Если жив ты, то почему не может быть жива и она?
- Да… в принципе… - он неуверенно пожал плечами. - Разница лишь в том, что я и не умирал.
- Для нас ты умер. И если честно, мне до сих пор кажется, что я просто сплю, когда вижу тебя, - она сняла очки, наплевав на свой синяк, решив, что не хорошо прятаться от него под ними, и посмотрела прямо в глаза заблестевшими от слез глазами. - Все эти годы я думала о тебе… горевала, и мучилась чувством собственной вины за то, что с тобой произошло.
Он удивленно приподнял брови.
- С чего ты взяла, что в этом есть твоя вина?
- Но ведь из-за меня… из-за меня ты набросился на сестер Блейз, потому что я, как дура, расплакалась…
- Если бы мне пришлось вернуться в тот вечер, я бы поступил также, - холодно сказал он. - И я никогда, ни на один миг, не пожалел о том, что хотел за тебя заступиться. Нельзя пожалеть о том, что ты не был трусом. А я не был, никогда, ни тогда, ни теперь.
- Ах, Тимми… если бы ты только знал, как рада я, что ты жив, - она шагнула к нему и обняла, обхватив руками его крепкий стан, и прижалась на мгновенье щекой к его груди. - Что у меня появилась возможность сказать тебе спасибо. Спасибо, Тимми. И прости меня, что навлекла на тебя такую беду… такой ужас…
- Ну, что ты, Кэрол… не надо… - пролепетал он смущенно, робко положив ладони ей на плечи. - Господи, я даже не думал, что ты можешь так переживать из-за этого… помнить. Столько лет ведь прошло.
- Да сколько бы ни прошло… Ты, Эмми… и Даяна - вы были моими единственными друзьями. Других у меня никогда больше и не было. Да я и не хотела. Вот, посмотри, - она отстранилась от него и открыла сумочку. - Еще до того, как произошло это несчастье в парке, я приготовила для тебя подарок, на Рождество. Я хранила его… и ты не представляешь себе, как я счастлива, что теперь могу тебе его отдать.
Она вложила в его ладонь перочинный нож, который, не смотря на долгие годы, сохранил свой первоначальный вид, благодаря ее старательным ухаживаниям. Тим в замешательстве уставился на подарок.
- Спасибо, - удивленно пробормотал он.
- Ну, а теперь садитесь в машину, а то опоздаем.
Он открыл заднюю дверь, и Спайк послушно запрыгнул на сиденье, а сам сел впереди. Почти всю дорогу они молчали. Кэрол изредка поглядывала на Тима. У него был красивый профиль. И сейчас, когда он сидел к ней так, что она не могла видеть шрамов, он казался необычайно привлекательным.
Сердце ее взволновано билось, и она не знала, почему. От того, что видела его, своего воскресшего, горячо любимого когда-то ангелочка, или потому, что рядом с ней был такой красивый сильный мужчина, волновавший ее своим присутствием? Она думала о том, каким он стал, вспоминая с мысленной улыбкой о том, что когда он был маленьким мальчиком, она пыталась представить, каким он станет, когда вырастет. Она была уверена, что из него получится потрясающий мужчина. И она оказалась права.
А еще она помнила слова слепой Габриэлы. Мужчина, благословленный и оберегаемый самой судьбой, в ореоле света, который ей не дано было видеть… Высокий, молодой, светловолосый, хорошо сложенный, с ярко-синими глазами и «изумительно хорош собой», как выразилась старуха. Человек, который может быть и должен быть с ней рядом. Которому она не сможет причинить зла, как другим. Он поможет ей, развеет тьму вокруг нее, защитит. Она давно знает его. Мать его уже мертва.
Кэрол сразу подумала о нем, о Тиме. Может, потому он был так похож в детстве на ангела, что был благословлен свыше? Его считали погибшим, но он вдруг воскрес. Жизнь была с ним сурова, но его ничего не брало. Он выжил после нападения собаки, не был сломлен трудностями беспризорной бродяжнической юности, прошел через годы войны, очухался после двух ранений… Разве нельзя было сказать, что его оберегает какая-то неведомая сила, как говорила Габриэла о благословенном?
