— Зачем? Природа — лучшая из библиотек, — фыркнул Лейс. — Боги дали в распоряжение лесным жителям острое зрение, чуткие уши, хороший нюх, всё это, не говоря уже о магии.
— Обычному человеку тоже достаёт всех этих органов чувств, но как же учёные и волшебники?! Если они не будут записывать свои наблюдения, то возникнет путаница!
Для меня, выросшей среди церковных архивов и с мечтой об академии, библиотека Гаэласа казалась пределом мечтаний. Мне не хватило бы и двух, и трёх жизней, чтобы изучить всё, что было собрано теневыми магами в этой комнате.
— Записи бесполезны, — заявил эльф. — Если ты разбираешься в магии, то сможешь научиться всему и без книг, а если нет, то и книги не помогут.
— Сразу видно, что ты в магии не разбираешься, как и в книгах, впрочем, — успокоила я Лейса.
— Зато я разбираюсь кое в чём другом. — Он поймал мой взгляд и подмигнул мне с самым нахальным выражением лица. — Ты уже размечталась стать любовницей хозяина?
Я задохнулась от возмущения и почувствовала, как кровь приливает к щекам. В который уже раз внезапная бесцеремонность Лейса выбивала меня из колеи. Да, не замечать внимательной нежности некроманта было невозможно. С первого же дня в замке он принялся заботиться обо мне, всё время повторяя, что я не должна чувствовать себя пойманной в клетку мышкой. Он прислал ко мне служанку, которая вскоре обеспечила меня всем необходимым для жизни: платьями и бельём, расчёсками, овальным зеркалом в кованой медной подставке, тёплыми сапожками и чулками.
Иногда Гаэлас прикасался ко мне, и это не было случайно. Бывало, он выслушивал моё сердце в то время, как я упражнялась в заклинаниях. Бывало, легко, аккуратно обнимал и хвалил за успешно произнесённое заклятие, поправлял выбившуюся из косы прядь или задерживал мои руки в своих, но все эти проявления не были частыми или навязчивыми. Он как будто чутко ощущал ту грань, которую не следует переступать, — и выдерживал дистанцию каждый раз, когда мы были наедине. Несмотря на то, что со временем я рассказала ему всё как есть — и о моей работе в «Усатом волке» тоже. Эльф только с грустью выслушал мои откровения и покачал головой, сказав что-то вроде «у каждого в прошлом найдётся что-нибудь безрадостное, главное, что твой свет от этого не померк». Я постаралась запомнить эти слова, но не стала уточнять их значение у Лейса, понимая, что он всё извратит. Как всегда. Как сейчас, когда он ехидно интересовался моими отношениями с некромантом.
Когда полка заполнилась, лесной эльф спрыгнул вниз и повторил свой вопрос.
— Ты не ответила, но покраснела!
— Потому что тебя это точно никак не касается, — сказала я, глядя Лейсу прямо в бесстыжие глаза. — Это моё дело. И Гаэласа.
— Ах вот как! — возмутился эльф, ударив кулаком по шкафу. — Рабыня пытается диктовать свои правила. Ты мой подарок хозяину, ничего более! Не вздумай задирать нос и обольщаться по поводу некроманта. Даже если он возьмёт тебя в постель, это ничего не будет значить!
Злая уверенность Лейса подействовала на меня как отрава — стало горько и неуютно, хотя я и продолжала убеждать себя в неискренности предателя. Почему я должна ему верить? Тому, кто способен если не на убийство, то на воровство и обман уж точно. Я попробовала отмалчиваться весь следующий час. Перебралась в другую часть зала и занялась полусожжёнными трактатами о тенях, отряхивая книги от золы и раскладывая на полу.
— Ты когда-нибудь задумывалась о том, почему Гаэлас запретил тебе спускаться вниз по тёмной лестнице? — вкрадчиво спросил Лейс, когда заметил, что я стала меньше хмуриться.
— Не задумывалась, — ответила я и повернулась к эльфу спиной.
— Неужели? И у тебя даже нет никаких предположений на этот счёт? — Он лукаво улыбнулся и потянул меня за рукав платья.
