- Год назад.
Больше всего столичному следователю хотелось встряхнуть молодого жандарма и вытрясти из него правду. Ну не бывает, не бывает такого непробиваемого наивного доверия!
Пантелей скривился.
- Ненавижу, когда ты так делаешь, - устало произнес он.
- Что делаю? - холодно спросил «мастиф».
Но Кузякин не стал спорить, а вяло махнул рукой.
Спрашивать о том, отправили ли Марфу в Горск, чтобы она присматривала за ним, не хотелось. Сначала ему нужно отдохнуть и на свежую голову все обдумать и сопоставить факты.
Часы на ратуше пробили три по полудни. Пантелей остановился.
- Встретимся завтра в управлении.
- Ты куда? - крикнул ему Анхель.
- Мне нужно подумать, - не останавливаясь произнес жандарм.
- Думать вообще полезно, - догнал его Носков, - но убегать из-за обидок...
Кузякин резко остановился.
- Послушай, сейчас мне надо побыть одному. Да, мы договорились делиться информацией. Я свою часть добыл. Теперь твоя очередь. Обидки и прочее сейчас сильно мешают. А еще мне мешает бессонная ночь. Поэтому я иду обдумывать и спать, а ты добывай информацию. Завтра утром встретимся в управлении и обменяемся новостями.
Столичный следователь смотрел в удаляющуюся спину жандарма и на его губах играла слабая улыбка. Отличный выйдет жандарм. Ему было немного жаль того наивного и доверчивого юношу, который исчезнет, но по другому никак. Пантелей сделал свой выбор и продолжает делать его, он ищейка Беркендорфа.
Анхель с удовольствием потянулся и резво встал с кровати. За окном уже рассвело. Вчера он отлично провел время. Марфа Васильевна оказалась просто очаровательной девушкой и милой собеседницей в его фантазиях. На деле они молча прогулялись по улочкам Горска около часа и затем лекарша сказала, что ей пора домой отдыхать. «Мастиф» довольно улыбнулся. У него были грандиозные планы и он собирался их все претворить в жизнь. Первым делом он умылся вонючим хозяйственным мылом, одел мятую рубашку, которую сам же положил под матрас вечером и взъерошил красивые локоны на свое голове. Осмотр себя со всех сторон, он довольно улыбнулся и вышел из комнаты.
Искомая личность обнаружилась внизу. Киприна протирала льняным полотенцем маленькие фарфоровые блюдца. Такие блюдца использовали для сервировки варенья. Матушка Анхеля заставляла есть его на завтрак овеянную кашу, к которой подавалось варенье вот в таких блюдцах. иногда в них можно было обнаружить крохотное печенье к чаю или орехи в сахарной глазури.
Носков прикрыл глаза. Когда он появился в зале корчмы, от былого задора и бодрости не осталось и следа. От него разило усталостью. Он плюхнулся на стул и начал массировать лицо. Перед ним появилась глиняная миска с зернистым творогом, миски поменьше с ягодами, сметаной и медом. В глиняной кружке дымился утренний чай. Последним штрихом стал домашний хлеб, нарезанный ломтями.
- Доброе утро, - мило улыбнулась Киприна.
- Доброе, - буркнул следователь.
Он несколько секунд смотрел на свой завтрак будто пытался понять что это такое, затем поднял уставший взгляд на сенсуита.
- Вам не нравится? - забеспокоилась девушка.
- Я хочу кофе. Вы можете мне его сварить?
- Д-да. Я передам Руфине Соломоновне.
Она быстро удалилась за занавеску. Анхель снова начал мять лицо. Он успел заметить как девушка убрала блюдца. Такая посуда обычно бывает в аристократических семьях. Не потому что она стоит баснословных денег. Просто в крестьянских хозяйствах она ужасно непрактична: быстро бьется, выскальзывает из рук, пачкается. Фарфоровые блюдца это статус.
Перед ним появилась кружка с ароматным напитком.
- Ваш кофе, - принесла его Эсфирь.
Мужчина коротко кивнул и пригубил напиток. Не зажмуриться от удовольствия ему стоило немало усилий. Женщина поджав губы, наблюдала за ним. Всем своим видом она показывала неодобрение. Ведь Анхель проигнорировал вкусный и полезный завтрак, отдав предпочтение бодрящему напитку. Допив тот до конца, он встал и направился к выходу.