- Тим, - неожиданно прервала молчание Кэрол, бросив на него быстрый взгляд. - А когда ты был ранен в первый раз?
- Давно. Шесть лет назад. Мне тогда всего восемнадцать было.
- Это было весной?
- Да.
- Апрель?
Он покосился на нее.
- Откуда ты знаешь? Даяна рассказывала?
- Нет… она сказала лишь, что ты был дважды ранен. А как это произошло… тогда?
- Да обыкновенно… очередь выпустили в спину, и все, - он как-то зло усмехнулся. - В плен я попал. Вот и расстреляли.
- Господи… ужас какой, - вырвалось у Кэрол.
- Ну почему же? Совсем не ужас. После пыток я радовался, что меня к стенке поставили.
Кэрол на мгновенье задержала на нем широко раскрытые глаза и судорожно сглотнула, невольно содрогнувшись.
- А как же ты выжил?
- Не знаю… выжил как-то. Повезло, наверное. Нашли в пустыне среди трупов и в госпиталь отвезли.
Он говорил об этом спокойно и невозмутимо, как о чем-то естественном и обычном, лишь едва заметная нотка горечи звучала в его голосе. Но Кэрол пробирала дрожь до костей, когда она пыталась представить то, через что ему пришлось пройти.
- Когда я был в беспамятстве, мне снился сон… я его так хорошо запомнил, - задумчиво продолжил он.
- Тебе снилась я и Эмми?
Он изумленно повернулся к ней.
- Да… а ты откуда знаешь?
- В то время я тоже была между жизнью и смертью, - медленно проговорила Кэрол, чувствуя, что уже ничему не удивляется. - И я видела во сне тебя. Ты приходил к нам с Эмми, и мы с ней удивлялись, что ты так вырос… Ты нам говорил, что ты солдат. И одет был в военную форму. Ты звал меня с собой, а я испугалась и не пошла. Не захотела оставлять Эмми. Просила тебя остаться с нами, но ты сказал, что не можешь этого сделать, и ушел.
По тому, как побелело его лицо и шокировано застыл взгляд, Кэрол поняла, что ему снилось то же самое, и улыбнулась.
- Стало быть, души наши встречались, пока тела, покинутые, валялись на больничных койках, - с иронией сказала она.
Он не нашелся, что ответить, и растерянно посмотрел на дорогу впереди, задумчиво коснувшись сжатым кулаком губ.
- Как странно, - чуть слышно сказал он спустя некоторое время. - Знаешь, почему мне запомнился этот сон? Потому что когда я очнулся и вспомнил о нем, у меня появилась странная навязчивая мысль, что ты умерла. Там, во сне, мне почему-то думалось, что Эмми умерла, и ты не должна оставаться с ней, и я хотел тебя увести. Но ведь тогда я не знал еще, что Эмми на самом деле нет в живых. Странно… правда?
Кэрол неопределенно пожала плечами. Ей казалось, что тому, кого расстреляли в плену и кто после этого расхаживает по земле, как ни в чем не бывало, вообще затруднительно было бы еще чему-то удивляться.
- А второе ранение… если, тебе, конечно, не неприятно мое любопытство, - не удержалась она.
- Осколочное… в голову, - он вдруг улыбнулся и, раздвинув ворот рубашки, снял с шеи стальную цепочку. - Вот, погляди, хирурги на счастье отдали.
Оторвавшись от дороги, Кэрол бросила быстрый взгляд на его большую крепкую ладонь, в которой лежал его страшный талисман - четыре пули и между ними осколок размером чуть больше ногтя.
- Ну, и живучий же ты, Тимми! - ласково улыбнулась она. - Ничего тебя не берет. Так ведь?
- Ну… пока вроде так, - он тихо засмеялся и повесил цепочку на шею.
Кэрол снова улыбнулась, смотря на дорогу. Вроде бы немного расслабился, даже засмеялся. Хорошо. Очень хорошо.
Свернув с главной дороги, она остановилась возле кладбища.
- Все, приехали.
Тим вышел из машины и выпустил Спайка.
- Жди здесь, там тебе делать нечего, - бросил он псу и пошел за Кэрол. Обернувшись, она увидела, что собака легла на живот у машины и опустила голову на вытянутые передние лапы.
