- ...а я - тем, кто будет рядом с тобой.
- А если я не хочу, чтобы ты был рядом? - услышала я свой тихий голос, все еще пребывая в состоянии шока.
Удивительно, но на мои слова Кристоф лишь улыбнулся тонкой соблазняющей улыбкой.
- Ты же понимаешь, у тебя нет выбора, - он был по-прежнему обманчиво нежен.
Я завороженно смотрела на него нового, пытаясь сопоставить знакомые чудовищные черты с этим непреодолимо манящим мужчиной. 'Так вот как его видят жертвы', - вдруг подсознательно поняла я.
- Зачем это тебе? - Это могло бы показаться смешным раньше: из служанок - в хозяйки, но сейчас я не могла выдавить и тени улыбки.
Понимая всю важность моего вопроса и своего ответа, Кристоф тоже перестал улыбаться.
- Когда живешь так долго, как я, Диана, начинаешь ценить развлечения. А их на самом деле гораздо меньше, чем кажется. Ты для меня как игрушка, которая никогда не надоедает, потому что становится другой - новой. То ты дерзкая и самоуверенная, то покорная и скрытная, а сейчас... Я хочу знать, какой ты стала сейчас.
- Игрушка?! - мои челюсти сжались, а ноздри раздулись. Было ли это лучше, чем положение служанки, тяжело сказать, но определенно более оскорбительно, без сомнения.
Наверное, эта мысль отразилась в моих глазах, потому что Кристоф мгновенно коснулся моей щеки и, не обращая внимания на то, как я напряглась, серьезно произнес:
- Не делай того, о чем пожалеешь позже! Я прошу потому, что хочу, чтобы ты согласилась по доброй воле. Но если ты не согласна, это будет мое последнее прикосновение к тебе...
- Ты хочешь сказать, это будет вообще последнее прикосновение в моей жизни? - предположила я, уверенная в своей правоте. Я говорила о смерти.
Что-то странное промелькнуло в его взгляде. На мгновение я готова была поклясться, что Кристоф сам не верил в свою угрозу, но его последующие слова перечеркнули мои ощущения:
- Да, Диана, ты все понимаешь верно.
** ** **
Лишь спустя час после того, как он вернул меня в свой мир, я смогла понять, насколько же я устала. Безумное, дикое напряжение от его присутствия измочалило меня так быстро! Что же будет через день, через неделю, проведенную рядом с ним? Лучше не думать об этом.
Между смертью и новой жизнью я выбрала жизнь. Снова. Но так и не была до конца уверена в правильности своего выбора...
Я вошла в кухню. Как и весь ставший милым моему сердцу дом, она была крохотной - в самый раз для одинокой девушки. Огромный рост Кристофа уменьшил ее пространство вполовину. Он сам казался особенно неправильным, невозможным в окружении маленьких вещей - столика и двух кресел. Потертый пол под ногами в дорогих, ручной работы, туфлях делал его окончательно нереальным.
С того момента, как я ответила согласием на его изощренное предложение, мы едва обменялись парой фраз. И все это время он не сводил с меня глаз, чем безмерно раздражал. Вот и сейчас он внимательно следил, как я наливала чай из своего любимого старенького чайника с красными пятнами в широкие чашки, и, наверное, сравнивал это убожество со своим драгоценным фарфором.
Поставив на столик сахар, я села. Кристоф сел рядом, и я ничего не могла с этим поделать. Теперь так будет всегда.
Я отвернулась.
За окном начинался дождь, последний дождь, стучащий по крыше моего дома...
- И не сложно тебе было жить в этом... месте? - спросил он, беря в руки чашку и обводя глазами мою потрепанную кухонную мебель.
- Ну что ты, совсем несложно! Ведь тебя здесь не было. - Я не собиралась спускать ему оскорбление моего любимого дома. Но он лишь усмехнулся. - А с чего ты это взял?
- Просто я хорошо помню дочь Ярослава Снегова, избалованную, нахальную, которая непременно хотела получать желаемое и которой это почти всегда удавалось.