У самой двери его остановили.
- Господин следователь, у вас все в порядке? - тихо спросила Киприна.
- Почему вы интересуетесь? - как можно более холодно спросил он.
Она мягко улыбнулась.
- Ваш вид… - он глазами прошлась по его мятой одежде. - Вы всегда очень аккуратны, но не сегодня.
«Мастиф» будто впервые увидел мятую рубашку, абы как заправленные брюки.
- Я… вчера мне нездоровилось. Наверное, это последствия. Я сейчас переоденусь.
Он направился в противоположную от лестницы сторону.
Его снова мягко остановили.
- Господин следователь, вы не поможете мне? - сенсуит смотрела на него доверчиво.
- Каким образом?
- Мне нужно в город. Я немного переживаю. Вы не против, если с вами дойду до центра?
Носков кивнул и направился наверх. Уже в комнате он быстро переоделся и привел в себя в порядок. Начало положено. Главное не переиграть. Киприна сильный сенсуит, но она женщина.
Шли они молча. Киприна старалась быть незаметной. Она натянула на лоб темную шаль, прятала лицо и как-будто даже стала меньше ростом. Одежду она явно позаимствовала у Эсфирь, та болталась на ней балахоном. Сенсуит стала сутулиться и мелко перебирать ногами. Все эти детали Анхель отмечал на автомате, позволяя себе погрузиться в размышления о вчерашнем дне. Когда они вышли к центру, девушка перестала семенить. Шаг ее стал тверже. И это Носков отметил вскользь, занятый раздумьями о лекарше.
- Премного благодарна, - прошелестела Киприна.
Носков удивленно заморгал.
- Почему? А впрочем, неважно. Хорошего дня.
Он быстро зашагал в сторону управления.
Киприна осталась стоять. Когда к нему бросилась под ноги какая-то бабка, он даже не удивился.
- Ох, сынок, прости! Ноги подвели. На ровном месте споткнулась.
Женщина охала и причитала, будто невзначай она схватилась за его руку и стиснула ее до синяков.
- Вы мне руку сдавили, - сквозь зубы проговорил он.
- Прости, прости, милок! Ноги не держат. Я привыкла хвататься за что угодно, лишь бы не упасть. Если упаду, потом мне не встать.
Ноги начали держать бабку, когда рядом оказалась Киприна. Она что-то сказала женщине и та бросила руку следователя. Исчезла она так же быстро, как и появилась. Сенсуит, закутавшаяся в платок, выглядела нелепо.
- Вы бы карманы проверили, - тихо сказала она.
Мелочь в кармане бабка умыкнула, прихватив часы из специального кармашка и ручку. Девушка не на шутку казалась встревоженной.
- Что с вами?!
- Я же вам сказал… - прикрыв глаза произнес мастиф. Унимать раздражение пришлось по настоящему.
- Нет. Вас обокрала уличная воровка, а вы и ухом не повели. Много она успела взять?
«Мастиф» мотнул головой.
- Вас почему это беспокоит? - он развернулся к девушке лицом. - Вы наоборот должны радоваться, что вывели меня из строя.
В ее глазах промелькнула страх и тут же Анхель почувствовал будто его окутывает непроницаемой стеной. Длилось это мгновение. Молодой человек даже усмехнулся. Вот значит как выглядит считывание эмпатом. Интересный опыт.
- Простите, - Киприна опустила взгляд. - Вы вправе пожаловаться на меня. Мне не стоило…
«Мастиф» снова усмехнулся.
- И много успели узнать?
Сенсуит робко улыбнулась.
- Значит все, - резюмировал Носков.
- Еще раз приношу свои извинения. Последние дни выдались тяжелыми, Пантелей меня подозревает, Эсфирь ненавидит, Руфина Соломоновна… - она слабо махнула рукой. - И муж пропал.
В ее ярких глазах блеснула слеза. Хорошо, как же она была хороша! Любой мужчина захотел бы ее утешить, поддержать, но Анхель даже щекой не дернул. Она быстро заморгала и подняла на следователя абсолютно сухие глаза.
- Я кое-что увидела у вас. У вас сердечный интерес.