- Какой он у тебя умница, - заметила она Тиму.
- Не то слово. Поумнее некоторых из рода человеческого будет, - насмешливо отозвался он. - Кстати, это его мать отыскала меня среди трупов, иначе никто бы и внимания не обратил на то, что я был жив. Когда я вышел из госпиталя, я хотел выкупить ее у хозяина, но она к тому времени умерла, а мне отдали ее щенка. Спайка.
А Даяна и Джек говорили, что слова из него не вытянешь, подумала Кэрол. Она бы так не сказала. Или это она смогла так расположить его к себе? Слава Богу, и краснеть вроде бы перестал, и лицо не прячет.
У красивого, усыпанного цветами гроба над глубокой могильной ямой, рыдала мать Эмили. Кэрол подошла к ней, а Тим остановился несколько в стороне. Безутешная женщина упала в ее объятия.
- Моя девочка! - громко стонала она. - Мне сказали, что моя девочка сама бросилась под колеса! Почему? Ну, почему? Наверное, из-за меня… потому что я была ей плохой матерью… я превратила ее в калеку…
- Нет, она вас любила, - постаралась утешить ее Кэрол. - Это был несчастный случай. Она просто не заметила машину. Я видела.
- Я вам верю, верю… Моя девочка никогда бы не решилась броситься под машину, она так панически боялась боли, даже пустячной… ей бы духу не хватило…
Женщина отвернулась и снова склонилась над гробом, сжавшись от горя. Кэрол, заметив отчима Эмили, который нагло таращил на нее глаза, холодно поприветствовала его кивком головы, и подошла к Тиму.
- Пойдем ближе. Не красиво стоять в стороне, - шепнула она ему.
Он не стал возражать.
- А что… это правда? Что она сама бросилась под колеса? - прошептал он, слегка наклоняясь к ней.
Кэрол не смогла себя заставить ответить, и даже не взглянула на него, смотря на гроб. Не хорошо лгать у гроба этой девочки. Но она должна была утешить мать, у которой груз собственной вины перед дочерью и так был тяжел. Не могла она допустить, что бы женщина еще и ответственность за ее смерть взвалила на свою совесть.
С неподвижным лицом Кэрол смотрела на гроб.
«Вот, Эмили, моя девочка, посмотри, кто к тебе пришел», - думала она и невольно бросила взгляд на Тима, который он настороженно поймал. Поспешно отведя глаза, она снова отвернулась.
Тим выпрямился и посмотрел прямо перед собой.
- Кэрол… почему ты так на меня посмотрела? - чуть слышно спросил он. - Так… будто я виноват в ее смерти.
Кэрол испугалась.
- Нет, что ты… при чем здесь ты? Тебе показалось.
- Не показалось. Я был там, где была война… и я хорошо знаю этот взгляд. Я видел его сотни раз… и у врагов, и у друзей, и у мирных жителей. На войне такие взгляды не редкость. Зачем ты меня сюда привела? Что все это значит? Если ты мне сейчас все не объяснишь, а, тем более, попытаешься обманывать, я уйду. И никогда больше к тебе не подойду.
- Я же объяснила тебе, что ты очень понравился тогда этой девочке. Она мне призналась, что влюбилась с первого взгляда… по уши… И я с легкостью в это поверила.
Он покачал головой с каким-то ожесточенным выражением лица.
- А я нет. И я не понимаю, зачем ты мне это говоришь. Ты издеваешься надо мной?
- Ну, почему же издеваюсь, Тим? Неужели так трудно поверить в то, что ты понравился девушке? - с отчаянием прошептала Кэрол.
Он вдруг резко развернулся и пошел назад к выходу. Кэрол бросилась за ним и схватила за руку.
- Пожалуйста, подожди… - она подняла на него умоляющий взгляд.
