- Молчит, сука, как партизанка.
- Что, продолжает утверждать, что невинна, как агнец божий?
- Она высказывает предположение, что Кэрол могла уйти через пожарный выход, который забыли запереть после учебной тревоги, которая, кстати, как раз проводилась днем перед тем, как сбежала Кэрол.
- Думаешь, Кэрол не могла бы заметить, что дверь забыли запереть, и не решилась бы бежать сама, без чьей-либо помощи?
Джек тяжело вздохнул, впервые с момента исчезновения жены выдавая другу свое крайне удрученное состояние.
- Я не знаю, - печально отозвался он. - Она очень изменилась за последнее время. Уже и не знаю, чего от нее ожидать. Ее как подменили. И в голове у нее твориться черт знает что.
Угадав его мысли, Зак поспешил его успокоить.
- Я уверен, что с ней все в порядке. Если бы что-то случилось, мы бы уже об этом знали.
- Если ты о смерти, то это не самое страшное, что может с ней случиться. Лучше пусть сдохнет, чем сделает меня рогоносцем. Мне легче будет найти ее в какой-нибудь канаве, чем в чьей-нибудь постели.
- Джек, она не такая. Ты же сам знаешь. Даже если ее забрал из больницы Рэй, это еще не значит, что она добровольно под него уляжется. А насиловать ее он не станет. Если бы мог, давно бы уже это сделал. Так что не накручивай себя раньше времени, причем, я уверен, зря.
Джек ничего на это ему не ответил и положил трубку. Стиснув зубы, он с силой ударил по столу ладонью, попав, наконец, по злосчастной мухе. Скривив брезгливо рот, он взглянул на останки насекомого на своей ладони и поспешил в туалет, чтобы вымыть руки.
Из аэропорта Рэй приехал домой, чтобы пообедать и переодеться перед тем, как ехать в офис. Приняв с дороги душ, он плотно поел, привел себя в порядок и, запрыгнув с непринужденностью мальчишки в свой бордовый кабриолет, помчался в офис.
Там его встретили с радостью. За свое короткое пребывание в роли нового руководителя, он успел завоевать все женские сердца без исключения. Мужчины относились к нему еще настороженно, но тоже медленно и неизбежно поддавались его обаянию. Многие еще не могли свыкнуться с тем, что Куртни больше нет, и ее место занимает кто-то другой. Большая часть компании боготворила Куртни, трепетала перед ней и склоняла головы. Привыкшие к суровому руководителю, жесткому и требовательному, люди растерялись, когда на смену пришел абсолютно противоположный человек. Мало кто имел честь быть ранее знаком с ее мужем, который никогда носа не показывал в офис. Своим появлением он произвел настоящий фурор. Женская половина встретила своего нового начальника с разинутыми ртами и вытаращенными глазами, и поголовно пришла в восторг. Словно вымершая после внезапной трагедии с директором обстановка офиса была взорвана и мгновенно оживлена появлением нового начальника, столь необычного и интригующего. Мужчины не разделяли восторг и радость женщин, мгновенно пустивших слюни при виде такого роскошного начальника-вдовца. Сильный пол отнесся с сомнением и недоверием к новому управленцу, и смотрели на него, как на обыкновенного повесу, легкомысленного и недалекого богатенького мальчика, и ожидали два исхода из сложившейся ситуации - либо его тут же сожрут в бизнесе, либо он все промотает, пустив по ветру всю компанию.
