Признаюсь, убедительной я себе не казалась, скорее уж извиняющейся, однако Андор Фрадбери вполне себе милостиво улыбнулся.
- И правильно сделали, что сочли. Ваша прозорливость заслуживает всяческих похвал. Хотя и прискорбно признавать, что на уровне секретных разработок возможен слив, - вздохнул мой собеседник и перевел разговор в конструктивное русло.
Мне задавали вопросы. Много вопросов! И дотошно выспрашивали мельчайшие детали. Я, насколько могла, подробно отвечала, и чем дальше, тем более недовольным выглядел аэсс Фрадбери, пока, наконец, не вздумал обратиться к Айлиру.
- Значит так, мальчик мой… Я тебе верю, но дальше этого кабинета информация выйти пока не должна, спугнем. Если в моем отделе крот, я сам его найду. Теперь касательно твоей личной просьбы… Я подумаю, что можно сделать и сообщу. А сейчас, ребята, оставьте меня наедине с этой милейшей девушкой. У меня есть кое-что для нее, и это не для ваших ушей.
- Дядя Андор… Мы договорились.
Полагаю, Айлир возмутился, но утверждать не возьмусь, ибо та самая внешняя невозмутимость никуда не делась. Да и уточнение существенно напрягло, чтобы иметь возможность задуматься о чем-то еще помимо ожидаемого. Что такого намеревается сказать мне аэсс Фрадбери, что выставляет за дверь непосредственное руководство? Нет, он, наверное, имеет на это право и полномочия, вот только, как быть мне, если согласие не будет получено? Последовать за начальством или остаться?
- Я давал повод сомневаться в себе?
- Никогда.
- Вот и не стоит начинать! – отрезал «гостеприимный хозяин» и, в прямом смысле, указал на дверь. – Десяти минут мне хватит. Где подождать, сами знаете.
Щелчок закрывшейся за братьями двери, показался мне оглушительным. Я вздрогнула помимо воли, и с трудом заставила себя усидеть на месте. Хотелось броситься следом, с мольбой не оставлять и забрать с собой. А после крайне неожиданных вопросов, желание это возросло в разы.
- Дражайшая Ливо Рун, будьте любезны, поведайте мне о вашей семье. Кто такие? Откуда? Каким типом магии владеют?
Ответ вышел до безобразия неинформативным.
- Не знаю. Я помню только бабушку. Она не маг.
- Она вас вырастила?
- Да.
- А родители?
- Умерли.
- Что вы о них знаете?
- Имена, - буркнула я, внутренне поежившись.
Сейчас Андор Фрадбери отнюдь не казался добродушным любителем сладостей. Он был тем, кем виделся ввиду происхождения – аэссом.
- Поделитесь?
- Ливо и Гарт Рун, - почти шепнула я, совершенно не понимая к чему этот допрос.
Если это допрос, конечно. Ни за что не поверю, что имея в родственниках самого короля, Андору Фрадбери закрыт доступ к личным делам сотрудников Управления городской стражи.
- О-о-о… Так вас назвали в честь матери? – вполне натурально удивился он.
- Да. – Я переплела пальцы рук в замок и заставила себя собраться. – К чему эти вопросы, аэсс Фрадбери? Я не понимаю…
- Мне просто интересно… - Он чему-то удовлетворенно кивнул. - Ваша мама родом из Фракрии?
- Не знаю. Я родителей не помню. Меня вырастила бабушка, - повторила еще более напряженно.
- Понятно. Во сколько лет проснулась ваша магия?
- В тринадцать. Как у всех.
- Сильно сомневаюсь в этом, - сообщили мне, и на стол легла ромбовидная подвеска с овальной капелькой прозрачного камня посредине.
- Что это, по-вашему?
- Оберег, - ответила, не задумываясь.
Сама когда-то носила такой же, пока не посеяла где-то. Помнится бабуля сокрушалась жутко, всплакнула даже, что память о матери потеряла. Мол, единственного наследия себя лишила.
