Чёрт! Ощущение женского белья всё равно мешало сосредоточиться. Странно. Чулки и лифчик, которые Денис получил от Светы в тот день, когда решалась судьба роли и спектакля в целом, он не воспринял как нечто сексуальное. Лишь с небольшой долей, возможно. То была часть работы. Сегодняшний презент – нет. И вообще, подобный подарок перед генеральной репетицией – это, пожалуй, далеко не лучший способ, чтобы отдать себя роли. Ещё, чего доброго, случится эрекция в самый неподходящий момент, как у подростка, которого вызывали к доске, пока его мозги витали совсем в других эмпиреях.
Денис, так и не начав гримироваться, встал с табурета, задрал юбку и взялся за резинку трусиков. В тот же миг дверь в гримёрку открылась, и внутрь вошла Света. Ей не нужно было сейчас играть – её глаза сами собой округлились, когда она увидела юношу, почти полностью одетого для роли, с поднятой юбкой посреди помещения, а под нею – нечто кружевное, мужчине явно не подобающее. Тилляев снова ощутил жар под кожей лица. Поскольку на нём сейчас не было грима, Светлана легко заметила его смущение. Ей стало ясно, что Денис стушевался, не зная, что делать. Юноша разжал пальцы, юбка расправилась, закрыв бёдра.
– Ты решил довести процесс погружения до упора? – спросила женщина, перехватив взгляд Дениса. На её губах играла почти снисходительная улыбка, в глазах блестели странные искры. – Я всё видела.
– Да, решил примерить, – пробормотал юноша, заикаясь.
– Примерить... – повторила Севостьянова, бросив взгляд на Дениса ниже пояса. Ткань юбки предательски топорщилась вперёд и вверх. От диковатой смеси возбуждения, неловкости и стеснения Тилляев не нашёл ничего лучше, как прикрыться руками.
Света внимательно посмотрела на Дениса, словно увидела его впервые.
– Снимай, – сказала она мягко. – Эта вещь не даст тебе нормально репетировать.
– Прямо сейчас? – глуповато спросил Денис.
– Да, прямо сейчас, – подтвердила Света.
– Но, может быть, лучше...
– Что?
Денис промолчал. Светлана протянула руку и повернула шпингалет на двери.
– Я знаю, что будет лучше, – прерывисто выдохнула Света и шагнула к Денису.
Через секунду их губы соприкоснулись. А потом и языки принялись искать друг друга – поиски были очень недолгими. Лицо Светы горело не хуже, чем у Дениса. Ладони женщины скользнули под расстёгнутую блузку, коснулись лифчика. Потом упали ниже, на талию, подтянув тело молодого человека ближе. Жёсткая эрекция явственно ощущалась через несколько слоёв ткани, такой лишней и ненужной в этот миг. Прикосновения рук Дениса были сладостны, нежны и сильны. В восторге Светлана приподняла лицо, с наслаждением ощущая поцелуи на шее, ключицах, плечах – юноша быстро расстёгивал на ней пуговицы. Юноша ли? Он стоял сейчас в лифчике и чулках – юбка упала на пол. И в кружевных женских трусиках, чуть приспущенных, а над ними – прямо и твёрдо... У актрисы закружилась голова. Она позволила Денису стащить юбку. Трусики Светы полетели в сторону одновременно с теми, которые сбросил и юноша. Женщина легла, увлекая на себя молодого человека – пол в гримёрной был не особенно чистым, но Светлана об этом даже не думала. Проникновение по скользкой влаге прошло легко и сладко, и всё тело Светы затрепетало. От нежности, сладострастия и – чего уж там! – осознания того, что они сейчас совершают нечто почти запретное и извращённое.
– Мы не должны этого делать, – прошептала Светлана, приподнимая бёдра навстречу толчкам юноши.
– Не должны, – согласно выдохнул Денис, ритмично вталкиваясь в лоно женщины, которая уже сладко стонала в такт его движениям.
