Для этого и приглашали заклинателя, чтобы он расспросил ещё не ушедший дух, выяснил, не осталось ли у него тут неоплаченных долгов, ненависти и жажды мести к кому-либо, после чего сотворил заклинания, запечатывая труп в гробу, а разделившиеся души – отправляя гарантированным маршрутом на тот свет. Судя по книгам, которые читал Линьсюань, помогало не всегда, но было всё же лучше, чем ничего. Всё тогда сделал Ли Ломин, а Линьсюань смотрел и мотал на ус.
Он уже мог творить работающие талисманы на разные случаи жизни – главным образом, защитные, но и для других целей тоже. Вполне мог оказать первую помощь пострадавшему, более-менее разобрался в боевых заклинаниях, даже немного освоил полёт на мече. И вот – ночная охота. Разумеется, в компании лучшего воина ордена. Едва ли там что-то по-настоящему опасное, Доу Сюй, скорее всего, прекрасно справится и сам. Вот только едва ли он позволит Линьсюаню стоять в стороне и смотреть, это не Ломин, который, кажется, был только рад, что навязанный спутник не путается под ногами. Не для того шиди Доу вот уже больше двух месяцев регулярно выколачивает из соученика пыль, чтобы в решающий момент позволить ему спрятаться в кусты.
– Что ж, ничего не имею против, – жизнерадостно сказал Линьсюань. – А что за колодец?
Колодец, как оказалось, находился на окраине одного из подконтрольных ордену Линшань городов, довольно далеко к северу. За последние три недели оттуда достали уже четыре трупа. В том, что один человек упал в колодец и утонул, нет ничего необычного, но, если люди начинают тонуть один за другим, ясно, что что-то нечисто.
– Хорошо, что нечисть не отличается умом, – сказал Линьсюань, когда они с Доу Сюем около полудня остановились передохнуть и подкрепиться на берегу небольшого озера. – Сидит на одном месте и жрёт кого придётся. Её было бы куда трудней ловить, додумайся она питаться в разных местах.
Доу Сюй в ответ только фыркнул.
– Что?
– Да ничего. Представил себе колодезную нечисть, которая ночами носится по округе, разыскивая, кого бы сожрать. – Шиди помолчал и добавил: – Но, вообще-то, у неё особого выбора нет. Это водный гуль может проплыть довольно большое расстояние по реке, но едва ли это он, они в колодцах практически никогда не водятся. Скорее, злобный призрак либо низший демон, а эти как правило привязаны к одному месту.
– Однако они ведь завелись там, где их раньше не было. Значит, откуда-то пришли.
– Ну, может, кто-то обряд призыва неудачно сотворил. Или кого-то недалеко убили и под кустом прикопали. Либо в самом колодце утопили. Вот его дух и злобится.
– Может быть, – Линьсюань стряхнул с подола крошки, сделал ещё один глоток из фляги, после чего растянулся на траве, глядя в безоблачное небо. Горы остались позади, только цепь холмов темнела на горизонте, а вокруг и впереди расстилалась ровная земля, на которой поля и пастбища чередовались с густыми рощами. Ещё немного пролететь на север или запад – и попадёшь в степь, обитель кочующих варваров. Вечный источник страданий и тревоги для Поднебесной. Правда, в последние годы набегов не было, последним, кто воевал со степняками, был император Чжэн Гуан. Но все ордена и кланы, чьи владения граничили со степью, продолжали держать на границе укрепления и гарнизоны, помня: беда может прийти в любой момент. И Линшань не был исключением.
