Солдат взволнованно задышал, чем вызвал её злорадную усмешку.
— Госпожа... у меня ничего нет внутри, — растеряно проговорил он. — У меня всё казённое... и душа, и одежда...
— М-м-м, какой ты скромный, — простонала от удовольствия Дживана. — Как жаль, что это в последний раз. Я помогу тебе перешагнуть границу скромности. Со мной ты сделаешься постоянно и открыто бесстыжим!
Упиваясь искренней послушностью мужчины, она переключила свой и его псифоны в режим максимальной мощности, ожидая чувств интересных, богатых. Дразня, прижалась губами к его сомкнутым губам и принялась целовать, мучительно ожидая его ответа. Её страсть потоками пси переливалась ему. Дыхание мужчины стало сильным, частым. Не в силах сопротивляться возбуждению, он вдруг вцепился в Дживану обеими руками и с силой притянул к себе. Его пальцы прошли сквозь призрак виртуального платья, вошли в обнажённое тело, губы в сладком стоне приоткрылись, сдаваясь для поцелуя. Крепость слишком быстро пала, и это устраивало Дживану – голод измучил её не на шутку.
— Милый, будешь третьим? — на всякий случай решила уточнила у супруга, но Горский сыто рассмеялся и отрицательно покачал головой.
— Амрита твоя. Пей.
Дживана сорвала с шеи ожерелье, а с головы – диадему. Иллюзорное платье исчезло, бриллиантовые волосы рассыпались по плечам. Потрясённый мужчина застыл, уставившись на красивое женское тело в своих руках, но Дживана долго собой любоваться не дала – впилась губами в жадно принимающие губы и принялась обеими руками избавлять его от армейской туники.
Она смаковала его животную страсть – человек, не помнящий прошлого, вёл себя словно обезумевший самец. Обладая нешуточной, вышедшей из-под контроля разума силой, он даже сделал ей в какой-то момент больно, но это лишь добавило перца в ощущениях. Но вдруг он вздрогнул и прекратил двигаться. В ту же секунду она почувствовала, что в объятиях осталась одна: мужчина словно замер, уставившись в некую точку вне пространства. Вместо ожидаемого бурного нарастания чувств до пика, до судорог разрядки, вдруг через пси она почувствовала отчуждение, холод. От резкой, непонятной перемены злоба искривила её лицо и излилась на мужчину – Дживана с остервенением звонко шлёпнула его по лицу.
— Почему ты остановился, почему?! Я тебя спрашиваю, что с тобой?
Внезапно случилось нечто из ряда вон выходящее: солдат вскочил, переступил через с криком свалившуюся с него на пол женщину, кинулся в кресло пилота, переключил управление на ручное и крутанул штурвал. При развороте квадролёт дал крен на правый борт и пошёл на снижение.
— Негодяй, вернись на место!! Что ты творишь?!
— Дживана, в нём какой-то брак! Это твой папенька подсунул его, чтобы нас убить!! — вскричал испуганно Горский.
Квадролёт быстро снижался. Дживана визжала, от перегрузок съезжая по полу к стенке. Горский вцепился в поручни кресла и зажмурил глаза.
Удар о землю... Дживану подбросило и жёстко приложило всем телом об пол. Квадролёт больше не двигался. Со стоном боли она приподнялась на локте и с ужасом посмотрела на солдата. Сделав своё странное дело, тот поднялся с кресла, развернулся к пульту спиной и уставился на входной люк.
— Застрели его... скорее! — потребовала Дживана голосом, срывающимся от страха вперемешку с яростью.
Горский судорожно отстегнул ремни безопасности и вскочил, чтобы добраться до оружейного отсека.
Внезапно раздалось шипение, удар – и дверь распахнулась, остывая после лазерного взлома. Вместе со порывом ветра вошла какая-то прозрачная, чуть плотнее самого воздуха субстанция, и остановилась у порога.
— Ангеларий... — тихо прозвучал чей-то удивлённо-безрадостный голос.
Солдат остался неподвижным, лишь глаза засверкали. В этот момент Горский добрался до оружейного отсека, вскрыл его и выхватил пистолет.