Нет, так нельзя. Нельзя, что бы он воспринимал слова о любви, как насмешку, издевательство над собой. Этот парень, похоже, совсем не верит в то, что может нравиться женщинам. Не может быть, чтобы не нравился. Он просто не хочет этого видеть, боится, зациклившись на своих шрамах. И, наверное, когда женщины проявляют к нему интерес, когда кокетничают или заигрывают с ним, он вот так же воспринимает все, думая, что над ним забавляются. Он обладал великолепным соблазнительным телом, был высок и статен, а его красивое лицо было настолько приятным, что даже шрамы на нем не выглядели отталкивающе… и они не могли настолько сильно препятствовать тому, чтобы его желали женщины. Неужели он сам это не понимает? Или он настолько одичал от бродяжнической и военной жизни?
- Скажи, зачем еще, по-твоему, я могла тебя сюда позвать? - тепло спросила она, ловя его взгляд. - Я просто знаю, что все, о чем она мечтала в последние минуты своей жизни - это еще раз встретиться с тобой. Ты помнишь, как она тебя окликнула, когда ты вышел из больницы с Даяной?
- Помню. Я… я дал ей десять долларов, - он сосредоточил взгляд на глазах Кэрол. - Так она не этого хотела… от меня?
Кэрол многозначительно промолчала.
- Я обидел ее. Но мне даже в голову не пришло… разве мог я подумать… - он растеряно замолчал и, отвернувшись, посмотрел на гроб. - Она из-за этого бросилась под машину?
- Нет, это был несчастный случай, - твердо возразила Кэрол.
Он ничего больше не сказал, и они медленно вернулись к могиле.
Когда гроб опустили, и женщина, мужчина и Кэрол по очереди бросили на крышку по три горсти земли, он тоже подошел. Мать и отчим Эмили с удивлением посмотрели на него. Остановившись на краю ямы, Тим бросил странный взгляд вниз, как будто хотел сквозь крышку гроба разглядеть покойницу. Потом, заметив, что за ним наблюдают, наклонился и, зачерпнув ладонью земли, бросил в могилу. Подобрав упавший на землю цветок, он выпрямился и, поцеловав лепестки, бросил цветок на гроб. Кэрол увидела, как шевельнулись его губы, но не расслышала, что он прошептал.
Он подошел к ней и смущено потупил голову, встретившись с ее взглядом. Напротив остановились мать и отчим Эмили. Пока женщина сердечно благодарила и Кэрол, и его за хлопоты о похоронах, Тим растеряно мялся на месте, а мужчина откровенно разглядывал грудь девушки под прозрачным шарфиком. И только сверкнувший недобрым огнем взгляд ее спутника, который он поймал на себе, заставил его оторвать глаза от девушки и попятиться назад.
Желая им всех благ и прощаясь, женщина остановила на молодом человеке обиженный, полный укоризны взгляд.
- Я прожила на этом свете уже много лет, но никогда не встречала такого прекрасного и великодушного человека, как ваша жена, - с упреком сказала она. - И к тому же, она еще и такая красавица.
Кэрол потеряла дар речи, поняв, что женщина приняла его за ее супруга и подумала, что это он поставил ей синяк на лице, и не смогла скрыть своей обиды за нее. Чувствуя, что краснеет, Кэрол бросила виноватый взгляд на Тима, и увидела, что его застывшее лицо пылает огнем. Но он ничего не сказал.
Когда они уже подходили к машине, Кэрол извинилась перед ним за этот конфуз. Он промолчал, уткнувшись взглядом себе под ноги, и только когда они остановились у машины, тихо спросил, посмотрев на нее:
- Он бьет тебя? Хочешь, я с ним поговорю?
Кэрол благодарно улыбнулась ему, спрятав наполнившиеся болью глаза, и покачала головой.
- Спасибо, Тим. Но все это уже не имеет значения. Я ушла от него. И не вернусь. Так что теперь тебе нет необходимости увозить сестру подальше от меня - ей не зачем больше покушаться на меня. Передай ей, что я ей больше не соперница. Пусть забирает себе это сокровище, если так хочется.
Тим злобно усмехнулся.
- Нет уж, я его к сестре на пушечный выстрел не подпущу.
Сложив руки на груди, Кэрол слегка прищуренными от солнца глазами посмотрела вдаль, на чистое голубое небо над тихим кладбищем.
- Джек очень опасный человек, Тим, - серьезно проговорила она. - Я бы очень не хотела, чтобы ты опять с ним столкнулся. Он не забудет, что ты с ним сделал.
