Она посмотрела на него и выдохнула глупую обиду. Решила не отчаиваться и успокоила себя тем, что слишком велика была его вражда, чтобы с первой попытки у неё что-нибудь получилось. Пусть он и враг, но он – просто человек, сбившийся с пути, и ей обязательно нужно сделать хоть что-то, чтобы наладить контакт. Это был шанс: пока он раненый – он спокойный, и не пытается порезать её или убить. Кто-то однажды рассказывал, что, когда зверь раненный, его проще усмирить. Даже дикого коня, чтобы накинуть на него седло, сначала нужно выбить из сил. Ну и с человеком, даже если он ведет себя как берсерк, пока он ослаб, можно примириться. Ведь даже животные, когда ранены, сами просят помощи и позволяют что-то с собой делать. Существует же история, как один святой повстречал льва, страдавшего от занозы в лапе. Старец вынул занозу, очистил рану от гноя, перевязал её, а лев не убежал, а остался и с тех пор ходил за ним повсюду, как ученик, так, что святой удивлялся его благоразумию.
Вот и Питирим говорил, чтобы спасти человека, надо что-то хорошее в этом человеке увидеть. А увидев, помочь ему осознать свои ошибки и прийти к покаянию. Но что хорошего в этом злодее можно найти?
Она подумала – и придумала! И сказала очень осторожно:
— Евангел... Вот ведь имя-то хорошее какое у вас – «Евангел»! Оно означает «Вестник радости». Человек, у которого такое имя, обязательно должен приносить радость!
Валерия со всей душой взглянула на его профиль, слегка подсвеченный на фоне окна, на посеребрённые лунным светом ресницы.
— Да... вы бы могли... Почему же вы приносите людям столько горя? Знаете, было бы правильно и хорошо, если бы вы попросили у меня прощение за то, что ножом сильно изранили меня.
Женский голос вымучивал его душу. Он боялся, что, если она не заткнётся, ему придётся сделать что-то, чтобы самому заткнуть ей рот.
Девушка обнажила и протянула ему руку, которую от запястья до сгиба локтя пересекал потемневший от регенерирующих мазей рубец.
— Посмотрите... – тихо сказала она. – Всё моё тело покрыто такими ранами... За что вы со мной такое сделали?
Евангел скрежетнул зубами и холодно бросил:
— Ты мне противна.
— Вам противны женщины? — осторожно уточнила девушка.
— Нет. Мне противна именно ты.
— Но почему?
— Я ненавижу тебя за ложь, которую ты носишь в себе: с виду невинная девушка, а внутри – циничная шлюха, совратившая с пути праведного мужа!
— Я?! – обмерла Валерия.
— Да! Ты! – выпалил Евангел и агрессивно склонился к ней. – И до сих пор продолжаешь совращать своим невинным видом мужей, любящих Бога, вызывая в них похоть!
Он выпрямился и сквозь зубы обрушил на неё:
— Ведьма!..
Девушка сжалась и закрыла руками лицо, которое горело, как от удара, из глаз её покатились слёзы.
— Господи... я? Но... кого же я могу совратить? Я же – дева...
— Дева?! – Евангела всё более распирала злость. – Как может дева признаваться в любви и целовать лицо мужчине? Лезть, как продажная девка, к нему на колени и обжиматься с ним? Как после этого ты ещё отваживаешься в лицо праведнику это говорить?!
— Но, я – дева! – глотала слёзы девушка. – С юности я решила посвятить себя Богу душой и телом!
— Может быть, ты и была девой, пока к тебе не вошёл Серафим!
— Что вы такое говорите! Он – мой брат, у меня с ним ничего не было и не могло ничего быть!
— Хоть бы одно слово правды... – простонал Евангел, обхватив голову руками. – Мерзкая... мерзкая... сатанинская ложь... ни единого слова правды!
— Но это правда... – Голос девушки сорвался. – Я не обманываю вас, не лгу! Серафим не трогал меня!
— Слова... слова!.. – Евангел раскачивался взад и вперёд, сжимая руками голову. – Лжёшь на каждом шагу, зная, что я не могу твои слова проверить!