Сегодня Линьсюань совершил свой первый настоящий полёт на мече. Помнится, когда он в первый раз клал обнажённый Ханьшуй на воздух под доброжелательным взглядом Чжаньцюна, он всё никак не мог отделаться от мысли, что участвует в розыгрыше. Сейчас меч, пусть даже напоённый духовной энергией, просто грянется наземь, как тяжёлой железяке и положено. Но Ханьшуй послушно повис в воздухе примерно в полуметре над землей, и опасение конфуза сменилось другим: а не слишком ли непочтительно вставать на него ногами. Всё-таки меч – оружие уважаемое, тем более заклинательский, топтаться по нему подошвами сапог… ещё обидится, чего доброго. Хотя Линьсюань никогда не слышал, чтобы духовное оружие обиделось на своего хозяина, но всё же…
Однако всё прошло благополучно. Ханьшуй не шелохнулся, когда Линьсюань неловко влез на лежащее плашмя лезвие, а потом послушно сделал круг по двору. Оказалось, что управлять им не труднее, чем собственным телом: как нет нужды задумываться или специально приказывать себе, чтобы шевельнуть рукой или ногой, так и меч повиновался даже не мысли, а едва осознанному импульсу. Позже Линьсюань уже по собственной инициативе облетел вокруг их горы, с высоты полёта обозрев всю школу. Тело вспомнило навыки удерживания равновесия в полёте так же, как вспомнило бы навык езды на велосипеде. Или, наверное, скорее навыки сёрфинга, вот только сёрфингом Андрей никогда не занимался.
Какая жалость, думалось ему, что он не получил такого волшебного меча, когда был ребёнком. Мальчишкой он мечтал о возможности летать, как на крыльях, его любимой детской книжкой был крапивинский «Ковёр-самолёт». Но с тех пор детские желания и детская впечатлительность притупились. То, что в былые времена вызвало бы взрыв восторга, сейчас доставляло удовольствие – но и всё.
Однако теперь, после половины дня полёта, Линьсюань чувствовал что угодно, но не удовольствие. Оказалось, что неторопливо парить над домом – это одно, а действительно путешествовать, преодолевая большие расстояния за короткий срок – совершенно другое. Доу Сюй сразу же набрал скорость и высоту, так что старавшийся не отставать от него Линьсюань всё никак не мог отделаться от мысли, что свались он с меча, костей уже не соберёшь, и заклинательская живучесть не поможет. Эта мысль никак не способствовала уверенности и расслаблению во время полёта. В ушах свистел казавшийся холодным воздух, порывы ветра толкали то в грудь, то в бок, постоянно заставляя покачиваться, спина и ноги деревенели от напряжения. Земля мелькала внизу, и Линьсюань, целиком сосредоточившийся на полёте, даже не смотрел на неё, не то чтобы любоваться видами. Все усилия уходили на то, чтобы не потерять напарника из виду, но когда Доу Сюй неожиданно круто пошёл вниз, Линьсюань чуть не промахнул это место. Пришлось заложить вираж, чтобы приземлиться рядом с ним. И теперь Линьсюань ждал продолжения путешествия с некоторым страхом.
– Хорошо, – Доу Сюй потянулся, как сытый кот. – Нет желания искупаться?
– Искупаться?
– Ну, как хочешь. А я окунусь.
Он поднялся и принялся сбрасывать одежду. Линьсюань с некоторым сомнением посмотрел на воду. Солнце слегка припекало, но летняя жара давно осталась в прошлом. Так, приятное тепло, а по утрам и вечерам уже становилось зябко. С другой стороны, настоящих холодов пока ещё тоже не было. Может, взбодриться перед новым перелётом и правда не такая уж плохая затея? В конце концов, никто не заставит Линьсюаня долго сидеть в воде, если та окажется холодной.
Мужик он, в конце концов, или нежная барышня? Иные, вон, в прорубь окунаются, и ничего.
Тоже поднявшись, Линьсюань развязал пояс, стащил верхнюю одежду и сапоги, стянул рубаху, оставшись в одних штанах. Потом подумал и снял штаны тоже, хотя Доу Сюй уже входил в воду в них. Линьсюань по его примеру обернул свисавшие вдоль спины волосы вокруг пучка на макушке и подвязал лентой, чтобы не мочить ни её, ни жёсткие пряди. И между расступившихся у берега камышей шагнул в плеснувшую водную гладь. Было холодно, но терпимо, между пальцами ног неприятно просачивался донный ил. Линьсюань вошёл в воду по пояс, после чего, не давая себе передышки, рванулся вперёд, позволив воде охватить тело. Стукнули зубы, и он сделал несколько сильных гребков, пытаясь согреться движением. Это помогло, и процесс даже начал доставлять удовольствие.