Кончила она неожиданно быстро – минуты через три-четыре. Такого с ней обычно не случалось, если не считать мастурбации тугими струями душа. Лишь с некоторыми мужчинами она доходила до разрядки минут за пять-семь – то были довольно редкие счастливые случаи. Чаще (особенно с Ильёй) Света не кончала вообще и после занятий сексом «догонялась» самостоятельно, что хоть и было достаточно приятно, но как-то не очень правильно и даже немного стыдно. Сейчас же оргазм накатил «честный» – словно тёплая волна, заполнившая тело снизу и распавшаяся на мягкие сверкающие звёзды. Актриса протяжно вскрикнула, но тут же прижала к губам своё предплечье, краем сознания понимая, где они сейчас находятся, и что слышимость в кулуарах театра великолепная. Денис кончил почти сразу после Светы... Хорошо, что решила возобновить приём таблеток – прямо как чувствовала!
Скорый ритм сердца постепенно успокаивался. Светлана нежно погладила Дениса по плечу, когда юноша начал приподниматься с совершенно обалдевшим видом. Присев на корточки, он протянул женщине руки и помог ей сесть на полу.
– Света, ты знаешь... – начал он.
Севостьянова приложила к его рту палец.
– Тише... Сейчас не время говорить.
Новоиспечённые любовники поцеловались. Губы у обоих были сухи. Руками они оглаживали друг другу плечи, смотрели в глаза с удивлением и нежностью.
– А сейчас вставай и помоги мне... Вот так, – сказала Света, поднявшись. –Бесстыжий мальчишка! Затопил меня всю.
Женщина хихикнула. На самом деле она плохо понимала, что с ней происходит, и прятала за циничными репликами свои растрёпанные чувства. Впрочем, она догадывалась, что Денис испытывает примерно то же самое, если не сильнее.
– Спасибо, малыш, – произнесла Светлана и снова поцеловала Дениса.
– Какая же ты славная... – только и смог сказать Тилляев. – Я ведь так хотел тебя, и уже давно. Странно, что не мог толком сознаться даже себе в этом.
– Но всё-таки ты сознался. И ты молодец. Я тоже тебя хотела. Ещё с того момента, когда мы с тобой первый раз закрылись в этой гримёрке. Я и сейчас тебя хочу. И буду хотеть, не сомневайся. Но давай приводить себя в порядок. Мы ведь на работе как-никак... Э, нет! – воскликнула Света, когда заметила, что Денис потянулся за «боксёрами». – Надевай кружавчики. Теперь они не станут тебе мешать. Наоборот, помогут.
Севостьянова натянула юбку и покосилась на Дениса. Она поражалась сама себе, своему вожделению на грани какой-то запредельной похоти. Понятно, что её давно и сильно влекло к этому мальчику... С ней такое происходило не впервые, если уж быть честной. И она теперь хорошо понимала, что ей действительно нравятся мужчины моложе её самой. Возможно, нравились всегда, только она не отдавала себе в этом отчёт. Но тут было что-то ещё. Возможно, планка упала из-за того, что мальчик находился в женском белье? Но вроде такого фетишизма за собой она не замечала. До недавних времён – уж точно.
«Может быть, он для меня не просто юноша? Может быть, я его воспринимаю как нечто среднее? Как девочку-мальчика? Да, он нежен и изящен, словно девушка, но при этом обладает мужскими чертами и мужским началом. Вероятно, именно их мне не хватало, когда я пыталась заняться любовью с женщиной?.. Короче, какая же ты старая извращенка, Светлана! Совратила мальчишку, а теперь занимаешься самокопанием, пытаясь притянуть за уши объяснение своей невоздержанности и оправдаться перед собой...
Да, совратила. И буду продолжать развращать его и дальше. И себя, кстати, тоже. Потому что остановиться я теперь не смогу. И не захочу».
––––––––––––––––––––––––––––––––––
*) Грубое тюркское ругательство
ДЕЙСТВИЕ ШЕСТОЕ
– И что с того, что ты уехала? – спросил Махмуд, когда Зульфию силком усадили в машину на заднее сиденье, и брат устроился рядом с ней. – Ты вернёшься домой, хочешь того или нет. Это не обсуждается. Чёртово безобразие! Отец ночи не спит, мать все глаза выплакала. Хорошо ещё, что об этом никто из соседей и друзей не знает, нам пришлось врать, будто ты на лечение уехала.