- Да… в принципе… - он неуверенно пожал плечами. - Разница лишь в том, что я и не умирал.
- Для нас ты умер. И если честно, мне до сих пор кажется, что я просто сплю, когда вижу тебя, - она сняла очки, наплевав на свой синяк, решив, что не хорошо прятаться от него под ними, и посмотрела прямо в глаза заблестевшими от слез глазами. - Все эти годы я думала о тебе… горевала, и мучилась чувством собственной вины за то, что с тобой произошло.
Он удивленно приподнял брови.
- С чего ты взяла, что в этом есть твоя вина?
- Но ведь из-за меня… из-за меня ты набросился на сестер Блейз, потому что я, как дура, расплакалась…
- Если бы мне пришлось вернуться в тот вечер, я бы поступил также, - холодно сказал он. - И я никогда, ни на один миг, не пожалел о том, что хотел за тебя заступиться. Нельзя пожалеть о том, что ты не был трусом. А я не был, никогда, ни тогда, ни теперь.
- Ах, Тимми… если бы ты только знал, как рада я, что ты жив, - она шагнула к нему и обняла, обхватив руками его крепкий стан, и прижалась на мгновенье щекой к его груди. - Что у меня появилась возможность сказать тебе спасибо. Спасибо, Тимми. И прости меня, что навлекла на тебя такую беду… такой ужас…
- Ну, что ты, Кэрол… не надо… - пролепетал он смущенно, робко положив ладони ей на плечи. - Господи, я даже не думал, что ты можешь так переживать из-за этого… помнить. Столько лет ведь прошло.
- Да сколько бы ни прошло… Ты, Эмми… и Даяна - вы были моими единственными друзьями. Других у меня никогда больше и не было. Да я и не хотела. Вот, посмотри, - она отстранилась от него и открыла сумочку. - Еще до того, как произошло это несчастье в парке, я приготовила для тебя подарок, на Рождество. Я хранила его… и ты не представляешь себе, как я счастлива, что теперь могу тебе его отдать.
Она вложила в его ладонь перочинный нож, который, не смотря на долгие годы, сохранил свой первоначальный вид, благодаря ее старательным ухаживаниям. Тим в замешательстве уставился на подарок.
- Спасибо, - удивленно пробормотал он.
- Ну, а теперь садитесь в машину, а то опоздаем.
Он открыл заднюю дверь, и Спайк послушно запрыгнул на сиденье, а сам сел впереди. Почти всю дорогу они молчали. Кэрол изредка поглядывала на Тима. У него был красивый профиль. И сейчас, когда он сидел к ней так, что она не могла видеть шрамов, он казался необычайно привлекательным.
Сердце ее взволновано билось, и она не знала, почему. От того, что видела его, своего воскресшего, горячо любимого когда-то ангелочка, или потому, что рядом с ней был такой красивый сильный мужчина, волновавший ее своим присутствием? Она думала о том, каким он стал, вспоминая с мысленной улыбкой о том, что когда он был маленьким мальчиком, она пыталась представить, каким он станет, когда вырастет. Она была уверена, что из него получится потрясающий мужчина. И она оказалась права.
А еще она помнила слова слепой Габриэлы. Мужчина, благословленный и оберегаемый самой судьбой, в ореоле света, который ей не дано было видеть… Высокий, молодой, светловолосый, хорошо сложенный, с ярко-синими глазами и «изумительно хорош собой», как выразилась старуха. Человек, который может быть и должен быть с ней рядом. Которому она не сможет причинить зла, как другим. Он поможет ей, развеет тьму вокруг нее, защитит. Она давно знает его. Мать его уже мертва.
Кэрол сразу подумала о нем, о Тиме. Может, потому он был так похож в детстве на ангела, что был благословлен свыше? Его считали погибшим, но он вдруг воскрес. Жизнь была с ним сурова, но его ничего не брало. Он выжил после нападения собаки, не был сломлен трудностями беспризорной бродяжнической юности, прошел через годы войны, очухался после двух ранений… Разве нельзя было сказать, что его оберегает какая-то неведомая сила, как говорила Габриэла о благословенном?