— Отойди от пульта управления! Немедленно! — приказал он, прицеливаясь бунтарю в голову, но солдат всё так же молча чего-то ждал.
— Бросьте оружие!! — снова раздался низкий голос, но на этот раз он прозвучал с угрожающей силой.
Дживана подняла брови и раскрыла рот. Горский медленно повернул к двери бледное лицо. До него дошло.
— Кто вы, чёрт побери?! — выругался он. — Сейчас же выйдите из стелс-режима! Перед вами – Командующий космическим оборонительным щитом генерал-майор Горский!
— Господин Горский? — снова заговорил тот же голос. — А я вас знаю. Частенько имел честь лицезреть вас в ажиотажном состоянии рядом с Владыкой во время Показательных боев на Арене. Бросьте пистолет!
В следующий миг субстанция потеряла прозрачность. Появился человек в шлеме и экипировке, покрытый гексагональными пластинами как чешуёй. На груди его висела лазерная винтовка, которая только что была в употреблении – видимо, именно ею и выжгли дверь.
Горский нахмурился – пробить пистолетом броню класса «Призрак» не было ни единого шанса, и с неохотой бросил оружие на пол. Вдруг на его губах появилась ухмылка, он с большим интересом спросил:
— Вот как, значит... На Арене... Ваше имя, капеллан?
— Я не капеллан. Меня зовут Серафим, — представился человек. — Но вряд ли я настолько популярный, чтобы вы меня запомнили.
— Серафим?! — У командующего вытянулось лицо. — Постойте, вы... не тот ли самый послушник капеллана Александра?
— Видал? Всё-таки, я популярный, — сказал воин кому-то у себя за спиной и обратился к взбунтовавшемуся солдату:
— Ну... здравствуй, Ангеларий, наш пропавший брат. Сколько лет мы не виделись? Мы-то горевали, что ты убит, а ты, оказывается, жив-здоров и прислуживаешь в Цитадели. На какой должности, позволь спросить? Оперативный проститут высшего командного состава? Надеюсь, ты не затаишь на меня личную обиду за прерванный половой акт?
В голосе Серафима слышалась непереносимая боль, замаскированная под издёвку. Сказав это, он повернул голову, разглядывая через монитор шлема лежащую на полу обнажённую женщину с бесподобной фигурой и с длинными волосами, сияющими цветами спектра словно грани бриллианта. В тонированном покрытии шлема отразилась её испуганно зажатая поза. За спиной человека вышел из режима прозрачности ещё один воин и перекрестился, увидев то, что видел Серафим:
— Святые архангелы! Срам-то какой! Водой Силоама исцелите мои поверженные очи!
Горский бросился защищать достоинство своей женщины.
— Вы совершили вооружённое нападение на правительственный транспорт, вторглись в личное пространство, создали угрозу для жизни члена семьи Великого Правителя!! Смотрите... она вся в синяках, вы покалечили дивную госпожу Дживану!!
Женщина зло и затравленно глянула на непрошенных гостей и броском, вытянувшись по полу, ринулась к валяющемуся у одного из кресел ожерелью. Схватила его, надела на шею – и тут же её нагота оказалась прикрытой голографией платья, анимированного переливающимися фракталами. Вот теперь женщина гордо вздёрнула подбородок и начала подниматься на ноги. Одна против всех, слабая и нелепая, она готова была испепелить стоящих перед ней двух огромных вооружённых мужчин молниями гнева, но тут же схватилась за голову, её повело. Дживана со стоном опустилась в кресло, картинно прижав ладонь тыльной стороной ко лбу.
— Ах, как болит голова, как болит голова!
— Не переживайте, дивная госпожа Дживана, это фантомные боли, — зло созорничал Серафим на её попытку вызвать к себе жалость.
Обнажённый по пояс солдат сделал несколько шагов навстречу и остановился напротив упакованного в броню от макушки до пяток странного гостя с видом озадаченным, ошеломлённым.
— Я услышал твой крик, Серафим... Вот здесь... внутри... — проговорил тихо, почти шёпотом, и прижал руку к сердцу.