«Мастиф» неопределенно пожал плечами и пошел к управлению.
- Кто она?
Киприна шла рядом. О том, что ей куда-то надо она благополучно «забыла».
- При первой нашей встрече я назвал ее ведьмой.
Сенсуит нервно хихикнула.
- Если бы не знала, то решила, что вы обо мне говорите. Меня часто так называли.
Анхель кивнул. Все правильно. Киприна с своими ярко-зелеными глазами и черными волосами выделялась плюс ее сверхчувствительность.
- Господин жандарм очень приложил к этому руку, - с легкой горчинкой в голосе добавила она. - Впрочем, об этом вы знаете. Все изменилось, когда я замуж вышла.
Следователь вскинул брови.
- Вас это удивляет?
- Да. По логике наоборот должны были утвердиться в своих подозрениях. Реакция Кузякина тому пример.
- Нда, - она криво улыбнулась. - Меня до сих пор называют так. Но теперь это не беспокоит. Кто хочет видеть во мне ведьму, будет ее видеть даже через нимб. Кто хочет увидеть меня настоящую - увидит.
Носков с удивлением посмотрел на свою спутницу.
- Вы умеете удивлять.
В ответ она просто улыбнулась.
- Кто она? - опять спросила Киприна.
- Вам этого знать не положено.
- Да бросьте! Я могу вам помочь. - Она получила снисходительный взгляд от следователя. - Признаю, идея с помощью была глупой. Но… мне скучно. Я хочу что-то делать. В корчме мне доверяют вытирать никому ненужные фарфоровые блюдца и подавать завтрак вам. К остальным не допускают. - Она скривилась, но быстро вернула на лицо улыбку. - Поэтому я могу быть вашим купидоном.
- Спаси и сохрани, - ровно произнес Носков. - Госпожа Разуляк, мы с вами будем обсуждать только деловые вопросы и все то, что касается дела. Мои личные дела и тем более сердечные привязанности, вас не должны никоим образом тревожить.
Она грустно хмыкнула.
- Да. Понимаю. Хорошего вам дня, господин Носков.
И она прямиком направилась в сторону лечебницы.
Анхель заставил себя идти на работу и не оглядываться. В стенах архива, где Кузякин оставил самовар, «мастиф» наконец-то смог расслабиться. Держать все эмоции под контролем и не выпускать даже самую слабую невозможно, да и подозрительно. Поэтому их учили концентрироваться на самой безопасной в моменте. О том, что Киприна хладнокровно согласилась его отравить он сомневался с самого начала. Вариантов основных было два: ее использовали в слепую или утаили всю правду, рассказав только нужное. Сейчас девушка сложила два плюс два и начала сожалеть. При их встрече в корчме она сказала, что если выйдет за пределы заведения, ее завертит и ей несдобровать. Страшилась сенсуит закоулков и отдаленных районов. В центре она стала вести себя уверено. Значит ли это, что чувствовала себя в безопасности или гроза для нее миновала? Может краски были сгущены нарочно для зрителей? А может Киприна сама попала под чье-то влияние?
Следователь тряхнул головой. Архив ничем больше не мог помочь. Кузякин отсутствовал: либо отсыпался и думал, либо попал в переделку, но раз его нет, то сидеть среди полок с архивными делами смысла нет. «Мастиф» с удовольствием потянулся. Время близилось к обеду. Надо приступать к второй части плана. Он вышел из управления и сразу направился с лечебнице.
- А давайте я у вас медсестрой работать буду!
Анхель резко затормозил. Больше всего ему хотелось мотнуть головой.
- У вас есть необходимое образование? Вы уже работали медсестрой? Может быть сиделкой? Или вы хорошо управляетесь иголкой?
Марфа спокойно и обстоятельно расспрашивала Киприну.
- Нет, - приуныла сенсуит. - Я кофе умею варить хороший и пирожные печь. Я даже придумала новый крем для пирожков и они стали сногсшибательными пирожными!
- У вас есть рецептура? Вы умеет работать с дозировками и менять их в зависимости от необходимости? - голос лекарши был ровен и доброжелателен.
Молодой следователь заглянул в открытое окно. Марфа сидела за своим столом, а Киприна болтала ногами, сидя на кушетке. На лице сенсуита была написала вселенская печаль.
