Она давно этого не делала, но помнила, какое удовольствие получала от этого, ощущая пальцами и ладонями мягкость и шелковистость его волос. Он положил ладонь ей на грудь и погладил, скорее, это было не осознанное движение, а может, он просто забыл, что она не может больше почувствовать его ласку. Он целовал ее руки, не задумываясь над тем, что она не ощущает его прикосновений.
Никогда больше она не сможет его обнять, не почувствует его объятий. Не погладит его волосы, его тело… Не прикоснется к нему, не почувствует его тепло, гладкость его кожи, упругости мышц, изящества и совершенства линий его вечно молодого тела. Не почувствует его прикосновений, его ласки… как сейчас. Он гладит ее грудь, а она не чувствует. А ведь она так мечтала, что когда-нибудь он вот так к ней прикоснется, и по телу ее пройдет сладкая дрожь, потому что она все еще желала его, мечтала о его любви так же, как в тот момент, когда впервые его увидела.
Она помнила это так четко, будто это было вчера. Он носился по полю, раскидывая в стороны своих дружков, гоняясь за мячом с таким фанатизмом и одержимостью, что никто не мог его остановить. Разгоряченный, возбужденный, агрессивный, выкладывающийся в игру в полную силу, словно от нее зависела его жизнь. Высокий, стройный, сильный, ловкий и невероятно красивый. Он почти не изменился с тех пор, только уже не казался таким юным, как тогда. А потом она увидела, как он катается на серфинге. Когда он не тренировался в спортзале и не играл, он с друзьями носился по волнам, бросая вызов стихии. Ничего более красивого и захватывающего она в своей жизни не видела. Он даже предложил и ее этому научить, но Куртни отказалась. И она подарила ему дорогущую доску, от которой он пришел в такой восторг, что кружил свою невесту по пляжу до тех пор, пока у нее не закружилась голова так, что затошнило, а когда он ее отпустил, она упала в песок, потеряв равновесие. А он хохотал над ней, как сумасшедший.
Она любила смотреть, как он катается, и поначалу часто ходила с ним на пляж, отложив все дела. А потом он перестал брать ее с собой. Она стала там лишней. У него образовался постоянный круг друзей-серфингистов, с которыми он проводил время на пляже, он стал одним из членов почетного серфинг-клуба, ездил на всякие соревнования и сам принимал участие. Постепенно серфинг стал вытеснять футбол из его жизни, пока он совсем его не бросил.
Теперь он уже не так часто вставал на доску и скользил по волнам, но все же совсем отказаться от этого, как от футбола, не мог. Было время, когда он загорелся желанием научить Кэрол, но девочка больше предпочитала наблюдать за ним с берега, не веря в то, что когда-нибудь сможет этому научиться. Поняв, что в ней нет нужного рвения, он бросил эту затею.
Отец Куртни называл его бездарным и никчемным. Но Куртни никогда так не считала. Он был талантлив в спорте, ему давалось легко все, за что бы он ни брался. Он хорошо играл в футбол, овладел серфингом, умел ходить под парусом, и у него даже была своя лодка. Разве это бездарность? Просто он никогда не ставил перед собой высоких целей, не стремился к вершинам, к успеху, к славе. Научился до «хорошо», и дальше не стремился. Но Куртни всегда верила в него. Верила, что если бы он только захотел… Но потом отчаялась, что он когда-нибудь возьмется за ум, поняла, что ему нравится то, как он живет, и он ничего не хочет менять. Он хотел и стремился всегда только к одному - жить в свое удовольствие.
Но вот настал момент, когда все изменится.
- Рэй, - она заглянула ему в глаза, - у меня к тебе просьба. Не простая просьба.
- Все, что угодно, милая моя, - шепнул он, поглаживая ее по щеке.
- Компания. Дело всей жизни моего отца и моей. Я не хочу, чтобы кресло, на котором когда-то сидел он, которое всю жизнь занимала я, досталось чужому человеку. Ты должен занять мое место, Рэй.
- Куртни, - с ужасом прошептал он. - А если я не смогу?
