Он всегда мстит, и очень жестоко. Я никогда себе не прощу, если он что-нибудь с тобой сделает. Он мне пообещал, что забудет о тебе, но я не верю ему. Может, вам с Даяной действительно лучше уехать?
- Лучше, но не затем, чтобы спасаться бегством от твоего мужа, - голос его стал жестким и решительным, взгляд вдруг наполнился холодом, а уголки губ слегка опустились, придав его лицу презрительно - пренебрежительное выражение. - Я хочу увезти ее от него подальше, чтобы помочь ей его забыть. Она похожа на ненормальную, одержимую, готова на любые глупости и безумства. Мне ее так жалко… она страдает… и злится на меня, думает, что я ее не понимаю, что гублю ее тем, что стал между ней и ним… Она даже мне сказала, что было бы лучше, если бы я и оставался мертвым и не лез в ее жизнь…
Кэрол вздрогнула.
- Тим, она просто сейчас не в себе, ты не должен воспринимать всерьез то, что она говорит.
- Я понимаю. Знаю, что она злится на меня. Но когда-нибудь она поймет, что я хотел ей только добра… что помог, а не помешал… Она так изменилась, Кэрол. Она не была такой раньше. Но я решил, что пусть лучше она меня ненавидит, чем сломается об этого… человека. Она ничего не видит, не слышит, не хочет понимать… что не нужна ему, что он ни во что ее не ставит… что ничего хорошего ей не принесет… Никогда не думал, что любовь может так ослеплять человека и превращать его в безумца. Она похожа на больную. Но я появился как раз вовремя. Я спасу мою сестренку… даже если она меня за это возненавидит.
- А может, не стоит вмешиваться, в самом деле, а Тим? Джек теперь свободен, может, у них что и получится…
- Нет, - жестко отрезал он. - Я не допущу, чтобы моя сестра была чьей-то игрушкой. Ведь она такая прекрасная женщина… такая красавица… Она встретит мужчину, который будет ее по-настоящему любить. И еще скажет мне спасибо. А если не скажет - и не надо. Для меня главное, чтобы она была счастлива. Кроме нее, у меня никого нет.
- Но… если она так его любит… как бы хуже чего не вышло…
- Хуже быть уже не может, - он вздохнул. - Я так обрадовался, когда она мне сказала, что вы с ней все еще дружите. А потом начался весь это кошмар… Ведь пока я не наткнулся на твоего мужа в ее квартире, я ничего не знал. Если честно, еще никогда в жизни я не был шокирован так, как тогда. Никогда бы я не поверил, что Даяна… с твоим мужем… - он покраснел и осекся, сообразив, что причиняет боль Кэрол своими словами. - Извини меня, Кэрол. Мне очень жаль, что так произошло… что она так поступила…
- Не надо извиняться, Тим, ни за себя, ни за нее. Ты здесь ни при чем, а она… она не считает себя виноватой передо мной, скорее, наоборот. Все это теперь в прошлом. Все… Жаль, что и наша с ней дружба - тоже.
Он подавлено помолчал, а потом с улыбкой спросил:
- А ты не помнишь, как мы с тобой столкнулись у выхода… в тот день? Я чуть тебя с ног не сшиб, хорошо, успел удержать.
- Нет, странно, но совсем этого не помню, - растеряно ответила Кэрол, виновато взглянув на него.
- Да, нет, не странно. Ты ведь даже не взглянула на меня.
- Извини…
- Я понимаю. А я тебя сразу узнал.
- Правда? - удивилась Кэрол.
- Да.
- Я совсем не изменилась?
- Изменилась. Очень изменилась. И, возможно, если бы ты прошла мимо на улице, а не вышла из дома, где живет Даяна, я бы и не подумал, что это ты, - он отвел глаза и снова стал заливаться своим девичьим румянцем.
Кэрол нежно улыбнулась.
- Помнится, ты совсем не хотел со мной встречаться. Я так расстроилась. Почему, Тимми?
Он резко вскинул голову и посмотрел в сторону. Лицо его ожесточилось и еще сильнее залилось краской.
