– Да почему!? – Варсон взмахнул рукой и почти ударил кулаком по столу голограмм, но в последний момент остановился. На миг его мускулистая фигура замерла с не опущенной рукой. Затем медленно, с лёгким выдохом, упёршись руками в прибор спокойно потребовал:– Перепроверь.
– ВЫПОЛНЯЮ. – в отсеке все замерли: капитан у своего стола по центру, советник капитана так и продолжала сидеть в своём кресле позади него, ближе к правому выходу из отсека, Нария обнимая монитор и глядя над собой, у левого выхода, напротив Вэйлы, Орнэл в кресле пилота, прямо перед капитаном, Кевар, за пультом управления корабельными системами защиты и атаки, перед девушкой штурманом, и наконец Цеон, сидящий справа от пилота и отвечающий за системы жизнеобеспечения и энергоснабжения. В течении минуты все ждали, пока компьютер закончит симуляции и определит возможные пути решения данной проблемы. – ВЫПОЛНИВ 123 СИМУЛЯЦИИ, ПОДТВЕРЖДАЮ СВОЙ ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ ВЫВОД: СВЯЗЬ СО ВСЕЛЕННОЙ НЕВОЗМОЖНО ВОССТАНОВИТЬ ПРИ ДАННЫХ УСЛОВИЯХ.
– Червоточина – это деформация пространства, а не его разрыв. – тихо подал голос Цеон. Он опустил голову и повернулся к командиру, поясняя для него слова Тисы. – Представьте себе листок бумаги, сложите его пополам и проткните трубочкой. Условно, всё что на поверхности листа сможет оказаться на другой стороне, пройдя сквозь трубочку. Но если её убрать, выпрямив лист, она упадёт на пол и всё, что проходило по ней, будет отделено от остальной бумаги. Наши ПДРВ установки создают "трубочку", которая заполняется пространством и мы летим сквозь эту деформацию. Если мы будем на середине пути и "лист вселенной" выпрямиться, то наша "трубочка" упадёт на пол со всем содержимым и потеряет связь с остальным "листом". Так…
– Я понял, достаточно. Делать-то что теперь?! – Варсон упал в кресло. – Сидеть и ждать конца?! – нейтрально произнёс он, вяло разведя руки.
– Я не это имел в виду…
– Что там за объект в отсеке ПДРВ? – переключил внимание капитан. -Тиса?
– НЕ УДАЛОСЬ ОПОЗНАТЬ ОБЪЕКТ.
– Что ж такое-то? – мужчина встал со своего места и направился к выходу. – Цеон, за мной.
Молодой человек поднялся со своего кресла и последовал за командиром.
Они покинули мостик и направились на нижнюю палубу по узкому коридору.
Типичный крейсер: на верхней палубе располагался мостик, каюты управляющего персонала, небольшой оружейный арсенал. На средней палубе: каюты команды, столовая, отсеки с внутренними частями корабельных пушек и щитов, система жизнеобеспечения. Третий ярус умещал в себе ангар, с пришвартованными там спасательным и рабочим челноками, отсек энергоснабжения и грузовой отсек со всеми припасами.
Пространство освещалось неоновыми жгутами, проложенными по центру стен, на равном расстоянии от пола и потолка. Свет равномерно покрывал все помещения, заполняя их белой "пеленой". Капитан шёл хоть и расслабленно, но уверенно.
*Цеон*
Наши шаги были беззвучны, словно мы и не по металлическому полу ходим. Особенно удивляло "молчание" шагов Варсона – казалось, под тяжестью его мускулистого тела, сталь должна со скрежетом скрючиваться. Для своих лет он выглядел очень внушительно. Да даже по сравнению с молодым мужчиной, он был внушителен. Сколько лет он уже отслужил? 25-30? Тогда не удивительно, что он в такой форме. Хотя, далеко не все военные дотягивают до него. Настроение у него явно не лучшее, с самого начала этого задания: надо как можно меньше его раздражать. Не хотелось бы попасть под горячую руку. В гневе человек страшен, особенно человек имеющий какую-либо власть.
Прошли через грузовой отсек – довольно пустой – стоит отметить. Мы не рассчитывали на долгие "вояжи" в этот раз. Да и живыми думали не вернёмся, вот и не нагружались. Минута ходьбы, и дошли до входа в отсек ПДРВ. Он находился в передней части корабля – в данный момент ворота помещения были наглухо закрыты, всё же там пробоина в корпусе. Остановившись у толстых, сантиметров в десять толщиной, дверей, капитан сложил руки на груди и спокойно пробасил:
– И так? Состояние внутри?