- Ты сможешь. Я знаю, иначе я бы тебя об этом не просила. Больше не кому, Рэй. Кэрол… она не справится. У нее не тот характер. А ты сможешь. Я знаю, что говорю. Глаз у меня наметанный, я вижу, кто может, а кто нет.
- Хорошо, я попробую. Я постараюсь. Для тебя. Ради тебя. Но ведь ты будешь мне помогать, подсказывать, учить? Не собираешься же ты полностью отойти от дел?
Она лишь вздохнула и задумчиво посмотрела куда-то перед собой.
Рэй уговаривал ее поспать, но она так и не уснула до утра. И они больше почти не разговаривали. Она просто лежала и смотрела куда-то перед собой невидящими глазами, как будто мыслями была далеко отсюда. А потом, когда Рэй, не выдержав, уснул, прижавшись щекой к ее руке, она повернула голову и стала смотреть на него. И тогда слезы медленно покатились по ее щекам, но лицо по-прежнему оставалось неподвижным и почти непроницаемым. Почти. Потому что сейчас под маской хладнокровия застыла безнадежная тихая печаль.
Ей так хотелось погладить его по голове, поцеловать в златовласую макушку… как никогда еще ничего не хотелось. Ее Рэй… Только им одним жила она все долгие годы с того момента, когда увидела его впервые. И только с ним она была слабой, позволив своей любви властвовать над собой. Почему ты, спрашивала Кэрол, терпишь его столько лет, ты, такая сильная и властная женщина, позволяешь ему так с собой поступать? Ответ был банален и прост. Потому что я его люблю. Потому что эта любовь сильнее меня.
И теперь она поняла, что, несмотря ни на что, он все-таки стоил такой любви. Потому что сейчас он был здесь, спал у ее постели. Потому что, открыв глаза, она увидела его рядом. Потому что он умел быть преданным, по-настоящему преданным. Она не ожидала. Он изменял ей всю жизнь, он хотел с ней развестись. Но теперь, когда с ней случилась беда, он забыл обо всем, и склонил свою прекрасную голову у ее постели. Если бы он ее любил… Но ведь он не любил. Может быть, как-нибудь по-своему и любил, привязался, ведь столько лет вместе - хочешь-не хочешь чужими не останешься. Но как женщину, как жену - нет. Она никогда не обманывалась на этот счет. И вот без любви этот человек готов был отказаться от своей жизни ради ее искалеченной жизни. Он не собирался ее бросать, и он не лукавил.
И сама Куртни не могла бы сказать, почему она плачет - от счастья или от горя. Она знала лишь одно - никогда она не чувствовала к нему такой всепоглощающей любви, как сейчас. Ее отец говорил, что она выбрала себе не того мужчину. Она тоже так думала, потому что он не смог дать ей простого женского счастья, своей любви, а причинял столько страданий! Но только сейчас она поняла, что сердце ее не ошиблось, что он именно тот мужчина. Потому что он не бросил ее теперь. И никто не осмелится после этого сказать, что он плохой муж…
Время шло, близился рассвет. А она лежала и все смотрела на него.
Она думала о том, как не просто быть сильным человеком, как могут считать некоторые. И как тяжело оставаться сильным и мужественным до самого конца. Но она сможет. Она всегда преодолевала все испытания, которые посылала ей жизнь. Она справится и с этим, самым тяжелым. Ради себя и ради тех, кого любила…
Утром Куртни выпроводила Рэя из палаты, велев позвонить Уильяму Касевесу и Кэрол, пока она еще не вышла из дома, и попросить ее захватить кое-какие вещи в больницу. Также она попросила связаться с Джеком Рэндэлом и передать, что она хотела бы с ним поговорить, сегодня же. Никого больше видеть пока она не пожелала.
Когда Рэй ушел, она потребовала, чтобы ее обмыли и вымыли голову.
