Вампир оперся о подоконник, вдохнул ночной воздух, напоенный цветением душистого табака и маттиолы. Аромат постепенно утрачивал свою яркость – недельный заряд человеческой энергии подходил к концу, и Леграна ждали долгие три недели безвкусного существования, чтобы потом вновь ощутить себя живым. Он снова посмотрел на висящий над головой диск ночного светила и произнес: – Луна… Раскаленная… Добрый знак.
В открытое окно залетал приятный ночной ветерок, напоенный свежестью трав и прохладой леса, и приносил настоящее облегчение после изматывающей дневной жары. Полупрозрачный тюль колыхался в такт его дуновениям: он то надувался, словно корабельный парус, то опадал, скользя по гладкой, выкрашенной в светло-зеленый цвет, стене.
- Немало столетий прошло с тех пор, когда родился первый охотник, - рассказывал Ирбис. - Быль успела превратиться в легенду и сейчас сложно разобраться, что в ней вымысел, а что - реальность.
В те времена вампиры кормились как придется. На одном месте долго не задерживались, понимая, что случись облава - разъяренные люди выследят, на вилы посадят и кол в грудь вобьют. Тогда охотно верили в существование нечисти, а в упырей - особенно. Так что, вынося приговор, долго не раздумывали.
Говорят, и наша праматерь не была чужда потусторонним силам. Умела заговорить любой недуг, понимала язык животных и птиц, знала все о целебных растениях. Только будущее видеть не могла. Иначе уберегла бы себя, и своего неродившегося ребенка. Не попалась бы вампиру в лапы... Но что случилось - то случилось. Перед самой смертью Дарья, так звали ведьму, наложила страшное заклятие на весь упырский род, дав жизнь первому охотнику, в жилах которого смешалась кровь человеческая и вампирская. От него мы и ведем свое происхождение. Переняв часть вампирских способностей: скорость, реакцию, силу, быструю регенерацию, мы бросили им вызов. И из поколения в поколение воспитывали охотников, чтобы и они, когда придет их черед, продолжили нашу борьбу.
Я слушал, не перебивая, то и дело ловя себя на мысли, что все это - спектакль, разыгранный на потеху зрителей какого-нибудь юмористического шоу. Только смешного ничего здесь не было: получалось, каждую ночь по улицам городов шастали бессмертные убийцы, пьющие человеческую кровь. И только охотники осмелились бросить им вызов.
- Вампиры практически неуязвимы, - продолжал рассказывать Ирбис. - И с каждым годом они увеличивают свою силу. В то время как мы, охотники, теряем ее.
- Почему? - нарушил я монолог главы Обители.
- Наша кровь слабеет. Не забывай, с тех пор, как ведьма договорилась с луной, прошло слишком много времени.
- Договорилась с луной?
- О да. И это еще одна легенда... - охотник повернул голову в сторону окна и уперся невидящим взглядом в черный клочок неба. - Говорят, что перед смертью Дарья попросила луну спасения для ее ребенка. И последняя просьба исполнилась. С тех пор считается, что каждый охотник обладает силой, способной заставить луну исполнить его желание.
- И как? У кого-нибудь получилось?
- Нет, - он тяжело вздохнул, как будто сам о чем-то просил луну и потерпел фиаско. - Я же сказал, это всего лишь легенда.
- Может, и вся история с Дарьей не более чем выдумка?
- Нет, тут ты ошибаешься. - Ирбис привстал в кресле и потянулся к стопке книг, возвышающейся справа от него. Пробежав кончиками пальцев по корешкам, он вытянул толстый фолиант в переплете из коричневой кожи. И как только ему это удается? Слепой ведь, как крот, а перелистывает страницы с такой уверенностью, будто может их видеть по-настоящему.
- Вот! - заключил он, передавая мне книгу. - Смотри.