Доу Сюй уже давно унёсся вперёд, и теперь почти бесшумно рассекал воду где-то в середине озера, похоже, задавшись целью переплыть его полностью. Линьсюань так далеко заплывать не собирался. Убедившись, что отплыл уже довольно далеко, он перевернулся на спину, держа голову над водой, посмотрел на оставленный берег, потом – на почти безоблачное небо. Холод снова проник в тело, и Линьсюань начал двигаться. Сделал небольшой круг по воде и, решив, что достаточно, поплыл обратно.
Шиди действительно достиг противоположного берега озера и теперь, не снижая скорости, нёсся назад. Выбравшись на берег, Линьсюань сел на жёсткую траву, неприятно царапавшую зад, и поболтал ногами в воде, смывая ил. Ветер холодил мокрую кожу, кажется, ещё сильнее, чем вода, и зубы снова начали постукивать. Можно было лечь, давая солнцу обсушить себя, так, чтобы ветер нёсся поверх, но валяться на царапучей траве не хотелось. Линьсюань оглядел ворох одежды, прикидывая, чем об обтереться, и остановился на нижнем широком поясе. Им было удобно растереть спину, которая почему-то всегда мёрзла сильнее всего. Потом заклинатель обтёр руки, грудь и живот, провёл тканью по ногам. За спиной раздался плеск – похоже, Доу Сюй уже закончил свой заплыв и готовился вылезти на берег. Внезапно слегка смутившись – хотя, казалось бы, что нового они друг у друга могут увидеть – Линьсюань наклонился за штанами.
– Что это?
– А? – стоявший на одной ноге Линьсюань оглянулся. Вторая, всё ещё влажная нога, всё никак не хотела пролезать в липнущую штанину.
– Что это у тебя на спине? – Доу Сюй стоял по колено в озере. Его тело блестело от воды, но он, казалось, не замечал холодного ветра, заставлявшего Линьсюаня ёжиться.
– А что у меня на спине?
– Шрамы.
– А, – справившийся наконец со штанами Линьсюань сухо усмехнулся, сообразив, о чём тот говорит. – У меня было бурное детство. Меня часто наказывали.
– Так наказывали?
– Многих непослушных детей порют.
– Не держи меня за идиота, – Доу Сюй сделал шаг вперёд и вылез на берег. – Это не от палок и не от плетей. Это шрамы от кнута.
– Всякое случалось, – нейтральным тоном отозвался Линьсюань и наклонился за рубашкой. Шиди продолжал сверлить его взглядом, но когда полотно рубахи скрыло некогда пострадавшую спину, отвёл глаза и в свою очередь потянулся за одеждой. В отличие от Линьсюана, он не стал обтираться, одеваясь сразу на мокрое тело. Некоторое время они молчали.
– Ты странный, – наконец нарушил тишину младший заклинатель.
– Хм? – Линьсюань сел на землю и принялся натягивать чулки и сапоги. – И что же во мне странного?
– То, как ты изменился. В одночасье. Не будь это невозможно, я решил бы, что ты одержим.
– А что, проверяли?
– Разумеется.
Линьсюань снова хмыкнул, не зная, как реагировать. Интересно, всех, подвергшихся искажению ци, проверяют на одержимость, или для него сделали исключение? Вообще-то, в мире, где неупокоенные духи, а также прочие нечеловеческие создания действительно шастают по земле и вполне могут попытаться захватить чужое тело, это самое логичное предположение. Вот только одержимость подразумевает сосуществование в одном теле сразу двух личностей: пришелец не вытеснял законного владельца, а лишь подавлял его. В теле же Линьсюаня личность обитала только одна. А что это другая личность, способа определить, видимо, не существовало. Или его не догадались применить.
– Бывает, что человек сильно меняется после болезни или искажения.