- А я и жалею, что не смог избежать нашей встречи. Просто… когда Даяна рассказала, как ты обиделась и огорчилась, я не захотел тебя обидеть и пройти мимо, тогда, когда ты стояла у дверей больницы. К тому же мне надо было узнать, в какой палате Джек…
- Ах, вот в чем дело, - Кэрол старательно пыталась не показать вспыхнувшую в ней обиду. - Не хотел обижать. И сегодня приехал, чтобы не обидеть?
- Да.
- Ну, что ж, премного благодарна, - она улыбнулась. - Спасибо. Садись.
Она услужливо распахнула перед ним дверь машины. Он отступил назад.
- Нет, я погуляю по городу. Мне все равно нечем сегодня заняться. А вечером полечу в Лос-Анжелес.
- Ты хочешь гулять вокруг кладбища? Давай, я подброшу тебя в центр.
Поколебавшись, он сел в машину. Кэрол запустила Спайка на заднее сиденье, и села за руль.
- А можно мне спросить, почему? - после продолжительного молчания тихо спросила она. - Ты за что-то сердишься на меня?
Он не сразу ответил.
- Я не хотел, чтобы ты увидела, каким я стал.
- Я всегда знала, что ты станешь потрясающим мужчиной. Настоящим мужчиной, - с улыбкой сказала она, и заметила, как он удивленно покосился на нее. Она поняла, что он имел в виду, и готова была на что угодно, только бы выбить у него из головы мысли о шрамах! Он придает им слишком большое значение.
- А еще я не хотел ставить тебя в неловкую ситуацию из-за данного когда-то мне слова, - с иронией сказал он и усмехнулся. - Быть моею. Забыла?
Кэрол почувствовала, что на этот раз краснеет она. Это его заявление совсем не сочеталось с образом того застенчивого, без конца краснеющего, как девица, юноши, который сложился у нее за это время. Похоже, она поспешила складывать о нем свое мнение.
- Нет, я помню. Неужели и ты помнишь? - непринужденно отозвалась она.
- Я вспомнил… когда увидел тебя, - он натянуто засмеялся. - Никогда еще я не чувствовал себя настолько обиженным жизнью, как в тот момент!
- Я же не знала, что ты жив, - тихо сказала Кэрол.
Он изумленно вскинул брови и лукаво улыбнулся уголком рта.
- Да ты никак оправдываешься? Кэрол, я же пошутил. Я не думал, что ты воспримешь всерьез, извини.
- Но ведь я действительно обещала, - также тихо сказала она.
- Мы были детьми, а дети любят давать друг другу всякие бессмысленные глупые клятвы. Но, если ты придаешь этому такое значение, то я освобождаю тебя от обещания. Если честно, я даже не думал, что мы с тобой когда-нибудь встретимся.
- Да уж, судя по тому, как ты этому сопротивлялся, вообще удивительно, что это все же произошло! - хмыкнула Кэрол.
- Останови вон там, за перекрестком. Пожалуй, мы выйдем здесь. Погуляем, посмотрим город.
- Не заблудитесь?
- Думаю, дорогу на аэропорт мне всегда подскажут.
- Я бы с удовольствием составила тебе компанию и показала город, но мне нужно в больницу, - Кэрол притормозила у обочины и повернулась к нему. Он улыбнулся ей и вышел из машины. Выпустив на тротуар Спайка, он захватил поводок и намордник, но надевать на собаку не стал. Наклонившись, он заглянул в открытое окно машины и снова улыбнулся Кэрол своей односторонней улыбкой, не размыкая губ, которой она никогда не замечала у него в детстве.
- Я рад, что мы все-таки встретились. И жалею, что вел себя, как придурок. Когда Куртни поправится, ты можешь показать мне достопримечательности этого красивого города, если захочешь. Если к тому времени мы с Даяной не уедем.
- Хорошо.
- Да, чуть не забыл. Когда я решил тебе вчера перезвонить, ну, когда передумал, Даяна сначала дала мне номер… другой номер. Она не знала, что ты ушла от мужа. А женщина, которая взяла трубку, так насторожилась, сразу выспрашивать начала, кто я такой… мне кажется, я поставил тебя в неловкую ситуацию, она, мне кажется, невесть что подумала.