Но, в общем, его приняли доброжелательно, потому что за ним стоял Касевес. А потом он всем нравился все больше, и противников нового директора становилось все меньше. Даже суровая и ненавистная Свон воспылала симпатией к своему новому начальнику, и всячески поддерживала и помогала освоиться. Другие последовали ее примеру, решив для себя, что новый руководитель вполне по душе коллективу и единодушно задались целью помочь ему справиться с той тяжелой задачей, которая выпала на него после смерти жены. Касевес был доволен, что Рэй так легко был принят, даже теми, кто много лет работал с Куртни и глубоко и о ней скорбел. Открытых недоброжелателей у Рэя не было, были лишь сомневающиеся в нем. За несколько дней, проведенных Рэем в офисе перед тем, как отбыть в Париж, он добился лишь того, что расположил к себе коллектив, но, как считал Касевес, это уже имело большое значение и было самым важным, основой, на которой Рэй мог бы не только продержаться, но и начать строить свой успех. Касевес был доволен. В первом испытании Рэй одержал легкую и быструю победу, оправдав перед Уильямом одно из своих качеств, на которые тот делал ставки - умение нравится людям, располагать к себе и входить в доверие. С улыбкой он заметил, как оживился офис перед возвращением начальника из Франции. Никогда еще Касевес не видел, чтобы сотрудницы так прекрасно выглядели. Даже самые небрежные и невзрачные, всегда озабоченные только работой трудоголички, теперь сияли, и некоторых старик даже не мог узнать с новыми прическами и под тщательным макияжем, приодетых и источающих ароматы духов. С улыбкой Касевес прогуливался по офису, наблюдая за сотрудниками и перевоплотившейся обстановкой, над которой так постарались женщины, дабы угодить обожаемому руководителю. Особое рвение и волнение проявляла личная секретарша Куртни, но за этим всем был виден страх увольнения. Это была довольно милая и приятная женщина, которая работала в компании уже десять лет, но она опасалась, что такой мужчина, как ее новый начальник, пожелает видеть рядом другого секретаря, какую-нибудь молодую жгучую красотку с ногами от ушей и шикарным бюстом. Все остальные смотрели на бедняжку с сочувствием, не сомневаясь, что ей найдут именно такую замену, потому что одного взгляда на Мэтчисона было достаточно, чтобы понять, что он привык к окружению только роскошных женщин, к которым Виктория, секретарь Куртни, а теперь перешедшая по наследству вместе со всем остальным ему, к сожалению не относилась. Тем не менее, она не теряла надежду, обновила прическу, потратила почти все свои сбережения на пару дорогущих костюмов, чтобы выглядеть соответственно своему начальнику. Впрочем, она всегда следила за собой, потому что Куртни терпеть не могла нерях и серых мышей, но сейчас Виктория почувствовала острую необходимость прыгнуть выше своей головы, чтобы выглядеть не только хорошо, а великолепно, ведь от этого зависело, останется она на своем месте, или окажется на улице безработной. Она лично привела в порядок и подготовила кабинет директора, и с трепетом и затаенным ужасом ожидала появления Рэя.
Он не заставил себя ждать, ворвавшись в напряженную и накаленную атмосферу офиса, как ослепительный луч солнца или порыв свежего озорного ветра. Весь сияющий счастьем и весельем, он помахивал кейсом, как нерадивый школьник портфелем по дороге в учебный класс.
- Привет, девчонки! Ой, какие вы сегодня все красивые, аж дух перехватило! Прямо глаза разбегаются, на кого смотреть и не знаю. Не офис, а конкурс красоты какой-то! Может, я не туда зашел?
Ответом ему были смущенные счастливые улыбки и нежный смех. Женщины растаяли, довольные тем, что их усилия не остались не замеченными.
Касевес, вышедший на его голос в холл, увидел, как он остановился, чтобы поболтать с «девчонками», которые обступили его тесным кружком. Уильям не стал вмешиваться, наблюдая со стороны. Женщины слушали его с сияющими глазами и чуть ли не с разинутыми ртами, то и дело заходясь в веселом дружном хохоте. А Рэй плескался в женском обожании, как шальная рыбка в воде, привыкший к тому, что иначе попросту не бывает. Но Касевес, сердясь на него за то, что он махнул рукой на столь важные для него курсы, нахмурился, смотря на него. Это, конечно, хорошо, что он уже пользуется такой любовью среди сотрудниц, но даже этому должен быть предел. Его легкомыслие и подобное фривольное поведение здесь неуместно. Можно и нужно быть приветливым и обходительным, но тоже в пределах допустимых рамок. Он не должен забывать, что он начальник, а не сердцеед, ныряющий в кучку женщин, как в набежавшую волну. Не болтать языком по часу, как с приятельницами и подружками, вместо того, чтобы занять свое место в кабинете и заняться делами.