— О боги, до чего ты невыносим! — сказала я, топнув ногой.
Всё шло к тому, что этот зеленоглазый паршивец выучит меня как следует ругаться по-эльфийски. Я была искренна: до этой минуты мне действительно было всё равно, по какой причине в подземелье нельзя ходить. Может быть, Гаэлас проводил там какие-нибудь опасные эксперименты или держал беспокойных мертвецов. Почему мне должно было быть до этого дело? И вот теперь, благодаря Лейсу, мне стало по-настоящему интересно. Причём настолько, что я уже не могла заниматься рутинным перекладыванием страниц в книгах.
— Если хочешь, можем пойти и посмотреть, — предложил эльф.
У меня ёкнуло сердце. Я осознавала, что Лейс старается во что бы то ни стало подорвать возникшее между мной и некромантом доверие. Мне не хотелось, чтобы Гаэлас рассердился и посадил меня на цепь или (неизвестно ещё, что хуже) перестал разговаривать со мной.
— Но ведь… нельзя, — пробормотала я, уже откладывая в сторону работу и отряхивая руки.
Я пообещала себе, что спускаться вниз точно не буду: таким образом я не нарушу запрета. Только посмотрю с нижних ступеней, что там видно, и всё. Не приближаясь к двери подземелья, не пытаясь приоткрыть её. Лейс едва ли не запрыгал от удовольствия: его уловка сработала! Мы на цыпочках пробрались по коридорам, всё время прислушиваясь: не раздадутся ли вдалеке шаги Гаэласа. В этой части замка было особенно тихо. Единственная служанка, приносившая нам еду из кухни, где готовили для Хранителей, появлялась в определённые часы, а больше никому не приходило в голову навещать одинокого некроманта и его помощников.
Лестница терялась во мраке. Мы прошли несколько первых ступеней, на которые ещё попадали отсветы горящих в коридоре огней, и остановились. Лейс тронул меня за руку:
— Зажги свой огонь, — шепнул он еле слышно.
Я понюхала густой застоявшийся воздух. Пахло землёй, мхом и сыростью, а ещё — очень тонко — какой-то невесомой душистой субстанцией. Похожий аромат издавала золотистая пыльца, которой священники Ксая посыпали тела покойников, прежде чем предать огню. Мне стало тяжелее дышать. Сердце забилось тревожно и подскочило к самому горлу.
— Нет, я не стану, — выдохнула я, вспомнив, как моя магия разметала мертвецов.
Что если белый огонь повредит тому, что находится в подземелье? Ведь там могут быть какие-то особые сокровища Гильдии призывателей теней. Быть может, даже… порабощённые тени, которых в мире людей называли демонами. В ушах гулко звенела тишина. Мы на ощупь спускались ниже, скользя пальцами по шершавой кирпичной стене. Лейс дышал мне в самое ухо.
— Глупая Сония, ты думаешь, я не подходил к этим дверям? Много раз! Я крался вслед за Гаэласом, чтобы разузнать, для чего он использует портальные камни.
— Так ты… узнал? — Мой дрогнувший голос показался мне совсем чужим.
— Конечно же, узнал! — победоносно заявил эльф и дёрнул меня вперёд.
Ступени неожиданно кончились, и мы оказались на небольшой площадке перед двустворчатыми чуть приоткрытыми дверями подземелья. Забыв об осторожности, я вслед за Лейсом вступила в просторную комнату с низким потолком. Середина её была пуста, по обе стороны вдоль стен смутно виднелись заставленные странными приспособлениями столы, вертикальные стойки и, кажется… клетки в человеческий рост. Мне стало настолько не по себе, что кровь отлила от головы и подвело живот. К тому же странный запах пыльцы стоял здесь прямо в воздухе, и при каждом судорожном вдохе я опасалась закашляться. Оставалось только догадываться, для каких целей использовал некромант всё это жутчайшее оборудование, и я благодарила всех богов за то, что не успела разглядеть его рабочие столы в подробностях. Впрочем, меня немного успокоило то, что никаких признаков обитателей междумирья или измученных подопытных в подземелье не было. Клетки пустовали, запаха мертвечины не было слышно.