- Ничего, Тим. Это всего лишь домработница, которая страдает чрезмерным любопытством. К тому же, мне могут звонить по работе. Если бы ты был моим любовником, то наверняка бы знал, куда мне звонить.
Он вспыхнул и покраснел.
- Да, наверное. Ну, пока. Надеюсь, Куртни побыстрее поправится.
- Спасибо. Спасибо за то, что согласился приехать на похороны.
- Если ты сказала правду, то это была единственная девушка, которая меня полюбила.
Прежде чем Кэрол успела бы ему ответить, он выпрямился и пошел по улице, засунув руки в карманы брюк. Спайк бодро заковылял рядом, держа в зубах намордник и поводок.
Кэрол сидела и смотрела на них, почему-то не желая развернуть машину и уехать. Он так выделялся среди людей, которые почтительно уступали ему дорогу, наверное, из-за его внушительной фигуры и собаки, вольно идущей рядом. Кэрол не могла оторвать глаз от его высокой стройной фигуры в черном. Словно почувствовав ее взгляд, он обернулся. Кэрол покраснела, поймав себя на том, что разглядывает его крепкие, упругие на вид ягодицы…
Проезжая мимо, она махнула ему рукой. Он с улыбкой кивнул в ответ. «Подумаешь, - улыбнулась она, пытаясь себя оправдать. - На такую задницу грех не посмотреть…».
На пятые сутки Куртни пришла в себя.
Это произошло под утро, когда рядом с ней находился Рэй.
Открыв глаза, она повернула голову и увидела, что он сидит у ее постели, устало уронив голову на руки, и, судя по ровному дыханию, спит. Золотистые волосы его касались ее руки, но она этого не чувствовала.
Как будто почувствовав ее взгляд, он вздрогнул и поднял голову.
Дыхание у него перехватило.
- Куртни! Слава Богу! - воскликнул он радостно и, схватив ее за руку, горячо поцеловал.
- Рэй… где мы?
- Мы в больнице, моя хорошая, - ласково отозвался он.
- Что произошло? Что со мной? Почему я ничего не чувствую? Я не могу пошевелиться, Рэй… - в голосе ее отразился ужас.
Он опустил глаза, чтобы она не увидела, как они наполняются слезами.
- Не волнуйся, любимая. Все будет хорошо. Мы справимся. И на этот раз справимся. Ты попала в аварию. Пять дней назад. Главное, что ты пришла в себя. Значит, теперь все будет хорошо, - он нежно улыбнулся и, положив ладонь ей на голову, погладил. Куртни внимательно посмотрела ему в глаза, которые он тут же снова отвел.
- Я хочу поговорить с врачом. Приведи мне врача, Рэй, - потребовала она.
- Сейчас ночь, милая. Твой лечащий врач будет только утром.
- Значит, приведи мне дежурного врача! Иди, Рэй. Делай, что говорю, - жестко и резко приказала она.
Он поднялся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. В любом случае, нужно сообщить, что она пришла в себя. Бесполезно оттягивать момент, когда она узнает всю горькую правду, все равно это произойдет. К тому же, она наверняка уже сама обо всем догадалась.
Когда он привел врача, Куртни попросила его подождать за дверью.
Присев на кушетке в коридоре, Рэй в отчаянии опустил голову на руки, зарывшись пальцами в свою роскошную шевелюру. Сейчас там, за этой дверью, Куртни выслушивает свой приговор. Он ощущал себя никчемным и беспомощным. Он ничего не мог для нее сделать. Не мог что-то изменить, не мог утешить. Как можно утешить человека, навсегда утратившего возможность управлять своим телом, чувствовать его, обреченного провести остаток жизни в постели? Все, что он мог - это помочь ей жить так, как она теперь вынуждена. Поддерживать, заботиться, развлекать. Он будет ее забавлять и веселить, сделает все, чтобы облегчить ей эту страшную участь, чтобы не позволить ей отчаяться и потерять интерес к жизни. Он будет сам ухаживать за ней. Он будет носить ее на руках, чтобы она не лежала все время в постели.