Я и сама некоторое время грустила, но детство – на то и детство: плохое быстро забывается. К тому же я тогда жила ожиданием поездки в столицу, горела этой поездкой. Так что всерьез убиваться по потерянному оберегу мне было некогда, а сейчас я смотрела на точную его копию.
- А если приглядеться? – хитро глянули на меня. – Или попробовать расплести? Мнение останется прежним?
Каюсь, купилась на этот заговорщический взгляд. Показалось, проверка на профпригодность или что-то вроде того. А когда перешла на магическое зрение, вовсе ахнула в голос. Оберегом артефакт точно не был. На столе лежал накопитель с совершенно незнакомой мне матрицей базового плетения. Структура матрицы отдаленно напоминала разработку аэсса Фрадбери, но копией ее не являлась. А еще она была заточена на один тип магии – магии утилизатора. Точнее, она была создана магией утилизатора! От и до, без примесей иных вливаний! То, что призвано разрушать, непостижимым образом созидало само себя!
- Пресветлые боги! Но как? – любопытство пересилило подспудный страх, и я воззрилась на своего визави, даже не пытаясь скрыть охватившего меня ошеломления. – Если это возможно, почему считается иначе? Почему нам не говорили? Почему магия утилизатора причисляется исключительно к магии разрушения?
- Это и есть магия разрушения, Ливо. В глобальном понимании, так сказать, - сообщили мне и подтолкнули поближе подвеску, даря возможность рассмотреть поближе и прикоснуться, если возникнет таковое желание, как я поняла.
Желание, впрочем, не возникло. Я банально побоялась испортить чудо-плетение, и приказала себе довольствоваться любованием на расстоянии. К тому же, пока не до конца понимала, назначение данного артефакта, а перебивать изъясняющегося собеседника казалось неправильным.
Аэсс тем временем продолжил делиться соображениями.
- А при ближайшем рассмотрении, насколько могу оценить, отталкиваясь от сложившегося положения вещей, магия утилизатора призвана сохранять баланс сил. Во Фракрии это поняли раньше, и устоявшийся культ Ливоранты ярчайшее тому доказательство. Нам же еще только предстоит оценить глубину проблемы. На высочайшем уровне ею уже озаботились, но до массового осознания пока далеко. Резюмируя, скажу... Ливо, мне потребуется ваша помощь.
- В каком смысле? – и восхищение, и ошеломление точно ветром сдуло. Вновь стало страшно, и захотелось срочно куда-нибудь деться.
Очередную перемену в моем настроении аэсс Фрадбери почувствовал. Вздохнул сокрушенно и подпер подбородок кулаком, отчего стал выглядеть… по-домашнему, что ли?
- Вы урожденная фракрийка, Ливо, и способны повторить для меня эту вещицу. А если не повторить, то, как минимум, разобрать на составляющие. Никто из штатных утилизаторов «Листэра» на это не способен.
- Почему? И почему я? – Голос, благо, не подвел и не дрогнул, чему несказанно обрадовалась.
- Повторюсь, вы фракрийка. Об этом недвусмысленно говорит ваша магия. Чистота вашей магии и неординарные способности, - уточнили мне. – Взамен обещаю, не раскрывать вашего инкогнито. Точнее я уже обещал Айлиру, но повторяю для вас лично… О вашем участии никто не узнает. Я давно решил для себя, если удастся встретить мага необходимой направленности и умений, его имя останется засекречено. Если потребуете, дам магическую клятву высшего уровня.
- Рискнете посмертием? - зачем-то спросила я.
Считается, что нарушивший магическую клятву высшего уровня обрекает себя не только на смерть, но и на многие лета мучений за Гранью.
- Рискну, - подтвердил аэсс Фрадбери. – Поймите, Ливо, я положил жизнь, чтобы доказать – у магии тоже есть предел. Разумный предел использования. Сторонников этой теории, к сожалению, крайне мало. Нас - одаренных - вовсю эксплуатируют на благо государства и не спрашивают согласия. Вы сама ярчайший тому пример. Его Величество и рад бы пересмотреть существующий порядок вещей, но это далеко не так просто, как хотелось бы. Изменить веками работающий порядок – процесс трудоемкий и не быстрый. Желающих оставить все, как есть, много больше, нежели реформаторов. А исходя из того, что мы имеем… Из того, что вы заметили… Коалиция противников сильнее и сплоченнее, чем нам казалось.