На развороте черными чернилами был нарисован портрет девушки. Похоже, неизвестный художник вложил в него всю душу - настолько четко и любовно он был прорисован. Непослушные волосы игривыми завитками обрамляли нежное лицо. Ровные красивые брови, огромные глаза, тонкий прямой нос, полные губы. А я ведь видел эту девушку раньше! И вряд ли когда-нибудь забуду...
- Это она, - помимо воли вырвалось у меня.
- Что? - встрепенулся Ирбис.
- Это Дарья, да? - мне не хотелось посвящать посторонних в свои ночные кошмары, поэтому я постарался придать своему голосу нотки любопытства.
- Ты ее видел прежде? - настаивал охотник, буквально заморозив своим льдистым взглядом. Следовало догадаться, что от него ничего не укроешь...
- Да, - нехотя ответил я. - Во сне.
- И что? Что именно тебе снилось?
Честно говоря, я не был настроен пересказывать тошнотворное видение, где мне пришлось играть роль вампира, жаждущего человеческой крови. Но, возможно, старик применил методы гипноза, а я слишком устал, чтобы сопротивляться, потому что слова полились сами, будто того и ждали. После того, как я закончил, в комнате воцарилось гробовое молчание. Тихонько шуршала штора, заигрывая с ветром, еле слышно тикали висящие на стене часы. Секундная стрелка сделала несколько полных оборотов, прежде чем Ирбис заговорил снова.
- Значит, она тебя инициировала.
- Что, простите?
- Она посвятила тебя в охотники, несмотря на то, что в тебе яд вампира...
Если до этого я пытался хотя бы изображать понимание и терпение, то новое заявление окончательно сбило с толку.
- Вот что, - произнес Ирбис, положив руки на стол. - Альт покажет тебе твою комнату. Отдыхай, набирайся сил.
- Но...
- Пока все.
Пребывая в легком недоумении, я поднялся и покинул кабинет. И почему он так резко переменил тон? Почему отправил восвояси сразу же, как узнал о моем призрачном знакомстве с Дарьей? И откуда, интересно, у них ее портрет? Как же меня бесит неопределенность! Хорошо еще, я не проболтался о предупреждении ведьмы никому не доверять. Кто здесь друг, а кто - враг, большой вопрос.
- Ну что, поговорили? - Альт встретил меня у порога библиотеки. Перс, похоже, покинул наше скромное общество.
- Ага. Все разложили по полочкам.
Альт понял мой сарказм, во всяком случае, добродушно рассмеявшись, прокомментировал:
- С ним всегда так. Иногда я забываю, что он слепой. Видит насквозь каждого. Ладно, идем. Покажу тебе твою комнату.
Мы пошли по дорожке, освещенной фонарями. Альт взял на себя роль гида, по пути посвящая меня в историю Обители.
- Когда-то здесь находился монастырь. Но в смутные времена, он, как и многие, подвергся нападению поляков. Говорят, его признали не подлежащим восстановлению, и как следствие, все здесь пришло в окончательный упадок... Спустя годы, сюда пришли охотники и основали Обитель. Заново отстроили крепостные стены, отреставрировали главную башню - ту, что у входа, и на месте старой, деревянной часовни, построили новую - намного больше предыдущей. Видишь ли, земля здесь намоленная: ни один упырь не сунется - сгорит, как только попадет на территорию.
Вот теперь стало понятно, почему меня заставили пройти через главные ворота. Проверяли, не вампир ли я.
Альт подтвердил мои догадки:
- Мы должны были убедиться, что ты чист.
- И поверни я назад...
- Мы бы тебя завалили, - просто заявил охотник. - Вампирская слюна заразна. И если человека не убили в течение двадцати четырех часов после укуса, он обращается в упыря. Тебя Самирка в плечо цапнул, так?
- Так, - согласно кивнул я.
- Значит, он тебя заразил. Только непонятно, почему твой организм поборол вирус и не превратил тебя в монстра. Они ведь так и действуют, когда хотят кого-то обратить. Просто оставляют жертву в живых.
- А если вампир укусит охотника?