О Кэрол он старался не думать. Мысли о ней причиняли боль и отбивали в нем всякую охоту размышлять о своей дальнейшей жизни. Не было у него больше никакой жизни. Эта авария поставила на нем крест так же, как и на Куртни. Когда Кэрол ушла от Джека, он загорелся такой надеждой, что решил, во что бы то ни стало, воспользоваться предоставленным ему шансом и добиться того, о чем уже давно мечтал. Но жизнь жестко поставила его на место, раз и навсегда, уже окончательно, привязав к женщине, которую он не мог теперь бросить. Видимо, ему никогда уже не изменить своей судьбы, которую он сам однажды выбрал, а теперь задумал от нее же и сбежать.
Когда доктор вышел от Куртни, Рэй тяжело поднялся, словно тяжелое бремя давило ему на плечи, и вернулся палату. Куртни смотрела на него спокойными черными глазами. Они по-прежнему не выдавали ни ее чувств, ни мыслей. Приглядевшись, Рэй заметил, что они лишь стали блестеть больше, чем обычно. Не от сдерживаемых ли слез, которые она не хотела себе позволить даже теперь?
Он ободряюще ей улыбнулся и присел рядом на стул. Взяв в ладони ее тонкую изящную кисть, он снова ее поцеловал.
- Пожалуйста… только не отчаивайся, - умоляюще прошептал он. - Мы будем бороться. Обратимся к лучшим специалистам в мире. Вот Даяна, она же ходит, а врачи утверждали, что не сможет. Так то она… девчонка какая-то… даже сравнить с тобой нельзя… потому что ты такая женщина… Сильнее тебя вряд ли кто-нибудь еще найдется. Ведь ты всегда все могла. Все. И с этим испытанием справишься. Мы вместе справимся.
Она ничего не ответила, только неотрывно смотрела на него, так пристально, так внимательно, как никогда еще не смотрела. Грустно и ласково.
- Да, я смогла добиться всего, к чему стремилась, кроме одного… самого важного, - тихо сказала она. - Твоей любви.
- Нет, Куртни, ты ошибаешься. Я был дураком, я не понимал… Прости меня. Прости, если сможешь… за то, что только теперь осознал, что ты для меня значишь. Я забрал заявление, милая, и давай просто забудем об этом, хорошо? Как будто я никогда его и не писал. Я никогда больше не причиню тебе боль. И я не оставлю тебя, клянусь. Я буду с тобой в любом случае, будешь ли ты ходить или нет. Все не так страшно, любимая моя. Я не дам тебе скучать и грустить. Мы будем счастливы, как никогда еще не были. Я сделаю тебя счастливой, как не мог сделать за все прожитые нами вместе годы. Ты будешь счастливее, чем была, я клянусь тебе в этом. И мы будем жить долго и счастливо, как выражаются в сказках. Ты веришь мне? Веришь?
Она улыбнулась и кивнула.
А он обрадовался, как ребенок. Глаза его оживленно засияли, губы растянулись в красивой белозубой улыбке.
- Я так переживал… как ты все это воспримешь. Но я верил в тебя. Верил, что ты никогда не опустишь рук. Ты молодец. Я не сомневался. Ведь ты моя Куртни, я знаю тебя, моя любимая «железная леди», которая просто не умеет быть слабой. Я всегда тобой восхищался. И немного завидовал тому, что все-то тебе по плечу.
Он наклонился и поцеловал ее в лоб. Потом, замерев на мгновенье, опустился ниже, к ее губам. Куртни закрыла глаза, наслаждаясь его поцелуем. Как давно он ее так не целовал, она уже и не могла вспомнить, когда это было в последний раз. Ей казалось, что это было в далекую молодость, когда они только встречались. Он был таким горячим, таким страстным. А потом это вдруг куда-то все исчезло. Нет, он не перестал быть таким, юношеская пылкость и ненасытность оставались в нем и по сей день, только к ней он их больше не проявлял. Она вообще сомневалась в том, что он когда-нибудь питал к ней истинную страсть. Он лишь исполнял свой супружеский долг, иначе это назвать было нельзя. А с некоторых пор и это перестал делать. Уже не один год он спал с ней в одной постели, не прикасаясь. А она его не принуждала, и пыталась радоваться тому только, что он с нею. И боялась, что наступит день, когда он уйдет, навсегда, и будет спать уже в другой постели, с другой женщиной.