Терпение Касевеса лопнуло, когда, оставив, наконец, разомлевших дам, Рэй одарил приветливой улыбкой секретаршу, потом сгреб в охапку вышедшую из своего кабинета, чтобы его поприветствовать, Дебору Свон и со смехом запечатлел звонкий поцелуй в уголок ее рта.
- Привет, красавица! - бросил он и, смеясь, скрылся за дверью своего кабинета, оставив шокированную женщину стоять на месте с расширившимися на пол лица глазами. Все остальные уставились на нее, с любопытством ожидая реакции этой старой девы и непримиримой мужененавистницы. Свон покраснела до ушей, растерянным движением поправила прическу и, вздернув подбородок, прошла мимо сотрудников, пытаясь казаться невозмутимой, но от взглядов окружающих не укрылось то, что она не только не рассердилась на выходку начальника, но и осталась ею весьма довольна, и даже польщена. Но это не охладило негодования Касевеса, который решительно направился в кабинет директора и там незамедлительно высказался.
- Ах, старикан, не брюзжи! - ласково отозвался Рэй и, сорвавшись с места, сгреб его в охапку, поднял над полом и закружил, как ребенка. Касевес задохнулся от возмущения и немедленно вырвался.
- Эй, ты не забывайся! Открой глаза, я не одна из столь обожаемых тобою женщин, не хватало еще, чтобы ты и меня поцеловал!
Рэй только засмеялся и чмокнул старика в лоб.
- А вот возьму и поцелую! Ах, Уилл, ну не сердись! Если бы ты знал, как я счастлив! Так счастлив, как никогда в жизни, представляешь? Я готов переобнимать и перецеловать весь мир!
Касевес хмуро отвернулся.
- Смею тебе напомнить, что еще и месяца не прошло, как ты похоронил жену, и твоя радость и веселье выглядят отвратительно! Хоть перед людьми держись соответственно.
Его слова мгновенно усмирили Рэя. Улыбка исчезла с его лица, которое приняло виноватое и скорбное выражение. Потупив взгляд, Рэй даже покраснел.
- Ты прав. Вот, дьявол! Я урод… Прости меня, Уилл. Я… я просто потерял голову…
- Ты не имеешь никакого права терять голову с той самой минуты, когда ты сел вот в это самое кресло! В твоих руках то, чем жила Куртни, все ее труды и достижения, о ее отце я уже не говорю, зная, что ты никогда не питал к нему симпатии. Но ради Куртни, ради памяти о ней, ты обязан сделать то, о чем она мечтала - достойно управлять компанией. Кроме того, что ты превратил всех сотрудниц в глупых куриц, кудахтающих от радости и распускающих перья при твоем появлении, я не вижу никаких результатов! Это не курятник, Рэй, и ты здесь не в роли петуха, запомни это! Ты - владелец и управляющий компании, и между тобой и твоими подчиненными должна быть соответствующая дистанция. Дистанция! Ты знаешь, что означает это слово?
- Имею представление.
- Так вот здесь как раз то место, где о ней нельзя забывать.
- Хорошо.
Смерив Рэя строгим взглядом, Уильям уселся в кресло и кивнул ему:
- Садись. Хватит прыгать и скакать, вспомни, что ты директор, а не воробей.
- Уже воробей? А как же петух? - немного обиженно хмыкнул Рэй.
- Ладно, перестань дурачиться, будь серьезней. Давай, рассказывай, как прошли занятия в Париже?
- Нормально. Занятия, как занятия, - безразлично ответил Рэй, подбрасывая на ладони ручку.
- Так расскажи, чему тебя там научили.
- Я просиживал там штаны две недели, а ты хочешь, чтобы я сейчас за раз рассказал все, чем меня там загружали столько времени!
- Загружали? Рэй, тебе это необходимо! Иначе ты просто не сможешь делать хотя бы долю того, что от тебя требуется! Ты должен учиться, учиться и еще раз учиться!