– Что значит «не обсуждается»? Вы меня похитили, лишили свободы... Это, между прочим, уголовное дело.
– Э, это по здешним законам для местных! А в отношении тебя их законы не работают, – проговорил парень, управляющий автомобилем. «Шестёрка» шустро катила по пустеющим улицам Нижнеманска, водитель вёл автомобиль уверенно, вовремя перестраиваясь и проскакивая перекрёстки на мигающий зелёный сигнал. Выскочить из машины на ходу не было ни малейшей возможности, а парень держал курс явно в сторону западной окраины, где по шоссе мог разогнать машину ещё быстрее.
– Да, но я совершенно не желаю возвращаться! – продолжала негодовать девушка. – И потом, у меня тут есть жених.
Водитель автомобиля даже вильнул рулём, услышав эти слова.
– Какой такой жених?! Ты что бред несешь? Я твой жених! Наши отцы уже все порешали между собой! Я за тебя, кстати, большой калым вносить буду.
– Так ты этот... Эсон! – поняла Зульфия. – Ну-ну. Видела я тебя... И чем же ты так хорош, что я согласилась бы выйти за тебя замуж? Мой избранник – замечательный актёр, а ты что из себя представляешь? Наверное, только на калькуляторе кнопки нажимать научился недавно?
– А тебя кто-то спрашивать будет? – удивился Эсон. – Всё, старые времена кончились, когда женщинам давали возможность думать, будто они что-то значат и что-то могут решать. Точнее, лучше сказать так: вернулись прежние времена. Правильные времена. Теперь всё будет, как при наших дедах и прадедах... Кроме того, мой отец занимает важный пост в администрации президента, и наша семья вполне состоятельна. Вот эту машину я купил позавчера. Завтра я её просто выброшу, потому что больше она мне не пригодится. А твой приятель – он кто? Актёришка, говоришь? Уверен, у него нет денег даже на сигареты!
– Это не твоё дело, и деньги тут не главное. Мне ты неинтересен... Махмуд, чего он несёт? – обратилась Зульфия к брату. – Даже если вы меня привезёте домой, я тут же пойду в милицию...
– Зачем в милицию, – засмеялся Махмуд. – Иди уж сразу к прокурору. Только даже прокурор тебя немедленно вернёт отцу. Потому что ты сейчас принадлежишь ему.
– А после свадьбы будешь принадлежать мне, – добавил Эсон. – И будешь только моя, и станешь делать только то, что я тебе говорю!
– Я принадлежу только сама себе, – заявила Зульфия. – И я уже делаю то, что сама хочу... Правда-правда! Я совершеннолетняя взрослая женщина. Да! И к тому же не девственница, и уже давно, если хочешь знать!
Эсон и Махмуд молчали, при этом «жених» даже сбавил скорость, переваривая полученную информацию.
– Так ты с этим козлом до замужества вздумала переспать? – не веря своим ушам, спросил брат.
– И кто же ты теперь после этого? – пробормотал Эсон в явной растерянности.
– Он у меня не первый, – заносчиво ответила Зульфия. – И даже не второй. А тебе и десятым не быть.
В машине снова повисло молчание.
– Ну ты и шалава... Слышь, Махмуд, – произнёс Эсон сухо. – Товар-то ваш с гнильцой оказался.
– Ты это, – недовольно проворчал Махмуд, – за языком-то следи! Она вообще-то моя сестра, понял, да?
– И что делать теперь? Я отцу же не смогу сказать этого... И как я в глаза ему смотреть буду?.. Слушай, может быть, выдадите за меня младшую, а? Гюльнаре сколько лет?
– Ты идиот? – спросил Махмуд. – Во-первых, ей всего двенадцать. Во-вторых, как и что я буду объяснять отцу?
– Ну, мне мой отец говорил, что они там у себя новый закон готовят, чтобы с тринадцати лет можно было замуж брать...
– Ну так до тринадцати Гюльнаре всё равно ещё целый год. И закон этот пока что не принят. К тому же она даже школу не окончила, ей учиться надо.
– Слушай, а зачем девкам вообще учиться? Вон, старшей вы дали образование, а чему она в итоге научилась? Ноги раздвигать, да?