- Утилизаторов похищают ради создания артефактов, доказывающих разрушающее действие их магии? – созрела для вопроса я и получила вполне однозначный ответ.
- Да. Полагаю, что так. Но вы можете остановить эту цепочку, если захотите.
- Почему я?
- Повторюсь еще раз… Вы урожденная фракрийка, а ваша мать, наверняка, являлась служительницей Ливоранты.
На самом деле мало что объясняющий ответ! Очень похоже на игру в угадайку: то ли фракрийка, то ли нет… И при чем тут служительница Ливоранты?
- Отчего вы так уверены в этом? Я родилась и выросла в Дроссе! И ни от кого, кроме вас, не слышала о Фракрии!
Вру, конечно, но сути это не меняет. О том, что сама родом из Фракрии я знать не знала, и уложить подобные новости в голове не получалось. Это словно под камнепад попасть и оказаться заваленной!
Однако аэсс Фрадбери неумолим.
- Ваша магия, Ливо. Магия утилизатора иного порядка. Вы способны влиять на плетения на расстоянии.
- Откуда вы знаете?!
- Вы сами сказали.
- Когда? Я такого не говорила! – не в состоянии унять внутреннюю дрожь, и уже понимания – сама призналась. Только что! Как бестолковая рыбешка попалась на удочку!
Аэсс Фрадбери подавил улыбку.
- Я обещал и сдержу слово, даже если вы откажетесь. Но прошу, не торопитесь с ответом, милейшая Ливо Рун. И заберите… Думаю, это ваше. Все что могли, мы из него уже вытащили.
- Мое? – сердце окончательно ухнуло куда-то в пятки.
- Ваше… Не уверен, помните ли, но я говорил, что бывал в Дроссе. Так вот… Я оказался в вашем городе из-за него.
И вновь вопрос сорвался вперед головы, что называется.
- Вы уже тогда подозревали?
Аэсс качнул головой.
- Нет, Ливо. Тогда нет. Мозаика сложилась только сегодня.
- Я сама, да? Сама себя выдала? – не столько спрашивая, сколько констатируя.
- В целом, да. У меня, конечно, появились некие подозрения после изучения вашего образца, но утверждать я был не готов.
- Что конкретно вы обещали эсар-лерду Ордэо?
О чем еще стоит спросить, я просто пока не понимала.
- Что ваше имя не будет фигурировать ни в одном документе, - охотно ответствовали мне, и стало понятно - Айл не возмущался тогда, и мне показалось. Он всего лишь напомнил о достигнутой ранее договоренности. Договоренности, призванной уберечь меня от пристального внимания комитета магического контроля.
И знаете, сей факт непостижимым образом согрел изнутри. В нем виделась забота, пусть даже однозначно объяснить себе ее происхождение не получалось. Я, конечно, улавливала глубинный смысл более чем прозрачных намеков блондина, однако поверить в наличие у Айлира чувств ко мне, было крайне трудно. И все же… все же…
С аэссом Фрадбери мы простились у проходной, проговорив, в итоге, много дольше обещанных мужчиной десяти минут. Нас даже потеряли. Дважды.
После невероятного количества шокирующих новостей, я пребывала в глубокой задумчивости от всего на меня свалившегося и, каюсь, практически не следила за разговором мужчин, хоть те и обсуждали довольно значимые вещи. А еще грудь огнем жег мамин оберег. Точнее артефакт-подавитель, как на деле выяснилось. При соприкосновении с кожей он закольцовывал мою магию, не позволяя той распространяться вовне бесконтрольно. И это сделало предельно убедительной теорию аэсса Фрадбери о моих фракрийских корнях, о досрочно проснувшейся магии, а также недвусмысленно заявляло – мама, как и я, являлась одаренным утилизатором. Что, в свою очередь, рождало бесчисленное множество вопросов, вот только задать их мне было некому.