- Тим, - неожиданно прервала молчание Кэрол, бросив на него быстрый взгляд. - А когда ты был ранен в первый раз?
- Давно. Шесть лет назад. Мне тогда всего восемнадцать было.
- Это было весной?
- Да.
- Апрель?
Он покосился на нее.
- Откуда ты знаешь? Даяна рассказывала?
- Нет… она сказала лишь, что ты был дважды ранен. А как это произошло… тогда?
- Да обыкновенно… очередь выпустили в спину, и все, - он как-то зло усмехнулся. - В плен я попал. Вот и расстреляли.
- Господи… ужас какой, - вырвалось у Кэрол.
- Ну почему же? Совсем не ужас. После пыток я радовался, что меня к стенке поставили.
Кэрол на мгновенье задержала на нем широко раскрытые глаза и судорожно сглотнула, невольно содрогнувшись.
- А как же ты выжил?
- Не знаю… выжил как-то. Повезло, наверное. Нашли в пустыне среди трупов и в госпиталь отвезли.
Он говорил об этом спокойно и невозмутимо, как о чем-то естественном и обычном, лишь едва заметная нотка горечи звучала в его голосе. Но Кэрол пробирала дрожь до костей, когда она пыталась представить то, через что ему пришлось пройти.
- Когда я был в беспамятстве, мне снился сон… я его так хорошо запомнил, - задумчиво продолжил он.
- Тебе снилась я и Эмми?
Он изумленно повернулся к ней.
- Да… а ты откуда знаешь?
- В то время я тоже была между жизнью и смертью, - медленно проговорила Кэрол, чувствуя, что уже ничему не удивляется. - И я видела во сне тебя. Ты приходил к нам с Эмми, и мы с ней удивлялись, что ты так вырос… Ты нам говорил, что ты солдат. И одет был в военную форму. Ты звал меня с собой, а я испугалась и не пошла. Не захотела оставлять Эмми. Просила тебя остаться с нами, но ты сказал, что не можешь этого сделать, и ушел.
По тому, как побелело его лицо и шокировано застыл взгляд, Кэрол поняла, что ему снилось то же самое, и улыбнулась.
- Стало быть, души наши встречались, пока тела, покинутые, валялись на больничных койках, - с иронией сказала она.
Он не нашелся, что ответить, и растерянно посмотрел на дорогу впереди, задумчиво коснувшись сжатым кулаком губ.
- Как странно, - чуть слышно сказал он спустя некоторое время. - Знаешь, почему мне запомнился этот сон? Потому что когда я очнулся и вспомнил о нем, у меня появилась странная навязчивая мысль, что ты умерла. Там, во сне, мне почему-то думалось, что Эмми умерла, и ты не должна оставаться с ней, и я хотел тебя увести. Но ведь тогда я не знал еще, что Эмми на самом деле нет в живых. Странно… правда?
Кэрол неопределенно пожала плечами. Ей казалось, что тому, кого расстреляли в плену и кто после этого расхаживает по земле, как ни в чем не бывало, вообще затруднительно было бы еще чему-то удивляться.
- А второе ранение… если, тебе, конечно, не неприятно мое любопытство, - не удержалась она.
- Осколочное… в голову, - он вдруг улыбнулся и, раздвинув ворот рубашки, снял с шеи стальную цепочку. - Вот, погляди, хирурги на счастье отдали.
Оторвавшись от дороги, Кэрол бросила быстрый взгляд на его большую крепкую ладонь, в которой лежал его страшный талисман - четыре пули и между ними осколок размером чуть больше ногтя.
- Ну, и живучий же ты, Тимми! - ласково улыбнулась она. - Ничего тебя не берет. Так ведь?
- Ну… пока вроде так, - он тихо засмеялся и повесил цепочку на шею.
Кэрол снова улыбнулась, смотря на дорогу. Вроде бы немного расслабился, даже засмеялся. Хорошо. Очень хорошо.
Свернув с главной дороги, она остановилась возле кладбища.
- Все, приехали.
Тим вышел из машины и выпустил Спайка.
- Жди здесь, там тебе делать нечего, - бросил он псу и пошел за Кэрол. Обернувшись, она увидела, что собака легла на живот у машины и опустила голову на вытянутые передние лапы.