Ангеларий вглядывался через тонированный монитор шлема, тщетно пытаясь разглядеть хоть какие-то черты лица.
— Значит, ты – мой брат Серафим? Ты, который выложил «И не дозволь нам впасть во искушение» камешками на песке? Тот самый Серафим?
— Да... я – тот, — глухо произнёс Серафим, с подозрением разглядывая Ангелария. — Странно... Почему ты это вдруг вспомнил?
— Это единственное что я помню. Да и то только потому, что мне про тебя рассказал брат Максим.
Повисла драматическая пауза. Серафим медленно поднял монитор шлема и с волнением взглянул на Ангелария.
— О, Господи... Подожди, правильно ли я понял: ты совсем меня не помнишь, а про камешки тебе рассказал брат Максим?
Серафим повернулся к своему вооружённому напарнику и со скорбью спросил:
— Возлюбленный брат Евангел, а ну-ка признайся: отправка брата Ангелария в Цитадель – это тоже ваших с Вианором рук дело? Хотя... прости за вопрос. Ты, бедняга, после бетатрина и сам ничего не вспомнишь...
Выражения лица напарника не могло быть видно из-за монитора шлема, но он, потупившись, промолчал. Серафим со вздохом включил пси-канал и сообщил всем:
— Братья! У нас две новости, одна хорошая, другая прекрасная. Начну с хорошей. В правительственном транспорте мы обнаружили объявленного убитым брата Ангелария, но он ничего не помнит. И никто меня не разубедит, что его похитили специально, подвергли бетатриновой терапии и отправили в притон без последующей загрузки проекции личности. Ну, а прекрасная новость... Братья, наш Максим жив...
Выходило, что все кошмарные видения и страхи оказались пустыми, напрасными. Глаза Серафима покраснели от подступивших слёз, к горлу подкатил ком.
— Максимилиан Терон мёртв!! — ожесточённо, из мести за обиду выпалила Дживана. — Вы опоздали!! Не более часа назад он скончался в огне и муках на кресте!!
— На кресте?! — свирепо вскричал Серафим, с бледным перекосившимся лицом уставившись на женщину.
— Да!! На кресте!! — Дживана вскочила с кресла, словно забыв про свою головную боль, и стала ходить, заламывая руки, говоря горячо, точно сорвалась с места. — Четыре дня этот ненасытный старикашка его мучил, истязал, делал с ним всё, что хотел, пил до дна, до самого дна! Безумствовал, спешил только для того, чтобы Максимилиан не достался мне! Понимаете, только для того, чтобы он не достался мне!!! Но Максимилиан не сдавался, у него было много сил, м-м-м, сколько же у него было сил!! И тогда этот изверг просто сжёг его на кресте!!
Серафим следил глазами за её перемещениями и слушал совершенно невозможные, дикие слова на грани остановки сердца. Но по мере того, как они начинали до сознания доходить, на него навалились смертное отчаяние и слабость во всём теле.
«Что случилось, Серафим?» — раздался внутри встревоженный голос Вианора, который чувствовал его в перманентном пси-режиме. Серафим ответил тихо, в смертной тоске:
— Мы опоздали... Максим мёртв...
— Увы, я лишь могу это подтвердить, — развёл руками Горский, и вдруг догадался: — Погодите... так вы что, идёте в Цитадель только для того, чтобы его спасти?
Горский поджал губы и сказал с ласковой ухмылкой:
— Безумцы... Вы реально надеялись через парадный вход проникнуть в Цитадель вот в этой стелс-броне и забрать своего «брата Максима»?
— Это уже неважно... — опустошённо произнёс Серафим. — Мы уходим... и забираем нашего брата Ангелария... — И воскликнул с надрывом, горестно:
— А вы... улетайте!!! И да горите в аду с вашим Великим Правителем!!!
Серафим с огнём ненависти в глазах посмотрел на Горского и Дживану, но вспыхнув, эта мучительное чувство быстро угасло. Он понуро опустил голову, скомандовал напарнику «отход» и, словно пьяный, шагнул к выходу.
— Брат Максим жив, — вдруг произнёс Ангеларий.