А после состоялась очередная поездка на трамвае, во время которой Айлир отгораживал меня собой от остальных пассажиров. Я не призналась, что в этом более нет необходимости. Хотела, но не смогла. Чувство самосохранения перевесило.
Все сидячие места были заняты, и мы стояли у окна в конце вагона. Я время от времени ощущала спиной твердость его груди, и малодушно желала воспользоваться ситуаций, чтобы привалиться к ней, но так на это и не решилась, отстраняясь всякий раз, когда тряска бросала нас навстречу друг к другу. Да и сам Айл старался держать дистанцию. Ему явно недоставало бесцеремонности Эмиллина, вечно без спроса хватающего меня за руки и совершенно не думающего о последствиях.
Впрочем, именно сегодня – с чего бы уж? - блондин само благоразумие. По дороге в «Листэра» даже пальцем не тронул.
Свое вымученное еще в палате предложение, я адресовала обоим братьям сразу, когда переходили с одной трамвайной ветки на другую.
- Не нужно меня прятать и охранять. Я обязуюсь больше не делать глупостей и не заводить никаких знакомств. Только служба и дом.
- Прости, Лив, но этот вопрос не обсуждается. Одна ты больше не живешь и не ходишь, - Айлир. – Как давно на тебя нацелились?
- Первый букет доставили четыре дня назад. В… в выходной, - чувствуя себя крайне неловко, призналась я, мысленно пожелав всем управленческим сплетникам подавиться собственным ядом. Наверняка вдоволь позубоскалили на мой счет: у мышки-утилизатора появился ухажер! Аж до начальства дошло!
А еще внутри скреблось раздражение на саму себя. Как я могла подумать, что те цветы от Айлира?! Смех да и только, правда?
Зато теперь стали понятны и пригляд, и проводы до парадной, и настойчивые советы никуда не лезть. Уже тогда они подозревали, что я могу стать объектом преследования.
- Первый? Сколько же их было тогда? – Эмиллин.
- Каждый день по букету, - еще сильнее вспыхнула я. – Под дверью находила. Сегодня выбросила все.
Блондин наградил моего дарителя парочкой непечатных выражений, а вот Айл ограничился уточняющим замечанием.
- Значит, три дня…
- Почему три? Четыре. Я же говорю, первый доставили, - несвоевременно напомнила о себе иногда свойственная мне дотошливость, и знаете, наверное, впервые в жизни я была категорически ей не рада, ибо реакция блондина покоробила и дезориентировала: Эмиллин вдруг рассмеялся.
Расхохотался даже, точно услышал самую лучшую в мире шутку! И вот как, скажите, я должна к этому отнестись?! Поддержать?
Впрочем, веселиться Милл перестал быстро. Буквально оборвал сам себя и пытливо воззрился на также притормозившего брата, после выдав восторженное:
- Не может быть! А ну, давай, братец! Я просто обязан при этом поприсутствовать! Матушка будет в восторге.
- Только попробуй рассказать, - пригрозил младшему старший и с совершенно нечитаемым выражением лица признался. - Гвоздики были от меня. Хотел сделать тебе приятное.
Как результат, остаток пути до ведомственного жилья я пребывала в полнейшей прострации. Да, это было отнюдь не признание, и даже не намек на него, однако… Сердце то сладко замирало, то пускалось вскачь, то сокрушенно стенало, печалясь о выброшенном вместе с остальными букете. Безумные мысли в безумный день, что тут еще скажешь?!
Хорошо хоть Милл вновь вспомнил о тактичности, и перестал стебаться над братом, иначе не знаю, как бы выдержала поток его шуточек.
В квартирке же пришлось возвращаться с небес на землю и собирать необходимый минимум вещей, ибо отказываться от намерения переселить меня Айлир не собирался.
И, да, у порога меня дожидался очередной презент, который был оперативно подхвачен блондином. И на этот раз к нему прилагалась карточка с посланием, в которой все еще неизвестный даритель признавался «чаровнице» в своей симпатии.