Он вдруг резко успокоился, опустил руки и поднял голову.
– Святые Архангелы... Но я могу твои слова проверить! – странным голосом проговорил он и повернулся к девушке. – Итак, ты – дева?
Она судорожно кивнула.
— Докажи!
— Как? – всхлипнула девушка. У неё всё похолодело внутри.
Он отвернулся и снова стал копаться в бэкбэг. Она, дрожа, как от озноба, наблюдала за его пальцами. Он вытащил и надел на голову налобный фонарь, затем достал латексные медицинские перчатки и, тщательно разглаживая, с характерным скрипом стал натягивать их на ладони, при этом рассуждая:
— В молодости я имел немалый опыт с женщинами. Во время службы в армии, после захвата оккупированного террористами Тимвала, я своими руками сделал аборт одной сучке, которая легла под главаря террористов. После, уже в обители, я изучал медицину и анатомию, в том числе женскую. В качестве практики принимал роды у одной женщины, поднятой на борт квадрокоптера с круизного лайнера в шторм. И после всего этого... ты думаешь, я не разберусь, что к чему?
Евангел снова повернулся. Валерии стало жутко. Так жутко, словно перед ней открылась всасывающая в ледяную бездну дверь ада. От ужаса она словно прилипла к полу и стояла ни живая, ни мёртвая.
Он ухмыльнулся одним уголком рта, и в этот момент она увидела его чудовищем. Какой наивной в эту секунду показалась Валерии попытка поговорить о покаянии с расчётом, что это существо – просто запутавшийся человек.
Нет. Это – не человек.
— Не надо... – прошептала Валерия, потеряв голос.
— Если тебе моё предложение не нравится – есть и другой способ.
Евангел вытащил из бэкбэг и поднёс к лицу девушки ампулу. Лунный поток пронзил её, подсветив голубым светом.
— Это – «Сыворотка правды». Достаточно полмиллилитра для твоего веса, чтобы ты созналась во всём, в чём сознаваться никогда и никому не собиралась.
Евангел вложил ампулу в автошприц. Держа его в левой руке, он показал правую в латексной перчатке с растопыренными пальцами и грозно произнёс:
— Ну, выбирай.
— Не надо... прошу вас... пожалуйста... не надо... — стуча зубами от страха, пролепетала девушка.
— Не бойся и подумай, – снизил голос Евангел. – Доказав своё девство, ты окажешь неоценимую услугу своему любимому Серафиму – ты снимешь с него обвинения в предательстве обетов. Я лично попрошу прощения, что не верил ему. Я смогу всей душой принять его, как брата, и пойду за ним хоть в ад.
У Валерии потемнело в глазах, как перед обмороком.
— Выбирай скорей, иначе мне придётся сделать этот выбор за тебя, – подгонял Евангел и хмыкнул, так и не получив ответа: – Что ж... Хоть ты и чертовски симпатичная, как и полагается ведьме, но травить пентоталом натрия тебя всё же жалко.
Он медленно убрал в карман ампулу и шприц и вдруг резко обеими руками схватил и скинул с Валерии платок, взмахом перекинул за плечи длинные волосы и толкнул к столу.
— Помогите... — как в страшном сне пыталась крикнуть Валерия, но лишь шёпот слетел с губ.
Евангел тычками толкал и толкал её спиной вперёд, пока совсем не прижал в краю стола. Тут он её подхватил, посадил на столешницу и опрокинул навзничь, левой рукой вцепившись в шею. Правой включил налобный фонарь и принялся разжимать сведённые колени.
— Не двигайся. Это как медосмотр. Всё будет очень быстро и совсем не больно, – заверил он, но девушка, ослеплённая ярким светом, судорожно дышала и изворачивалась, пытаясь оторвать его пальцы от своего горла.
Евангел разъярился:
— Прекрати! Ты не оставляешь себе выбора!
Он достал и быстро воткнул в бьющуюся жилку на её шее автошприц, после чего прижал к столу, дожидаясь начала наркотического действия. Девушка, что-то бормоча, обмякла. Евангел внимательно следил за угасанием сознания. Когда наступила фаза покорности, он произнёс, глядя ей в побелевшее лицо:
— А теперь у меня к тебе пара насущных вопросов. Только ты больше не сможешь мне врать. Ведьма!