Альт помрачнел, сдвинул брови и напрягся, будто его спросили о чем-то запретном.
- Получится зверь пострашнее древнего вампира, - нехотя произнес он. - Именно поэтому мы проходим инициацию.
- Что?
- Потом узнаешь, - обрубил Альт и добавил. - Но из-за случая с Самиром, тебя здесь ждет не самый теплый прием.
Иного я и не ожидал. После того, что случилось у входа, после того как внутри меня оскалил клыки зверь, трудно рассчитывать на радушие охотников. И то что я, подобно обычному упырю, не сгорел на территории Обители, по сути, ничего не изменило – для них я всегда буду паршивой собакой в стае породистых псов.
У дорожной развилки мы повернули направо и, обогнув часовню, остановились возле небольшого фонтана. Из его центра вверх била струя воды и с хрустальным плеском падала в наполненную до краев четырехгранную мраморную чашу.
- Святой источник, - пояснил Альт. - Раны лечит, силы придает, и вообще, настроение повышает. Тебе, кстати, не мешало бы ополоснуться, - он указал на мою забинтованную руку.
Я размотал повязку и с удовольствием окунул ладонь в прохладную воду. Кожу приятно защипало, место пореза коснулось мягкое тепло, проникло внутрь, и медленно поднялось вверх по руке. Засохшая корка крови, покрывавшая порез, отслоилась, оставив после себя гладкую кожу. Только что, на моих глазах произошло настоящее чудо!
- Это... магия? - прошептал я, вытащив из воды руку, сжимая и разжимая кулак, проверяя, не сплю ли.
- Это вера, - просто пояснил Альт, и я понял - не стоит выяснять подробности сейчас, все равно ничего не добьюсь.
Я умылся, сделал несколько глотков из источника и почувствовал себя намного лучше, напитавшись бодростью и силой. Даже колено перестало болеть.
- Только не надейся, что вода исцеляет любые раны. С порезами она справляется легко, а вот на серьезные увечья ее силы, увы, не хватает.
- А что в часовне?
- Медпункт. Запомни это место - обучающиеся в Обители частые его гости.
Мы двинулись дальше. Луна уже скрылась из виду, и фонари таинственно освещали дорожку. Сколько сейчас времени? Часа три, а, может, четыре? Возле фонарных ламп роилась туча насекомых: жучки, мотыльки, комары. Пару раз темно-синее небо расчертили быстрые тени летучих мышей. Наверное, где-то поблизости у них логово. Круглые дорожные булыжники поблескивали от влаги - после дневной жары на лес, окружающий Обитель, падали особенно сильные туманы.
Пройдя еще несколько десятков метров, мы вышли к длинному зданию в два этажа. Его построили несколько веков назад, но отреставрировали совсем недавно: я не заметил ни трещин, ни сколов, да и штукатурка, судя по всему, свежая. Свет горел у входа и еще в нескольких окнах - кому-то сегодня тоже не спалось.
- Вот и твой новый дом, - тихо произнес Альт, будто боялся ненароком разбудить его обитателей. - Надеюсь, он станет тебе по-настоящему родным.
- А ты где живешь? - пользуясь случаем поинтересовался я.
- Посвященные охотники занимают второй этаж, адепты - первый.
- И здесь дедовщина, да?
- Отчего же, - возразил Альт, - все по чести. Хотя провинившиеся адепты иногда чистят душевые кабины на нашем этаже. Добровольно трудятся, так сказать, на благо общества.
- А вот скажи мне, сколько лет самому младшему адепту? Когда вы начинаете обучать охотников?
Меня, конечно, официально еще не зачислили «в штат» Обители. Но не хотелось бы в случае чего, угодить в окружение мелковозрастной школоты.
Альт усмехнулся, разгадав мой намек:
- Не волнуйся, среди малолеток не окажешься. Истинные охотники раскрывают свои способности только в зрелом возрасте. А обычных бойцов мы набираем где-то с двадцати - двадцати-пяти лет. Подготовленных заранее, естественно. Лучших из лучших. Здесь они оттачивают свое мастерство, приобретая навыки, необходимые для сражения с вампирами.