Тем временем Кэрол, поговорив с Рэем, сама позвонила Джеку, гадая, хватит ли у него смелости явиться в больницу теперь, когда Куртни пришла в себя. Ведь наверняка она поняла, что не случайно попала в аварию и кто за этим стоит. Куртни была очень умной женщиной, и Джек это знал. Хватит ли ему наглости посмотреть ей в глаза после того, что с ней сделал? Что же будет? Как поведет себя Куртни? Публично объявит его виновным в этой аварии и заставит отвечать? Сможет ли заставить? Война между ней и Рэндэлом? Об этом даже подумать было страшно. Но то, что Куртни закроет на это глаза, было невозможно. Значит, война. Смертельная. До тех пор, пока один не уничтожит другого.
Джек выслушал Кэрол и лишь сухо ответил, что все понял. И положил трубку, так и не сказав, придет в больницу или нет. А Кэрол поехала в дом Куртни, чтобы собрать вещи, которые та просила. Впервые за эти дни Кэрол ощутила радость и облегчение. Рэй сказал, что Куртни прекрасно держится, лучше, чем можно было ожидать. Она спокойна, решительна, энергична, и уже с самого утра поставила на уши всю больницу, как очнувшаяся ото сна королева… или дракон.
Кэрол и Дороти быстро собрали сумку с вещами, которые она потребовала. Фен и мусс для укладки волос, косметика, любимые духи, дорогущее нижнее белье, постельное белье, блузка, украшения, крестильный крестик. Кэрол улыбалась, укладывая все это в сумку. Куртни… она всегда оставалась Куртни, даже теперь. От сердца отлегло. Куртни не подавлена, не сломлена. Как всегда, она быстро ориентируется в сложившейся ситуации и немедленно начинает действовать.
Когда Кэрол вошла в палату, она не сдержала улыбки, увидев у постели маникюрщицу Куртни, которая что-то весело щебетала и хохотала, работая с ее руками. Куртни полусидела, подпертая подушками, и смеялась над шутками и сплетнями, в которые ее посвящала давняя подруга. Кэрол с удивлением увидела, что она уже успела искупаться… ну, или ее искупали, если выражаться точнее. Мокрые черные волосы рассыпались на плечам и подушкам, и на их фоне лицо ее казалось как никогда бледным и изможденным. Вокруг глаз залегли глубокие темные тени. Но глаза ее по-прежнему блестели живым энергичным огнем и внутренней силой.
Наклонившись над ней, Кэрол поцеловала ее в щеку.
Женщина ласково ей улыбнулась.
- Ты все принесла?
Кэрол кивнула.
- Тогда давай, помогай приводить меня в порядок. Я выгляжу как никогда ужасно. Меня это расстраивает и выбивает из колеи. Займись пока волосами.
Нанеся немного мусса на ее прямые влажные волосы, Кэрол высушила их феном, начесала и красиво уложила. Пока Нэнси приводила в порядок ноги Куртни, делая педикюр, Кэрол сделала Куртни макияж.
Кэрол вдела ей в уши ее любимые серьги, а на шею повесила цепочку с крестиком. По палате медленно разливался аромат ее духов.
Переодеть ее не получилось из-за многочисленных проводков, подсоединенных к ее телу, которые врачи категорично запретили снимать. Куртни подчинилась, с отвращением поглядывая на непонятные приборчики, к которым вели все эти проводки.
- Я похожа на робота! - фыркнула она.
Когда Кэрол поднесла к ней зеркало, Куртни придирчиво себя оглядела и осталась довольна. Кэрол тоже почувствовала себя увереннее, увидев прежнюю Куртни, ухоженную, сияющую.
- Позови Рэя. Теперь нужно сменить постельное белье. Негоже мне лежать на этих воняющих хлоркой простынях.
Рэй вошел в палату с охапкой цветов и просиял, увидев Куртни.
- Ну вот, совсем другое дело! - воскликнул он. - Узнаю свою жену-красавицу! И не подумаешь, что пять дней без сознания провалялась!
Куртни улыбнулась.