Как ей хотелось его обнять, погрузить пальцы в золотистую шапку волос и погладить их.
- Лучше, но не затем, чтобы спасаться бегством от твоего мужа, - голос его стал жестким и решительным, взгляд вдруг наполнился холодом, а уголки губ слегка опустились, придав его лицу презрительно - пренебрежительное выражение. - Я хочу увезти ее от него подальше, чтобы помочь ей его забыть. Она похожа на ненормальную, одержимую, готова на любые глупости и безумства. Мне ее так жалко… она страдает… и злится на меня, думает, что я ее не понимаю, что гублю ее тем, что стал между ней и ним… Она даже мне сказала, что было бы лучше, если бы я и оставался мертвым и не лез в ее жизнь…
Кэрол вздрогнула.
- Тим, она просто сейчас не в себе, ты не должен воспринимать всерьез то, что она говорит.
- Я понимаю. Знаю, что она злится на меня. Но когда-нибудь она поймет, что я хотел ей только добра… что помог, а не помешал… Она так изменилась, Кэрол. Она не была такой раньше. Но я решил, что пусть лучше она меня ненавидит, чем сломается об этого… человека. Она ничего не видит, не слышит, не хочет понимать… что не нужна ему, что он ни во что ее не ставит… что ничего хорошего ей не принесет… Никогда не думал, что любовь может так ослеплять человека и превращать его в безумца. Она похожа на больную. Но я появился как раз вовремя. Я спасу мою сестренку… даже если она меня за это возненавидит.
- А может, не стоит вмешиваться, в самом деле, а Тим? Джек теперь свободен, может, у них что и получится…
- Нет, - жестко отрезал он. - Я не допущу, чтобы моя сестра была чьей-то игрушкой. Ведь она такая прекрасная женщина… такая красавица… Она встретит мужчину, который будет ее по-настоящему любить. И еще скажет мне спасибо. А если не скажет - и не надо. Для меня главное, чтобы она была счастлива. Кроме нее, у меня никого нет.
- Но… если она так его любит… как бы хуже чего не вышло…
- Хуже быть уже не может, - он вздохнул. - Я так обрадовался, когда она мне сказала, что вы с ней все еще дружите. А потом начался весь это кошмар… Ведь пока я не наткнулся на твоего мужа в ее квартире, я ничего не знал. Если честно, еще никогда в жизни я не был шокирован так, как тогда. Никогда бы я не поверил, что Даяна… с твоим мужем… - он покраснел и осекся, сообразив, что причиняет боль Кэрол своими словами. - Извини меня, Кэрол. Мне очень жаль, что так произошло… что она так поступила…
- Не надо извиняться, Тим, ни за себя, ни за нее. Ты здесь ни при чем, а она… она не считает себя виноватой передо мной, скорее, наоборот. Все это теперь в прошлом. Все… Жаль, что и наша с ней дружба - тоже.
Он подавлено помолчал, а потом с улыбкой спросил:
- А ты не помнишь, как мы с тобой столкнулись у выхода… в тот день? Я чуть тебя с ног не сшиб, хорошо, успел удержать.
- Нет, странно, но совсем этого не помню, - растеряно ответила Кэрол, виновато взглянув на него.
- Да, нет, не странно. Ты ведь даже не взглянула на меня.
- Извини…
- Я понимаю. А я тебя сразу узнал.
- Правда? - удивилась Кэрол.
- Да.
- Я совсем не изменилась?
- Изменилась. Очень изменилась. И, возможно, если бы ты прошла мимо на улице, а не вышла из дома, где живет Даяна, я бы и не подумал, что это ты, - он отвел глаза и снова стал заливаться своим девичьим румянцем.
Кэрол нежно улыбнулась.
- Помнится, ты совсем не хотел со мной встречаться. Я так расстроилась. Почему, Тимми?
Он резко вскинул голову и посмотрел в сторону. Лицо его ожесточилось и еще сильнее залилось краской.
- А я и жалею, что не смог избежать нашей встречи. Просто… когда Даяна рассказала, как ты обиделась и огорчилась, я не захотел тебя обидеть и пройти мимо, тогда, когда ты стояла у дверей больницы. К тому же мне надо было узнать, в какой палате Джек…
- Ах, вот в чем дело, - Кэрол старательно пыталась не показать вспыхнувшую в ней обиду. - Не хотел обижать. И сегодня приехал, чтобы не обидеть?