- А как ты попал сюда? - мы остановились возле входных дверей, и в фонарном свете я увидел, как скривилось лицо Альта. Боль и злость отпечатались в каждой морщинке, в изгибе губ, в прищуре серых глаз.
- Тебе незачем это знать, - отрезал он и позвонил в дверь.
По другую сторону зачирикал звонок, но пускать нас внутрь никто не торопился. Мы топтались на пороге уже больше минуты, а мой провожатый продолжал сохранять невозмутимый вид.
- По-моему, нас никто не слышал, - заметил я, прерывая затянувшуюся паузу.
- Он не любит, когда в дверь трезвонят, - таинственно пояснил Альт.
Мне оставалось только пожать плечами, проклиная местные порядки. Сначала слепец в роли главы Обители, теперь глухой сторож, крепко спящий на своем посту...
- И когда его Эйнштейном называют, тоже не любит, - добавил Альт и выпрямился, услышав как по другую сторону, наконец, зашуршали шаги. Полоска тени пробежала под дверью, замок щелкнул, и дверь отворилась.
На пороге появился сутулый, невысокий старичок в темно-зеленом пиджаке и в черных брюках. Распушенные на голове седые волосы, крючковатый длинный нос, цепкий взгляд черных, проницательных глаз и правда делали его похожим на Эйнштейна.
- Привет, Фил, - поздоровался Альт.
- Привет. - Голос сторожа хрипел и скрипел, как несмазанные дверные петли. - Опять ночное?
- Да, как обычно, - Альт тепло улыбнулся, будто увидел родного отца, а не обычного охранника.
- Понятно.
Тонкие губы Фила едва шевелились, выдавливая слова. Бледную кожу на лице избороздили глубокие морщины. А ведь этот странный сторож очень и очень стар. Невозможно даже предположить, насколько.
Тут он перевел взгляд на меня и произнес обыденным тоном, словно видел меня здесь каждый день:
- Привет, Лис.
Приехали! Да этот старец не только глухой, так еще и не в своем уме! Спутал меня с каким-то Лисом...
- Фил, - Альт мягко положил руку на плечо старика, - ты же видишь, это не Лис, Лис погиб много лет назад.
- А... - рассеянно пробормотал Фил, пропуская нас внутрь и не сводя с меня задумчивого взгляда.
- Это новенький, он пока здесь поживет.
- Бумаги?
- Будут, - уверил Альт.
Сторож кивнул, и его пышная шевелюра седым облаком качнулась в такт голове. Охотник увлек меня за локоть вглубь прихожей, прежде чем я смог что-либо сказать.
Повернув влево, мы оказались в небольшой комнате, где располагался пропускной пункт, отделенный от основного помещения дверью со стеклянной вставкой. За ней находился длинный коридор с дверьми, ведущими в комнаты охотников.
Сторожевой пост был обставлен довольно просто. С одной стороны от входа стоял деревянный стол с ночником. Тусклый свет лампы едва касался толстой тетради, сильно напоминающей журнал посещений в какой-нибудь больнице. Рядом лежали аккуратно сложенная газета со сканвордом и прозрачный пенал с ручками. К столу был придвинут стул с высокой спинкой. У противоположной стены располагался небольшой диван, на котором лежали подушка и смятое одеяло - понятное дело, до нашего прихода Фил спал.
- А кто такой Лис? - поинтересовался я, разглядывая место вахтера.
- Много будешь знать, скоро состаришься, - буркнул Альт.
- Значит, ваш сторож должен знать очень много, - уронил я.
- Вот что я тебе скажу, - раздраженно поморщился Альт. - Ты здесь впервые, так что простительно не знать некоторых вещей. Фил - заслуженный охотник и пользуется всеобщим почетом и уважением. Не смей даже подумать плохо о нем, понял? Шкуру спущу и не посмотрю, что ты тут важная персона, - он вдруг осекся и отвернулся, но я и так понял - в запальчивости Альт ляпнул то, что мне слышать не полагалось.