- Ты говоришь загадками, Кристоф, - я действительно не могла понять, что он имеет в виду. - Тем более что мое главное желание - чтобы ты исчез - так и не сбылось! - В его 'предложении' не звучало ни слова о покорности, и я решила, что воспользуюсь этим сполна.
- Конечно, Диана, живя в моем доме, ты изменилась, но желание сбежать так и осталось твоим любимым.
Он думал, что это остроумно!
- Ты так уверен? - вскипела я. - Тогда открою тебе секрет: порой я мечтала о совершенно ином. Было время, когда все, чего я желала, - это сон, но мой чуткий хозяин внимательно следил, чтобы мне не досталось его больше, чем нужно для поддержания жизни.
Усмешка чудовища увяла.
- Или было время, когда я молила судьбу, чтобы мой 'добрый' хозяин в порыве ярости убил меня быстро и перестал бесконечно терзать своей злобой!
Он стал бледнее обычного.
- Ты понятия не имеешь, какая я на самом деле, Кристоф, поэтому не говори, что понимаешь меня!
Я не дождалась от него ответа на свои откровения, но осталась удовлетворенной: его отточенная невозмутимость слетела с лица. Что даже можно было считать успехом.
Дождь прекратился, и его последние капли медленно плыли по стеклу, создавая неуместное ощущение уюта. У меня оставался еще один важный вопрос. Переведя взгляд на окно, я постаралась задать его самым непринужденным тоном, на какой была способна:
- И как долго я должна... оставаться с тобой?
Насколько бы интересной ни была игрушка, всегда настает момент, когда в ней более не нуждаются.
Медленно и даже устало, как самый обычный человек, он поднялся из жалобно скрипнувшего кресла.
- Я еще не решил. - И двинулся в сторону выхода.
Он открыл дверь и ожидающе посмотрел на меня. Раздался надоедливый дребезжащий звук расшатанного стекла, и я поняла, что слышу его в последний раз. Вместе с ним в память до боли врезались родные лица учеников и моей простоватой, но искренней подруги Наташки. Недолгая спокойная жизнь, в которой я принадлежала себе и была почти счастлива, кончилась.
И Кристоф, я в этом уверена, увидел, что мне удалось невозможное - возненавидеть его еще больше!
** ** **
Его машина привлекла бы всеобщее внимание даже в мегаполисе, в провинциальном же городке она стянула к себе магнитом все население: от мала до велика. Приглушенное уважительное бормотание взрослых разбавлялось высокими возбужденными голосами мальчишек. Среди них я узнавала и своих учеников. Мой отъезд, неожиданный больше всего для меня самой, оставил их без любимой учительницы. Но пока об этом знал один директор, который не жалел резких слов в ответ на мой внезапный вечерний звонок...
Я закрыла дверь и, не оглядываясь на дом, служивший мне прибежищем последние два года, направилась к машине. Разговоры стихли, и я почувствовала себя кем-то вроде королевской особы под восхищенными взглядами толпы. Самое странное, что теперь это было не так далеко от истины.
А у машины меня ожидал образец идеала: чемоданы погружены, дверца распахнута, рука протянута. Мой... кем же он станет для меня теперь?
Но размышления на эту скользкую тему прервало мелькнувшее в толпе Наташкино лицо. Ее глаза издалека светились любопытством, она ожидала моих объяснений и, может быть, нового знакомства.
- Мой ужин? - лукаво спросил Кристоф, прослеживая мой взгляд.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица, и, резко бросив: 'Заводи машину!', быстро, чтобы избежать расспросов, села внутрь. И только потом поняла, что приказала ему легко и естественно, будто делала это много раз прежде.
- Как скажете, госпожа, - снова улыбнулся Кристоф, явно смакуя последнее слово. Его настроение теперь вращалось между хорошим и очень хорошим. Он получил то, что хотел. Впрочем, как и всегда.