– Эй ты! – заорал Махмуд, не на шутку разозлившись. – Ещё скажешь что-нибудь подобное про сестру, я тебе морду разобью, ты понял?! Не посмотрю, что ты мне будущий родственник!
– Так! А вы вообще в курсе, что я тоже тут сижу и слушаю вас? – выкрикнула Зульфия.
– Помолчи, – произнёс Махмуд.
– И вообще, мы сейчас не про тебя говорим, а про Гюльнару... Ну извини, брат, вырвалось, – Эсон резко сменил тон. – Давай напечатаем для младшей новое свидетельство о рождении. Дело нехитрое, с моими-то связями.
– Нет, я сказал! И отец то же самое скажет!
– Но что теперь делать? Деньги-то уже собраны...
– Ну и замечательно. Потратим часть их на гименопластику для сестры, да и все дела. Сейчас такое во всех городах делают. Девственность восстановится, считай, счётчик обнулился.
– Циник ты доисторический, – прошипела Зульфия. – Даром что брат.
Ей, правда, казалось, что Махмуд сейчас просто издевается над своим приятелем, пряча за бестактностью смущение и негодование, как это свойственно мужчинам.
– Это полумера, конечно, – проворчал Эсон. – И самообман. Но можно подумать и об этом... Вот шайтан, всё равно ведь риск есть... Плохо, когда муж у женщины не первый. Вдруг родит какого-нибудь белобрысого или рыжего...
– Иншалла! Это и без того случается, – резонно заметил Махмуд. – Ты ведь в курсе, что мы европейцы, а не азиаты? Белая раса. Генетика работает. Мало ли, кто у нас в предках был? Вон, нохчей возьми – среди них полно рыжих...
– Мы в первую очередь магометане, – напыщенно ответил Эсон.
– Заткнитесь, оба! – зло прошипела Зульфия. – Ну что за бред вы несёте? Вы хоть сами себя слышите?
– Да, слышим! – прорычал Эсон. – Если ты мне родишь белобрысого, я тебя...
– Но-но-но, – ощетинился Махмуд.
– ...А отродье в детский дом сдам!.. Вот же зараза, знал бы, что так повернётся, загодя бы отца предупредил, чтоб с вашей семьёй не связывался! А теперь деваться некуда... Тьфу! Ничего, после свадьбы я тебе все твои грехи припомню, поверь мне на слово...
– А ещё я брала в рот, – спокойно сказала Зульфия. – У всех своих парней. По многу раз. И потом глотала.
Эсон даже тормознул, и притом довольно резко. Слов у него не было.
– Ты врёшь, – с надеждой сказал Махмуд.
– Нет, – отрицательно произнесла Зульфия, поглядывая в окно. Конечно, она сильно преувеличила, рассказывая о своём сексуальном опыте, да и Денис у неё на самом деле был первым. По крайней мере, чисто «технически», как это принято порой называть.
Большой автобус медленно двигался по параллельной полосе, понемногу набирая скорость, тогда как «шестёрка» сбавила ход километров до пятнадцати в час. Пора! Девушка, набрав воздуха в грудь побольше, издала дикий крик прямо в лицо брату. Махмуд от неожиданности отпрянул в сторону, а Зульфия дёрнула «солдатик» двери вверх, рванула на себя ручку и была такова! Стройная фигурка метнулась между автобусом и догоняющим его грузовиком, водитель которого отчаянно загудел и нажал до упора на педаль тормоза.
Вспоминая все проклятия на родном и на русском языках, Эсон кое-как перестроился и остановил машину у обочины. Приятели вышли наружу, но куда было бежать – поди разбери. За тротуаром начинался старый микрорайон, застроенный двухэтажными домами, гаражами и сараями. Всё впустую! Строптивая девчонка опять оставила преследователей с носом.
– Не, ну что ты будешь с ней делать, а? – развёл руками Эсон. – Слушай, брат, как ты думаешь – она вправду говорила про себя все эти гадости или просто начиталась в книжках?