* * *
Серафиму не спалось. Его мучили разные мысли. Страх за своих друзей заставил настоять, чтобы группу Вианора отправили ночевать куда-нибудь подальше, но только не в одном с ними доме, хотя прекрасно понимал, что, если они задумают что-то гадкое – их ничто не удержит. Сам он остался на первом этаже в маленькой гостевой комнатке.
Лишь только он закрывал глаза, как воочию снова видел ствол в руках Вианора, направленный в голову другу, или любимую женщину, бьющуюся в лапах Евангела. Он ворочался с боку на бок в узкой для плеч койке, вскакивал, всматривался в окно, держа настороженным взглядом возможные подступы к дому.
События наступающего дня были так зыбки... Их невозможно было спланировать, а последствия – невозможно предвидеть. Ему казалось, что он идёт по воде, против сильного ветра, глазами вцепившись лишь в одного зовущего его Христа. После молитвы удалось всё-таки уснуть, но во сне вдруг услышал жуткий вопль Максима и вскочил в поту... посмотрел на часы... Минуты сменялись по-предательски медленно, казалось: часы на стороне врага и отказываются идти, приближая утро. Измучившись, около полуночи он всё же забылся. Сон был чутким: сквозь дремоту он услышал какие-то стуки, а затем голоса.
Серафим встрепенулся, вскочил с койки и бросился к двери. Говорили мужчина и женщина. Мужчина спрашивал голосом грубым, развязным, женщина отвечала заторможенно, словно пьяная. От страшного предчувствия у Серафима волосы на голове встали дыбом. Он тихо повернул ручку и вышел в коридор, тихо по стеночке прокрался до гостиной и высунулся в дверной проём.
В гостиной на обеденном столе он увидел лежащую на спине женщину, над которой низко склонился мужчина. В одну секунду он опознал их. Ужас и бешенство – это последнее, что зафиксировало его сознание, прежде чем словило клин и отключилось.
* * * *
Звон разбитого оконного стекла разбудил всех.
— Наставник, вставай!!! – заорал, вбегая в комнату к Вианору Дорофей. – Серафим убивает брата Евангела!!!
Отшвырнув пригревшегося на нём кота, Вианор вскочил с постели, куда лёг не раздеваясь, в ботинках, и, опрокидывая всё на своём пути, бросился к двери.
* * * *
— Я пальцем не тронул её... – стонал, обливаясь кровью, Евангел и отползал спиной по осколкам оконного стекла среди разбросанных стульев, прижимая сломанную руку к сломанным рёбрам. Серафим с широко раскрытыми глазами, зафиксированными на лице Евангела, молча двигался за ним. – Я просто узнал правду... Правду!!!
Серафим ногой отшвырнул последнюю преграду между собой и жертвой – стул отлетел, врезался в стену рядом с окном, сорвал карниз с занавеской и развалился. Евангел упёрся лопатками в мягкое сидение дивана – дальше ползти было просто некуда. Серафим опустился рядом с ним на колено, поднял правую руку и сжал ладонь в огромный, напряжённый кулак, метясь в горло, чтобы добить.
— Прошу тебя... прости меня, брат Серафим, пощади! – глотая кровь из разбитых дёсен, умолял Евангел. – Я узнал, что она – дева, и теперь верю, верю тебе, брат Серафим! Каждому слову твоему верю, брат Серафим!
Вспыхнул свет, и в гостиную влетел Питирим.
— Боже, милосердный... – взмолился он. – Утишь ярость в сердце брата, изгони вселившуюся злобу во имя Иисуса Христа!