Наташка была удивлена и даже обижена. Глупая, она не понимала, чем может грозить ее жизни знакомство с таким притягательным мужчиной. Не понимала, что выделяться как можно меньше на моем жизненном пути было в ее интересах. Она не понимала, что лучше нам никогда больше не встречаться.
Я отвернулась от упрека в ее глазах, и в этот момент машина рванула с бешеной скоростью, оставляя позади все, что было связано с моей свободой, превращая ее саму в размытое воспоминание...
** ** **
Была глубокая ночь, когда, проснувшись, я поняла, что наша безумная поездка подошла к концу - мы тихо въезжали в знакомые ворота.
Я посмотрела в окно и удивилась резко возросшему числу охраны. И без того многочисленная раньше, теперь она выглядела просто неприлично. Чего же мог так бояться всесильный Кристоф? Оценив средства, брошенные на одну только охрану поместья, я, в который раз, поразилась мысли, что мне действительно удавалось столько времени скрываться от его чудовищной власти.
Машина остановилась у парадного входа. На первый взгляд могло показаться, что дом давно уснул и нас никто не ждет. Но я прекрасно знала, что это ложное впечатление. На самом деле именно сейчас прислуга была занята больше всего: мыла, чистила, скоблила, уничтожала следы прошедшего дня, чтобы хозяева могли встретить в безупречной обстановке день грядущий.
- Выходи, - Кристоф распахнул мою дверь.
Я не смогла удержаться от мысленного сравнения с прошлым: все было так же и в то же время совсем иначе. Слово оставалось прежним, но произнесено оно было совершенно по-другому.
Как и тогда, в мой первый приезд, навстречу уже спешил слуга, но не тот старичок, которого я помнила, а молодой крепкий парень. Вся его внешность выражала известную болезненную предупредительность, а в его незнакомых глазах застыл привычный страх. Но сейчас было ясно видно, что боится он не только Кристофа.
С изумлением я поняла, что меня он боится не меньше!
- Пойдем, Диана, тебя ждут, - ровно сказал Кристоф.
Как же буднично все происходило, как обычно! Он взял меня за руку и повел к дому, засиявшему огнями, точно по волшебству. Я почти видела сквозь стены, как суетится прислуга, ощущая приближение своего безжалостного хозяина.
Мы вошли в холл, и, как и всегда при его появлении, люди превратились в статуи, стараясь слиться с окружающим фоном, надеясь стать незаметными. Как и всегда, Кристоф не обратил на них никакого внимания. Для него это была рутина.
В отличие от меня. Я напряженно разглядывала покорные лица давно знакомых людей и рабскую услужливость даже тех немногих, кого считала своими друзьями. Я остро чувствовала страх новичков, теряясь в догадках, что же такого пугающего им рассказали обо мне. Все они смотрели на меня как на хозяйку, и им было невдомек, что прав у меня не намного больше, чем у них самих.
Однако и служанкой я уже не была.
- Кристоф, где я буду жить? - я сильно сомневалась, что на этот раз он поселит меня в ту же убогую каморку.
- Здесь, - широкий жест. Он явно забавлялся моим осторожным прощупыванием почвы.
- А поконкретнее?
- В моем крыле.
- А еще конкретнее?
Он лишь улыбнулся. Улыбаться в ответ мне не захотелось...
Я знала, куда мы направляемся, и, в отличие от первого раза, почти не боялась. Он открыл дверь, пропуская меня в уют библиотеки.
- С возвращением тебя, Диана! - Дженоб, немного хмурый и привычно утомленный, встретил меня спокойным доброжелательным взглядом. И у его глаз появились маленькие морщинки, свойственные пожилым людям, - он улыбался.
Мне трудно было признаться самой себе, что я почти скучала по его улыбке.
- Мы ждали твоего приезда.
Он говорил со мной совсем иначе - как с ровней. Что заставило его изменить свой тон? Что было причиной перемен? Я испытывающе посмотрела на Кристофа, но прочитать что-либо на его лице было невозможно, как и обычно.