– Просто начиталась, – сказал Махмуд. – Не бери в голову. Она тебя не хочет и потому пытается таким образом вызвать у тебя шок. Но, я думаю, она наверняка живёт с каким-нибудь парнем как жена. Возможно, действительно с актёром из того театра. А может, уже и не с ним. Кто бы за ней следил? В последние годы перед развалом Союза девчонки уже с четырнадцати лет начинали трахаться с кем попало. Хорошо хоть сейчас стали какие-то меры принимать.
Денис, так и не начав гримироваться, встал с табурета, задрал юбку и взялся за резинку трусиков. В тот же миг дверь в гримёрку открылась, и внутрь вошла Света. Ей не нужно было сейчас играть – её глаза сами собой округлились, когда она увидела юношу, почти полностью одетого для роли, с поднятой юбкой посреди помещения, а под нею – нечто кружевное, мужчине явно не подобающее. Тилляев снова ощутил жар под кожей лица. Поскольку на нём сейчас не было грима, Светлана легко заметила его смущение. Ей стало ясно, что Денис стушевался, не зная, что делать. Юноша разжал пальцы, юбка расправилась, закрыв бёдра.
– Ты решил довести процесс погружения до упора? – спросила женщина, перехватив взгляд Дениса. На её губах играла почти снисходительная улыбка, в глазах блестели странные искры. – Я всё видела.
– Да, решил примерить, – пробормотал юноша, заикаясь.
– Примерить... – повторила Севостьянова, бросив взгляд на Дениса ниже пояса. Ткань юбки предательски топорщилась вперёд и вверх. От диковатой смеси возбуждения, неловкости и стеснения Тилляев не нашёл ничего лучше, как прикрыться руками.
Света внимательно посмотрела на Дениса, словно увидела его впервые.
– Снимай, – сказала она мягко. – Эта вещь не даст тебе нормально репетировать.
– Прямо сейчас? – глуповато спросил Денис.
– Да, прямо сейчас, – подтвердила Света.
– Но, может быть, лучше...
– Что?
Денис промолчал. Светлана протянула руку и повернула шпингалет на двери.
– Я знаю, что будет лучше, – прерывисто выдохнула Света и шагнула к Денису.
Через секунду их губы соприкоснулись. А потом и языки принялись искать друг друга – поиски были очень недолгими. Лицо Светы горело не хуже, чем у Дениса. Ладони женщины скользнули под расстёгнутую блузку, коснулись лифчика. Потом упали ниже, на талию, подтянув тело молодого человека ближе. Жёсткая эрекция явственно ощущалась через несколько слоёв ткани, такой лишней и ненужной в этот миг. Прикосновения рук Дениса были сладостны, нежны и сильны. В восторге Светлана приподняла лицо, с наслаждением ощущая поцелуи на шее, ключицах, плечах – юноша быстро расстёгивал на ней пуговицы. Юноша ли? Он стоял сейчас в лифчике и чулках – юбка упала на пол. И в кружевных женских трусиках, чуть приспущенных, а над ними – прямо и твёрдо... У актрисы закружилась голова. Она позволила Денису стащить юбку. Трусики Светы полетели в сторону одновременно с теми, которые сбросил и юноша. Женщина легла, увлекая на себя молодого человека – пол в гримёрной был не особенно чистым, но Светлана об этом даже не думала. Проникновение по скользкой влаге прошло легко и сладко, и всё тело Светы затрепетало. От нежности, сладострастия и – чего уж там! – осознания того, что они сейчас совершают нечто почти запретное и извращённое.
– Мы не должны этого делать, – прошептала Светлана, приподнимая бёдра навстречу толчкам юноши.
– Не должны, – согласно выдохнул Денис, ритмично вталкиваясь в лоно женщины, которая уже сладко стонала в такт его движениям.
Кончила она неожиданно быстро – минуты через три-четыре. Такого с ней обычно не случалось, если не считать мастурбации тугими струями душа. Лишь с некоторыми мужчинами она доходила до разрядки минут за пять-семь – то были довольно редкие счастливые случаи. Чаще (особенно с Ильёй) Света не кончала вообще и после занятий сексом «догонялась» самостоятельно, что хоть и было достаточно приятно, но как-то не очень правильно и даже немного стыдно. Сейчас же оргазм накатил «честный» – словно тёплая волна, заполнившая тело снизу и распавшаяся на мягкие сверкающие звёзды. Актриса протяжно вскрикнула, но тут же прижала к губам своё предплечье, краем сознания понимая, где они сейчас находятся, и что слышимость в кулуарах театра великолепная. Денис кончил почти сразу после Светы... Хорошо, что решила возобновить приём таблеток – прямо как чувствовала!