Но, приглядевшись, Кэрол снова упала духом. Смертельная бледность проступала даже сквозь крем-пудру, которую она нанесла на лицо Куртни. Женщина выглядела усталой и изможденной. Дыхание было неровным и тяжелым. Она не чувствовала боли в своем поломанном разбитом теле, но знала обо всех его многочисленных повреждениях. Знала, что ее сердце все еще слишком слабо, чтобы справляться самостоятельно. Что только благодаря этим приборчикам, на которые она так презрительно смотрела, она все еще жива. Доктора говорили, что это лишь вопрос времени, когда она достаточно окрепнет и наберется сил, необходимость в них отпадет. А пока ее искалеченное тело не в состоянии самостоятельно удерживать в себе жизнь.
И Куртни действительно ощущала себя каким-то роботом, став одним целым с этими проводками и приборами. Она видела на мониторе подпрыгивающую точку, слышала тихое попискивание. Это ее сердце. Казалось, оно билось не в ее груди, а на этом экране.
Через катетер, вставленный в вену на запястье, медсестра без конца вводили какие-то лекарства, а когда не вводили, ставили капельницу. Куртни вела себя покорно, позволяя делать с собой все, что им было нужно.
Когда Нэнси ушла, и в палате остались только Рэй и Кэрол, Куртни велела им сесть поближе.
- Пришло время нам поговорить, - сказала она слабым, но твердым голосом. - Рэй, я оставляю компанию на тебя, теперь она принадлежит тебе. Я очень надеюсь, что ты позаботишься о ней, и она и дальше будет обеспечивать безбедную жизнь тебе, а потом и твоим детям. Уильям поможет тебе. Ты, Кэрол, будешь получать постоянный и хороший доход, пока будет существовать компания, и это позволит тебе не задумываться о деньгах. Патрику я также отвожу долю. До совершеннолетия проценты от прибыли будут поступать на его счет в банке. Даже если компания развалится, мои счета обеспечат вас и ваших детей на всю жизнь. В общем, о деньгах вам беспокоиться не придется. Мы с Джеком давно уже подготовили все необходимые документы. У него хранится копия моего завещания. Оригинал у Касевеса.
- Подожди, Куртни… - испуганно пролепетал Рэй. - При чем здесь завещание? Вспомнишь о нем лет эдак через пятьдесят…
- Нет. Время пришло. Я умираю.
- Нет, Куртни, о чем ты говоришь? Врачи утверждаю, что твоей жизни уже ничто не угрожает…
- Не врачи решают, когда пришло время для смерти, - холодно отрезала Куртни и с нежностью посмотрела на остолбеневшую Кэрол.
В этот момент в дверь постучали, и на пороге показался улыбающийся Уильям Касевес.
- Идите, прогуляйтесь, - велела Куртни Рэю и Кэрол. - Мне нужно поговорить с Уильямом. А Джек еще не пришел?
Касевес отрицательно покачал головой.
Рэй и Кэрол вышли.
Заметив, как бледна и напугана девушка, Рэй попытался ее успокоить.
- Это она на всякий случай… подстраховывается. Она не умрет. Кризис миновал, так говорили врачи. Теперь ей только нужно набираться сил.
Кэрол молчала, уставившись в окно застывшими, широко раскрытыми глазами. Рэй тоже замолчал.
Вскоре Уильям вышел и сказал, что Куртни просила Кэрол зайти, одной. Девушка бросила на него внимательный взгляд, но старик опустил глаза под стеклами очков и отвернулся.
Кэрол вошла в палату и присела у постели Куртни.
Осторожно взяв ее за руку, девушка подняла на нее преисполненный страданием взгляд. Куртни улыбнулась ей.
- Не переживай так, моя девочка. Не надо. Ты уже и так много горя хлебнула… может статься, что и еще придется. Ты должна быть сильной всегда. Обо мне не горюй, я свое уже прожила.
- Куртни, не говори так, пожалуйста, - простонала Кэрол и, уронив голову ей на руку, разрыдалась. - Все будет хорошо. Ты поправишься.
- Кэрол… я хочу, чтобы ты была счастлива. Хочу умереть, зная, что все у тебя будет хорошо. Держись Рэя, девочка, он всегда тебе поможет, поддержит. Он все сделает для тебя. А Джека забудь. Я всегда знала, что ничего у вас не получится. Только ты никогда никого не слушала, своевольничала. Это ничего, я еще хуже. Когда расшибаешь лоб, лучше осознаешь и прочувствуешь ошибку.