- И правильно сделали, что сочли. Ваша прозорливость заслуживает всяческих похвал. Хотя и прискорбно признавать, что на уровне секретных разработок возможен слив, - вздохнул мой собеседник и перевел разговор в конструктивное русло.
Мне задавали вопросы. Много вопросов! И дотошно выспрашивали мельчайшие детали. Я, насколько могла, подробно отвечала, и чем дальше, тем более недовольным выглядел аэсс Фрадбери, пока, наконец, не вздумал обратиться к Айлиру.
- Значит так, мальчик мой… Я тебе верю, но дальше этого кабинета информация выйти пока не должна, спугнем. Если в моем отделе крот, я сам его найду. Теперь касательно твоей личной просьбы… Я подумаю, что можно сделать и сообщу. А сейчас, ребята, оставьте меня наедине с этой милейшей девушкой. У меня есть кое-что для нее, и это не для ваших ушей.
- Дядя Андор… Мы договорились.
Полагаю, Айлир возмутился, но утверждать не возьмусь, ибо та самая внешняя невозмутимость никуда не делась. Да и уточнение существенно напрягло, чтобы иметь возможность задуматься о чем-то еще помимо ожидаемого. Что такого намеревается сказать мне аэсс Фрадбери, что выставляет за дверь непосредственное руководство? Нет, он, наверное, имеет на это право и полномочия, вот только, как быть мне, если согласие не будет получено? Последовать за начальством или остаться?
- Я давал повод сомневаться в себе?
- Никогда.
- Вот и не стоит начинать! – отрезал «гостеприимный хозяин» и, в прямом смысле, указал на дверь. – Десяти минут мне хватит. Где подождать, сами знаете.
Щелчок закрывшейся за братьями двери, показался мне оглушительным. Я вздрогнула помимо воли, и с трудом заставила себя усидеть на месте. Хотелось броситься следом, с мольбой не оставлять и забрать с собой. А после крайне неожиданных вопросов, желание это возросло в разы.
- Дражайшая Ливо Рун, будьте любезны, поведайте мне о вашей семье. Кто такие? Откуда? Каким типом магии владеют?
Ответ вышел до безобразия неинформативным.
- Не знаю. Я помню только бабушку. Она не маг.
- Она вас вырастила?
- Да.
- А родители?
- Умерли.
- Что вы о них знаете?
- Имена, - буркнула я, внутренне поежившись.
Сейчас Андор Фрадбери отнюдь не казался добродушным любителем сладостей. Он был тем, кем виделся ввиду происхождения – аэссом.
- Поделитесь?
- Ливо и Гарт Рун, - почти шепнула я, совершенно не понимая к чему этот допрос.
Если это допрос, конечно. Ни за что не поверю, что имея в родственниках самого короля, Андору Фрадбери закрыт доступ к личным делам сотрудников Управления городской стражи.
- О-о-о… Так вас назвали в честь матери? – вполне натурально удивился он.
- Да. – Я переплела пальцы рук в замок и заставила себя собраться. – К чему эти вопросы, аэсс Фрадбери? Я не понимаю…
- Мне просто интересно… - Он чему-то удовлетворенно кивнул. - Ваша мама родом из Фракрии?
- Не знаю. Я родителей не помню. Меня вырастила бабушка, - повторила еще более напряженно.
- Понятно. Во сколько лет проснулась ваша магия?
- В тринадцать. Как у всех.
- Сильно сомневаюсь в этом, - сообщили мне, и на стол легла ромбовидная подвеска с овальной капелькой прозрачного камня посредине.
- Что это, по-вашему?
- Оберег, - ответила, не задумываясь.
Сама когда-то носила такой же, пока не посеяла где-то. Помнится бабуля сокрушалась жутко, всплакнула даже, что память о матери потеряла. Мол, единственного наследия себя лишила.