Скорый ритм сердца постепенно успокаивался. Светлана нежно погладила Дениса по плечу, когда юноша начал приподниматься с совершенно обалдевшим видом. Присев на корточки, он протянул женщине руки и помог ей сесть на полу.
– Света, ты знаешь... – начал он.
Севостьянова приложила к его рту палец.
– Тише... Сейчас не время говорить.
Новоиспечённые любовники поцеловались. Губы у обоих были сухи. Руками они оглаживали друг другу плечи, смотрели в глаза с удивлением и нежностью.
– А сейчас вставай и помоги мне... Вот так, – сказала Света, поднявшись. –Бесстыжий мальчишка! Затопил меня всю.
Женщина хихикнула. На самом деле она плохо понимала, что с ней происходит, и прятала за циничными репликами свои растрёпанные чувства. Впрочем, она догадывалась, что Денис испытывает примерно то же самое, если не сильнее.
– Спасибо, малыш, – произнесла Светлана и снова поцеловала Дениса.
– Какая же ты славная... – только и смог сказать Тилляев. – Я ведь так хотел тебя, и уже давно. Странно, что не мог толком сознаться даже себе в этом.
– Но всё-таки ты сознался. И ты молодец. Я тоже тебя хотела. Ещё с того момента, когда мы с тобой первый раз закрылись в этой гримёрке. Я и сейчас тебя хочу. И буду хотеть, не сомневайся. Но давай приводить себя в порядок. Мы ведь на работе как-никак... Э, нет! – воскликнула Света, когда заметила, что Денис потянулся за «боксёрами». – Надевай кружавчики. Теперь они не станут тебе мешать. Наоборот, помогут.
Севостьянова натянула юбку и покосилась на Дениса. Она поражалась сама себе, своему вожделению на грани какой-то запредельной похоти. Понятно, что её давно и сильно влекло к этому мальчику... С ней такое происходило не впервые, если уж быть честной. И она теперь хорошо понимала, что ей действительно нравятся мужчины моложе её самой. Возможно, нравились всегда, только она не отдавала себе в этом отчёт. Но тут было что-то ещё. Возможно, планка упала из-за того, что мальчик находился в женском белье? Но вроде такого фетишизма за собой она не замечала. До недавних времён – уж точно.
«Может быть, он для меня не просто юноша? Может быть, я его воспринимаю как нечто среднее? Как девочку-мальчика? Да, он нежен и изящен, словно девушка, но при этом обладает мужскими чертами и мужским началом. Вероятно, именно их мне не хватало, когда я пыталась заняться любовью с женщиной?.. Короче, какая же ты старая извращенка, Светлана! Совратила мальчишку, а теперь занимаешься самокопанием, пытаясь притянуть за уши объяснение своей невоздержанности и оправдаться перед собой...
Да, совратила. И буду продолжать развращать его и дальше. И себя, кстати, тоже. Потому что остановиться я теперь не смогу. И не захочу».
––––––––––––––––––––––––––––––––––
*) Грубое тюркское ругательство
ДЕЙСТВИЕ ШЕСТОЕ
– И что с того, что ты уехала? – спросил Махмуд, когда Зульфию силком усадили в машину на заднее сиденье, и брат устроился рядом с ней. – Ты вернёшься домой, хочешь того или нет. Это не обсуждается. Чёртово безобразие! Отец ночи не спит, мать все глаза выплакала. Хорошо ещё, что об этом никто из соседей и друзей не знает, нам пришлось врать, будто ты на лечение уехала.
– Что значит «не обсуждается»? Вы меня похитили, лишили свободы... Это, между прочим, уголовное дело.