- Какой он у тебя умница, - заметила она Тиму.
- Не то слово. Поумнее некоторых из рода человеческого будет, - насмешливо отозвался он. - Кстати, это его мать отыскала меня среди трупов, иначе никто бы и внимания не обратил на то, что я был жив. Когда я вышел из госпиталя, я хотел выкупить ее у хозяина, но она к тому времени умерла, а мне отдали ее щенка. Спайка.
А Даяна и Джек говорили, что слова из него не вытянешь, подумала Кэрол. Она бы так не сказала. Или это она смогла так расположить его к себе? Слава Богу, и краснеть вроде бы перестал, и лицо не прячет.
У красивого, усыпанного цветами гроба над глубокой могильной ямой, рыдала мать Эмили. Кэрол подошла к ней, а Тим остановился несколько в стороне. Безутешная женщина упала в ее объятия.
- Моя девочка! - громко стонала она. - Мне сказали, что моя девочка сама бросилась под колеса! Почему? Ну, почему? Наверное, из-за меня… потому что я была ей плохой матерью… я превратила ее в калеку…
- Нет, она вас любила, - постаралась утешить ее Кэрол. - Это был несчастный случай. Она просто не заметила машину. Я видела.
- Я вам верю, верю… Моя девочка никогда бы не решилась броситься под машину, она так панически боялась боли, даже пустячной… ей бы духу не хватило…
Женщина отвернулась и снова склонилась над гробом, сжавшись от горя. Кэрол, заметив отчима Эмили, который нагло таращил на нее глаза, холодно поприветствовала его кивком головы, и подошла к Тиму.
- Пойдем ближе. Не красиво стоять в стороне, - шепнула она ему.
Он не стал возражать.
- А что… это правда? Что она сама бросилась под колеса? - прошептал он, слегка наклоняясь к ней.
Кэрол не смогла себя заставить ответить, и даже не взглянула на него, смотря на гроб. Не хорошо лгать у гроба этой девочки. Но она должна была утешить мать, у которой груз собственной вины перед дочерью и так был тяжел. Не могла она допустить, что бы женщина еще и ответственность за ее смерть взвалила на свою совесть.
С неподвижным лицом Кэрол смотрела на гроб.
«Вот, Эмили, моя девочка, посмотри, кто к тебе пришел», - думала она и невольно бросила взгляд на Тима, который он настороженно поймал. Поспешно отведя глаза, она снова отвернулась.
Тим выпрямился и посмотрел прямо перед собой.
- Кэрол… почему ты так на меня посмотрела? - чуть слышно спросил он. - Так… будто я виноват в ее смерти.
Кэрол испугалась.
- Нет, что ты… при чем здесь ты? Тебе показалось.
- Не показалось. Я был там, где была война… и я хорошо знаю этот взгляд. Я видел его сотни раз… и у врагов, и у друзей, и у мирных жителей. На войне такие взгляды не редкость. Зачем ты меня сюда привела? Что все это значит? Если ты мне сейчас все не объяснишь, а, тем более, попытаешься обманывать, я уйду. И никогда больше к тебе не подойду.
- Я же объяснила тебе, что ты очень понравился тогда этой девочке. Она мне призналась, что влюбилась с первого взгляда… по уши… И я с легкостью в это поверила.
Он покачал головой с каким-то ожесточенным выражением лица.
- А я нет. И я не понимаю, зачем ты мне это говоришь. Ты издеваешься надо мной?
- Ну, почему же издеваюсь, Тим? Неужели так трудно поверить в то, что ты понравился девушке? - с отчаянием прошептала Кэрол.
Он вдруг резко развернулся и пошел назад к выходу. Кэрол бросилась за ним и схватила за руку.
- Пожалуйста, подожди… - она подняла на него умоляющий взгляд.