Я и сама некоторое время грустила, но детство – на то и детство: плохое быстро забывается. К тому же я тогда жила ожиданием поездки в столицу, горела этой поездкой. Так что всерьез убиваться по потерянному оберегу мне было некогда, а сейчас я смотрела на точную его копию.
- А если приглядеться? – хитро глянули на меня. – Или попробовать расплести? Мнение останется прежним?
Каюсь, купилась на этот заговорщический взгляд. Показалось, проверка на профпригодность или что-то вроде того. А когда перешла на магическое зрение, вовсе ахнула в голос. Оберегом артефакт точно не был. На столе лежал накопитель с совершенно незнакомой мне матрицей базового плетения. Структура матрицы отдаленно напоминала разработку аэсса Фрадбери, но копией ее не являлась. А еще она была заточена на один тип магии – магии утилизатора. Точнее, она была создана магией утилизатора! От и до, без примесей иных вливаний! То, что призвано разрушать, непостижимым образом созидало само себя!
- Пресветлые боги! Но как? – любопытство пересилило подспудный страх, и я воззрилась на своего визави, даже не пытаясь скрыть охватившего меня ошеломления. – Если это возможно, почему считается иначе? Почему нам не говорили? Почему магия утилизатора причисляется исключительно к магии разрушения?
- Это и есть магия разрушения, Ливо. В глобальном понимании, так сказать, - сообщили мне и подтолкнули поближе подвеску, даря возможность рассмотреть поближе и прикоснуться, если возникнет таковое желание, как я поняла.
Желание, впрочем, не возникло. Я банально побоялась испортить чудо-плетение, и приказала себе довольствоваться любованием на расстоянии. К тому же, пока не до конца понимала, назначение данного артефакта, а перебивать изъясняющегося собеседника казалось неправильным.
Аэсс тем временем продолжил делиться соображениями.
- А при ближайшем рассмотрении, насколько могу оценить, отталкиваясь от сложившегося положения вещей, магия утилизатора призвана сохранять баланс сил. Во Фракрии это поняли раньше, и устоявшийся культ Ливоранты ярчайшее тому доказательство. Нам же еще только предстоит оценить глубину проблемы. На высочайшем уровне ею уже озаботились, но до массового осознания пока далеко. Резюмируя, скажу... Ливо, мне потребуется ваша помощь.
- В каком смысле? – и восхищение, и ошеломление точно ветром сдуло. Вновь стало страшно, и захотелось срочно куда-нибудь деться.
Очередную перемену в моем настроении аэсс Фрадбери почувствовал. Вздохнул сокрушенно и подпер подбородок кулаком, отчего стал выглядеть… по-домашнему, что ли?
- Вы урожденная фракрийка, Ливо, и способны повторить для меня эту вещицу. А если не повторить, то, как минимум, разобрать на составляющие. Никто из штатных утилизаторов «Листэра» на это не способен.
- Почему? И почему я? – Голос, благо, не подвел и не дрогнул, чему несказанно обрадовалась.
- Повторюсь, вы фракрийка. Об этом недвусмысленно говорит ваша магия. Чистота вашей магии и неординарные способности, - уточнили мне. – Взамен обещаю, не раскрывать вашего инкогнито. Точнее я уже обещал Айлиру, но повторяю для вас лично… О вашем участии никто не узнает. Я давно решил для себя, если удастся встретить мага необходимой направленности и умений, его имя останется засекречено. Если потребуете, дам магическую клятву высшего уровня.
- Рискнете посмертием? - зачем-то спросила я.
Считается, что нарушивший магическую клятву высшего уровня обрекает себя не только на смерть, но и на многие лета мучений за Гранью.
- Рискну, - подтвердил аэсс Фрадбери. – Поймите, Ливо, я положил жизнь, чтобы доказать – у магии тоже есть предел. Разумный предел использования. Сторонников этой теории, к сожалению, крайне мало. Нас - одаренных - вовсю эксплуатируют на благо государства и не спрашивают согласия. Вы сама ярчайший тому пример. Его Величество и рад бы пересмотреть существующий порядок вещей, но это далеко не так просто, как хотелось бы. Изменить веками работающий порядок – процесс трудоемкий и не быстрый. Желающих оставить все, как есть, много больше, нежели реформаторов. А исходя из того, что мы имеем… Из того, что вы заметили… Коалиция противников сильнее и сплоченнее, чем нам казалось.