– Э, это по здешним законам для местных! А в отношении тебя их законы не работают, – проговорил парень, управляющий автомобилем. «Шестёрка» шустро катила по пустеющим улицам Нижнеманска, водитель вёл автомобиль уверенно, вовремя перестраиваясь и проскакивая перекрёстки на мигающий зелёный сигнал. Выскочить из машины на ходу не было ни малейшей возможности, а парень держал курс явно в сторону западной окраины, где по шоссе мог разогнать машину ещё быстрее.
– Да, но я совершенно не желаю возвращаться! – продолжала негодовать девушка. – И потом, у меня тут есть жених.
Водитель автомобиля даже вильнул рулём, услышав эти слова.
– Какой такой жених?! Ты что бред несешь? Я твой жених! Наши отцы уже все порешали между собой! Я за тебя, кстати, большой калым вносить буду.
– Так ты этот... Эсон! – поняла Зульфия. – Ну-ну. Видела я тебя... И чем же ты так хорош, что я согласилась бы выйти за тебя замуж? Мой избранник – замечательный актёр, а ты что из себя представляешь? Наверное, только на калькуляторе кнопки нажимать научился недавно?
– А тебя кто-то спрашивать будет? – удивился Эсон. – Всё, старые времена кончились, когда женщинам давали возможность думать, будто они что-то значат и что-то могут решать. Точнее, лучше сказать так: вернулись прежние времена. Правильные времена. Теперь всё будет, как при наших дедах и прадедах... Кроме того, мой отец занимает важный пост в администрации президента, и наша семья вполне состоятельна. Вот эту машину я купил позавчера. Завтра я её просто выброшу, потому что больше она мне не пригодится. А твой приятель – он кто? Актёришка, говоришь? Уверен, у него нет денег даже на сигареты!
– Это не твоё дело, и деньги тут не главное. Мне ты неинтересен... Махмуд, чего он несёт? – обратилась Зульфия к брату. – Даже если вы меня привезёте домой, я тут же пойду в милицию...
– Зачем в милицию, – засмеялся Махмуд. – Иди уж сразу к прокурору. Только даже прокурор тебя немедленно вернёт отцу. Потому что ты сейчас принадлежишь ему.
– А после свадьбы будешь принадлежать мне, – добавил Эсон. – И будешь только моя, и станешь делать только то, что я тебе говорю!
– Я принадлежу только сама себе, – заявила Зульфия. – И я уже делаю то, что сама хочу... Правда-правда! Я совершеннолетняя взрослая женщина. Да! И к тому же не девственница, и уже давно, если хочешь знать!
Эсон и Махмуд молчали, при этом «жених» даже сбавил скорость, переваривая полученную информацию.
– Так ты с этим козлом до замужества вздумала переспать? – не веря своим ушам, спросил брат.
– И кто же ты теперь после этого? – пробормотал Эсон в явной растерянности.
– Он у меня не первый, – заносчиво ответила Зульфия. – И даже не второй. А тебе и десятым не быть.
В машине снова повисло молчание.
– Ну ты и шалава... Слышь, Махмуд, – произнёс Эсон сухо. – Товар-то ваш с гнильцой оказался.
– Ты это, – недовольно проворчал Махмуд, – за языком-то следи! Она вообще-то моя сестра, понял, да?
– И что делать теперь? Я отцу же не смогу сказать этого... И как я в глаза ему смотреть буду?.. Слушай, может быть, выдадите за меня младшую, а? Гюльнаре сколько лет?
– Ты идиот? – спросил Махмуд. – Во-первых, ей всего двенадцать. Во-вторых, как и что я буду объяснять отцу?
– Ну, мне мой отец говорил, что они там у себя новый закон готовят, чтобы с тринадцати лет можно было замуж брать...
– Ну так до тринадцати Гюльнаре всё равно ещё целый год. И закон этот пока что не принят. К тому же она даже школу не окончила, ей учиться надо.
– Слушай, а зачем девкам вообще учиться? Вон, старшей вы дали образование, а чему она в итоге научилась? Ноги раздвигать, да?
– Эй ты! – заорал Махмуд, не на шутку разозлившись. – Ещё скажешь что-нибудь подобное про сестру, я тебе морду разобью, ты понял?! Не посмотрю, что ты мне будущий родственник!
– Так! А вы вообще в курсе, что я тоже тут сижу и слушаю вас? – выкрикнула Зульфия.