— Пойдём отсюда, Лейс, — проговорила я, сообразив наконец, почему после чёрного мрака лестницы здесь не было особенно темно.
— Ты ещё не увидела самого главного, — возразил эльф.
Ведущая в следующее помещение прочно запертая дубовая дверь была окутана голубоватым туманом, из-за которого по всей комнате разливался призрачный тусклый свет. Вдруг раздался скрип, и сияние сделалось ослепительным, ударило по глазам так, что я вскрикнула от неожиданности и прикрыла лицо руками. Оказалось, что загадочная дверь имела небольшое оконце, задвинутое железной пластиной. И Лейс только что просунул палец в специальное кольцо и дёрнул заслонку в сторону. Мне понадобилось несколько невыносимо долгих минут, чтобы проморгаться и избавиться от режущей боли в глазах. Затем я осторожно подошла к эльфу и заглянула сквозь похожее на лёд стекло.
Посреди залитой магическим светом комнаты на каменном постаменте стоял гроб. Я немного успокоилась: это было не самое жуткое из того, что я ожидала увидеть. Крышка гроба сияла льдом, отражая множество белых и синих лучей, которые были направлены специальными кристаллами, расположенными в держателях на стенах. Разглядеть того, кто лежал в гробу, было невозможно: постамент находился выше уровня пола, как ни подпрыгивай, видишь лишь отполированную крышку.
— Это же и есть те самые камни, — прошептала я. — Похоже, они здесь удерживают в действии какое-то заклинание.
— Наверняка, если заклинание ослабнет, то этот мертвяк поднимется из гроба и разнесёт весь замок Хранителей! — предположил эльф. — Недаром Гаэлас готов платить бешеные деньги за каждый найденный камень! Он фокусирует обездвиживающие чары, вот что.
Я с трудом отвела глаза от ярко сияющих камней и обратила внимание на то, что все стены запертой комнаты и её потолок были покрыты слоем искристого инея. Может быть, холод помогал сковать этого могущественного покойника? Или это был побочный эффект заклинания, которое Гаэлас накладывал на фокусирующие кристаллы?.. Моё любопытство приутихло, и я ощутила резкий укол вины за то, что ослушалась некроманта. Он проявлял ко мне столько внимания и даже нежности, а я не сумела выполнить единственной его просьбы. Поддалась на уговоры Лейса и всё-таки спустилась в подвал.
— Пойдём, — сказала я, задвигая металлическую ставенку.
— Как ты думаешь, что я попрошу взамен своего молчания? — Эльф вдруг положил руки на мою талию и попытался прижать меня к стене.
— Ты ничего не получишь. — Я с силой оттолкнула его, не ожидавшего отпора, и взбежала вверх по лестнице.
Он всё сказал Гаэласу. Я и не сомневалась, что так будет. Я понятия не имела, какими словами он всё это преподнёс, но тем вечером некромант не произнёс за ужином ни слова. Мы уже по привычке ели, расположившись у камина, и я слышала только случайный звон посуды или шорох его шёлковой одежды. Некромант был мрачен и смотрел в тихо мерцающий очаг, будто раздумывая, какое наказание придумать своей нерадивой ученице. Или всё-таки уже рабыне? Когда мы покончили с едой, я собрала все остатки на поднос и решила отнести в кухню. Молчание давило на меня хуже тяжёлых стен замка, хуже нависающих над головой камней. Гаэлас остановил меня, отобрал злосчастный поднос, пристроил его с краю стола.
— Не надо, — сказал он еле слышно. — Служанка возьмёт.
— Я сама, — заупрямилась я, но эльф взял мою руку и потянул меня к себе.
— Подожди, — попросил он, обнимая меня и разглядывая моё лицо. — Ты ходила туда… вниз.
— Да. — Я виновато кивнула и хотела опустить голову, но он не дал мне отвести глаз.
— Не ходи, — сказал он с горечью. — Это не для тебя. Прошу. Не ходи туда больше.
— Прости меня, — сказала я на языке эльфов. Хоть чему-то полезному меня научил этот невозможный Лейс…
— Я прощаю, — очень серьёзно ответил Гаэлас. — Ты мне стала… дорога.