Никогда больше она не сможет его обнять, не почувствует его объятий. Не погладит его волосы, его тело… Не прикоснется к нему, не почувствует его тепло, гладкость его кожи, упругости мышц, изящества и совершенства линий его вечно молодого тела. Не почувствует его прикосновений, его ласки… как сейчас. Он гладит ее грудь, а она не чувствует. А ведь она так мечтала, что когда-нибудь он вот так к ней прикоснется, и по телу ее пройдет сладкая дрожь, потому что она все еще желала его, мечтала о его любви так же, как в тот момент, когда впервые его увидела.
Она помнила это так четко, будто это было вчера. Он носился по полю, раскидывая в стороны своих дружков, гоняясь за мячом с таким фанатизмом и одержимостью, что никто не мог его остановить. Разгоряченный, возбужденный, агрессивный, выкладывающийся в игру в полную силу, словно от нее зависела его жизнь. Высокий, стройный, сильный, ловкий и невероятно красивый. Он почти не изменился с тех пор, только уже не казался таким юным, как тогда. А потом она увидела, как он катается на серфинге. Когда он не тренировался в спортзале и не играл, он с друзьями носился по волнам, бросая вызов стихии. Ничего более красивого и захватывающего она в своей жизни не видела. Он даже предложил и ее этому научить, но Куртни отказалась. И она подарила ему дорогущую доску, от которой он пришел в такой восторг, что кружил свою невесту по пляжу до тех пор, пока у нее не закружилась голова так, что затошнило, а когда он ее отпустил, она упала в песок, потеряв равновесие. А он хохотал над ней, как сумасшедший.
Она любила смотреть, как он катается, и поначалу часто ходила с ним на пляж, отложив все дела. А потом он перестал брать ее с собой. Она стала там лишней. У него образовался постоянный круг друзей-серфингистов, с которыми он проводил время на пляже, он стал одним из членов почетного серфинг-клуба, ездил на всякие соревнования и сам принимал участие. Постепенно серфинг стал вытеснять футбол из его жизни, пока он совсем его не бросил.
Теперь он уже не так часто вставал на доску и скользил по волнам, но все же совсем отказаться от этого, как от футбола, не мог. Было время, когда он загорелся желанием научить Кэрол, но девочка больше предпочитала наблюдать за ним с берега, не веря в то, что когда-нибудь сможет этому научиться. Поняв, что в ней нет нужного рвения, он бросил эту затею.
Отец Куртни называл его бездарным и никчемным. Но Куртни никогда так не считала. Он был талантлив в спорте, ему давалось легко все, за что бы он ни брался. Он хорошо играл в футбол, овладел серфингом, умел ходить под парусом, и у него даже была своя лодка. Разве это бездарность? Просто он никогда не ставил перед собой высоких целей, не стремился к вершинам, к успеху, к славе. Научился до «хорошо», и дальше не стремился. Но Куртни всегда верила в него. Верила, что если бы он только захотел… Но потом отчаялась, что он когда-нибудь возьмется за ум, поняла, что ему нравится то, как он живет, и он ничего не хочет менять. Он хотел и стремился всегда только к одному - жить в свое удовольствие.
Но вот настал момент, когда все изменится.
- Рэй, - она заглянула ему в глаза, - у меня к тебе просьба. Не простая просьба.
- Все, что угодно, милая моя, - шепнул он, поглаживая ее по щеке.
- Компания. Дело всей жизни моего отца и моей. Я не хочу, чтобы кресло, на котором когда-то сидел он, которое всю жизнь занимала я, досталось чужому человеку. Ты должен занять мое место, Рэй.
- Куртни, - с ужасом прошептал он. - А если я не смогу?
- Ты сможешь. Я знаю, иначе я бы тебя об этом не просила. Больше не кому, Рэй. Кэрол… она не справится. У нее не тот характер. А ты сможешь. Я знаю, что говорю. Глаз у меня наметанный, я вижу, кто может, а кто нет.