Подали чай. Узнав в прислуге Киру, девушку, когда-то работавшую со мной, я попыталась встретиться с ней взглядом, как часто делала раньше, но натолкнулась на непроницаемую стену - в этом доме было запрещено смотреть хозяевам в глаза. Для нее я теперь - хозяйка.
'Теперь все иначе, - шепнул голос-предатель, - ничто никогда уже не будет по-прежнему!'
- Садитесь, дети мои, - снова удивил меня Дженоб.
Все еще размышляя над его отеческим обращением, я села и с раздражением обнаружила, что присевший рядом Кристоф обнял меня за плечи. Мой возмущенный взгляд он встретил спокойно. 'Имею право', - говорили его глаза. Главный вопрос был в том, как далеко распространялись его права. Я все больше сомневалась в правильности своего выбора...
- Как ты жила все это время, Диана? - спросил Дженоб, делая глоток чая.
- Хорошо... Я была свободной.
- Да, это хорошо, - улыбнулся он. - Знаешь, бывали времена, когда мне хотелось, чтобы Кристоф тебя не нашел...
- Дженоб! - предостерегающе прервал его Кристоф.
- Не злись, мой дорогой. Эти времена остались позади, и сегодня я рад, что Диана с нами. Мойра рада не меньше моего. Она так соскучилась по тебе, Диана! Я еле уговорил ее подождать до завтра.
Если что-то и могло меня порадовать теперь, это была Мойра.
Мы допили чай и вышли из библиотеки, спустились на первый этаж и подошли к крылу, где жил Кристоф. С каждым шагом я чувствовала, как все больше слабеют мои ноги. Как же мне не хотелось туда входить! Я должна была много раз подумать, прежде чем соглашаться, ведь у меня же был выбор! И сейчас, в эту минуту, он не казался мне таким безысходным.
Перед дверью его комнаты я остановилась, и он, видя мое состояние, улыбнулся.
- Так боишься?
Мне хотелось бы объяснить ему, что это был не только животный страх, но и тошнотворное отвращение, не только сожаление о моем выборе, но и непосредственное желание смерти... Но я понимала, что время, уместное для подобных слов, давно прошло, и поэтому просто молча шагнула мимо него в открытую дверь.
Напряженная до предела, я почти подпрыгнула от двойного хлопка за моей спиной. В зажегшемся мягком свете скрытых ламп все та же прекрасная двусветная комната выглядела совершенно иначе: таинственно... интимно. Я сжала зубы.
- Где моя кровать, Кристоф?
Театральным жестом он указал наверх, куда вела почти нематериальная стеклянная лестница. Там была его спальня.
Не удержавшись, я тяжело вздохнула.
Кристоф бросил на меня взгляд льва, смотрящего на мышь.
- Диана, почему ты здесь?
- Потому что ты приказал. - Ответ был очевиден. По доброй воле я бы здесь не появилась.
- Да, - подтвердил он и веско добавил: - Но я хочу, чтобы ты знала: это мой последний приказ тебе. Единственное, что я от тебя требую, - быть рядом! Все остальное - по твоему желанию.
Я не могла поверить в услышанное.
- Раньше ты не очень-то заботился о моих желаниях... - растерянно произнесла я, в то время как его невозможные слова продолжали бесконечное вращение в голове. Все остальное - по моему желанию?..
- Да, и поэтому ты убежала! И поэтому стала лишь тенью той сильной и свободной девушки, которая меня привлекала.
- Я никогда не была слабой! - зло воскликнула я, не успев даже подумать. Вся моя суть бунтовала против этих слов! Лишь увидев его довольную усмешку, я поняла, что он рассчитывал именно на такую реакцию.
- Да, теперь я это знаю, - снова подтвердил он удовлетворенно.
Вдруг сделанный выбор показался не таким уж неправильным. Если Кристоф говорил правду о моей почти полной свободе, то пребывание рядом с ним, наверное, можно было выдержать. И если все остальное действительно по моему желанию... то я могу успокоиться окончательно, ведь подобное желание не возникнет никогда! Мой подбородок сам по себе гордо вздернулся, а губы тронула самоуверенная ухмылка.