От голоса Питирима Серафим словно очнулся. Он глубоко задышал и оглядел Евангела, лежащего перед ним в каком-то священном трепете и даже не пытавшегося защититься. Серафим разжал кулак, уронил бессильную руку, опустился рядом с избитым на пол и привалился плечом к сидению дивана. Задыхаясь и дрожа от боли, Евангел сжался в низком поклоне перед ним на коленях, капая изо рта густой кровью, словно заклинание повторяя:
— Праведник! Праведник! О, преподобный брат Серафим! Ты, постигший бесстрастие, монашеским подвигом мужественно изверг из своего сердца змея греха! Ты – небожитель, в святости своей способный непорочным остаться рядом с девственницей и не разжигаться низменными похотями! Праведник! Праведник! Прости меня, что коснулся твоей чистой девы, о, святой избранник Пресвятой Богородицы и Матери Господа нашего!
— Замолчи!
Серафим с трудом поднялся на ноги. Евангел не давал встать – хватался за ноги, прижимался к его коленям.
Только появление Вианора с Дорофеем изменило эту картину: они с трудом оттащили своего брата от Серафима. Евангел упирался, вцеплялся в его штанину скрюченными пальцами, простирался к нему в благоговейном экстазе, истошно выкрикивая: «О, преподобный Серафим, моли Бога о нас!!»
Первым делом Серафим потребовал, чтобы Вианор поставил антидот девушке, пребывающей в наркотическом полусне. После завернул её в платок, поднял со стола и отнёс в комнату в мансарде, где сдал под охрану Альберта, готового дать отпор любой ценой.
В это время Вианор и Дорофей подняли Евангела на диван и оказывали ему медицинскую помощь.
— Ты совсем рехнулся, брат Евангел? – с досадой спросил капеллан, прощупывая переломы. – С чего это ты зачислил Серафима в чин преподобных?
Евангел с восторгом принялся объяснять:
— Братья, я прозрел!! Благочестивая дева Валерия под инъекцией полтора миллилитра пентатола натрия не могла солгать!! Она всё, всё рассказала мне про него!! Сама Богородица почтила брата Серафима присутствием своим и подарила ему золотые доспехи! Теперь он всегда в них и неуязвим для всякого зла! А ведь Богородица удостаивает такой благодатью только самых великих святых!! Только представьте, как же велик брат Серафим, раз Пречистая Дева удостоила своим посещением его! Аллилуйя!
Евангел с благоговейным страхом вытаращился на стоявшего у изголовья Питирима.
— А он, а он!.. Он – пророк Божий!! Он пришёл в мир, чтобы проповедовать Евангелие!! Исцелять прокажённых!! Изгонять бесов!! Возвещать Второе Пришествие Господа нашего Иисуса Христа!!!
Евангел в исступлении возвёл глаза к небу и возопил:
— Апокалипсис грядёт!!! Ма! ра! на! фа-а-а-а-а!!!
— Да успокойся же, брат Евангел!.. — Капеллан со смешком скривил губу. — Питирим – просто старший в одной из многочисленных сект, а твой «великий святой» под действием нанобиотехнологий только что чуть не превратил тебя в бифштекс по-флоренски. Какой чёрт надоумил тебя тронуть его женщину?
— Не знаю... не знаю, что на меня нашло, — задыхался Евангел, выплёвывая кровь из лёгкого, пробитого сломанным ребром. — Всё вокруг выглядело так искусственно, как во сне! Словно я наблюдаю за действиями моей оболочки со стороны.
— Давно ли это с тобой? – насторожился Вианор.
— Каждый день, начиная с того дня, как мы покинули обитель... Каждый раз это начинается со звона в голове... Каждый день появляется желание уничтожить всех вокруг себя...
— Наставник, со мной это тоже происходит, — вдруг признался Дорофей. — Постоянные приливы какой-то безотчётной злобы. Ты бы знал, с каким трудом я контролирую себя!
Вианор побледнел и потупился, понимая – то же самое происходит и с ним. Словно в подтверждение его мыслей, за их спинами раздался глас Серафима, да такой мощный, что все подскочили.
— Всё!!! Всё, что с вами происходит – это действие червей в ваших проекциях личности, ещё раз, неразумные, повторяю вам!!!
Серафим угрожающе медленно приближался.