- Хорошо, я попробую. Я постараюсь. Для тебя. Ради тебя. Но ведь ты будешь мне помогать, подсказывать, учить? Не собираешься же ты полностью отойти от дел?
Она лишь вздохнула и задумчиво посмотрела куда-то перед собой.
Рэй уговаривал ее поспать, но она так и не уснула до утра. И они больше почти не разговаривали. Она просто лежала и смотрела куда-то перед собой невидящими глазами, как будто мыслями была далеко отсюда. А потом, когда Рэй, не выдержав, уснул, прижавшись щекой к ее руке, она повернула голову и стала смотреть на него. И тогда слезы медленно покатились по ее щекам, но лицо по-прежнему оставалось неподвижным и почти непроницаемым. Почти. Потому что сейчас под маской хладнокровия застыла безнадежная тихая печаль.
Ей так хотелось погладить его по голове, поцеловать в златовласую макушку… как никогда еще ничего не хотелось. Ее Рэй… Только им одним жила она все долгие годы с того момента, когда увидела его впервые. И только с ним она была слабой, позволив своей любви властвовать над собой. Почему ты, спрашивала Кэрол, терпишь его столько лет, ты, такая сильная и властная женщина, позволяешь ему так с собой поступать? Ответ был банален и прост. Потому что я его люблю. Потому что эта любовь сильнее меня.
И теперь она поняла, что, несмотря ни на что, он все-таки стоил такой любви. Потому что сейчас он был здесь, спал у ее постели. Потому что, открыв глаза, она увидела его рядом. Потому что он умел быть преданным, по-настоящему преданным. Она не ожидала. Он изменял ей всю жизнь, он хотел с ней развестись. Но теперь, когда с ней случилась беда, он забыл обо всем, и склонил свою прекрасную голову у ее постели. Если бы он ее любил… Но ведь он не любил. Может быть, как-нибудь по-своему и любил, привязался, ведь столько лет вместе - хочешь-не хочешь чужими не останешься. Но как женщину, как жену - нет. Она никогда не обманывалась на этот счет. И вот без любви этот человек готов был отказаться от своей жизни ради ее искалеченной жизни. Он не собирался ее бросать, и он не лукавил.
И сама Куртни не могла бы сказать, почему она плачет - от счастья или от горя. Она знала лишь одно - никогда она не чувствовала к нему такой всепоглощающей любви, как сейчас. Ее отец говорил, что она выбрала себе не того мужчину. Она тоже так думала, потому что он не смог дать ей простого женского счастья, своей любви, а причинял столько страданий! Но только сейчас она поняла, что сердце ее не ошиблось, что он именно тот мужчина. Потому что он не бросил ее теперь. И никто не осмелится после этого сказать, что он плохой муж…
Время шло, близился рассвет. А она лежала и все смотрела на него.
Она думала о том, как не просто быть сильным человеком, как могут считать некоторые. И как тяжело оставаться сильным и мужественным до самого конца. Но она сможет. Она всегда преодолевала все испытания, которые посылала ей жизнь. Она справится и с этим, самым тяжелым. Ради себя и ради тех, кого любила…
Утром Куртни выпроводила Рэя из палаты, велев позвонить Уильяму Касевесу и Кэрол, пока она еще не вышла из дома, и попросить ее захватить кое-какие вещи в больницу. Также она попросила связаться с Джеком Рэндэлом и передать, что она хотела бы с ним поговорить, сегодня же. Никого больше видеть пока она не пожелала.
Когда Рэй ушел, она потребовала, чтобы ее обмыли и вымыли голову.
Тем временем Кэрол, поговорив с Рэем, сама позвонила Джеку, гадая, хватит ли у него смелости явиться в больницу теперь, когда Куртни пришла в себя. Ведь наверняка она поняла, что не случайно попала в аварию и кто за этим стоит. Куртни была очень умной женщиной, и Джек это знал. Хватит ли ему наглости посмотреть ей в глаза после того, что с ней сделал? Что же будет? Как поведет себя Куртни? Публично объявит его виновным в этой аварии и заставит отвечать? Сможет ли заставить? Война между ней и Рэндэлом? Об этом даже подумать было страшно. Но то, что Куртни закроет на это глаза, было невозможно. Значит, война. Смертельная. До тех пор, пока один не уничтожит другого.