Серафим вздрогнул и стремительно обернулся к нему.
— Этого не может быть»! — вскрикнула Дживана. — На моих глазах огонь превратил красавца Максимилиана в мерзкую! желеобразную! жижу!!
— На моих глазах до смертельной экзекуции и после ему поставили две дозы реаниматора, — настойчиво повторил Ангеларий.
— Вот как! — взбесившись, прошипела Дживана. — Мерзкий старикашка! Как это отвратительно! Какой мерзкий обман! — Дживана кинулась к Горскому и схватила его за грудки. — Это уже переходит все границы! Мы не можем этого так оставить!!
Горский её обнял, успокаивая, перебирая пальцами искрящиеся волосы.
— Ты права, дорогая, всему есть пределы, тем более нашему терпению. На этот раз он перехитрил самого себя.
С этими словами Горский внимательно и с каким-то внутренним вопросом посмотрел на Серафима. Тот же в ответ глядел исподлобья с гадливостью и гневом. Проигнорировав его враждебный взгляд, Горский поинтересовался:
— В связи с тем, что Максимилиан, возможно, ещё жив... возвратилось ли к вам желание совершить своё безумие и его спасти?
— Возвратилось, — отрывисто и сухо произнёс Серафим. — А теперь, после моего ответственного заявления, вы нас сдадите?
Горский засмеялся и переглянулся с Дживаной, отчего недобрым светом зажглись её глаза.
— Нам и сдавать вас незачем. Только попробуйте сунуться в Цитадель – вы и без нашей помощи сгинете. Ищи вас потом в «Галерее современного искусства» на свободных пьедесталах. Напротив, в наших интересах вам помочь, уважаемые.
— Почему мы должны вам верить? — не понял про «Галерею» Серафим.
— Хорошо, я объясню, — ответил Горский и, получив от Дживаны ободрение взглядом, продолжил: — Существует некая группа весьма влиятельных персон, которых не устраивает поведение Великого Правителя.
— Готовите военный переворот? — в лоб спросил Серафим.
— Возможно, но не обязательно. Есть и другие способы захвата власти.
— Каким образом ваша помощь нам в деле спасения брата Максима поможет вам прийти к власти?
— Да никаким. Просто рады лишней возможности старику насолить.
Дживана для подтверждения его слов энергично закивала. Горский приобнял её, поцеловал с нежностью в щёку и задумчиво посмотрел на Серафима.
— А теперь откровенность за откровенность. Нам известно, что сам владыка Арсений поставляет в Цитадель для разных нужд монахов из обители, и поэтому я сомневаюсь, что именно он отдал вам приказ Максимилиана спасти. В связи с этим возникает вопрос: кто же тогда в обители мог снабдить вас сверхсекретными военными технологиями и отдать приказ штурмовать Цитадель?
Серафим сжал зубы и молчал, как рыба.
— Не бойтесь нам довериться, — мягко произнёс Горский. — Мы просто приятно удивлены и ищем союзников в обители. Разве владыка Арсений вам не опостылел?
Серафим распрямил спину, крепче сжимая в руке шлем.
— Никто нам не отдавал приказа, кроме нашего сердца!
— Что ж, выходит, именно ваше сердце вооружило вас лазерными винтовками «Сполох» и призрачной бронёй? — засмеялся Горский. — Не надо покрывать того, кто это совершил. Я же знаю, это должен быть кто-то из капелланов обители.
— Совершенно верно, господин Командующий. Спецоперацию планировал я.
Рядом с Серафимом неожиданно вышел из режима прозрачности Вианор. Он снял шлем, мрачно и решительно взглянул на Горского.
— Немыслимо... — оторопел тот. — Старший капеллан Вианор... Я готов был думать о ком угодно, только не о тебе... мне бы и в голову не могло прийти, ты же...
— О-о-о, какой шикарный мужчина, — тихо простонала Дживана, но Горский шикнул на неё:
— Тише, мой бесёночек! Погоди...
Он сделал шаг на сближение и протянул руку. Вианор переложил шлем под мышку и ответил рукопожатием.