- А если я не хочу, чтобы ты был рядом? - услышала я свой тихий голос, все еще пребывая в состоянии шока.
Удивительно, но на мои слова Кристоф лишь улыбнулся тонкой соблазняющей улыбкой.
- Ты же понимаешь, у тебя нет выбора, - он был по-прежнему обманчиво нежен.
Я завороженно смотрела на него нового, пытаясь сопоставить знакомые чудовищные черты с этим непреодолимо манящим мужчиной. 'Так вот как его видят жертвы', - вдруг подсознательно поняла я.
- Зачем это тебе? - Это могло бы показаться смешным раньше: из служанок - в хозяйки, но сейчас я не могла выдавить и тени улыбки.
Понимая всю важность моего вопроса и своего ответа, Кристоф тоже перестал улыбаться.
- Когда живешь так долго, как я, Диана, начинаешь ценить развлечения. А их на самом деле гораздо меньше, чем кажется. Ты для меня как игрушка, которая никогда не надоедает, потому что становится другой - новой. То ты дерзкая и самоуверенная, то покорная и скрытная, а сейчас... Я хочу знать, какой ты стала сейчас.
- Игрушка?! - мои челюсти сжались, а ноздри раздулись. Было ли это лучше, чем положение служанки, тяжело сказать, но определенно более оскорбительно, без сомнения.
Наверное, эта мысль отразилась в моих глазах, потому что Кристоф мгновенно коснулся моей щеки и, не обращая внимания на то, как я напряглась, серьезно произнес:
- Не делай того, о чем пожалеешь позже! Я прошу потому, что хочу, чтобы ты согласилась по доброй воле. Но если ты не согласна, это будет мое последнее прикосновение к тебе...
- Ты хочешь сказать, это будет вообще последнее прикосновение в моей жизни? - предположила я, уверенная в своей правоте. Я говорила о смерти.
Что-то странное промелькнуло в его взгляде. На мгновение я готова была поклясться, что Кристоф сам не верил в свою угрозу, но его последующие слова перечеркнули мои ощущения:
- Да, Диана, ты все понимаешь верно.
** ** **
Лишь спустя час после того, как он вернул меня в свой мир, я смогла понять, насколько же я устала. Безумное, дикое напряжение от его присутствия измочалило меня так быстро! Что же будет через день, через неделю, проведенную рядом с ним? Лучше не думать об этом.
Между смертью и новой жизнью я выбрала жизнь. Снова. Но так и не была до конца уверена в правильности своего выбора...
Я вошла в кухню. Как и весь ставший милым моему сердцу дом, она была крохотной - в самый раз для одинокой девушки. Огромный рост Кристофа уменьшил ее пространство вполовину. Он сам казался особенно неправильным, невозможным в окружении маленьких вещей - столика и двух кресел. Потертый пол под ногами в дорогих, ручной работы, туфлях делал его окончательно нереальным.
С того момента, как я ответила согласием на его изощренное предложение, мы едва обменялись парой фраз. И все это время он не сводил с меня глаз, чем безмерно раздражал. Вот и сейчас он внимательно следил, как я наливала чай из своего любимого старенького чайника с красными пятнами в широкие чашки, и, наверное, сравнивал это убожество со своим драгоценным фарфором.
Поставив на столик сахар, я села. Кристоф сел рядом, и я ничего не могла с этим поделать. Теперь так будет всегда.
Я отвернулась.
За окном начинался дождь, последний дождь, стучащий по крыше моего дома...
- И не сложно тебе было жить в этом... месте? - спросил он, беря в руки чашку и обводя глазами мою потрепанную кухонную мебель.
- Ну что ты, совсем несложно! Ведь тебя здесь не было. - Я не собиралась спускать ему оскорбление моего любимого дома. Но он лишь усмехнулся. - А с чего ты это взял?
- Просто я хорошо помню дочь Ярослава Снегова, избалованную, нахальную, которая непременно хотела получать желаемое и которой это почти всегда удавалось.