Глава 6
В открытое окно залетал приятный ночной ветерок, напоенный свежестью трав и прохладой леса, и приносил настоящее облегчение после изматывающей дневной жары. Полупрозрачный тюль колыхался в такт его дуновениям: он то надувался, словно корабельный парус, то опадал, скользя по гладкой, выкрашенной в светло-зеленый цвет, стене.
- Немало столетий прошло с тех пор, когда родился первый охотник, - рассказывал Ирбис. - Быль успела превратиться в легенду и сейчас сложно разобраться, что в ней вымысел, а что - реальность.
В те времена вампиры кормились как придется. На одном месте долго не задерживались, понимая, что случись облава - разъяренные люди выследят, на вилы посадят и кол в грудь вобьют. Тогда охотно верили в существование нечисти, а в упырей - особенно. Так что, вынося приговор, долго не раздумывали.
Говорят, и наша праматерь не была чужда потусторонним силам. Умела заговорить любой недуг, понимала язык животных и птиц, знала все о целебных растениях. Только будущее видеть не могла. Иначе уберегла бы себя, и своего неродившегося ребенка. Не попалась бы вампиру в лапы... Но что случилось - то случилось. Перед самой смертью Дарья, так звали ведьму, наложила страшное заклятие на весь упырский род, дав жизнь первому охотнику, в жилах которого смешалась кровь человеческая и вампирская. От него мы и ведем свое происхождение. Переняв часть вампирских способностей: скорость, реакцию, силу, быструю регенерацию, мы бросили им вызов. И из поколения в поколение воспитывали охотников, чтобы и они, когда придет их черед, продолжили нашу борьбу.
Я слушал, не перебивая, то и дело ловя себя на мысли, что все это - спектакль, разыгранный на потеху зрителей какого-нибудь юмористического шоу. Только смешного ничего здесь не было: получалось, каждую ночь по улицам городов шастали бессмертные убийцы, пьющие человеческую кровь. И только охотники осмелились бросить им вызов.
- Вампиры практически неуязвимы, - продолжал рассказывать Ирбис. - И с каждым годом они увеличивают свою силу. В то время как мы, охотники, теряем ее.
- Почему? - нарушил я монолог главы Обители.
- Наша кровь слабеет. Не забывай, с тех пор, как ведьма договорилась с луной, прошло слишком много времени.
- Договорилась с луной?
- О да. И это еще одна легенда... - охотник повернул голову в сторону окна и уперся невидящим взглядом в черный клочок неба. - Говорят, что перед смертью Дарья попросила луну спасения для ее ребенка. И последняя просьба исполнилась. С тех пор считается, что каждый охотник обладает силой, способной заставить луну исполнить его желание.
- И как? У кого-нибудь получилось?
- Нет, - он тяжело вздохнул, как будто сам о чем-то просил луну и потерпел фиаско. - Я же сказал, это всего лишь легенда.
- Может, и вся история с Дарьей не более чем выдумка?
- Нет, тут ты ошибаешься. - Ирбис привстал в кресле и потянулся к стопке книг, возвышающейся справа от него. Пробежав кончиками пальцев по корешкам, он вытянул толстый фолиант в переплете из коричневой кожи. И как только ему это удается? Слепой ведь, как крот, а перелистывает страницы с такой уверенностью, будто может их видеть по-настоящему.
- Вот! - заключил он, передавая мне книгу. - Смотри.
На развороте черными чернилами был нарисован портрет девушки. Похоже, неизвестный художник вложил в него всю душу - настолько четко и любовно он был прорисован. Непослушные волосы игривыми завитками обрамляли нежное лицо. Ровные красивые брови, огромные глаза, тонкий прямой нос, полные губы. А я ведь видел эту девушку раньше! И вряд ли когда-нибудь забуду...
