ГЛАВА 1
В этом году начало осени выдалось славным. Будто в противовес году прошлому, когда зарядивший с самого утра мелкий дождик вдруг превратился в мощный ливень с пробирающим до костей ветром, и торжественную церемонию к началу учебного года пришлось срочно переносить в холл главного корпуса. Поместились туда, естественно, не все. Завхоза чуть не прищемили дверью. Первокурсники запутались в группах и кураторах. Из-за того, что кто-то попытался высушить промокшую мантию бытовыми чарами и случайно ее поджог, возникла жуткая сутолока… В общем, церемонию тогда свернули, едва начав.
Сегодня же все было совсем иначе. Воздух еще пах летом и теплом. По небу неторопливо плыли легкие облачка, напоминавшие морскую пену. Солнце пригревало, но не настолько сильно, чтобы парадные преподавательские мантии, в которые мы обряжались по большим праздникам, стали проблемой. Студенты ровными шеренгами выстроились на площади перед главным корпусом. И дружно внимали речи господина Боровского, уже тридцать лет как нашего бессменного ректора.
– Эй, – Агата Милех, моя лучшая подруга и коллега, толкнула меня в бок. – Кто у тебя по расписанию сегодня?
– Второкурсники, – ответила я шепотом. Ректор Боровский страстно любил долгие проникновенные речи. Но мы слышали все это уже не раз и не два, поэтому быстро заскучали и отважились поболтать. – Сначала целители, потом боевики.
– А у меня кроме собрания с мелкими – ничего.
«Мелкими» Агата называла группу первокурсников, к которым ее приписали куратором. Я своих, теперь уже четверокурсников, знала «от» и «до», перед церемонией успела выловить старосту и переброситься с ним парой слов, так что после того, как ректор отпустит, имела сорок минут свободного времени и полное право отправиться в буфет и напиться там кофе.
– Предлагаю отметить начало учебного года, – продолжила подруга. – В нашей любимой кондитерской.
– Как же твоя диета? – хмыкнула иронично.
Примерно раз в квартал Агата садилась на диету, хотя окружающие, включая меня, считали ее формы идеальными. Дольше пары недель это никогда не длилось, и раз подруга зовет есть пирожные, очередная попытка подошла к концу.
– Ай, ну ее, – махнула рукой Агата, подтверждая мои догадки. – Так как? В кондитерскую?
– Давай, – согласилась я, обводя рассеянным взглядом студентов.
Оные студенты группировались по факультетам и отличались только цветом пиджаков. Стихийники, они же боевики, носили бордовые. Среди обычных людей в бордовом особенно внушительно смотрелись рослые морфы – те, кто имел одну, иногда две звериных ипостаси. Целители (они же маги жизни) в белом стояли следующими. А там, наоборот, выделялись стройные длинноволосые фаэ – жители лесного королевства Элонгаль, которые регулярно ездили к нам учиться по обмену. Никакими иными способностями, кроме исцеления или магии природы, фаэ не обладали, и наш уважаемый ректор шутил, что сюда они мотаются только потому, что на людях и их болячках интереснее практиковаться.
Цветом инженеров был синий, биологов-бестиологов – зеленый, алхимиков – почему-то темно-лиловый. Некроманты, вот неожиданность, ходили в черном, ну а факультету общей магии, на котором трудились и мы с Агатой, достался графитово-серый. Я графитовый не слишком любила, но традиции были незыблемы, поэтому на занятиях приходилось носить длинную преподавательскую мантию этого цвета. Впрочем, причина крылась не только в традициях. Что студенческие пиджаки, что наши мантии – все они шились из особой ткани, способной нейтрализовать чары. Да, лишь самые слабые. Но в университете, набитом молодыми магами, которые только начинают познавать собственную силу, и это частенько оказывалось кстати. Неудавшиеся заклинания, случайные рикошеты и просто банальные энергетические откаты – в коридорах и кабинетах Эшимара можно было наткнуться на что угодно.
Речь ректора все лилась и лилась над площадью из артефакта-усилителя. Я с трудом сдержала зевок и оглянулась на коллег. Профессор Оснек, глава кафедры общей теории магии, увлеченно листала толстый блокнот, пользуясь тем, что ее закрывает мощная фигура магистра Шоты с кафедры исчислений и маганализа. Элиезер Декман, преподаватель лангарского языка, откровенно клевал носом, стараясь делать это не слишком явно. Старичок Мирен Холи – патриарх кафедры высоких энергий, шептался с красавицей Ивой Сандер, аспиранткой кафедры универсальных чар. Сандер тихонько хихикала и краснела, словно ей говорили что-то очень неприличное, но весьма приятное.
Я подняла лицо к небу и улыбнулась. Очередной год… Что же интересного он принесет в нашу жизнь?
Торжественная речь, наконец, закончилась. Грянул гимн. На штандарте взвился флаг Университета Эшимор, и после этого мы, наконец, смогли разойтись. Цветные ручейки студентов потекли к учебным корпусам. Агата собрала своих первокурсников, словно курица – цыплят, и повела на факультет. А я отправилась пить кофе, ведь не успела сделать это утром. Банально проспала. Потому что, во-первых, только вчера поздно вечером вернулась с морского курорта, где проводила отпуск. А во-вторых, сегодня посреди ночи какой-то хулиган решил разгромить почтовые ящики на первом этаже. И возмущенный вопль одного из жильцов, обнаружившего сей прискорбный факт ранним утром, перебудил весь подъезд. В итоге спала я плохо, хотя все равно умудрилась не расслышать будильник и собиралась впопыхах.
Хорошо, что у меня образовался перерыв. И что на террасе рядом с буфетом еще стояли столики, за которыми можно было насладиться не только кофе, но и видом на старую дубраву, где росли могучие деревья, только-только начинавшие желтеть.