- Ты говоришь загадками, Кристоф, - я действительно не могла понять, что он имеет в виду. - Тем более что мое главное желание - чтобы ты исчез - так и не сбылось! - В его 'предложении' не звучало ни слова о покорности, и я решила, что воспользуюсь этим сполна.
- Конечно, Диана, живя в моем доме, ты изменилась, но желание сбежать так и осталось твоим любимым.
Он думал, что это остроумно!
- Ты так уверен? - вскипела я. - Тогда открою тебе секрет: порой я мечтала о совершенно ином. Было время, когда все, чего я желала, - это сон, но мой чуткий хозяин внимательно следил, чтобы мне не досталось его больше, чем нужно для поддержания жизни.
Усмешка чудовища увяла.
- Или было время, когда я молила судьбу, чтобы мой 'добрый' хозяин в порыве ярости убил меня быстро и перестал бесконечно терзать своей злобой!
Он стал бледнее обычного.
- Ты понятия не имеешь, какая я на самом деле, Кристоф, поэтому не говори, что понимаешь меня!
Я не дождалась от него ответа на свои откровения, но осталась удовлетворенной: его отточенная невозмутимость слетела с лица. Что даже можно было считать успехом.
Дождь прекратился, и его последние капли медленно плыли по стеклу, создавая неуместное ощущение уюта. У меня оставался еще один важный вопрос. Переведя взгляд на окно, я постаралась задать его самым непринужденным тоном, на какой была способна:
- И как долго я должна... оставаться с тобой?
Насколько бы интересной ни была игрушка, всегда настает момент, когда в ней более не нуждаются.
Медленно и даже устало, как самый обычный человек, он поднялся из жалобно скрипнувшего кресла.
- Я еще не решил. - И двинулся в сторону выхода.
Он открыл дверь и ожидающе посмотрел на меня. Раздался надоедливый дребезжащий звук расшатанного стекла, и я поняла, что слышу его в последний раз. Вместе с ним в память до боли врезались родные лица учеников и моей простоватой, но искренней подруги Наташки. Недолгая спокойная жизнь, в которой я принадлежала себе и была почти счастлива, кончилась.
И Кристоф, я в этом уверена, увидел, что мне удалось невозможное - возненавидеть его еще больше!
** ** **
Его машина привлекла бы всеобщее внимание даже в мегаполисе, в провинциальном же городке она стянула к себе магнитом все население: от мала до велика. Приглушенное уважительное бормотание взрослых разбавлялось высокими возбужденными голосами мальчишек. Среди них я узнавала и своих учеников. Мой отъезд, неожиданный больше всего для меня самой, оставил их без любимой учительницы. Но пока об этом знал один директор, который не жалел резких слов в ответ на мой внезапный вечерний звонок...
Я закрыла дверь и, не оглядываясь на дом, служивший мне прибежищем последние два года, направилась к машине. Разговоры стихли, и я почувствовала себя кем-то вроде королевской особы под восхищенными взглядами толпы. Самое странное, что теперь это было не так далеко от истины.
А у машины меня ожидал образец идеала: чемоданы погружены, дверца распахнута, рука протянута. Мой... кем же он станет для меня теперь?
Но размышления на эту скользкую тему прервало мелькнувшее в толпе Наташкино лицо. Ее глаза издалека светились любопытством, она ожидала моих объяснений и, может быть, нового знакомства.
- Мой ужин? - лукаво спросил Кристоф, прослеживая мой взгляд.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица, и, резко бросив: 'Заводи машину!', быстро, чтобы избежать расспросов, села внутрь. И только потом поняла, что приказала ему легко и естественно, будто делала это много раз прежде.
- Как скажете, госпожа, - снова улыбнулся Кристоф, явно смакуя последнее слово. Его настроение теперь вращалось между хорошим и очень хорошим. Он получил то, что хотел. Впрочем, как и всегда.
Наташка была удивлена и даже обижена. Глупая, она не понимала, чем может грозить ее жизни знакомство с таким притягательным мужчиной. Не понимала, что выделяться как можно меньше на моем жизненном пути было в ее интересах. Она не понимала, что лучше нам никогда больше не встречаться.