Джек выслушал Кэрол и лишь сухо ответил, что все понял. И положил трубку, так и не сказав, придет в больницу или нет. А Кэрол поехала в дом Куртни, чтобы собрать вещи, которые та просила. Впервые за эти дни Кэрол ощутила радость и облегчение. Рэй сказал, что Куртни прекрасно держится, лучше, чем можно было ожидать. Она спокойна, решительна, энергична, и уже с самого утра поставила на уши всю больницу, как очнувшаяся ото сна королева… или дракон.
Кэрол и Дороти быстро собрали сумку с вещами, которые она потребовала. Фен и мусс для укладки волос, косметика, любимые духи, дорогущее нижнее белье, постельное белье, блузка, украшения, крестильный крестик. Кэрол улыбалась, укладывая все это в сумку. Куртни… она всегда оставалась Куртни, даже теперь. От сердца отлегло. Куртни не подавлена, не сломлена. Как всегда, она быстро ориентируется в сложившейся ситуации и немедленно начинает действовать.
Когда Кэрол вошла в палату, она не сдержала улыбки, увидев у постели маникюрщицу Куртни, которая что-то весело щебетала и хохотала, работая с ее руками. Куртни полусидела, подпертая подушками, и смеялась над шутками и сплетнями, в которые ее посвящала давняя подруга. Кэрол с удивлением увидела, что она уже успела искупаться… ну, или ее искупали, если выражаться точнее. Мокрые черные волосы рассыпались на плечам и подушкам, и на их фоне лицо ее казалось как никогда бледным и изможденным. Вокруг глаз залегли глубокие темные тени. Но глаза ее по-прежнему блестели живым энергичным огнем и внутренней силой.
Наклонившись над ней, Кэрол поцеловала ее в щеку.
Женщина ласково ей улыбнулась.
- Ты все принесла?
Кэрол кивнула.
- Тогда давай, помогай приводить меня в порядок. Я выгляжу как никогда ужасно. Меня это расстраивает и выбивает из колеи. Займись пока волосами.
Нанеся немного мусса на ее прямые влажные волосы, Кэрол высушила их феном, начесала и красиво уложила. Пока Нэнси приводила в порядок ноги Куртни, делая педикюр, Кэрол сделала Куртни макияж.
Кэрол вдела ей в уши ее любимые серьги, а на шею повесила цепочку с крестиком. По палате медленно разливался аромат ее духов.
Переодеть ее не получилось из-за многочисленных проводков, подсоединенных к ее телу, которые врачи категорично запретили снимать. Куртни подчинилась, с отвращением поглядывая на непонятные приборчики, к которым вели все эти проводки.
- Я похожа на робота! - фыркнула она.
Когда Кэрол поднесла к ней зеркало, Куртни придирчиво себя оглядела и осталась довольна. Кэрол тоже почувствовала себя увереннее, увидев прежнюю Куртни, ухоженную, сияющую.
- Позови Рэя. Теперь нужно сменить постельное белье. Негоже мне лежать на этих воняющих хлоркой простынях.
Рэй вошел в палату с охапкой цветов и просиял, увидев Куртни.
- Ну вот, совсем другое дело! - воскликнул он. - Узнаю свою жену-красавицу! И не подумаешь, что пять дней без сознания провалялась!
Куртни улыбнулась.
Но, приглядевшись, Кэрол снова упала духом. Смертельная бледность проступала даже сквозь крем-пудру, которую она нанесла на лицо Куртни. Женщина выглядела усталой и изможденной. Дыхание было неровным и тяжелым. Она не чувствовала боли в своем поломанном разбитом теле, но знала обо всех его многочисленных повреждениях. Знала, что ее сердце все еще слишком слабо, чтобы справляться самостоятельно. Что только благодаря этим приборчикам, на которые она так презрительно смотрела, она все еще жива. Доктора говорили, что это лишь вопрос времени, когда она достаточно окрепнет и наберется сил, необходимость в них отпадет. А пока ее искалеченное тело не в состоянии самостоятельно удерживать в себе жизнь.