- Научусь.
- Это что, Рэй? Поразительная самоуверенность или беспечность? - Уильям подскочил и вырвал у него из рук ручку, прервав его забавы. Откинувшись на спинку кресла, Рэй устремил на него серьезный тяжелый взгляд, довольно редкое для него явление.
- Послушай, Уилл, не я уселся в это кресло, это вы меня сюда посадили. Раз вы решили взвалить на мои плечи эту империю, значит вы, ты и Куртни, были уверены в том, что мне это по силам. Я, конечно, никогда не мечтал о такой чести, но раз вы приперли меня к стенке, и потому что я пообещал Куртни, я постараюсь не подвести. Постараюсь. К сожалению, это все, что я могу пообещать. Не дави на меня.
- Я не давлю на тебя, просто ты должен понять, что тебе надо приложить максимум усилий. Ты прав, мы с Куртни посчитали, что ты сможешь. И ты действительно сможешь, только для этого тебе нужно захотеть. А ты не хочешь, тебе все равно! Так у тебя ничего не получится. Ты толковый парень, смышленый, схватываешь все на лету. Единственное, чего тебе недостает, и что самое главное - это стремления.
- Нет, как раз-таки с этим все в порядке. Стремления во мне хоть отбавляй.
- Что-то я не заметил, - с горечью бросил Касевес.
- Это меня удивляет. Ты должен был заметить, что во мне проснулось честолюбие, что мне надоело, что меня считают ничтожеством. Я хочу доказать обратное. Это кресло - мой шанс. Я никогда не забуду то, что вы поверили в меня, ты и Куртни. И я из кожи вон вылезу и прыгну выше собственной головы, если потребуется, чтобы вас не разочаровать.
Уильям подавил довольную улыбку. Вот это уже другой разговор! Желание кому-то что-то доказать - это мощный стимулятор, даже больший, чем жажда денег и власти, который гонит вперед эффективнее ударов плетью и многим помогает достигнуть вершин и «прыгнуть выше собственной головы». Но продолжение речи Рэя ему понравилось уже меньше.
- Но сейчас у меня есть другие дела, важнее, которые я не могу отложить. Но обещаю, как только я их улажу, я вгрызусь зубами в это кресло и полностью отдамся тому, чтобы стать достойной и настоящей главой компании.
- Какие еще у тебя дела? Что еще может быть важнее компании?
- Это… это личные дела. Дай мне немного времени, совсем немного. Всего лишь несколько дней. А потом я буду полностью в твоем распоряжении.
- Может быть, если ты со мной поделишься, мы сможем вдвоем решить твои проблемы?
- Спасибо, Уилл. Но нет. Дела мои и решать их мне.
Уильям внимательно изучал его взглядом, а потом спросил:
- А могу я узнать, в чем причина твоего безмерного счастья? Что сделало тебя таким счастливым, как никогда?
Губы Рэя тронула улыбка, но, вопреки ожиданиям Касевеса, он не стал отпираться.
- Ты скоро все узнаешь, дружище. Когда придет время. Кстати, хотел тебя спросить. Как ты считаешь, когда, не нарушая приличий и не оскорбляя памяти Куртни, я смогу жениться?
И Касевес потерял дар речи. Но Рэй пытливо смотрел на него, ожидая ответа.
- Так что? Когда?
Уильям с трудом удержался от того, чтобы не влепить ему оплеуху, дабы привести в чувства. Рэй вздохнул и отвернулся, восприняв реакцию старика, как самое обычное ханжество, который жестоко осудил его за столь поспешное желание сменить статус вдовца на новое обручальное кольцо.
- Смею предположить, что избранница твоя - Кэрол?
- Конечно, кто же еще? Сам знаешь, что я давно уже ее люблю.
- Знаю. Но есть одно «но». Она замужем.
- Формально. Между ней и Джеком все кончено.
- Даже если так, с чего ты взял, что она захочет выйти за тебя?
Рэй резко повернулся и пронзил его вызывающим и неожиданно злым взглядом.