- Не умею, - вздохнула она. - Я на глазок делаю. Получилось, хорошо. Нет - выбросила.
У лекарши дернулся левый уголок губ, хорошо видный Анхелю и скрытый от сенсуита.
- А если получится? Как повторить, если не записали рецепт?
Хозяйка кофейни сникла совсем.
- По памяти восстанавливаю. Не возьмете?
Марфа покачала головой.
- Ладно.
Киприна ловко спрыгнула с кушетки. Носков готов был выдохнуть.
- Какие у вас цветы красивые! Поклонник подарил?
Вот ведь… ведьма! «Мастиф» отпрыгнул от окна. Недооценил он Киприну, но ничего. Он еще не сдался. Бодрым шагом он направился назад к управлению.
Кузякин спал сном младенца. Длинные ресницы отбрасывали чернильные тени и заостряли черты лица жандарма. В этот момент Пантелей выглядел удивительно собранным и целостным. Будто вся шелуха и шоры в этот момент были сняты. Носков улыбнулся спящему коллеге своей самой сиропной улыбкой. Если бы Кузякин открыл глаза в этот момент, то свалился бы с кушетки, но он спал.
- Вставай, Спящая красавица. Требуется твоя помощь. Враги не дремлют. Они подослали сильного сенсуита и сейчас она обрабатывает единственного адекватного человека в городе, - зловещим шепотом произнес он ему на ухо. Затем отстранился и начал рассматривать свои ногти.
Прошло несколько секунд и молодой жандарм вскочил на ноги, поправляя задравшуюся рубаху и протирая лицо ото сна.
- Минутная готовность, - произнес он.
То ли минута была не та, то ли Пантелей не готов, но вместо моментального преображения, случилась монументальная встреча физиономии жандарма с полом.
Кузякин молчал целых пять секунд. Затем с пола послышался сдавленный стон и невнятное бормотание.
- Ты цел, коллега? - поинтересовался «мастиф».
- Я тебя ненавижу, - донеслось с пола.
- Ну, уже хорошо. Значит жив-здоров. Собирайся. Без тебя не справлюсь.
Десять минут спустя Анхель рассматривал надевающуюся чернотой щеку жандарма.
- С другой стороны, у нас появилась веская причина, - он хищно улыбнулся. - Про свои чувства ко мне не стоит так громко заявлять. Я помню.
Они выбрали самый короткий путь через закоулки.
- Может ее там и нет уже, - буркнул Пантелей.
- Поверь, она там и будет сидеть допоздна.
Молодой жандарм скосил глаза на «мастифа», но тот больше ничего не сказал. Следователь напоминал хищника на охоте: сосредоточен и собран. Явно не на свидание собрался. Пантелей прикрыл глаза. Он потом все узнает.
У Кузякина было отличное качество: он умел отбросить все мысли и расслабиться. Столичный следователь ведет свою игру? Не скажет, а только рассердиться еще больше? Пусть так. Не то, чтобы Кузякин боялся его гнева или доверился «мастифу» целиком, нет. Носков вообще его в серьез плохо воспринимал. Поэтому молодой жандарм решил использовать момент - понаблюдать за работой мастера. Такие «работы» на всеобщее обозрение не выставляются. А поучиться есть чему.
Они подошли к лечебнице.
- А вы знаете язык цветов? - донеслось из открытого окна.
Приторная улыбка Носкова была отправлена жандарму, но тот равнодушно пожал плечами. Он и не спорит.
- Говорят, - продолжала Киприна, - что если мужчина дарит красные цветы, то он страстно влюблен.
- А если синие? - ровным голосом спросила Марфа.
- А… а кто дарит синие цветы? Это вообще какие цветы?
Лекарша подошла к окну и поправила нежно-розовые букетики тюльпанов.
- Разные. От васильков и колокольчиков, до гиацинтов.
- Надо же, - Киприна округлила глаза. - Про синие я как-то не интересовалась. Может равнодушие? Вроде «мне фиолетово».
Лекарша едва заметно вздохнула, а сенсуит продолжала.
- Хотя есть же фиолетовые цветы. Их в таком случае и дарят. Ирисы, например.