Я отвернулась от упрека в ее глазах, и в этот момент машина рванула с бешеной скоростью, оставляя позади все, что было связано с моей свободой, превращая ее саму в размытое воспоминание...
** ** **
Была глубокая ночь, когда, проснувшись, я поняла, что наша безумная поездка подошла к концу - мы тихо въезжали в знакомые ворота.
Я посмотрела в окно и удивилась резко возросшему числу охраны. И без того многочисленная раньше, теперь она выглядела просто неприлично. Чего же мог так бояться всесильный Кристоф? Оценив средства, брошенные на одну только охрану поместья, я, в который раз, поразилась мысли, что мне действительно удавалось столько времени скрываться от его чудовищной власти.
Машина остановилась у парадного входа. На первый взгляд могло показаться, что дом давно уснул и нас никто не ждет. Но я прекрасно знала, что это ложное впечатление. На самом деле именно сейчас прислуга была занята больше всего: мыла, чистила, скоблила, уничтожала следы прошедшего дня, чтобы хозяева могли встретить в безупречной обстановке день грядущий.
- Выходи, - Кристоф распахнул мою дверь.
Я не смогла удержаться от мысленного сравнения с прошлым: все было так же и в то же время совсем иначе. Слово оставалось прежним, но произнесено оно было совершенно по-другому.
Как и тогда, в мой первый приезд, навстречу уже спешил слуга, но не тот старичок, которого я помнила, а молодой крепкий парень. Вся его внешность выражала известную болезненную предупредительность, а в его незнакомых глазах застыл привычный страх. Но сейчас было ясно видно, что боится он не только Кристофа.
С изумлением я поняла, что меня он боится не меньше!
- Пойдем, Диана, тебя ждут, - ровно сказал Кристоф.
Как же буднично все происходило, как обычно! Он взял меня за руку и повел к дому, засиявшему огнями, точно по волшебству. Я почти видела сквозь стены, как суетится прислуга, ощущая приближение своего безжалостного хозяина.
Мы вошли в холл, и, как и всегда при его появлении, люди превратились в статуи, стараясь слиться с окружающим фоном, надеясь стать незаметными. Как и всегда, Кристоф не обратил на них никакого внимания. Для него это была рутина.
В отличие от меня. Я напряженно разглядывала покорные лица давно знакомых людей и рабскую услужливость даже тех немногих, кого считала своими друзьями. Я остро чувствовала страх новичков, теряясь в догадках, что же такого пугающего им рассказали обо мне. Все они смотрели на меня как на хозяйку, и им было невдомек, что прав у меня не намного больше, чем у них самих.
Однако и служанкой я уже не была.
- Кристоф, где я буду жить? - я сильно сомневалась, что на этот раз он поселит меня в ту же убогую каморку.
- Здесь, - широкий жест. Он явно забавлялся моим осторожным прощупыванием почвы.
- А поконкретнее?
- В моем крыле.
- А еще конкретнее?
Он лишь улыбнулся. Улыбаться в ответ мне не захотелось...
Я знала, куда мы направляемся, и, в отличие от первого раза, почти не боялась. Он открыл дверь, пропуская меня в уют библиотеки.
- С возвращением тебя, Диана! - Дженоб, немного хмурый и привычно утомленный, встретил меня спокойным доброжелательным взглядом. И у его глаз появились маленькие морщинки, свойственные пожилым людям, - он улыбался.
Мне трудно было признаться самой себе, что я почти скучала по его улыбке.
- Мы ждали твоего приезда.
Он говорил со мной совсем иначе - как с ровней. Что заставило его изменить свой тон? Что было причиной перемен? Я испытывающе посмотрела на Кристофа, но прочитать что-либо на его лице было невозможно, как и обычно.