– Бывает, – согласился Доу Сюй. – Я видел, как у нормальных людей портился характер после такого, а вот чтобы исправлялся плохой человек… Нет, я слышал истории, как после перенесённых испытаний люди раскаивались в прошлых грехах, а иные даже достигали просветления. Но видеть своими глазами не доводилось.
– Ну, спасибо за признание, что я теперь хороший человек.
– На самом деле я ещё не знаю, что ты за человек. Со временем будет видно, действительно ли ты отрастил новое лицо, или всего лишь стал улыбающимся тигром.
Линьсюань хотел было хмыкнуть в третий раз, но решил, что это будет уже однообразно, а потому просто промолчал.
Интересно, лениво размышлял он, а есть ли здесь люди с раздвоением личности? И как их квалифицирует здешняя наука врачевания: как одержимых или всё-таки как больных? Пытаются ли целители выгнать «лишнее» сознание? Есть ли тут вообще способы лечить душевные недуги? Или, как в земном средневековье, сумасшедших просто изолируют, и всё?
Можно при случае поинтересоваться у Шэ Ванъюэ, но вряд ли такой случай представится скоро. За прошедшие месяцы Линьсюань встречался с целительницей раза три-четыре, не больше.
– Ну, что, полетели? – прервал его размышления голос Доу Сюя.
– Полетели, – мысленно Линьсюань слегка дрогнул, но в голосе и, хочется думать, на лице, это никак не отразилось.
Однако остаток полёта оказался не то, чтобы легче, а как-то привычнее, что ли. Линьсюань теперь знал, к чему быть готовым. Город Лосян показался внизу на закате. Россыпь каменных домиков под черепичными и соломенными крышами купалась в розовато-рыжих лучах низкого солнца на берегу неширокой речки. В неё впадал канал, рассекавший Лосян надвое. Похоже, Доу Сюй здесь уже бывал – во всяком случае, он уверенно направил меч к одному из домов города, сверху не выглядевший ничем примечательным. Такой же глухой квадрат стен со строениями внутри, разве что покрупнее большинства, но не самый крупный. Однако именно этот дом оказался городской управой, о чём свидетельствовала табличка над входом.
Правда, оказалось, что главы управы из-за позднего времени на месте уже нет, но это никого не огорчило. Доу Сюй помахал перед носом у гнущегося при виде двоих важных заклинателей дежурного конторщика верительной биркой и велел зарегистрировать их прибытие, после чего развернулся и вышел, не слушая, как несчастный чиновник буквально умоляет дождаться, пока он сбегает за начальством. Линьсюань кинул на конторщика сочувственный взгляд и едва удержался, чтоб не похлопать его по плечу – после такой фамильярности от господина бессмертного тот, наверное, вообще бы в обморок грохнулся.
– Куда идём? – спросил он, догнав Доу Сюя на улице.
– На постоялый двор «Сливовый сад». Он лучший в этом городе.
– Ты, я смотрю, неплохо знаешь Лосян.
– Я регулярно проверяю заставы и сигнальные башни. Одна из них тут неподалёку.
– А.
Хозяин «Сливового сада» принял их куда спокойнее, чем писарь в управе. Конечно, он тоже был очень почтителен и дружелюбен, но без нервозности, похоже, визиты заклинателей были ему не в новинку. Когда Доу Сюй попросил две комнаты, хозяин на секунду замялся, и Линьсюань поспешил сказать, что, если двух не найдётся, они вполне способны удовольствоваться одной. Но хозяин тут же запротестовал и уверил, что для господ бессмертных у него найдётся и три, и четыре комнаты.
– Только извольте расписаться вот здесь, – он быстро вытащил толстую книгу. – Сяо И, живо! Приберись в лучших комнатах для господ заклинателей!
Слуга, что встретил их у входа, позвал хозяина и всё это время находился рядом, стремительно взбежал по узкой деревянной лестнице.