- Утилизаторов похищают ради создания артефактов, доказывающих разрушающее действие их магии? – созрела для вопроса я и получила вполне однозначный ответ.
- Да. Полагаю, что так. Но вы можете остановить эту цепочку, если захотите.
- Почему я?
- Повторюсь еще раз… Вы урожденная фракрийка, а ваша мать, наверняка, являлась служительницей Ливоранты.
На самом деле мало что объясняющий ответ! Очень похоже на игру в угадайку: то ли фракрийка, то ли нет… И при чем тут служительница Ливоранты?
- Отчего вы так уверены в этом? Я родилась и выросла в Дроссе! И ни от кого, кроме вас, не слышала о Фракрии!
Вру, конечно, но сути это не меняет. О том, что сама родом из Фракрии я знать не знала, и уложить подобные новости в голове не получалось. Это словно под камнепад попасть и оказаться заваленной!
Однако аэсс Фрадбери неумолим.
- Ваша магия, Ливо. Магия утилизатора иного порядка. Вы способны влиять на плетения на расстоянии.
- Откуда вы знаете?!
- Вы сами сказали.
- Когда? Я такого не говорила! – не в состоянии унять внутреннюю дрожь, и уже понимания – сама призналась. Только что! Как бестолковая рыбешка попалась на удочку!
Аэсс Фрадбери подавил улыбку.
- Я обещал и сдержу слово, даже если вы откажетесь. Но прошу, не торопитесь с ответом, милейшая Ливо Рун. И заберите… Думаю, это ваше. Все что могли, мы из него уже вытащили.
- Мое? – сердце окончательно ухнуло куда-то в пятки.
- Ваше… Не уверен, помните ли, но я говорил, что бывал в Дроссе. Так вот… Я оказался в вашем городе из-за него.
И вновь вопрос сорвался вперед головы, что называется.
- Вы уже тогда подозревали?
Аэсс качнул головой.
- Нет, Ливо. Тогда нет. Мозаика сложилась только сегодня.
- Я сама, да? Сама себя выдала? – не столько спрашивая, сколько констатируя.
- В целом, да. У меня, конечно, появились некие подозрения после изучения вашего образца, но утверждать я был не готов.
- Что конкретно вы обещали эсар-лерду Ордэо?
О чем еще стоит спросить, я просто пока не понимала.
- Что ваше имя не будет фигурировать ни в одном документе, - охотно ответствовали мне, и стало понятно - Айл не возмущался тогда, и мне показалось. Он всего лишь напомнил о достигнутой ранее договоренности. Договоренности, призванной уберечь меня от пристального внимания комитета магического контроля.
И знаете, сей факт непостижимым образом согрел изнутри. В нем виделась забота, пусть даже однозначно объяснить себе ее происхождение не получалось. Я, конечно, улавливала глубинный смысл более чем прозрачных намеков блондина, однако поверить в наличие у Айлира чувств ко мне, было крайне трудно. И все же… все же…
С аэссом Фрадбери мы простились у проходной, проговорив, в итоге, много дольше обещанных мужчиной десяти минут. Нас даже потеряли. Дважды.
После невероятного количества шокирующих новостей, я пребывала в глубокой задумчивости от всего на меня свалившегося и, каюсь, практически не следила за разговором мужчин, хоть те и обсуждали довольно значимые вещи. А еще грудь огнем жег мамин оберег. Точнее артефакт-подавитель, как на деле выяснилось. При соприкосновении с кожей он закольцовывал мою магию, не позволяя той распространяться вовне бесконтрольно. И это сделало предельно убедительной теорию аэсса Фрадбери о моих фракрийских корнях, о досрочно проснувшейся магии, а также недвусмысленно заявляло – мама, как и я, являлась одаренным утилизатором. Что, в свою очередь, рождало бесчисленное множество вопросов, вот только задать их мне было некому.