— Вы, так же, как и я, пришли в обитель, чтобы, поди, служить Господу?!! Прославлять в молитвах и славословиях Пречистую Деву Марию?!! Ха-а-а!!! Что же вы читаете в преданиях о бесстрастии, но мучаетесь страстями?!! Что же вы в Евангелие читаете про любовь, но сами любви в своих сердцах не имеете?!! Говорю вам: и не будете иметь, потому что отдали свои тела во грех!!! Все вы – на службе антихриста!!! Убийцы вы!!! Руки у каждого из вас по локоть в крови святых!!! Горе вам, нераскаянным, оказаться на пороге смерти своей и увидеть, сколько страданий вы принесли Богу Любви!!!
Вот и Питирим говорил, чтобы спасти человека, надо что-то хорошее в этом человеке увидеть. А увидев, помочь ему осознать свои ошибки и прийти к покаянию. Но что хорошего в этом злодее можно найти?
Она подумала – и придумала! И сказала очень осторожно:
— Евангел... Вот ведь имя-то хорошее какое у вас – «Евангел»! Оно означает «Вестник радости». Человек, у которого такое имя, обязательно должен приносить радость!
Валерия со всей душой взглянула на его профиль, слегка подсвеченный на фоне окна, на посеребрённые лунным светом ресницы.
— Да... вы бы могли... Почему же вы приносите людям столько горя? Знаете, было бы правильно и хорошо, если бы вы попросили у меня прощение за то, что ножом сильно изранили меня.
Женский голос вымучивал его душу. Он боялся, что, если она не заткнётся, ему придётся сделать что-то, чтобы самому заткнуть ей рот.
Девушка обнажила и протянула ему руку, которую от запястья до сгиба локтя пересекал потемневший от регенерирующих мазей рубец.
— Посмотрите... – тихо сказала она. – Всё моё тело покрыто такими ранами... За что вы со мной такое сделали?
Евангел скрежетнул зубами и холодно бросил:
— Ты мне противна.
— Вам противны женщины? — осторожно уточнила девушка.
— Нет. Мне противна именно ты.
— Но почему?
— Я ненавижу тебя за ложь, которую ты носишь в себе: с виду невинная девушка, а внутри – циничная шлюха, совратившая с пути праведного мужа!
— Я?! – обмерла Валерия.
— Да! Ты! – выпалил Евангел и агрессивно склонился к ней. – И до сих пор продолжаешь совращать своим невинным видом мужей, любящих Бога, вызывая в них похоть!
Он выпрямился и сквозь зубы обрушил на неё:
— Ведьма!..
Девушка сжалась и закрыла руками лицо, которое горело, как от удара, из глаз её покатились слёзы.
— Господи... я? Но... кого же я могу совратить? Я же – дева...
— Дева?! – Евангела всё более распирала злость. – Как может дева признаваться в любви и целовать лицо мужчине? Лезть, как продажная девка, к нему на колени и обжиматься с ним? Как после этого ты ещё отваживаешься в лицо праведнику это говорить?!
— Но, я – дева! – глотала слёзы девушка. – С юности я решила посвятить себя Богу душой и телом!
— Может быть, ты и была девой, пока к тебе не вошёл Серафим!
— Что вы такое говорите! Он – мой брат, у меня с ним ничего не было и не могло ничего быть!
— Хоть бы одно слово правды... – простонал Евангел, обхватив голову руками. – Мерзкая... мерзкая... сатанинская ложь... ни единого слова правды!
— Но это правда... – Голос девушки сорвался. – Я не обманываю вас, не лгу! Серафим не трогал меня!
— Слова... слова!.. – Евангел раскачивался взад и вперёд, сжимая руками голову. – Лжёшь на каждом шагу, зная, что я не могу твои слова проверить!
Он вдруг резко успокоился, опустил руки и поднял голову.
– Святые Архангелы... Но я могу твои слова проверить! – странным голосом проговорил он и повернулся к девушке. – Итак, ты – дева?
Она судорожно кивнула.
— Докажи!
— Как? – всхлипнула девушка. У неё всё похолодело внутри.