– Не извольте беспокоиться, всё будет готово меньше, чем через треть палочки благовоний, – уверил хозяин. То есть, через пять минут, прикинул Линьсюань, палочки благовоний горели около четверти земного часа. Тем временем хозяин, тщательно вывел немного облезлой кистью с топорщащимися волосками кривоватую надпись, свидетельствующую, что господа бессмертные останавливались в «Сливовом саду» в ночь с первого на второе число девятого лунного месяца.
Он уже мог творить работающие талисманы на разные случаи жизни – главным образом, защитные, но и для других целей тоже. Вполне мог оказать первую помощь пострадавшему, более-менее разобрался в боевых заклинаниях, даже немного освоил полёт на мече. И вот – ночная охота. Разумеется, в компании лучшего воина ордена. Едва ли там что-то по-настоящему опасное, Доу Сюй, скорее всего, прекрасно справится и сам. Вот только едва ли он позволит Линьсюаню стоять в стороне и смотреть, это не Ломин, который, кажется, был только рад, что навязанный спутник не путается под ногами. Не для того шиди Доу вот уже больше двух месяцев регулярно выколачивает из соученика пыль, чтобы в решающий момент позволить ему спрятаться в кусты.
– Что ж, ничего не имею против, – жизнерадостно сказал Линьсюань. – А что за колодец?
Колодец, как оказалось, находился на окраине одного из подконтрольных ордену Линшань городов, довольно далеко к северу. За последние три недели оттуда достали уже четыре трупа. В том, что один человек упал в колодец и утонул, нет ничего необычного, но, если люди начинают тонуть один за другим, ясно, что что-то нечисто.
– Хорошо, что нечисть не отличается умом, – сказал Линьсюань, когда они с Доу Сюем около полудня остановились передохнуть и подкрепиться на берегу небольшого озера. – Сидит на одном месте и жрёт кого придётся. Её было бы куда трудней ловить, додумайся она питаться в разных местах.
Доу Сюй в ответ только фыркнул.
– Что?
– Да ничего. Представил себе колодезную нечисть, которая ночами носится по округе, разыскивая, кого бы сожрать. – Шиди помолчал и добавил: – Но, вообще-то, у неё особого выбора нет. Это водный гуль может проплыть довольно большое расстояние по реке, но едва ли это он, они в колодцах практически никогда не водятся. Скорее, злобный призрак либо низший демон, а эти как правило привязаны к одному месту.
– Однако они ведь завелись там, где их раньше не было. Значит, откуда-то пришли.
– Ну, может, кто-то обряд призыва неудачно сотворил. Или кого-то недалеко убили и под кустом прикопали. Либо в самом колодце утопили. Вот его дух и злобится.
– Может быть, – Линьсюань стряхнул с подола крошки, сделал ещё один глоток из фляги, после чего растянулся на траве, глядя в безоблачное небо. Горы остались позади, только цепь холмов темнела на горизонте, а вокруг и впереди расстилалась ровная земля, на которой поля и пастбища чередовались с густыми рощами. Ещё немного пролететь на север или запад – и попадёшь в степь, обитель кочующих варваров. Вечный источник страданий и тревоги для Поднебесной. Правда, в последние годы набегов не было, последним, кто воевал со степняками, был император Чжэн Гуан. Но все ордена и кланы, чьи владения граничили со степью, продолжали держать на границе укрепления и гарнизоны, помня: беда может прийти в любой момент. И Линшань не был исключением.
Сегодня Линьсюань совершил свой первый настоящий полёт на мече. Помнится, когда он в первый раз клал обнажённый Ханьшуй на воздух под доброжелательным взглядом Чжаньцюна, он всё никак не мог отделаться от мысли, что участвует в розыгрыше. Сейчас меч, пусть даже напоённый духовной энергией, просто грянется наземь, как тяжёлой железяке и положено. Но Ханьшуй послушно повис в воздухе примерно в полуметре над землей, и опасение конфуза сменилось другим: а не слишком ли непочтительно вставать на него ногами. Всё-таки меч – оружие уважаемое, тем более заклинательский, топтаться по нему подошвами сапог… ещё обидится, чего доброго. Хотя Линьсюань никогда не слышал, чтобы духовное оружие обиделось на своего хозяина, но всё же…
Однако всё прошло благополучно. Ханьшуй не шелохнулся, когда Линьсюань неловко влез на лежащее плашмя лезвие, а потом послушно сделал круг по двору. Оказалось, что управлять им не труднее, чем собственным телом: как нет нужды задумываться или специально приказывать себе, чтобы шевельнуть рукой или ногой, так и меч повиновался даже не мысли, а едва осознанному импульсу. Позже Линьсюань уже по собственной инициативе облетел вокруг их горы, с высоты полёта обозрев всю школу. Тело вспомнило навыки удерживания равновесия в полёте так же, как вспомнило бы навык езды на велосипеде. Или, наверное, скорее навыки сёрфинга, вот только сёрфингом Андрей никогда не занимался.