Больше всего столичному следователю хотелось встряхнуть молодого жандарма и вытрясти из него правду. Ну не бывает, не бывает такого непробиваемого наивного доверия!
Пантелей скривился.
- Ненавижу, когда ты так делаешь, - устало произнес он.
- Что делаю? - холодно спросил «мастиф».
Но Кузякин не стал спорить, а вяло махнул рукой.
Спрашивать о том, отправили ли Марфу в Горск, чтобы она присматривала за ним, не хотелось. Сначала ему нужно отдохнуть и на свежую голову все обдумать и сопоставить факты.
Часы на ратуше пробили три по полудни. Пантелей остановился.
- Встретимся завтра в управлении.
- Ты куда? - крикнул ему Анхель.
- Мне нужно подумать, - не останавливаясь произнес жандарм.
- Думать вообще полезно, - догнал его Носков, - но убегать из-за обидок...
Кузякин резко остановился.
- Послушай, сейчас мне надо побыть одному. Да, мы договорились делиться информацией. Я свою часть добыл. Теперь твоя очередь. Обидки и прочее сейчас сильно мешают. А еще мне мешает бессонная ночь. Поэтому я иду обдумывать и спать, а ты добывай информацию. Завтра утром встретимся в управлении и обменяемся новостями.
Столичный следователь смотрел в удаляющуюся спину жандарма и на его губах играла слабая улыбка. Отличный выйдет жандарм. Ему было немного жаль того наивного и доверчивого юношу, который исчезнет, но по другому никак. Пантелей сделал свой выбор и продолжает делать его, он ищейка Беркендорфа.
Глава 14
Анхель с удовольствием потянулся и резво встал с кровати. За окном уже рассвело. Вчера он отлично провел время. Марфа Васильевна оказалась просто очаровательной девушкой и милой собеседницей в его фантазиях. На деле они молча прогулялись по улочкам Горска около часа и затем лекарша сказала, что ей пора домой отдыхать. «Мастиф» довольно улыбнулся. У него были грандиозные планы и он собирался их все претворить в жизнь. Первым делом он умылся вонючим хозяйственным мылом, одел мятую рубашку, которую сам же положил под матрас вечером и взъерошил красивые локоны на свое голове. Осмотр себя со всех сторон, он довольно улыбнулся и вышел из комнаты.
Искомая личность обнаружилась внизу. Киприна протирала льняным полотенцем маленькие фарфоровые блюдца. Такие блюдца использовали для сервировки варенья. Матушка Анхеля заставляла есть его на завтрак овеянную кашу, к которой подавалось варенье вот в таких блюдцах. иногда в них можно было обнаружить крохотное печенье к чаю или орехи в сахарной глазури.
Носков прикрыл глаза. Когда он появился в зале корчмы, от былого задора и бодрости не осталось и следа. От него разило усталостью. Он плюхнулся на стул и начал массировать лицо. Перед ним появилась глиняная миска с зернистым творогом, миски поменьше с ягодами, сметаной и медом. В глиняной кружке дымился утренний чай. Последним штрихом стал домашний хлеб, нарезанный ломтями.
- Доброе утро, - мило улыбнулась Киприна.
- Доброе, - буркнул следователь.
Он несколько секунд смотрел на свой завтрак будто пытался понять что это такое, затем поднял уставший взгляд на сенсуита.
- Вам не нравится? - забеспокоилась девушка.
- Я хочу кофе. Вы можете мне его сварить?
- Д-да. Я передам Руфине Соломоновне.
Она быстро удалилась за занавеску. Анхель снова начал мять лицо. Он успел заметить как девушка убрала блюдца. Такая посуда обычно бывает в аристократических семьях. Не потому что она стоит баснословных денег. Просто в крестьянских хозяйствах она ужасно непрактична: быстро бьется, выскальзывает из рук, пачкается. Фарфоровые блюдца это статус.
Перед ним появилась кружка с ароматным напитком.
- Ваш кофе, - принесла его Эсфирь.
Мужчина коротко кивнул и пригубил напиток. Не зажмуриться от удовольствия ему стоило немало усилий. Женщина поджав губы, наблюдала за ним. Всем своим видом она показывала неодобрение. Ведь Анхель проигнорировал вкусный и полезный завтрак, отдав предпочтение бодрящему напитку. Допив тот до конца, он встал и направился к выходу.