А потом он поцеловал меня — осторожно, несмело, как будто боялся, что я буду вырываться из его рук. Никогда не думала, что холодные и жестокие эльфы, какими их рисовали в человеческих книжках, способны на подобную нежность. Он уже отпустил меня, пожелал мне доброй ночи и ушёл в свои покои, а я всё сидела у камина и чувствовала на губах оставленное им тепло.
Зима захватывала север всё сильнее, всё увереннее. Ещё совсем недавно выпавший поутру снег к вечеру сходил на нет, а теперь всё стояло белым-бело: и дозорные башни, и галереи, и мохнатые макушки ёлок. По ночам приходил такой холод, что воздух начинал потрескивать от мороза, а каждый вдох превращался в глоток ледяных игл. Сегодня даже днём моё лицо обледенело в считаные минуты, стоило только выйти за ворота форта. Гаэлас обнимал меня за плечи, и я не знаю, что больше согревало меня — его руки или тёплый лисий полушубок, в который я куталась до самой макушки. Я должна была признать: несмотря на то, что я была и всегда буду чужой во владениях эльфов, моё сердце таяло от его заботы.
Мы продолжали изучать мой магический дар. С помощью Доннии я уже освоила некоторые заклинания эльфийских жриц, основанные на тех же принципах, что и приёмы человеческих целителей. Мне по-прежнему не удавалось подчинять себе стихии: ни вода, ни огонь, ни земля, ни воздух не отвечали на мои заклинания. Лейс всё так же интриговал и всеми силами старался сбить меня с толку, рассказывая всяческие небылицы, но бежать уже никуда не предлагал. Было понятно, что зиму нам придётся провести в замке Хранителей.
— Предел — это не только граница земель людей и эльфов, — говорил мне Гаэлас, и наш промёрзший до костей переводчик ожесточённо стучал зубами при каждом произносимом слове. — Во времена войны здесь применяли магию крови, а оттого мертвецы до сих пор встают из старых могил и нападают на всех, кто встречается на их пути.
— Генерал Гвинта из Инквизиции утверждает, что это магия эльфов пробудила древние кости. А ещё, что ткань между мирами в Пределе настолько тонка, что теневые твари прорываются в наш мир и уничтожают всё живое. — Пользуясь присутствием Лейса, я пыталась рассказать как можно больше о том, что знала.
— У каждого из генералов своя правда, — отвечал мне Гаэлас и прижимал к себе, чтобы я окончательно не замёрзла.
Его взгляд не отрывался от светло-голубой полоски неба, что виднелась между лесом и пушистыми, полными снега облаками. Я чувствовала, что Гаэлас ждёт важных вестей, но широкая заснеженная дорога, ведущая к форту, была пуста. Мы вернулись в свою часть замка ни с чем, и некромант долго ещё был раздражён или расстроен — я видела это в каждом его слове и движении. Когда Лейса отправили с поручением к жрицам, я твёрдо решила разузнать о том, что печалит моего друга.
— Ты ждёшь вестей, Гаэлас? Со стороны леса? — тихо спросила я.
— Я ждал вестей, верно, — ответил он, поворачиваясь ко мне и заглядывая в мои глаза. — Но время хороших вестей прошло. Теперь зима. Либо никаких вестей, либо... плохие вести.
— О призывателях теней? — Я коснулась перстня со знаком Гильдии на его среднем пальце.
— Да, — коротко ответил он. — Тебе не стоит об этом знать, Сония. Это не для тех, кого ведёт белый огонь.
— Конечно, — усмехнулась я, — мне ничего не следует знать о тебе. Ты готов часами рассказывать мне о действии заклинаний или устройстве магических ловушек, но не о своих тёмных секретах.
— У меня нет от тебя секретов, — возразил эльф, касаясь моей щеки раскрытой ладонью. — Есть только знания, от которых...
— Что? — Я поймала его руку и замерла. Наш странный разговор на двух перемешавшихся языках был понятен, наверное, лишь нам двоим. — Скажи.
— От которых меняется душа, понимаешь? — прошептал он. — Необратимо. Это как... прикосновение к теням из междумирья. Тот, кто имеет с ними дело, уже никогда не будет полностью принадлежать миру живых. И я пытаюсь уберечь тебя от таких знаний.