- Это она, - помимо воли вырвалось у меня.
- Что? - встрепенулся Ирбис.
- Это Дарья, да? - мне не хотелось посвящать посторонних в свои ночные кошмары, поэтому я постарался придать своему голосу нотки любопытства.
- Ты ее видел прежде? - настаивал охотник, буквально заморозив своим льдистым взглядом. Следовало догадаться, что от него ничего не укроешь...
- Да, - нехотя ответил я. - Во сне.
- И что? Что именно тебе снилось?
Честно говоря, я не был настроен пересказывать тошнотворное видение, где мне пришлось играть роль вампира, жаждущего человеческой крови. Но, возможно, старик применил методы гипноза, а я слишком устал, чтобы сопротивляться, потому что слова полились сами, будто того и ждали. После того, как я закончил, в комнате воцарилось гробовое молчание. Тихонько шуршала штора, заигрывая с ветром, еле слышно тикали висящие на стене часы. Секундная стрелка сделала несколько полных оборотов, прежде чем Ирбис заговорил снова.
- Значит, она тебя инициировала.
- Что, простите?
- Она посвятила тебя в охотники, несмотря на то, что в тебе яд вампира...
Если до этого я пытался хотя бы изображать понимание и терпение, то новое заявление окончательно сбило с толку.
- Вот что, - произнес Ирбис, положив руки на стол. - Альт покажет тебе твою комнату. Отдыхай, набирайся сил.
- Но...
- Пока все.
Пребывая в легком недоумении, я поднялся и покинул кабинет. И почему он так резко переменил тон? Почему отправил восвояси сразу же, как узнал о моем призрачном знакомстве с Дарьей? И откуда, интересно, у них ее портрет? Как же меня бесит неопределенность! Хорошо еще, я не проболтался о предупреждении ведьмы никому не доверять. Кто здесь друг, а кто - враг, большой вопрос.
- Ну что, поговорили? - Альт встретил меня у порога библиотеки. Перс, похоже, покинул наше скромное общество.
- Ага. Все разложили по полочкам.
Альт понял мой сарказм, во всяком случае, добродушно рассмеявшись, прокомментировал:
- С ним всегда так. Иногда я забываю, что он слепой. Видит насквозь каждого. Ладно, идем. Покажу тебе твою комнату.
Мы пошли по дорожке, освещенной фонарями. Альт взял на себя роль гида, по пути посвящая меня в историю Обители.
- Когда-то здесь находился монастырь. Но в смутные времена, он, как и многие, подвергся нападению поляков. Говорят, его признали не подлежащим восстановлению, и как следствие, все здесь пришло в окончательный упадок... Спустя годы, сюда пришли охотники и основали Обитель. Заново отстроили крепостные стены, отреставрировали главную башню - ту, что у входа, и на месте старой, деревянной часовни, построили новую - намного больше предыдущей. Видишь ли, земля здесь намоленная: ни один упырь не сунется - сгорит, как только попадет на территорию.
Вот теперь стало понятно, почему меня заставили пройти через главные ворота. Проверяли, не вампир ли я.
Альт подтвердил мои догадки:
- Мы должны были убедиться, что ты чист.
- И поверни я назад...
- Мы бы тебя завалили, - просто заявил охотник. - Вампирская слюна заразна. И если человека не убили в течение двадцати четырех часов после укуса, он обращается в упыря. Тебя Самирка в плечо цапнул, так?
- Так, - согласно кивнул я.
- Значит, он тебя заразил. Только непонятно, почему твой организм поборол вирус и не превратил тебя в монстра. Они ведь так и действуют, когда хотят кого-то обратить. Просто оставляют жертву в живых.
- А если вампир укусит охотника?
Альт помрачнел, сдвинул брови и напрягся, будто его спросили о чем-то запретном.
- Получится зверь пострашнее древнего вампира, - нехотя произнес он. - Именно поэтому мы проходим инициацию.