Какая жалость, думалось ему, что он не получил такого волшебного меча, когда был ребёнком. Мальчишкой он мечтал о возможности летать, как на крыльях, его любимой детской книжкой был крапивинский «Ковёр-самолёт». Но с тех пор детские желания и детская впечатлительность притупились. То, что в былые времена вызвало бы взрыв восторга, сейчас доставляло удовольствие – но и всё.
Однако теперь, после половины дня полёта, Линьсюань чувствовал что угодно, но не удовольствие. Оказалось, что неторопливо парить над домом – это одно, а действительно путешествовать, преодолевая большие расстояния за короткий срок – совершенно другое. Доу Сюй сразу же набрал скорость и высоту, так что старавшийся не отставать от него Линьсюань всё никак не мог отделаться от мысли, что свались он с меча, костей уже не соберёшь, и заклинательская живучесть не поможет. Эта мысль никак не способствовала уверенности и расслаблению во время полёта. В ушах свистел казавшийся холодным воздух, порывы ветра толкали то в грудь, то в бок, постоянно заставляя покачиваться, спина и ноги деревенели от напряжения. Земля мелькала внизу, и Линьсюань, целиком сосредоточившийся на полёте, даже не смотрел на неё, не то чтобы любоваться видами. Все усилия уходили на то, чтобы не потерять напарника из виду, но когда Доу Сюй неожиданно круто пошёл вниз, Линьсюань чуть не промахнул это место. Пришлось заложить вираж, чтобы приземлиться рядом с ним. И теперь Линьсюань ждал продолжения путешествия с некоторым страхом.
– Хорошо, – Доу Сюй потянулся, как сытый кот. – Нет желания искупаться?
– Искупаться?
– Ну, как хочешь. А я окунусь.
Он поднялся и принялся сбрасывать одежду. Линьсюань с некоторым сомнением посмотрел на воду. Солнце слегка припекало, но летняя жара давно осталась в прошлом. Так, приятное тепло, а по утрам и вечерам уже становилось зябко. С другой стороны, настоящих холодов пока ещё тоже не было. Может, взбодриться перед новым перелётом и правда не такая уж плохая затея? В конце концов, никто не заставит Линьсюаня долго сидеть в воде, если та окажется холодной.
Мужик он, в конце концов, или нежная барышня? Иные, вон, в прорубь окунаются, и ничего.
Тоже поднявшись, Линьсюань развязал пояс, стащил верхнюю одежду и сапоги, стянул рубаху, оставшись в одних штанах. Потом подумал и снял штаны тоже, хотя Доу Сюй уже входил в воду в них. Линьсюань по его примеру обернул свисавшие вдоль спины волосы вокруг пучка на макушке и подвязал лентой, чтобы не мочить ни её, ни жёсткие пряди. И между расступившихся у берега камышей шагнул в плеснувшую водную гладь. Было холодно, но терпимо, между пальцами ног неприятно просачивался донный ил. Линьсюань вошёл в воду по пояс, после чего, не давая себе передышки, рванулся вперёд, позволив воде охватить тело. Стукнули зубы, и он сделал несколько сильных гребков, пытаясь согреться движением. Это помогло, и процесс даже начал доставлять удовольствие.