- Да.
- Ну, что ж, премного благодарна, - она улыбнулась. - Спасибо. Садись.
Она услужливо распахнула перед ним дверь машины. Он отступил назад.
- Нет, я погуляю по городу. Мне все равно нечем сегодня заняться. А вечером полечу в Лос-Анжелес.
- Ты хочешь гулять вокруг кладбища? Давай, я подброшу тебя в центр.
Поколебавшись, он сел в машину. Кэрол запустила Спайка на заднее сиденье, и села за руль.
- А можно мне спросить, почему? - после продолжительного молчания тихо спросила она. - Ты за что-то сердишься на меня?
Он не сразу ответил.
- Я не хотел, чтобы ты увидела, каким я стал.
- Я всегда знала, что ты станешь потрясающим мужчиной. Настоящим мужчиной, - с улыбкой сказала она, и заметила, как он удивленно покосился на нее. Она поняла, что он имел в виду, и готова была на что угодно, только бы выбить у него из головы мысли о шрамах! Он придает им слишком большое значение.
- А еще я не хотел ставить тебя в неловкую ситуацию из-за данного когда-то мне слова, - с иронией сказал он и усмехнулся. - Быть моею. Забыла?
Кэрол почувствовала, что на этот раз краснеет она. Это его заявление совсем не сочеталось с образом того застенчивого, без конца краснеющего, как девица, юноши, который сложился у нее за это время. Похоже, она поспешила складывать о нем свое мнение.
- Нет, я помню. Неужели и ты помнишь? - непринужденно отозвалась она.
- Я вспомнил… когда увидел тебя, - он натянуто засмеялся. - Никогда еще я не чувствовал себя настолько обиженным жизнью, как в тот момент!
- Я же не знала, что ты жив, - тихо сказала Кэрол.
Он изумленно вскинул брови и лукаво улыбнулся уголком рта.
- Да ты никак оправдываешься? Кэрол, я же пошутил. Я не думал, что ты воспримешь всерьез, извини.
- Но ведь я действительно обещала, - также тихо сказала она.
- Мы были детьми, а дети любят давать друг другу всякие бессмысленные глупые клятвы. Но, если ты придаешь этому такое значение, то я освобождаю тебя от обещания. Если честно, я даже не думал, что мы с тобой когда-нибудь встретимся.
- Да уж, судя по тому, как ты этому сопротивлялся, вообще удивительно, что это все же произошло! - хмыкнула Кэрол.
- Останови вон там, за перекрестком. Пожалуй, мы выйдем здесь. Погуляем, посмотрим город.
- Не заблудитесь?
- Думаю, дорогу на аэропорт мне всегда подскажут.
- Я бы с удовольствием составила тебе компанию и показала город, но мне нужно в больницу, - Кэрол притормозила у обочины и повернулась к нему. Он улыбнулся ей и вышел из машины. Выпустив на тротуар Спайка, он захватил поводок и намордник, но надевать на собаку не стал. Наклонившись, он заглянул в открытое окно машины и снова улыбнулся Кэрол своей односторонней улыбкой, не размыкая губ, которой она никогда не замечала у него в детстве.
- Я рад, что мы все-таки встретились. И жалею, что вел себя, как придурок. Когда Куртни поправится, ты можешь показать мне достопримечательности этого красивого города, если захочешь. Если к тому времени мы с Даяной не уедем.
- Хорошо.
- Да, чуть не забыл. Когда я решил тебе вчера перезвонить, ну, когда передумал, Даяна сначала дала мне номер… другой номер. Она не знала, что ты ушла от мужа. А женщина, которая взяла трубку, так насторожилась, сразу выспрашивать начала, кто я такой… мне кажется, я поставил тебя в неловкую ситуацию, она, мне кажется, невесть что подумала.
- Ничего, Тим. Это всего лишь домработница, которая страдает чрезмерным любопытством. К тому же, мне могут звонить по работе. Если бы ты был моим любовником, то наверняка бы знал, куда мне звонить.