- Что?
- Потом узнаешь, - обрубил Альт и добавил. - Но из-за случая с Самиром, тебя здесь ждет не самый теплый прием.
Иного я и не ожидал. После того, что случилось у входа, после того как внутри меня оскалил клыки зверь, трудно рассчитывать на радушие охотников. И то что я, подобно обычному упырю, не сгорел на территории Обители, по сути, ничего не изменило – для них я всегда буду паршивой собакой в стае породистых псов.
У дорожной развилки мы повернули направо и, обогнув часовню, остановились возле небольшого фонтана. Из его центра вверх била струя воды и с хрустальным плеском падала в наполненную до краев четырехгранную мраморную чашу.
- Святой источник, - пояснил Альт. - Раны лечит, силы придает, и вообще, настроение повышает. Тебе, кстати, не мешало бы ополоснуться, - он указал на мою забинтованную руку.
Я размотал повязку и с удовольствием окунул ладонь в прохладную воду. Кожу приятно защипало, место пореза коснулось мягкое тепло, проникло внутрь, и медленно поднялось вверх по руке. Засохшая корка крови, покрывавшая порез, отслоилась, оставив после себя гладкую кожу. Только что, на моих глазах произошло настоящее чудо!
- Это... магия? - прошептал я, вытащив из воды руку, сжимая и разжимая кулак, проверяя, не сплю ли.
- Это вера, - просто пояснил Альт, и я понял - не стоит выяснять подробности сейчас, все равно ничего не добьюсь.
Я умылся, сделал несколько глотков из источника и почувствовал себя намного лучше, напитавшись бодростью и силой. Даже колено перестало болеть.
- Только не надейся, что вода исцеляет любые раны. С порезами она справляется легко, а вот на серьезные увечья ее силы, увы, не хватает.
- А что в часовне?
- Медпункт. Запомни это место - обучающиеся в Обители частые его гости.
Мы двинулись дальше. Луна уже скрылась из виду, и фонари таинственно освещали дорожку. Сколько сейчас времени? Часа три, а, может, четыре? Возле фонарных ламп роилась туча насекомых: жучки, мотыльки, комары. Пару раз темно-синее небо расчертили быстрые тени летучих мышей. Наверное, где-то поблизости у них логово. Круглые дорожные булыжники поблескивали от влаги - после дневной жары на лес, окружающий Обитель, падали особенно сильные туманы.
Пройдя еще несколько десятков метров, мы вышли к длинному зданию в два этажа. Его построили несколько веков назад, но отреставрировали совсем недавно: я не заметил ни трещин, ни сколов, да и штукатурка, судя по всему, свежая. Свет горел у входа и еще в нескольких окнах - кому-то сегодня тоже не спалось.
- Вот и твой новый дом, - тихо произнес Альт, будто боялся ненароком разбудить его обитателей. - Надеюсь, он станет тебе по-настоящему родным.
- А ты где живешь? - пользуясь случаем поинтересовался я.
- Посвященные охотники занимают второй этаж, адепты - первый.
- И здесь дедовщина, да?
- Отчего же, - возразил Альт, - все по чести. Хотя провинившиеся адепты иногда чистят душевые кабины на нашем этаже. Добровольно трудятся, так сказать, на благо общества.
- А вот скажи мне, сколько лет самому младшему адепту? Когда вы начинаете обучать охотников?
Меня, конечно, официально еще не зачислили «в штат» Обители. Но не хотелось бы в случае чего, угодить в окружение мелковозрастной школоты.
Альт усмехнулся, разгадав мой намек:
- Не волнуйся, среди малолеток не окажешься. Истинные охотники раскрывают свои способности только в зрелом возрасте. А обычных бойцов мы набираем где-то с двадцати - двадцати-пяти лет. Подготовленных заранее, естественно. Лучших из лучших. Здесь они оттачивают свое мастерство, приобретая навыки, необходимые для сражения с вампирами.