И Куртни действительно ощущала себя каким-то роботом, став одним целым с этими проводками и приборами. Она видела на мониторе подпрыгивающую точку, слышала тихое попискивание. Это ее сердце. Казалось, оно билось не в ее груди, а на этом экране.
Через катетер, вставленный в вену на запястье, медсестра без конца вводили какие-то лекарства, а когда не вводили, ставили капельницу. Куртни вела себя покорно, позволяя делать с собой все, что им было нужно.
Когда Нэнси ушла, и в палате остались только Рэй и Кэрол, Куртни велела им сесть поближе.
- Пришло время нам поговорить, - сказала она слабым, но твердым голосом. - Рэй, я оставляю компанию на тебя, теперь она принадлежит тебе. Я очень надеюсь, что ты позаботишься о ней, и она и дальше будет обеспечивать безбедную жизнь тебе, а потом и твоим детям. Уильям поможет тебе. Ты, Кэрол, будешь получать постоянный и хороший доход, пока будет существовать компания, и это позволит тебе не задумываться о деньгах. Патрику я также отвожу долю. До совершеннолетия проценты от прибыли будут поступать на его счет в банке. Даже если компания развалится, мои счета обеспечат вас и ваших детей на всю жизнь. В общем, о деньгах вам беспокоиться не придется. Мы с Джеком давно уже подготовили все необходимые документы. У него хранится копия моего завещания. Оригинал у Касевеса.
- Подожди, Куртни… - испуганно пролепетал Рэй. - При чем здесь завещание? Вспомнишь о нем лет эдак через пятьдесят…
- Нет. Время пришло. Я умираю.
- Нет, Куртни, о чем ты говоришь? Врачи утверждаю, что твоей жизни уже ничто не угрожает…
- Не врачи решают, когда пришло время для смерти, - холодно отрезала Куртни и с нежностью посмотрела на остолбеневшую Кэрол.
В этот момент в дверь постучали, и на пороге показался улыбающийся Уильям Касевес.
- Идите, прогуляйтесь, - велела Куртни Рэю и Кэрол. - Мне нужно поговорить с Уильямом. А Джек еще не пришел?
Касевес отрицательно покачал головой.
Рэй и Кэрол вышли.
Заметив, как бледна и напугана девушка, Рэй попытался ее успокоить.
- Это она на всякий случай… подстраховывается. Она не умрет. Кризис миновал, так говорили врачи. Теперь ей только нужно набираться сил.
Кэрол молчала, уставившись в окно застывшими, широко раскрытыми глазами. Рэй тоже замолчал.
Вскоре Уильям вышел и сказал, что Куртни просила Кэрол зайти, одной. Девушка бросила на него внимательный взгляд, но старик опустил глаза под стеклами очков и отвернулся.
Кэрол вошла в палату и присела у постели Куртни.
Осторожно взяв ее за руку, девушка подняла на нее преисполненный страданием взгляд. Куртни улыбнулась ей.
- Не переживай так, моя девочка. Не надо. Ты уже и так много горя хлебнула… может статься, что и еще придется. Ты должна быть сильной всегда. Обо мне не горюй, я свое уже прожила.
- Куртни, не говори так, пожалуйста, - простонала Кэрол и, уронив голову ей на руку, разрыдалась. - Все будет хорошо. Ты поправишься.
- Кэрол… я хочу, чтобы ты была счастлива. Хочу умереть, зная, что все у тебя будет хорошо. Держись Рэя, девочка, он всегда тебе поможет, поддержит. Он все сделает для тебя. А Джека забудь. Я всегда знала, что ничего у вас не получится. Только ты никогда никого не слушала, своевольничала. Это ничего, я еще хуже. Когда расшибаешь лоб, лучше осознаешь и прочувствуешь ошибку.