У самой двери его остановили.
- Господин следователь, у вас все в порядке? - тихо спросила Киприна.
- Почему вы интересуетесь? - как можно более холодно спросил он.
Она мягко улыбнулась.
- Ваш вид… - он глазами прошлась по его мятой одежде. - Вы всегда очень аккуратны, но не сегодня.
«Мастиф» будто впервые увидел мятую рубашку, абы как заправленные брюки.
- Я… вчера мне нездоровилось. Наверное, это последствия. Я сейчас переоденусь.
Он направился в противоположную от лестницы сторону.
Его снова мягко остановили.
- Господин следователь, вы не поможете мне? - сенсуит смотрела на него доверчиво.
- Каким образом?
- Мне нужно в город. Я немного переживаю. Вы не против, если с вами дойду до центра?
Носков кивнул и направился наверх. Уже в комнате он быстро переоделся и привел в себя в порядок. Начало положено. Главное не переиграть. Киприна сильный сенсуит, но она женщина.
Шли они молча. Киприна старалась быть незаметной. Она натянула на лоб темную шаль, прятала лицо и как-будто даже стала меньше ростом. Одежду она явно позаимствовала у Эсфирь, та болталась на ней балахоном. Сенсуит стала сутулиться и мелко перебирать ногами. Все эти детали Анхель отмечал на автомате, позволяя себе погрузиться в размышления о вчерашнем дне. Когда они вышли к центру, девушка перестала семенить. Шаг ее стал тверже. И это Носков отметил вскользь, занятый раздумьями о лекарше.
- Премного благодарна, - прошелестела Киприна.
Носков удивленно заморгал.
- Почему? А впрочем, неважно. Хорошего дня.
Он быстро зашагал в сторону управления.
Киприна осталась стоять. Когда к нему бросилась под ноги какая-то бабка, он даже не удивился.
- Ох, сынок, прости! Ноги подвели. На ровном месте споткнулась.
Женщина охала и причитала, будто невзначай она схватилась за его руку и стиснула ее до синяков.
- Вы мне руку сдавили, - сквозь зубы проговорил он.
- Прости, прости, милок! Ноги не держат. Я привыкла хвататься за что угодно, лишь бы не упасть. Если упаду, потом мне не встать.
Ноги начали держать бабку, когда рядом оказалась Киприна. Она что-то сказала женщине и та бросила руку следователя. Исчезла она так же быстро, как и появилась. Сенсуит, закутавшаяся в платок, выглядела нелепо.
- Вы бы карманы проверили, - тихо сказала она.
Мелочь в кармане бабка умыкнула, прихватив часы из специального кармашка и ручку. Девушка не на шутку казалась встревоженной.
- Что с вами?!
- Я же вам сказал… - прикрыв глаза произнес мастиф. Унимать раздражение пришлось по настоящему.
- Нет. Вас обокрала уличная воровка, а вы и ухом не повели. Много она успела взять?
«Мастиф» мотнул головой.
- Вас почему это беспокоит? - он развернулся к девушке лицом. - Вы наоборот должны радоваться, что вывели меня из строя.
В ее глазах промелькнула страх и тут же Анхель почувствовал будто его окутывает непроницаемой стеной. Длилось это мгновение. Молодой человек даже усмехнулся. Вот значит как выглядит считывание эмпатом. Интересный опыт.
- Простите, - Киприна опустила взгляд. - Вы вправе пожаловаться на меня. Мне не стоило…
«Мастиф» снова усмехнулся.
- И много успели узнать?
Сенсуит робко улыбнулась.
- Значит все, - резюмировал Носков.
- Еще раз приношу свои извинения. Последние дни выдались тяжелыми, Пантелей меня подозревает, Эсфирь ненавидит, Руфина Соломоновна… - она слабо махнула рукой. - И муж пропал.
В ее ярких глазах блеснула слеза. Хорошо, как же она была хороша! Любой мужчина захотел бы ее утешить, поддержать, но Анхель даже щекой не дернул. Она быстро заморгала и подняла на следователя абсолютно сухие глаза.
- Я кое-что увидела у вас. У вас сердечный интерес.