Подали чай. Узнав в прислуге Киру, девушку, когда-то работавшую со мной, я попыталась встретиться с ней взглядом, как часто делала раньше, но натолкнулась на непроницаемую стену - в этом доме было запрещено смотреть хозяевам в глаза. Для нее я теперь - хозяйка.
'Теперь все иначе, - шепнул голос-предатель, - ничто никогда уже не будет по-прежнему!'
- Садитесь, дети мои, - снова удивил меня Дженоб.
Все еще размышляя над его отеческим обращением, я села и с раздражением обнаружила, что присевший рядом Кристоф обнял меня за плечи. Мой возмущенный взгляд он встретил спокойно. 'Имею право', - говорили его глаза. Главный вопрос был в том, как далеко распространялись его права. Я все больше сомневалась в правильности своего выбора...
- Как ты жила все это время, Диана? - спросил Дженоб, делая глоток чая.
- Хорошо... Я была свободной.
- Да, это хорошо, - улыбнулся он. - Знаешь, бывали времена, когда мне хотелось, чтобы Кристоф тебя не нашел...
- Дженоб! - предостерегающе прервал его Кристоф.
- Не злись, мой дорогой. Эти времена остались позади, и сегодня я рад, что Диана с нами. Мойра рада не меньше моего. Она так соскучилась по тебе, Диана! Я еле уговорил ее подождать до завтра.
Если что-то и могло меня порадовать теперь, это была Мойра.
Мы допили чай и вышли из библиотеки, спустились на первый этаж и подошли к крылу, где жил Кристоф. С каждым шагом я чувствовала, как все больше слабеют мои ноги. Как же мне не хотелось туда входить! Я должна была много раз подумать, прежде чем соглашаться, ведь у меня же был выбор! И сейчас, в эту минуту, он не казался мне таким безысходным.
Перед дверью его комнаты я остановилась, и он, видя мое состояние, улыбнулся.
- Так боишься?
Мне хотелось бы объяснить ему, что это был не только животный страх, но и тошнотворное отвращение, не только сожаление о моем выборе, но и непосредственное желание смерти... Но я понимала, что время, уместное для подобных слов, давно прошло, и поэтому просто молча шагнула мимо него в открытую дверь.
Напряженная до предела, я почти подпрыгнула от двойного хлопка за моей спиной. В зажегшемся мягком свете скрытых ламп все та же прекрасная двусветная комната выглядела совершенно иначе: таинственно... интимно. Я сжала зубы.
- Где моя кровать, Кристоф?
Театральным жестом он указал наверх, куда вела почти нематериальная стеклянная лестница. Там была его спальня.
Не удержавшись, я тяжело вздохнула.
Кристоф бросил на меня взгляд льва, смотрящего на мышь.
- Диана, почему ты здесь?
- Потому что ты приказал. - Ответ был очевиден. По доброй воле я бы здесь не появилась.
- Да, - подтвердил он и веско добавил: - Но я хочу, чтобы ты знала: это мой последний приказ тебе. Единственное, что я от тебя требую, - быть рядом! Все остальное - по твоему желанию.
Я не могла поверить в услышанное.
- Раньше ты не очень-то заботился о моих желаниях... - растерянно произнесла я, в то время как его невозможные слова продолжали бесконечное вращение в голове. Все остальное - по моему желанию?..
- Да, и поэтому ты убежала! И поэтому стала лишь тенью той сильной и свободной девушки, которая меня привлекала.
- Я никогда не была слабой! - зло воскликнула я, не успев даже подумать. Вся моя суть бунтовала против этих слов! Лишь увидев его довольную усмешку, я поняла, что он рассчитывал именно на такую реакцию.
- Да, теперь я это знаю, - снова подтвердил он удовлетворенно.
Вдруг сделанный выбор показался не таким уж неправильным. Если Кристоф говорил правду о моей почти полной свободе, то пребывание рядом с ним, наверное, можно было выдержать. И если все остальное действительно по моему желанию... то я могу успокоиться окончательно, ведь подобное желание не возникнет никогда! Мой подбородок сам по себе гордо вздернулся, а губы тронула самоуверенная ухмылка.