А после состоялась очередная поездка на трамвае, во время которой Айлир отгораживал меня собой от остальных пассажиров. Я не призналась, что в этом более нет необходимости. Хотела, но не смогла. Чувство самосохранения перевесило.
Все сидячие места были заняты, и мы стояли у окна в конце вагона. Я время от времени ощущала спиной твердость его груди, и малодушно желала воспользоваться ситуаций, чтобы привалиться к ней, но так на это и не решилась, отстраняясь всякий раз, когда тряска бросала нас навстречу друг к другу. Да и сам Айл старался держать дистанцию. Ему явно недоставало бесцеремонности Эмиллина, вечно без спроса хватающего меня за руки и совершенно не думающего о последствиях.
Впрочем, именно сегодня – с чего бы уж? - блондин само благоразумие. По дороге в «Листэра» даже пальцем не тронул.
Свое вымученное еще в палате предложение, я адресовала обоим братьям сразу, когда переходили с одной трамвайной ветки на другую.
- Не нужно меня прятать и охранять. Я обязуюсь больше не делать глупостей и не заводить никаких знакомств. Только служба и дом.
- Прости, Лив, но этот вопрос не обсуждается. Одна ты больше не живешь и не ходишь, - Айлир. – Как давно на тебя нацелились?
- Первый букет доставили четыре дня назад. В… в выходной, - чувствуя себя крайне неловко, призналась я, мысленно пожелав всем управленческим сплетникам подавиться собственным ядом. Наверняка вдоволь позубоскалили на мой счет: у мышки-утилизатора появился ухажер! Аж до начальства дошло!
А еще внутри скреблось раздражение на саму себя. Как я могла подумать, что те цветы от Айлира?! Смех да и только, правда?
Зато теперь стали понятны и пригляд, и проводы до парадной, и настойчивые советы никуда не лезть. Уже тогда они подозревали, что я могу стать объектом преследования.
- Первый? Сколько же их было тогда? – Эмиллин.
- Каждый день по букету, - еще сильнее вспыхнула я. – Под дверью находила. Сегодня выбросила все.
Блондин наградил моего дарителя парочкой непечатных выражений, а вот Айл ограничился уточняющим замечанием.
- Значит, три дня…
- Почему три? Четыре. Я же говорю, первый доставили, - несвоевременно напомнила о себе иногда свойственная мне дотошливость, и знаете, наверное, впервые в жизни я была категорически ей не рада, ибо реакция блондина покоробила и дезориентировала: Эмиллин вдруг рассмеялся.
Расхохотался даже, точно услышал самую лучшую в мире шутку! И вот как, скажите, я должна к этому отнестись?! Поддержать?
Впрочем, веселиться Милл перестал быстро. Буквально оборвал сам себя и пытливо воззрился на также притормозившего брата, после выдав восторженное:
- Не может быть! А ну, давай, братец! Я просто обязан при этом поприсутствовать! Матушка будет в восторге.
- Только попробуй рассказать, - пригрозил младшему старший и с совершенно нечитаемым выражением лица признался. - Гвоздики были от меня. Хотел сделать тебе приятное.
Как результат, остаток пути до ведомственного жилья я пребывала в полнейшей прострации. Да, это было отнюдь не признание, и даже не намек на него, однако… Сердце то сладко замирало, то пускалось вскачь, то сокрушенно стенало, печалясь о выброшенном вместе с остальными букете. Безумные мысли в безумный день, что тут еще скажешь?!
Хорошо хоть Милл вновь вспомнил о тактичности, и перестал стебаться над братом, иначе не знаю, как бы выдержала поток его шуточек.
В квартирке же пришлось возвращаться с небес на землю и собирать необходимый минимум вещей, ибо отказываться от намерения переселить меня Айлир не собирался.
И, да, у порога меня дожидался очередной презент, который был оперативно подхвачен блондином. И на этот раз к нему прилагалась карточка с посланием, в которой все еще неизвестный даритель признавался «чаровнице» в своей симпатии.