«Мастиф» неопределенно пожал плечами и пошел к управлению.
- Кто она?
Киприна шла рядом. О том, что ей куда-то надо она благополучно «забыла».
- При первой нашей встрече я назвал ее ведьмой.
Сенсуит нервно хихикнула.
- Если бы не знала, то решила, что вы обо мне говорите. Меня часто так называли.
Анхель кивнул. Все правильно. Киприна с своими ярко-зелеными глазами и черными волосами выделялась плюс ее сверхчувствительность.
- Господин жандарм очень приложил к этому руку, - с легкой горчинкой в голосе добавила она. - Впрочем, об этом вы знаете. Все изменилось, когда я замуж вышла.
Следователь вскинул брови.
- Вас это удивляет?
- Да. По логике наоборот должны были утвердиться в своих подозрениях. Реакция Кузякина тому пример.
- Нда, - она криво улыбнулась. - Меня до сих пор называют так. Но теперь это не беспокоит. Кто хочет видеть во мне ведьму, будет ее видеть даже через нимб. Кто хочет увидеть меня настоящую - увидит.
Носков с удивлением посмотрел на свою спутницу.
- Вы умеете удивлять.
В ответ она просто улыбнулась.
- Кто она? - опять спросила Киприна.
- Вам этого знать не положено.
- Да бросьте! Я могу вам помочь. - Она получила снисходительный взгляд от следователя. - Признаю, идея с помощью была глупой. Но… мне скучно. Я хочу что-то делать. В корчме мне доверяют вытирать никому ненужные фарфоровые блюдца и подавать завтрак вам. К остальным не допускают. - Она скривилась, но быстро вернула на лицо улыбку. - Поэтому я могу быть вашим купидоном.
- Спаси и сохрани, - ровно произнес Носков. - Госпожа Разуляк, мы с вами будем обсуждать только деловые вопросы и все то, что касается дела. Мои личные дела и тем более сердечные привязанности, вас не должны никоим образом тревожить.
Она грустно хмыкнула.
- Да. Понимаю. Хорошего вам дня, господин Носков.
И она прямиком направилась в сторону лечебницы.
Анхель заставил себя идти на работу и не оглядываться. В стенах архива, где Кузякин оставил самовар, «мастиф» наконец-то смог расслабиться. Держать все эмоции под контролем и не выпускать даже самую слабую невозможно, да и подозрительно. Поэтому их учили концентрироваться на самой безопасной в моменте. О том, что Киприна хладнокровно согласилась его отравить он сомневался с самого начала. Вариантов основных было два: ее использовали в слепую или утаили всю правду, рассказав только нужное. Сейчас девушка сложила два плюс два и начала сожалеть. При их встрече в корчме она сказала, что если выйдет за пределы заведения, ее завертит и ей несдобровать. Страшилась сенсуит закоулков и отдаленных районов. В центре она стала вести себя уверено. Значит ли это, что чувствовала себя в безопасности или гроза для нее миновала? Может краски были сгущены нарочно для зрителей? А может Киприна сама попала под чье-то влияние?
Следователь тряхнул головой. Архив ничем больше не мог помочь. Кузякин отсутствовал: либо отсыпался и думал, либо попал в переделку, но раз его нет, то сидеть среди полок с архивными делами смысла нет. «Мастиф» с удовольствием потянулся. Время близилось к обеду. Надо приступать к второй части плана. Он вышел из управления и сразу направился с лечебнице.
- А давайте я у вас медсестрой работать буду!
Анхель резко затормозил. Больше всего ему хотелось мотнуть головой.
- У вас есть необходимое образование? Вы уже работали медсестрой? Может быть сиделкой? Или вы хорошо управляетесь иголкой?
Марфа спокойно и обстоятельно расспрашивала Киприну.
- Нет, - приуныла сенсуит. - Я кофе умею варить хороший и пирожные печь. Я даже придумала новый крем для пирожков и они стали сногсшибательными пирожными!
- У вас есть рецептура? Вы умеет работать с дозировками и менять их в зависимости от необходимости? - голос лекарши был ровен и доброжелателен.
Молодой следователь заглянул в открытое окно. Марфа сидела за своим столом, а Киприна болтала ногами, сидя на кушетке. На лице сенсуита была написала вселенская печаль.