Он отвернулся и снова стал копаться в бэкбэг. Она, дрожа, как от озноба, наблюдала за его пальцами. Он вытащил и надел на голову налобный фонарь, затем достал латексные медицинские перчатки и, тщательно разглаживая, с характерным скрипом стал натягивать их на ладони, при этом рассуждая:
— В молодости я имел немалый опыт с женщинами. Во время службы в армии, после захвата оккупированного террористами Тимвала, я своими руками сделал аборт одной сучке, которая легла под главаря террористов. После, уже в обители, я изучал медицину и анатомию, в том числе женскую. В качестве практики принимал роды у одной женщины, поднятой на борт квадрокоптера с круизного лайнера в шторм. И после всего этого... ты думаешь, я не разберусь, что к чему?
Евангел снова повернулся. Валерии стало жутко. Так жутко, словно перед ней открылась всасывающая в ледяную бездну дверь ада. От ужаса она словно прилипла к полу и стояла ни живая, ни мёртвая.
Он ухмыльнулся одним уголком рта, и в этот момент она увидела его чудовищем. Какой наивной в эту секунду показалась Валерии попытка поговорить о покаянии с расчётом, что это существо – просто запутавшийся человек.
Нет. Это – не человек.
— Не надо... – прошептала Валерия, потеряв голос.
— Если тебе моё предложение не нравится – есть и другой способ.
Евангел вытащил из бэкбэг и поднёс к лицу девушки ампулу. Лунный поток пронзил её, подсветив голубым светом.
— Это – «Сыворотка правды». Достаточно полмиллилитра для твоего веса, чтобы ты созналась во всём, в чём сознаваться никогда и никому не собиралась.
Евангел вложил ампулу в автошприц. Держа его в левой руке, он показал правую в латексной перчатке с растопыренными пальцами и грозно произнёс:
— Ну, выбирай.
— Не надо... прошу вас... пожалуйста... не надо... — стуча зубами от страха, пролепетала девушка.
— Не бойся и подумай, – снизил голос Евангел. – Доказав своё девство, ты окажешь неоценимую услугу своему любимому Серафиму – ты снимешь с него обвинения в предательстве обетов. Я лично попрошу прощения, что не верил ему. Я смогу всей душой принять его, как брата, и пойду за ним хоть в ад.
У Валерии потемнело в глазах, как перед обмороком.
— Выбирай скорей, иначе мне придётся сделать этот выбор за тебя, – подгонял Евангел и хмыкнул, так и не получив ответа: – Что ж... Хоть ты и чертовски симпатичная, как и полагается ведьме, но травить пентоталом натрия тебя всё же жалко.
Он медленно убрал в карман ампулу и шприц и вдруг резко обеими руками схватил и скинул с Валерии платок, взмахом перекинул за плечи длинные волосы и толкнул к столу.
— Помогите... — как в страшном сне пыталась крикнуть Валерия, но лишь шёпот слетел с губ.
Евангел тычками толкал и толкал её спиной вперёд, пока совсем не прижал в краю стола. Тут он её подхватил, посадил на столешницу и опрокинул навзничь, левой рукой вцепившись в шею. Правой включил налобный фонарь и принялся разжимать сведённые колени.
— Не двигайся. Это как медосмотр. Всё будет очень быстро и совсем не больно, – заверил он, но девушка, ослеплённая ярким светом, судорожно дышала и изворачивалась, пытаясь оторвать его пальцы от своего горла.
Евангел разъярился:
— Прекрати! Ты не оставляешь себе выбора!
Он достал и быстро воткнул в бьющуюся жилку на её шее автошприц, после чего прижал к столу, дожидаясь начала наркотического действия. Девушка, что-то бормоча, обмякла. Евангел внимательно следил за угасанием сознания. Когда наступила фаза покорности, он произнёс, глядя ей в побелевшее лицо:
— А теперь у меня к тебе пара насущных вопросов. Только ты больше не сможешь мне врать. Ведьма!
* * *
Серафиму не спалось. Его мучили разные мысли. Страх за своих друзей заставил настоять, чтобы группу Вианора отправили ночевать куда-нибудь подальше, но только не в одном с ними доме, хотя прекрасно понимал, что, если они задумают что-то гадкое – их ничто не удержит. Сам он остался на первом этаже в маленькой гостевой комнатке.