Нет, так нельзя. Нельзя, что бы он воспринимал слова о любви, как насмешку, издевательство над собой. Этот парень, похоже, совсем не верит в то, что может нравиться женщинам. Не может быть, чтобы не нравился. Он просто не хочет этого видеть, боится, зациклившись на своих шрамах. И, наверное, когда женщины проявляют к нему интерес, когда кокетничают или заигрывают с ним, он вот так же воспринимает все, думая, что над ним забавляются. Он обладал великолепным соблазнительным телом, был высок и статен, а его красивое лицо было настолько приятным, что даже шрамы на нем не выглядели отталкивающе… и они не могли настолько сильно препятствовать тому, чтобы его желали женщины. Неужели он сам это не понимает? Или он настолько одичал от бродяжнической и военной жизни?
- Скажи, зачем еще, по-твоему, я могла тебя сюда позвать? - тепло спросила она, ловя его взгляд. - Я просто знаю, что все, о чем она мечтала в последние минуты своей жизни - это еще раз встретиться с тобой. Ты помнишь, как она тебя окликнула, когда ты вышел из больницы с Даяной?
- Помню. Я… я дал ей десять долларов, - он сосредоточил взгляд на глазах Кэрол. - Так она не этого хотела… от меня?
Кэрол многозначительно промолчала.
- Я обидел ее. Но мне даже в голову не пришло… разве мог я подумать… - он растеряно замолчал и, отвернувшись, посмотрел на гроб. - Она из-за этого бросилась под машину?
- Нет, это был несчастный случай, - твердо возразила Кэрол.
Он ничего больше не сказал, и они медленно вернулись к могиле.
Когда гроб опустили, и женщина, мужчина и Кэрол по очереди бросили на крышку по три горсти земли, он тоже подошел. Мать и отчим Эмили с удивлением посмотрели на него. Остановившись на краю ямы, Тим бросил странный взгляд вниз, как будто хотел сквозь крышку гроба разглядеть покойницу. Потом, заметив, что за ним наблюдают, наклонился и, зачерпнув ладонью земли, бросил в могилу. Подобрав упавший на землю цветок, он выпрямился и, поцеловав лепестки, бросил цветок на гроб. Кэрол увидела, как шевельнулись его губы, но не расслышала, что он прошептал.
Он подошел к ней и смущено потупил голову, встретившись с ее взглядом. Напротив остановились мать и отчим Эмили. Пока женщина сердечно благодарила и Кэрол, и его за хлопоты о похоронах, Тим растеряно мялся на месте, а мужчина откровенно разглядывал грудь девушки под прозрачным шарфиком. И только сверкнувший недобрым огнем взгляд ее спутника, который он поймал на себе, заставил его оторвать глаза от девушки и попятиться назад.
Желая им всех благ и прощаясь, женщина остановила на молодом человеке обиженный, полный укоризны взгляд.
- Я прожила на этом свете уже много лет, но никогда не встречала такого прекрасного и великодушного человека, как ваша жена, - с упреком сказала она. - И к тому же, она еще и такая красавица.
Кэрол потеряла дар речи, поняв, что женщина приняла его за ее супруга и подумала, что это он поставил ей синяк на лице, и не смогла скрыть своей обиды за нее. Чувствуя, что краснеет, Кэрол бросила виноватый взгляд на Тима, и увидела, что его застывшее лицо пылает огнем. Но он ничего не сказал.
Когда они уже подходили к машине, Кэрол извинилась перед ним за этот конфуз. Он промолчал, уткнувшись взглядом себе под ноги, и только когда они остановились у машины, тихо спросил, посмотрев на нее:
- Он бьет тебя? Хочешь, я с ним поговорю?
Кэрол благодарно улыбнулась ему, спрятав наполнившиеся болью глаза, и покачала головой.
- Спасибо, Тим. Но все это уже не имеет значения. Я ушла от него. И не вернусь. Так что теперь тебе нет необходимости увозить сестру подальше от меня - ей не зачем больше покушаться на меня. Передай ей, что я ей больше не соперница. Пусть забирает себе это сокровище, если так хочется.
Тим злобно усмехнулся.
- Нет уж, я его к сестре на пушечный выстрел не подпущу.
Сложив руки на груди, Кэрол слегка прищуренными от солнца глазами посмотрела вдаль, на чистое голубое небо над тихим кладбищем.
- Джек очень опасный человек, Тим, - серьезно проговорила она. - Я бы очень не хотела, чтобы ты опять с ним столкнулся. Он не забудет, что ты с ним сделал.