Доу Сюй уже давно унёсся вперёд, и теперь почти бесшумно рассекал воду где-то в середине озера, похоже, задавшись целью переплыть его полностью. Линьсюань так далеко заплывать не собирался. Убедившись, что отплыл уже довольно далеко, он перевернулся на спину, держа голову над водой, посмотрел на оставленный берег, потом – на почти безоблачное небо. Холод снова проник в тело, и Линьсюань начал двигаться. Сделал небольшой круг по воде и, решив, что достаточно, поплыл обратно.
Шиди действительно достиг противоположного берега озера и теперь, не снижая скорости, нёсся назад. Выбравшись на берег, Линьсюань сел на жёсткую траву, неприятно царапавшую зад, и поболтал ногами в воде, смывая ил. Ветер холодил мокрую кожу, кажется, ещё сильнее, чем вода, и зубы снова начали постукивать. Можно было лечь, давая солнцу обсушить себя, так, чтобы ветер нёсся поверх, но валяться на царапучей траве не хотелось. Линьсюань оглядел ворох одежды, прикидывая, чем об обтереться, и остановился на нижнем широком поясе. Им было удобно растереть спину, которая почему-то всегда мёрзла сильнее всего. Потом заклинатель обтёр руки, грудь и живот, провёл тканью по ногам. За спиной раздался плеск – похоже, Доу Сюй уже закончил свой заплыв и готовился вылезти на берег. Внезапно слегка смутившись – хотя, казалось бы, что нового они друг у друга могут увидеть – Линьсюань наклонился за штанами.
– Что это?
– А? – стоявший на одной ноге Линьсюань оглянулся. Вторая, всё ещё влажная нога, всё никак не хотела пролезать в липнущую штанину.
– Что это у тебя на спине? – Доу Сюй стоял по колено в озере. Его тело блестело от воды, но он, казалось, не замечал холодного ветра, заставлявшего Линьсюаня ёжиться.
– А что у меня на спине?
– Шрамы.
– А, – справившийся наконец со штанами Линьсюань сухо усмехнулся, сообразив, о чём тот говорит. – У меня было бурное детство. Меня часто наказывали.
– Так наказывали?
– Многих непослушных детей порют.
– Не держи меня за идиота, – Доу Сюй сделал шаг вперёд и вылез на берег. – Это не от палок и не от плетей. Это шрамы от кнута.
– Всякое случалось, – нейтральным тоном отозвался Линьсюань и наклонился за рубашкой. Шиди продолжал сверлить его взглядом, но когда полотно рубахи скрыло некогда пострадавшую спину, отвёл глаза и в свою очередь потянулся за одеждой. В отличие от Линьсюана, он не стал обтираться, одеваясь сразу на мокрое тело. Некоторое время они молчали.
– Ты странный, – наконец нарушил тишину младший заклинатель.
– Хм? – Линьсюань сел на землю и принялся натягивать чулки и сапоги. – И что же во мне странного?
– То, как ты изменился. В одночасье. Не будь это невозможно, я решил бы, что ты одержим.
– А что, проверяли?
– Разумеется.
Линьсюань снова хмыкнул, не зная, как реагировать. Интересно, всех, подвергшихся искажению ци, проверяют на одержимость, или для него сделали исключение? Вообще-то, в мире, где неупокоенные духи, а также прочие нечеловеческие создания действительно шастают по земле и вполне могут попытаться захватить чужое тело, это самое логичное предположение. Вот только одержимость подразумевает сосуществование в одном теле сразу двух личностей: пришелец не вытеснял законного владельца, а лишь подавлял его. В теле же Линьсюаня личность обитала только одна. А что это другая личность, способа определить, видимо, не существовало. Или его не догадались применить.
– Бывает, что человек сильно меняется после болезни или искажения.
– Бывает, – согласился Доу Сюй. – Я видел, как у нормальных людей портился характер после такого, а вот чтобы исправлялся плохой человек… Нет, я слышал истории, как после перенесённых испытаний люди раскаивались в прошлых грехах, а иные даже достигали просветления. Но видеть своими глазами не доводилось.