— Обычному человеку тоже достаёт всех этих органов чувств, но как же учёные и волшебники?! Если они не будут записывать свои наблюдения, то возникнет путаница!
Для меня, выросшей среди церковных архивов и с мечтой об академии, библиотека Гаэласа казалась пределом мечтаний. Мне не хватило бы и двух, и трёх жизней, чтобы изучить всё, что было собрано теневыми магами в этой комнате.
— Записи бесполезны, — заявил эльф. — Если ты разбираешься в магии, то сможешь научиться всему и без книг, а если нет, то и книги не помогут.
— Сразу видно, что ты в магии не разбираешься, как и в книгах, впрочем, — успокоила я Лейса.
— Зато я разбираюсь кое в чём другом. — Он поймал мой взгляд и подмигнул мне с самым нахальным выражением лица. — Ты уже размечталась стать любовницей хозяина?
Я задохнулась от возмущения и почувствовала, как кровь приливает к щекам. В который уже раз внезапная бесцеремонность Лейса выбивала меня из колеи. Да, не замечать внимательной нежности некроманта было невозможно. С первого же дня в замке он принялся заботиться обо мне, всё время повторяя, что я не должна чувствовать себя пойманной в клетку мышкой. Он прислал ко мне служанку, которая вскоре обеспечила меня всем необходимым для жизни: платьями и бельём, расчёсками, овальным зеркалом в кованой медной подставке, тёплыми сапожками и чулками.
Иногда Гаэлас прикасался ко мне, и это не было случайно. Бывало, он выслушивал моё сердце в то время, как я упражнялась в заклинаниях. Бывало, легко, аккуратно обнимал и хвалил за успешно произнесённое заклятие, поправлял выбившуюся из косы прядь или задерживал мои руки в своих, но все эти проявления не были частыми или навязчивыми. Он как будто чутко ощущал ту грань, которую не следует переступать, — и выдерживал дистанцию каждый раз, когда мы были наедине. Несмотря на то, что со временем я рассказала ему всё как есть — и о моей работе в «Усатом волке» тоже. Эльф только с грустью выслушал мои откровения и покачал головой, сказав что-то вроде «у каждого в прошлом найдётся что-нибудь безрадостное, главное, что твой свет от этого не померк». Я постаралась запомнить эти слова, но не стала уточнять их значение у Лейса, понимая, что он всё извратит. Как всегда. Как сейчас, когда он ехидно интересовался моими отношениями с некромантом.
Когда полка заполнилась, лесной эльф спрыгнул вниз и повторил свой вопрос.
— Ты не ответила, но покраснела!
— Потому что тебя это точно никак не касается, — сказала я, глядя Лейсу прямо в бесстыжие глаза. — Это моё дело. И Гаэласа.
— Ах вот как! — возмутился эльф, ударив кулаком по шкафу. — Рабыня пытается диктовать свои правила. Ты мой подарок хозяину, ничего более! Не вздумай задирать нос и обольщаться по поводу некроманта. Даже если он возьмёт тебя в постель, это ничего не будет значить!
Злая уверенность Лейса подействовала на меня как отрава — стало горько и неуютно, хотя я и продолжала убеждать себя в неискренности предателя. Почему я должна ему верить? Тому, кто способен если не на убийство, то на воровство и обман уж точно. Я попробовала отмалчиваться весь следующий час. Перебралась в другую часть зала и занялась полусожжёнными трактатами о тенях, отряхивая книги от золы и раскладывая на полу.
— Ты когда-нибудь задумывалась о том, почему Гаэлас запретил тебе спускаться вниз по тёмной лестнице? — вкрадчиво спросил Лейс, когда заметил, что я стала меньше хмуриться.
— Не задумывалась, — ответила я и повернулась к эльфу спиной.
— Неужели? И у тебя даже нет никаких предположений на этот счёт? — Он лукаво улыбнулся и потянул меня за рукав платья.
— О боги, до чего ты невыносим! — сказала я, топнув ногой.
