пожалуйста, тихо.
– Окэ.
– Надо отвечать: «Да»!!
– Окэч – да...
Максим перевернул страницу молитвослова и начал читать его вслух. Сначала было трудно. Присутствие человекоподобного существа, Оли, ему не давало сосредоточиться. Но постепенно он всё больше включался всем сущим, как будто из притвора храма приближался к святая святых и, наконец, его сердце согрелось неземным светом мира и тишины, в которой он пребывал и не хотел из неё выходить… Он, завернувшись в одеяло, лёг на землю и тут же заснул.
****
Он проснулся утром, открыл глаза и отшатнулся: рядом с ним, почти лицом к лицу так, что он чувствовал её дыхание, лежала Оля и широко раскрытыми глазами в упор смотрела на него. Она держала его руку, прижавшись к ней своей щекой.
Он отдёрнул руку, приподнялся и отодвинулся от неё.
– Превед! Как-дила? – спросила она.
– Зачем ты прикасалась ко мне?! – в гневе спросил Максим.
Она села и, обхватив колени руками, уткнулась в них лицом.
– Ни-знаю, – ответила Оля. – А, не, йа знаю! – Она подняла своё лицо, повернула к Максиму и заплакала. – Ты ща улетишь к сибе в прошлое, йа больше тя не увижу.
– Это не объясняет, почему ты прикасалась ко мне!
– Ты – красафчег топовый… И ты какой-то нириальный. Мине кажиццо – ты ни-настоящий, из гейма в виртуале. Не, чо ты говоришь – зачот. Йа бы слушала… Мне очень хоцца, чёбы ты был настоящим… Пичалька...
– Послушай, Оля, – более спокойно сказал Максим. – Мне сейчас невозможно с тобой говорить. Но я – настоящий. И я тоже хочу, чтобы настоящей была ты. Но это правда, мы вряд ли с тобой больше встретимся.
Оля опустила голову и заплакала. Максим сжалился. Он нехотя дотянулся до неё рукой в перчатке и пару раз погладил по голове, затем быстро встал. Нога болела меньше, жар плеча также уменьшился, в целом, он чувствовал себя неплохо. Ему надо было поговорить с Тимом. Уже светало. Он начал спускаться вниз. Оля увязалась за ним.
– Где Тим? – спросил он.
Она пожала плечами и тихо спросила:
– Там жратва с вечеру осталась. Хочешь?
Максим резко остановился и повернулся к ней.
– Никогда… никогда не называй еду, которую каждый день посылает тебе Господь, жратвой! Он создал для тебя воздух, чтобы дышать, пищу, чтобы есть. Это – великий дар Бога человеку! Это – Божья трапеза! И за это Его надо всегда благодарить!