Лишь только он закрывал глаза, как воочию снова видел ствол в руках Вианора, направленный в голову другу, или любимую женщину, бьющуюся в лапах Евангела. Он ворочался с боку на бок в узкой для плеч койке, вскакивал, всматривался в окно, держа настороженным взглядом возможные подступы к дому.
События наступающего дня были так зыбки... Их невозможно было спланировать, а последствия – невозможно предвидеть. Ему казалось, что он идёт по воде, против сильного ветра, глазами вцепившись лишь в одного зовущего его Христа. После молитвы удалось всё-таки уснуть, но во сне вдруг услышал жуткий вопль Максима и вскочил в поту... посмотрел на часы... Минуты сменялись по-предательски медленно, казалось: часы на стороне врага и отказываются идти, приближая утро. Измучившись, около полуночи он всё же забылся. Сон был чутким: сквозь дремоту он услышал какие-то стуки, а затем голоса.
Серафим встрепенулся, вскочил с койки и бросился к двери. Говорили мужчина и женщина. Мужчина спрашивал голосом грубым, развязным, женщина отвечала заторможенно, словно пьяная. От страшного предчувствия у Серафима волосы на голове встали дыбом. Он тихо повернул ручку и вышел в коридор, тихо по стеночке прокрался до гостиной и высунулся в дверной проём.
В гостиной на обеденном столе он увидел лежащую на спине женщину, над которой низко склонился мужчина. В одну секунду он опознал их. Ужас и бешенство – это последнее, что зафиксировало его сознание, прежде чем словило клин и отключилось.
* * * *
Звон разбитого оконного стекла разбудил всех.
— Наставник, вставай!!! – заорал, вбегая в комнату к Вианору Дорофей. – Серафим убивает брата Евангела!!!
Отшвырнув пригревшегося на нём кота, Вианор вскочил с постели, куда лёг не раздеваясь, в ботинках, и, опрокидывая всё на своём пути, бросился к двери.
* * * *
— Я пальцем не тронул её... – стонал, обливаясь кровью, Евангел и отползал спиной по осколкам оконного стекла среди разбросанных стульев, прижимая сломанную руку к сломанным рёбрам. Серафим с широко раскрытыми глазами, зафиксированными на лице Евангела, молча двигался за ним. – Я просто узнал правду... Правду!!!
Серафим ногой отшвырнул последнюю преграду между собой и жертвой – стул отлетел, врезался в стену рядом с окном, сорвал карниз с занавеской и развалился. Евангел упёрся лопатками в мягкое сидение дивана – дальше ползти было просто некуда. Серафим опустился рядом с ним на колено, поднял правую руку и сжал ладонь в огромный, напряжённый кулак, метясь в горло, чтобы добить.
— Прошу тебя... прости меня, брат Серафим, пощади! – глотая кровь из разбитых дёсен, умолял Евангел. – Я узнал, что она – дева, и теперь верю, верю тебе, брат Серафим! Каждому слову твоему верю, брат Серафим!
Вспыхнул свет, и в гостиную влетел Питирим.
— Боже, милосердный... – взмолился он. – Утишь ярость в сердце брата, изгони вселившуюся злобу во имя Иисуса Христа!
От голоса Питирима Серафим словно очнулся. Он глубоко задышал и оглядел Евангела, лежащего перед ним в каком-то священном трепете и даже не пытавшегося защититься. Серафим разжал кулак, уронил бессильную руку, опустился рядом с избитым на пол и привалился плечом к сидению дивана. Задыхаясь и дрожа от боли, Евангел сжался в низком поклоне перед ним на коленях, капая изо рта густой кровью, словно заклинание повторяя:
— Праведник! Праведник! О, преподобный брат Серафим! Ты, постигший бесстрастие, монашеским подвигом мужественно изверг из своего сердца змея греха! Ты – небожитель, в святости своей способный непорочным остаться рядом с девственницей и не разжигаться низменными похотями! Праведник! Праведник! Прости меня, что коснулся твоей чистой девы, о, святой избранник Пресвятой Богородицы и Матери Господа нашего!