Всё шло к тому, что этот зеленоглазый паршивец выучит меня как следует ругаться по-эльфийски. Я была искренна: до этой минуты мне действительно было всё равно, по какой причине в подземелье нельзя ходить. Может быть, Гаэлас проводил там какие-нибудь опасные эксперименты или держал беспокойных мертвецов. Почему мне должно было быть до этого дело? И вот теперь, благодаря Лейсу, мне стало по-настоящему интересно. Причём настолько, что я уже не могла заниматься рутинным перекладыванием страниц в книгах.
— Если хочешь, можем пойти и посмотреть, — предложил эльф.
У меня ёкнуло сердце. Я осознавала, что Лейс старается во что бы то ни стало подорвать возникшее между мной и некромантом доверие. Мне не хотелось, чтобы Гаэлас рассердился и посадил меня на цепь или (неизвестно ещё, что хуже) перестал разговаривать со мной.
— Но ведь… нельзя, — пробормотала я, уже откладывая в сторону работу и отряхивая руки.
Я пообещала себе, что спускаться вниз точно не буду: таким образом я не нарушу запрета. Только посмотрю с нижних ступеней, что там видно, и всё. Не приближаясь к двери подземелья, не пытаясь приоткрыть её. Лейс едва ли не запрыгал от удовольствия: его уловка сработала! Мы на цыпочках пробрались по коридорам, всё время прислушиваясь: не раздадутся ли вдалеке шаги Гаэласа. В этой части замка было особенно тихо. Единственная служанка, приносившая нам еду из кухни, где готовили для Хранителей, появлялась в определённые часы, а больше никому не приходило в голову навещать одинокого некроманта и его помощников.
Лестница терялась во мраке. Мы прошли несколько первых ступеней, на которые ещё попадали отсветы горящих в коридоре огней, и остановились. Лейс тронул меня за руку:
— Зажги свой огонь, — шепнул он еле слышно.
Я понюхала густой застоявшийся воздух. Пахло землёй, мхом и сыростью, а ещё — очень тонко — какой-то невесомой душистой субстанцией. Похожий аромат издавала золотистая пыльца, которой священники Ксая посыпали тела покойников, прежде чем предать огню. Мне стало тяжелее дышать. Сердце забилось тревожно и подскочило к самому горлу.
— Нет, я не стану, — выдохнула я, вспомнив, как моя магия разметала мертвецов.
Что если белый огонь повредит тому, что находится в подземелье? Ведь там могут быть какие-то особые сокровища Гильдии призывателей теней. Быть может, даже… порабощённые тени, которых в мире людей называли демонами. В ушах гулко звенела тишина. Мы на ощупь спускались ниже, скользя пальцами по шершавой кирпичной стене. Лейс дышал мне в самое ухо.
— Глупая Сония, ты думаешь, я не подходил к этим дверям? Много раз! Я крался вслед за Гаэласом, чтобы разузнать, для чего он использует портальные камни.
— Так ты… узнал? — Мой дрогнувший голос показался мне совсем чужим.
— Конечно же, узнал! — победоносно заявил эльф и дёрнул меня вперёд.
Ступени неожиданно кончились, и мы оказались на небольшой площадке перед двустворчатыми чуть приоткрытыми дверями подземелья. Забыв об осторожности, я вслед за Лейсом вступила в просторную комнату с низким потолком. Середина её была пуста, по обе стороны вдоль стен смутно виднелись заставленные странными приспособлениями столы, вертикальные стойки и, кажется… клетки в человеческий рост. Мне стало настолько не по себе, что кровь отлила от головы и подвело живот. К тому же странный запах пыльцы стоял здесь прямо в воздухе, и при каждом судорожном вдохе я опасалась закашляться. Оставалось только догадываться, для каких целей использовал некромант всё это жутчайшее оборудование, и я благодарила всех богов за то, что не успела разглядеть его рабочие столы в подробностях. Впрочем, меня немного успокоило то, что никаких признаков обитателей междумирья или измученных подопытных в подземелье не было. Клетки пустовали, запаха мертвечины не было слышно.
— Пойдём отсюда, Лейс, — проговорила я, сообразив наконец, почему после чёрного мрака лестницы здесь не было особенно темно.