Он вспыхнул и покраснел.
- Да, наверное. Ну, пока. Надеюсь, Куртни побыстрее поправится.
- Спасибо. Спасибо за то, что согласился приехать на похороны.
- Если ты сказала правду, то это была единственная девушка, которая меня полюбила.
Прежде чем Кэрол успела бы ему ответить, он выпрямился и пошел по улице, засунув руки в карманы брюк. Спайк бодро заковылял рядом, держа в зубах намордник и поводок.
Кэрол сидела и смотрела на них, почему-то не желая развернуть машину и уехать. Он так выделялся среди людей, которые почтительно уступали ему дорогу, наверное, из-за его внушительной фигуры и собаки, вольно идущей рядом. Кэрол не могла оторвать глаз от его высокой стройной фигуры в черном. Словно почувствовав ее взгляд, он обернулся. Кэрол покраснела, поймав себя на том, что разглядывает его крепкие, упругие на вид ягодицы…
Проезжая мимо, она махнула ему рукой. Он с улыбкой кивнул в ответ. «Подумаешь, - улыбнулась она, пытаясь себя оправдать. - На такую задницу грех не посмотреть…».
Глава 10.
На пятые сутки Куртни пришла в себя.
Это произошло под утро, когда рядом с ней находился Рэй.
Открыв глаза, она повернула голову и увидела, что он сидит у ее постели, устало уронив голову на руки, и, судя по ровному дыханию, спит. Золотистые волосы его касались ее руки, но она этого не чувствовала.
Как будто почувствовав ее взгляд, он вздрогнул и поднял голову.
Дыхание у него перехватило.
- Куртни! Слава Богу! - воскликнул он радостно и, схватив ее за руку, горячо поцеловал.
- Рэй… где мы?
- Мы в больнице, моя хорошая, - ласково отозвался он.
- Что произошло? Что со мной? Почему я ничего не чувствую? Я не могу пошевелиться, Рэй… - в голосе ее отразился ужас.
Он опустил глаза, чтобы она не увидела, как они наполняются слезами.
- Не волнуйся, любимая. Все будет хорошо. Мы справимся. И на этот раз справимся. Ты попала в аварию. Пять дней назад. Главное, что ты пришла в себя. Значит, теперь все будет хорошо, - он нежно улыбнулся и, положив ладонь ей на голову, погладил. Куртни внимательно посмотрела ему в глаза, которые он тут же снова отвел.
- Я хочу поговорить с врачом. Приведи мне врача, Рэй, - потребовала она.
- Сейчас ночь, милая. Твой лечащий врач будет только утром.
- Значит, приведи мне дежурного врача! Иди, Рэй. Делай, что говорю, - жестко и резко приказала она.
Он поднялся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. В любом случае, нужно сообщить, что она пришла в себя. Бесполезно оттягивать момент, когда она узнает всю горькую правду, все равно это произойдет. К тому же, она наверняка уже сама обо всем догадалась.
Когда он привел врача, Куртни попросила его подождать за дверью.
Присев на кушетке в коридоре, Рэй в отчаянии опустил голову на руки, зарывшись пальцами в свою роскошную шевелюру. Сейчас там, за этой дверью, Куртни выслушивает свой приговор. Он ощущал себя никчемным и беспомощным. Он ничего не мог для нее сделать. Не мог что-то изменить, не мог утешить. Как можно утешить человека, навсегда утратившего возможность управлять своим телом, чувствовать его, обреченного провести остаток жизни в постели? Все, что он мог - это помочь ей жить так, как она теперь вынуждена. Поддерживать, заботиться, развлекать. Он будет ее забавлять и веселить, сделает все, чтобы облегчить ей эту страшную участь, чтобы не позволить ей отчаяться и потерять интерес к жизни. Он будет сам ухаживать за ней. Он будет носить ее на руках, чтобы она не лежала все время в постели.