– Помолчи, – произнёс Махмуд.
– И вообще, мы сейчас не про тебя говорим, а про Гюльнару... Ну извини, брат, вырвалось, – Эсон резко сменил тон. – Давай напечатаем для младшей новое свидетельство о рождении. Дело нехитрое, с моими-то связями.
– Нет, я сказал! И отец то же самое скажет!
– Но что теперь делать? Деньги-то уже собраны...
– Ну и замечательно. Потратим часть их на гименопластику для сестры, да и все дела. Сейчас такое во всех городах делают. Девственность восстановится, считай, счётчик обнулился.
– Циник ты доисторический, – прошипела Зульфия. – Даром что брат.
Ей, правда, казалось, что Махмуд сейчас просто издевается над своим приятелем, пряча за бестактностью смущение и негодование, как это свойственно мужчинам.
– Это полумера, конечно, – проворчал Эсон. – И самообман. Но можно подумать и об этом... Вот шайтан, всё равно ведь риск есть... Плохо, когда муж у женщины не первый. Вдруг родит какого-нибудь белобрысого или рыжего...
– Иншалла! Это и без того случается, – резонно заметил Махмуд. – Ты ведь в курсе, что мы европейцы, а не азиаты? Белая раса. Генетика работает. Мало ли, кто у нас в предках был? Вон, нохчей возьми – среди них полно рыжих...
– Мы в первую очередь магометане, – напыщенно ответил Эсон.
– Заткнитесь, оба! – зло прошипела Зульфия. – Ну что за бред вы несёте? Вы хоть сами себя слышите?
– Да, слышим! – прорычал Эсон. – Если ты мне родишь белобрысого, я тебя...
– Но-но-но, – ощетинился Махмуд.
– ...А отродье в детский дом сдам!.. Вот же зараза, знал бы, что так повернётся, загодя бы отца предупредил, чтоб с вашей семьёй не связывался! А теперь деваться некуда... Тьфу! Ничего, после свадьбы я тебе все твои грехи припомню, поверь мне на слово...
– А ещё я брала в рот, – спокойно сказала Зульфия. – У всех своих парней. По многу раз. И потом глотала.
Эсон даже тормознул, и притом довольно резко. Слов у него не было.
– Ты врёшь, – с надеждой сказал Махмуд.
– Нет, – отрицательно произнесла Зульфия, поглядывая в окно. Конечно, она сильно преувеличила, рассказывая о своём сексуальном опыте, да и Денис у неё на самом деле был первым. По крайней мере, чисто «технически», как это принято порой называть.
Большой автобус медленно двигался по параллельной полосе, понемногу набирая скорость, тогда как «шестёрка» сбавила ход километров до пятнадцати в час. Пора! Девушка, набрав воздуха в грудь побольше, издала дикий крик прямо в лицо брату. Махмуд от неожиданности отпрянул в сторону, а Зульфия дёрнула «солдатик» двери вверх, рванула на себя ручку и была такова! Стройная фигурка метнулась между автобусом и догоняющим его грузовиком, водитель которого отчаянно загудел и нажал до упора на педаль тормоза.
Вспоминая все проклятия на родном и на русском языках, Эсон кое-как перестроился и остановил машину у обочины. Приятели вышли наружу, но куда было бежать – поди разбери. За тротуаром начинался старый микрорайон, застроенный двухэтажными домами, гаражами и сараями. Всё впустую! Строптивая девчонка опять оставила преследователей с носом.
– Не, ну что ты будешь с ней делать, а? – развёл руками Эсон. – Слушай, брат, как ты думаешь – она вправду говорила про себя все эти гадости или просто начиталась в книжках?
– Просто начиталась, – сказал Махмуд. – Не бери в голову. Она тебя не хочет и потому пытается таким образом вызвать у тебя шок. Но, я думаю, она наверняка живёт с каким-нибудь парнем как жена. Возможно, действительно с актёром из того театра. А может, уже и не с ним. Кто бы за ней следил? В последние годы перед развалом Союза девчонки уже с четырнадцати лет начинали трахаться с кем попало. Хорошо хоть сейчас стали какие-то меры принимать.