— Замолчи!
Серафим с трудом поднялся на ноги. Евангел не давал встать – хватался за ноги, прижимался к его коленям.
Только появление Вианора с Дорофеем изменило эту картину: они с трудом оттащили своего брата от Серафима. Евангел упирался, вцеплялся в его штанину скрюченными пальцами, простирался к нему в благоговейном экстазе, истошно выкрикивая: «О, преподобный Серафим, моли Бога о нас!!»
Первым делом Серафим потребовал, чтобы Вианор поставил антидот девушке, пребывающей в наркотическом полусне. После завернул её в платок, поднял со стола и отнёс в комнату в мансарде, где сдал под охрану Альберта, готового дать отпор любой ценой.
В это время Вианор и Дорофей подняли Евангела на диван и оказывали ему медицинскую помощь.
— Ты совсем рехнулся, брат Евангел? – с досадой спросил капеллан, прощупывая переломы. – С чего это ты зачислил Серафима в чин преподобных?
Евангел с восторгом принялся объяснять:
— Братья, я прозрел!! Благочестивая дева Валерия под инъекцией полтора миллилитра пентатола натрия не могла солгать!! Она всё, всё рассказала мне про него!! Сама Богородица почтила брата Серафима присутствием своим и подарила ему золотые доспехи! Теперь он всегда в них и неуязвим для всякого зла! А ведь Богородица удостаивает такой благодатью только самых великих святых!! Только представьте, как же велик брат Серафим, раз Пречистая Дева удостоила своим посещением его! Аллилуйя!
Евангел с благоговейным страхом вытаращился на стоявшего у изголовья Питирима.
— А он, а он!.. Он – пророк Божий!! Он пришёл в мир, чтобы проповедовать Евангелие!! Исцелять прокажённых!! Изгонять бесов!! Возвещать Второе Пришествие Господа нашего Иисуса Христа!!!
Евангел в исступлении возвёл глаза к небу и возопил:
— Апокалипсис грядёт!!! Ма! ра! на! фа-а-а-а-а!!!
— Да успокойся же, брат Евангел!.. — Капеллан со смешком скривил губу. — Питирим – просто старший в одной из многочисленных сект, а твой «великий святой» под действием нанобиотехнологий только что чуть не превратил тебя в бифштекс по-флоренски. Какой чёрт надоумил тебя тронуть его женщину?
— Не знаю... не знаю, что на меня нашло, — задыхался Евангел, выплёвывая кровь из лёгкого, пробитого сломанным ребром. — Всё вокруг выглядело так искусственно, как во сне! Словно я наблюдаю за действиями моей оболочки со стороны.
— Давно ли это с тобой? – насторожился Вианор.
— Каждый день, начиная с того дня, как мы покинули обитель... Каждый раз это начинается со звона в голове... Каждый день появляется желание уничтожить всех вокруг себя...
— Наставник, со мной это тоже происходит, — вдруг признался Дорофей. — Постоянные приливы какой-то безотчётной злобы. Ты бы знал, с каким трудом я контролирую себя!
Вианор побледнел и потупился, понимая – то же самое происходит и с ним. Словно в подтверждение его мыслей, за их спинами раздался глас Серафима, да такой мощный, что все подскочили.
— Всё!!! Всё, что с вами происходит – это действие червей в ваших проекциях личности, ещё раз, неразумные, повторяю вам!!!
Серафим угрожающе медленно приближался.
— Вы, так же, как и я, пришли в обитель, чтобы, поди, служить Господу?!! Прославлять в молитвах и славословиях Пречистую Деву Марию?!! Ха-а-а!!! Что же вы читаете в преданиях о бесстрастии, но мучаетесь страстями?!! Что же вы в Евангелие читаете про любовь, но сами любви в своих сердцах не имеете?!! Говорю вам: и не будете иметь, потому что отдали свои тела во грех!!! Все вы – на службе антихриста!!! Убийцы вы!!! Руки у каждого из вас по локоть в крови святых!!! Горе вам, нераскаянным, оказаться на пороге смерти своей и увидеть, сколько страданий вы принесли Богу Любви!!!