О Кэрол он старался не думать. Мысли о ней причиняли боль и отбивали в нем всякую охоту размышлять о своей дальнейшей жизни. Не было у него больше никакой жизни. Эта авария поставила на нем крест так же, как и на Куртни. Когда Кэрол ушла от Джека, он загорелся такой надеждой, что решил, во что бы то ни стало, воспользоваться предоставленным ему шансом и добиться того, о чем уже давно мечтал. Но жизнь жестко поставила его на место, раз и навсегда, уже окончательно, привязав к женщине, которую он не мог теперь бросить. Видимо, ему никогда уже не изменить своей судьбы, которую он сам однажды выбрал, а теперь задумал от нее же и сбежать.
Когда доктор вышел от Куртни, Рэй тяжело поднялся, словно тяжелое бремя давило ему на плечи, и вернулся палату. Куртни смотрела на него спокойными черными глазами. Они по-прежнему не выдавали ни ее чувств, ни мыслей. Приглядевшись, Рэй заметил, что они лишь стали блестеть больше, чем обычно. Не от сдерживаемых ли слез, которые она не хотела себе позволить даже теперь?
Он ободряюще ей улыбнулся и присел рядом на стул. Взяв в ладони ее тонкую изящную кисть, он снова ее поцеловал.
- Пожалуйста… только не отчаивайся, - умоляюще прошептал он. - Мы будем бороться. Обратимся к лучшим специалистам в мире. Вот Даяна, она же ходит, а врачи утверждали, что не сможет. Так то она… девчонка какая-то… даже сравнить с тобой нельзя… потому что ты такая женщина… Сильнее тебя вряд ли кто-нибудь еще найдется. Ведь ты всегда все могла. Все. И с этим испытанием справишься. Мы вместе справимся.
Она ничего не ответила, только неотрывно смотрела на него, так пристально, так внимательно, как никогда еще не смотрела. Грустно и ласково.
- Да, я смогла добиться всего, к чему стремилась, кроме одного… самого важного, - тихо сказала она. - Твоей любви.
- Нет, Куртни, ты ошибаешься. Я был дураком, я не понимал… Прости меня. Прости, если сможешь… за то, что только теперь осознал, что ты для меня значишь. Я забрал заявление, милая, и давай просто забудем об этом, хорошо? Как будто я никогда его и не писал. Я никогда больше не причиню тебе боль. И я не оставлю тебя, клянусь. Я буду с тобой в любом случае, будешь ли ты ходить или нет. Все не так страшно, любимая моя. Я не дам тебе скучать и грустить. Мы будем счастливы, как никогда еще не были. Я сделаю тебя счастливой, как не мог сделать за все прожитые нами вместе годы. Ты будешь счастливее, чем была, я клянусь тебе в этом. И мы будем жить долго и счастливо, как выражаются в сказках. Ты веришь мне? Веришь?
Она улыбнулась и кивнула.
А он обрадовался, как ребенок. Глаза его оживленно засияли, губы растянулись в красивой белозубой улыбке.
- Я так переживал… как ты все это воспримешь. Но я верил в тебя. Верил, что ты никогда не опустишь рук. Ты молодец. Я не сомневался. Ведь ты моя Куртни, я знаю тебя, моя любимая «железная леди», которая просто не умеет быть слабой. Я всегда тобой восхищался. И немного завидовал тому, что все-то тебе по плечу.
Он наклонился и поцеловал ее в лоб. Потом, замерев на мгновенье, опустился ниже, к ее губам. Куртни закрыла глаза, наслаждаясь его поцелуем. Как давно он ее так не целовал, она уже и не могла вспомнить, когда это было в последний раз. Ей казалось, что это было в далекую молодость, когда они только встречались. Он был таким горячим, таким страстным. А потом это вдруг куда-то все исчезло. Нет, он не перестал быть таким, юношеская пылкость и ненасытность оставались в нем и по сей день, только к ней он их больше не проявлял. Она вообще сомневалась в том, что он когда-нибудь питал к ней истинную страсть. Он лишь исполнял свой супружеский долг, иначе это назвать было нельзя. А с некоторых пор и это перестал делать. Уже не один год он спал с ней в одной постели, не прикасаясь. А она его не принуждала, и пыталась радоваться тому только, что он с нею. И боялась, что наступит день, когда он уйдет, навсегда, и будет спать уже в другой постели, с другой женщиной.
Как ей хотелось его обнять, погрузить пальцы в золотистую шапку волос и погладить их.