- Не умею, - вздохнула она. - Я на глазок делаю. Получилось, хорошо. Нет - выбросила.
У лекарши дернулся левый уголок губ, хорошо видный Анхелю и скрытый от сенсуита.
- А если получится? Как повторить, если не записали рецепт?
Хозяйка кофейни сникла совсем.
- По памяти восстанавливаю. Не возьмете?
Марфа покачала головой.
- Ладно.
Киприна ловко спрыгнула с кушетки. Носков готов был выдохнуть.
- Какие у вас цветы красивые! Поклонник подарил?
Вот ведь… ведьма! «Мастиф» отпрыгнул от окна. Недооценил он Киприну, но ничего. Он еще не сдался. Бодрым шагом он направился назад к управлению.
Глава 15
Кузякин спал сном младенца. Длинные ресницы отбрасывали чернильные тени и заостряли черты лица жандарма. В этот момент Пантелей выглядел удивительно собранным и целостным. Будто вся шелуха и шоры в этот момент были сняты. Носков улыбнулся спящему коллеге своей самой сиропной улыбкой. Если бы Кузякин открыл глаза в этот момент, то свалился бы с кушетки, но он спал.
- Вставай, Спящая красавица. Требуется твоя помощь. Враги не дремлют. Они подослали сильного сенсуита и сейчас она обрабатывает единственного адекватного человека в городе, - зловещим шепотом произнес он ему на ухо. Затем отстранился и начал рассматривать свои ногти.
Прошло несколько секунд и молодой жандарм вскочил на ноги, поправляя задравшуюся рубаху и протирая лицо ото сна.
- Минутная готовность, - произнес он.
То ли минута была не та, то ли Пантелей не готов, но вместо моментального преображения, случилась монументальная встреча физиономии жандарма с полом.
Кузякин молчал целых пять секунд. Затем с пола послышался сдавленный стон и невнятное бормотание.
- Ты цел, коллега? - поинтересовался «мастиф».
- Я тебя ненавижу, - донеслось с пола.
- Ну, уже хорошо. Значит жив-здоров. Собирайся. Без тебя не справлюсь.
Десять минут спустя Анхель рассматривал надевающуюся чернотой щеку жандарма.
- С другой стороны, у нас появилась веская причина, - он хищно улыбнулся. - Про свои чувства ко мне не стоит так громко заявлять. Я помню.
Они выбрали самый короткий путь через закоулки.
- Может ее там и нет уже, - буркнул Пантелей.
- Поверь, она там и будет сидеть допоздна.
Молодой жандарм скосил глаза на «мастифа», но тот больше ничего не сказал. Следователь напоминал хищника на охоте: сосредоточен и собран. Явно не на свидание собрался. Пантелей прикрыл глаза. Он потом все узнает.
У Кузякина было отличное качество: он умел отбросить все мысли и расслабиться. Столичный следователь ведет свою игру? Не скажет, а только рассердиться еще больше? Пусть так. Не то, чтобы Кузякин боялся его гнева или доверился «мастифу» целиком, нет. Носков вообще его в серьез плохо воспринимал. Поэтому молодой жандарм решил использовать момент - понаблюдать за работой мастера. Такие «работы» на всеобщее обозрение не выставляются. А поучиться есть чему.
Они подошли к лечебнице.
- А вы знаете язык цветов? - донеслось из открытого окна.
Приторная улыбка Носкова была отправлена жандарму, но тот равнодушно пожал плечами. Он и не спорит.
- Говорят, - продолжала Киприна, - что если мужчина дарит красные цветы, то он страстно влюблен.
- А если синие? - ровным голосом спросила Марфа.
- А… а кто дарит синие цветы? Это вообще какие цветы?
Лекарша подошла к окну и поправила нежно-розовые букетики тюльпанов.
- Разные. От васильков и колокольчиков, до гиацинтов.
- Надо же, - Киприна округлила глаза. - Про синие я как-то не интересовалась. Может равнодушие? Вроде «мне фиолетово».
Лекарша едва заметно вздохнула, а сенсуит продолжала.
- Хотя есть же фиолетовые цветы. Их в таком случае и дарят. Ирисы, например.