- А как ты попал сюда? - мы остановились возле входных дверей, и в фонарном свете я увидел, как скривилось лицо Альта. Боль и злость отпечатались в каждой морщинке, в изгибе губ, в прищуре серых глаз.
- Тебе незачем это знать, - отрезал он и позвонил в дверь.
По другую сторону зачирикал звонок, но пускать нас внутрь никто не торопился. Мы топтались на пороге уже больше минуты, а мой провожатый продолжал сохранять невозмутимый вид.
- По-моему, нас никто не слышал, - заметил я, прерывая затянувшуюся паузу.
- Он не любит, когда в дверь трезвонят, - таинственно пояснил Альт.
Мне оставалось только пожать плечами, проклиная местные порядки. Сначала слепец в роли главы Обители, теперь глухой сторож, крепко спящий на своем посту...
- И когда его Эйнштейном называют, тоже не любит, - добавил Альт и выпрямился, услышав как по другую сторону, наконец, зашуршали шаги. Полоска тени пробежала под дверью, замок щелкнул, и дверь отворилась.
На пороге появился сутулый, невысокий старичок в темно-зеленом пиджаке и в черных брюках. Распушенные на голове седые волосы, крючковатый длинный нос, цепкий взгляд черных, проницательных глаз и правда делали его похожим на Эйнштейна.
- Привет, Фил, - поздоровался Альт.
- Привет. - Голос сторожа хрипел и скрипел, как несмазанные дверные петли. - Опять ночное?
- Да, как обычно, - Альт тепло улыбнулся, будто увидел родного отца, а не обычного охранника.
- Понятно.
Тонкие губы Фила едва шевелились, выдавливая слова. Бледную кожу на лице избороздили глубокие морщины. А ведь этот странный сторож очень и очень стар. Невозможно даже предположить, насколько.
Тут он перевел взгляд на меня и произнес обыденным тоном, словно видел меня здесь каждый день:
- Привет, Лис.
Приехали! Да этот старец не только глухой, так еще и не в своем уме! Спутал меня с каким-то Лисом...
- Фил, - Альт мягко положил руку на плечо старика, - ты же видишь, это не Лис, Лис погиб много лет назад.
- А... - рассеянно пробормотал Фил, пропуская нас внутрь и не сводя с меня задумчивого взгляда.
- Это новенький, он пока здесь поживет.
- Бумаги?
- Будут, - уверил Альт.
Сторож кивнул, и его пышная шевелюра седым облаком качнулась в такт голове. Охотник увлек меня за локоть вглубь прихожей, прежде чем я смог что-либо сказать.
Повернув влево, мы оказались в небольшой комнате, где располагался пропускной пункт, отделенный от основного помещения дверью со стеклянной вставкой. За ней находился длинный коридор с дверьми, ведущими в комнаты охотников.
Сторожевой пост был обставлен довольно просто. С одной стороны от входа стоял деревянный стол с ночником. Тусклый свет лампы едва касался толстой тетради, сильно напоминающей журнал посещений в какой-нибудь больнице. Рядом лежали аккуратно сложенная газета со сканвордом и прозрачный пенал с ручками. К столу был придвинут стул с высокой спинкой. У противоположной стены располагался небольшой диван, на котором лежали подушка и смятое одеяло - понятное дело, до нашего прихода Фил спал.
- А кто такой Лис? - поинтересовался я, разглядывая место вахтера.
- Много будешь знать, скоро состаришься, - буркнул Альт.
- Значит, ваш сторож должен знать очень много, - уронил я.
- Вот что я тебе скажу, - раздраженно поморщился Альт. - Ты здесь впервые, так что простительно не знать некоторых вещей. Фил - заслуженный охотник и пользуется всеобщим почетом и уважением. Не смей даже подумать плохо о нем, понял? Шкуру спущу и не посмотрю, что ты тут важная персона, - он вдруг осекся и отвернулся, но я и так понял - в запальчивости Альт ляпнул то, что мне слышать не полагалось.