— Ты ещё не увидела самого главного, — возразил эльф.
Ведущая в следующее помещение прочно запертая дубовая дверь была окутана голубоватым туманом, из-за которого по всей комнате разливался призрачный тусклый свет. Вдруг раздался скрип, и сияние сделалось ослепительным, ударило по глазам так, что я вскрикнула от неожиданности и прикрыла лицо руками. Оказалось, что загадочная дверь имела небольшое оконце, задвинутое железной пластиной. И Лейс только что просунул палец в специальное кольцо и дёрнул заслонку в сторону. Мне понадобилось несколько невыносимо долгих минут, чтобы проморгаться и избавиться от режущей боли в глазах. Затем я осторожно подошла к эльфу и заглянула сквозь похожее на лёд стекло.
Посреди залитой магическим светом комнаты на каменном постаменте стоял гроб. Я немного успокоилась: это было не самое жуткое из того, что я ожидала увидеть. Крышка гроба сияла льдом, отражая множество белых и синих лучей, которые были направлены специальными кристаллами, расположенными в держателях на стенах. Разглядеть того, кто лежал в гробу, было невозможно: постамент находился выше уровня пола, как ни подпрыгивай, видишь лишь отполированную крышку.
— Это же и есть те самые камни, — прошептала я. — Похоже, они здесь удерживают в действии какое-то заклинание.
— Наверняка, если заклинание ослабнет, то этот мертвяк поднимется из гроба и разнесёт весь замок Хранителей! — предположил эльф. — Недаром Гаэлас готов платить бешеные деньги за каждый найденный камень! Он фокусирует обездвиживающие чары, вот что.
Я с трудом отвела глаза от ярко сияющих камней и обратила внимание на то, что все стены запертой комнаты и её потолок были покрыты слоем искристого инея. Может быть, холод помогал сковать этого могущественного покойника? Или это был побочный эффект заклинания, которое Гаэлас накладывал на фокусирующие кристаллы?.. Моё любопытство приутихло, и я ощутила резкий укол вины за то, что ослушалась некроманта. Он проявлял ко мне столько внимания и даже нежности, а я не сумела выполнить единственной его просьбы. Поддалась на уговоры Лейса и всё-таки спустилась в подвал.
— Пойдём, — сказала я, задвигая металлическую ставенку.
— Как ты думаешь, что я попрошу взамен своего молчания? — Эльф вдруг положил руки на мою талию и попытался прижать меня к стене.
— Ты ничего не получишь. — Я с силой оттолкнула его, не ожидавшего отпора, и взбежала вверх по лестнице.
Он всё сказал Гаэласу. Я и не сомневалась, что так будет. Я понятия не имела, какими словами он всё это преподнёс, но тем вечером некромант не произнёс за ужином ни слова. Мы уже по привычке ели, расположившись у камина, и я слышала только случайный звон посуды или шорох его шёлковой одежды. Некромант был мрачен и смотрел в тихо мерцающий очаг, будто раздумывая, какое наказание придумать своей нерадивой ученице. Или всё-таки уже рабыне? Когда мы покончили с едой, я собрала все остатки на поднос и решила отнести в кухню. Молчание давило на меня хуже тяжёлых стен замка, хуже нависающих над головой камней. Гаэлас остановил меня, отобрал злосчастный поднос, пристроил его с краю стола.
— Не надо, — сказал он еле слышно. — Служанка возьмёт.
— Я сама, — заупрямилась я, но эльф взял мою руку и потянул меня к себе.
— Подожди, — попросил он, обнимая меня и разглядывая моё лицо. — Ты ходила туда… вниз.
— Да. — Я виновато кивнула и хотела опустить голову, но он не дал мне отвести глаз.
— Не ходи, — сказал он с горечью. — Это не для тебя. Прошу. Не ходи туда больше.
— Прости меня, — сказала я на языке эльфов. Хоть чему-то полезному меня научил этот невозможный Лейс…
— Я прощаю, — очень серьёзно ответил Гаэлас. — Ты мне стала… дорога.