– Ну, спасибо за признание, что я теперь хороший человек.
– На самом деле я ещё не знаю, что ты за человек. Со временем будет видно, действительно ли ты отрастил новое лицо, или всего лишь стал улыбающимся тигром.
Линьсюань хотел было хмыкнуть в третий раз, но решил, что это будет уже однообразно, а потому просто промолчал.
Интересно, лениво размышлял он, а есть ли здесь люди с раздвоением личности? И как их квалифицирует здешняя наука врачевания: как одержимых или всё-таки как больных? Пытаются ли целители выгнать «лишнее» сознание? Есть ли тут вообще способы лечить душевные недуги? Или, как в земном средневековье, сумасшедших просто изолируют, и всё?
Можно при случае поинтересоваться у Шэ Ванъюэ, но вряд ли такой случай представится скоро. За прошедшие месяцы Линьсюань встречался с целительницей раза три-четыре, не больше.
– Ну, что, полетели? – прервал его размышления голос Доу Сюя.
– Полетели, – мысленно Линьсюань слегка дрогнул, но в голосе и, хочется думать, на лице, это никак не отразилось.
Однако остаток полёта оказался не то, чтобы легче, а как-то привычнее, что ли. Линьсюань теперь знал, к чему быть готовым. Город Лосян показался внизу на закате. Россыпь каменных домиков под черепичными и соломенными крышами купалась в розовато-рыжих лучах низкого солнца на берегу неширокой речки. В неё впадал канал, рассекавший Лосян надвое. Похоже, Доу Сюй здесь уже бывал – во всяком случае, он уверенно направил меч к одному из домов города, сверху не выглядевший ничем примечательным. Такой же глухой квадрат стен со строениями внутри, разве что покрупнее большинства, но не самый крупный. Однако именно этот дом оказался городской управой, о чём свидетельствовала табличка над входом.
Правда, оказалось, что главы управы из-за позднего времени на месте уже нет, но это никого не огорчило. Доу Сюй помахал перед носом у гнущегося при виде двоих важных заклинателей дежурного конторщика верительной биркой и велел зарегистрировать их прибытие, после чего развернулся и вышел, не слушая, как несчастный чиновник буквально умоляет дождаться, пока он сбегает за начальством. Линьсюань кинул на конторщика сочувственный взгляд и едва удержался, чтоб не похлопать его по плечу – после такой фамильярности от господина бессмертного тот, наверное, вообще бы в обморок грохнулся.
– Куда идём? – спросил он, догнав Доу Сюя на улице.
– На постоялый двор «Сливовый сад». Он лучший в этом городе.
– Ты, я смотрю, неплохо знаешь Лосян.
– Я регулярно проверяю заставы и сигнальные башни. Одна из них тут неподалёку.
– А.
Хозяин «Сливового сада» принял их куда спокойнее, чем писарь в управе. Конечно, он тоже был очень почтителен и дружелюбен, но без нервозности, похоже, визиты заклинателей были ему не в новинку. Когда Доу Сюй попросил две комнаты, хозяин на секунду замялся, и Линьсюань поспешил сказать, что, если двух не найдётся, они вполне способны удовольствоваться одной. Но хозяин тут же запротестовал и уверил, что для господ бессмертных у него найдётся и три, и четыре комнаты.
– Только извольте расписаться вот здесь, – он быстро вытащил толстую книгу. – Сяо И, живо! Приберись в лучших комнатах для господ заклинателей!
Слуга, что встретил их у входа, позвал хозяина и всё это время находился рядом, стремительно взбежал по узкой деревянной лестнице.
– Не извольте беспокоиться, всё будет готово меньше, чем через треть палочки благовоний, – уверил хозяин. То есть, через пять минут, прикинул Линьсюань, палочки благовоний горели около четверти земного часа. Тем временем хозяин, тщательно вывел немного облезлой кистью с топорщащимися волосками кривоватую надпись, свидетельствующую, что господа бессмертные останавливались в «Сливовом саду» в ночь с первого на второе число девятого лунного месяца.