А потом он поцеловал меня — осторожно, несмело, как будто боялся, что я буду вырываться из его рук. Никогда не думала, что холодные и жестокие эльфы, какими их рисовали в человеческих книжках, способны на подобную нежность. Он уже отпустил меня, пожелал мне доброй ночи и ушёл в свои покои, а я всё сидела у камина и чувствовала на губах оставленное им тепло.
Глава 12
Зима захватывала север всё сильнее, всё увереннее. Ещё совсем недавно выпавший поутру снег к вечеру сходил на нет, а теперь всё стояло белым-бело: и дозорные башни, и галереи, и мохнатые макушки ёлок. По ночам приходил такой холод, что воздух начинал потрескивать от мороза, а каждый вдох превращался в глоток ледяных игл. Сегодня даже днём моё лицо обледенело в считаные минуты, стоило только выйти за ворота форта. Гаэлас обнимал меня за плечи, и я не знаю, что больше согревало меня — его руки или тёплый лисий полушубок, в который я куталась до самой макушки. Я должна была признать: несмотря на то, что я была и всегда буду чужой во владениях эльфов, моё сердце таяло от его заботы.
Мы продолжали изучать мой магический дар. С помощью Доннии я уже освоила некоторые заклинания эльфийских жриц, основанные на тех же принципах, что и приёмы человеческих целителей. Мне по-прежнему не удавалось подчинять себе стихии: ни вода, ни огонь, ни земля, ни воздух не отвечали на мои заклинания. Лейс всё так же интриговал и всеми силами старался сбить меня с толку, рассказывая всяческие небылицы, но бежать уже никуда не предлагал. Было понятно, что зиму нам придётся провести в замке Хранителей.
— Предел — это не только граница земель людей и эльфов, — говорил мне Гаэлас, и наш промёрзший до костей переводчик ожесточённо стучал зубами при каждом произносимом слове. — Во времена войны здесь применяли магию крови, а оттого мертвецы до сих пор встают из старых могил и нападают на всех, кто встречается на их пути.
— Генерал Гвинта из Инквизиции утверждает, что это магия эльфов пробудила древние кости. А ещё, что ткань между мирами в Пределе настолько тонка, что теневые твари прорываются в наш мир и уничтожают всё живое. — Пользуясь присутствием Лейса, я пыталась рассказать как можно больше о том, что знала.
— У каждого из генералов своя правда, — отвечал мне Гаэлас и прижимал к себе, чтобы я окончательно не замёрзла.
Его взгляд не отрывался от светло-голубой полоски неба, что виднелась между лесом и пушистыми, полными снега облаками. Я чувствовала, что Гаэлас ждёт важных вестей, но широкая заснеженная дорога, ведущая к форту, была пуста. Мы вернулись в свою часть замка ни с чем, и некромант долго ещё был раздражён или расстроен — я видела это в каждом его слове и движении. Когда Лейса отправили с поручением к жрицам, я твёрдо решила разузнать о том, что печалит моего друга.
— Ты ждёшь вестей, Гаэлас? Со стороны леса? — тихо спросила я.
— Я ждал вестей, верно, — ответил он, поворачиваясь ко мне и заглядывая в мои глаза. — Но время хороших вестей прошло. Теперь зима. Либо никаких вестей, либо... плохие вести.
— О призывателях теней? — Я коснулась перстня со знаком Гильдии на его среднем пальце.
— Да, — коротко ответил он. — Тебе не стоит об этом знать, Сония. Это не для тех, кого ведёт белый огонь.
— Конечно, — усмехнулась я, — мне ничего не следует знать о тебе. Ты готов часами рассказывать мне о действии заклинаний или устройстве магических ловушек, но не о своих тёмных секретах.
— У меня нет от тебя секретов, — возразил эльф, касаясь моей щеки раскрытой ладонью. — Есть только знания, от которых...
— Что? — Я поймала его руку и замерла. Наш странный разговор на двух перемешавшихся языках был понятен, наверное, лишь нам двоим. — Скажи.
— От которых меняется душа, понимаешь? — прошептал он. — Необратимо. Это как... прикосновение к теням из междумирья. Тот, кто имеет с ними дело, уже никогда не будет полностью принадлежать миру живых. И я пытаюсь уберечь тебя от таких знаний.