– ОБЪЁМ ВОЗДУХА 20%. СТАБИЛЕН. ЭНЕРГОСНАБЖЕНИЕ СТАБИЛЬНО. НИКАКИХ ЯВНЫХ УГРОЗ ДЛЯ ЖИЗНИ ЭКИПАЖА НЕ ОБНАРУЖЕНО.
– Стабилен? Ну так открывай. – вдруг, шеф резким движением рук достал лазерный пистолет (практически безвредное оружие для обшивки, но смертельное для плоти) и встал в наступательную позу. Я с секундной заминкой последовал его примеру. – Давай.
Трёхметровые врата дёрнулись и медленно, но непринуждённо начали расходиться, прячась в переборках. В спину ударил слабый поток воздуха, который засасывало в повреждённый ангар, словно в пылесос. Через мгновение давление уровнялось и всё успокоилось.
Помещение выглядело практически как обычно, за исключением дыры в наружной стене и торчащей из неё сферической, чёрной штуковины, метра в два диаметром (высота потолков четыре метра). Поверхность "шарика" колыхалась, словно вода в пруду во время ветра. Она едва просвечивалась, но внутри было чернее, чем в космической пустоте.
– Это ещё что за снаряд? – чуть осмотревшись, спросил самого себя шеф.
Глава 2.
"Завтрашнее Вчера"
*Варсон*
"– Неделя. Уже неделя прошла, как мы тут застряли." – раскинувшись на своей кровати, капитан смотрел в потолок. Белоснежная каюта словно была другим измерением по сравнению с серыми стенами общих помещений. Комната 4х4 метра: кровать у противоположной от входа стены, белоснежный пластиковый стол с правой стороны и овальной формы кресло из того же материала и цвета, обитое изнутри ярко бордовым бархатом, ложное окно над столом, в раме которого была проекция какой-то деревушки, утопающей в зелени и цветах, невысокий комод напротив, тоже белоснежный, почти сливающийся с самой стеной, с золотистыми ручками. На нём стоял какой-то цветок в горшке – магнитное крепление не дало ему слететь со своего места во время встряски. Много маленьких зелёных листочков на пушистом кустике и несколько ярко-жёлтых цветов придавали помещению жизнь.
Первые несколько дней Варсон непрерывно обходил весь корабль, всё осматривая, требуя отчётов. Давал какие-то задания, которые члены команды и сами выполняли каждый день до попадания в небытие. Перепроверял содержимое грузового отсека, просил отчёты систем жизни и энергообеспечения, уточнял на сколько их хватит, на сколько хватит запасов пищи – и так по несколько раз на дню. В конце концов, он решил, что надо исчезнуть из вида и перестать доставать экипаж. Конечно они не должны почувствовать себя брошенными и впасть в отчаяние, но и стоять у них над душой, задавая одни и те же вопросы, – тоже не стоит. Нужно было найти другой способ отвлечь их от мысли о безвыходности ситуации. Вот он и позволял себе уже дня три валяться в кровати дольше обычного: просыпался он как всегда ни свет ни заря (хотя, какая «заря» в месте, где и пространства-то нет, не то что этой самой зари), но выходил из каюты на час-полтора позже. Делал обход судна, чтобы показаться перед командой, но вопросов не задавал, лишь здоровался. Если что-то произойдёт, они сами сообщат, всё же все в одной лодке. Затем завтракал и шёл в грузовой отсек, где несколько часов с "мешком" на плечах давал мышцам нагрузку.
Не привык он бездельничать, тем более на одном месте сидеть. Вот вчера и заявил, что всем надо бы форму в порядок привести, а то на голодающих червей все похожи. Того и гляди ветром сдует от недостатка мышечной массы. Оно и не удивительно, ведь экипаж в основном состоял из инженеров. Отправляя их на задание по захвату врат, командование молча намекнуло, что полетят минимум военных, дабы не растрачивать силы на случай, если всё провалится. Сейчас на борту из опытных солдат сам капитан, Орнэл да Вэйла. Они побывали в нескольких битвах, но всё же ещё "зелёные". Пилот лет пять за штурвалом боевых кораблей, а советница чуть дольше – девять лет уже в армейских рядах.
" – Правда, идею тренировок встретили без восторга, но и спорить не стали, – особо делать-то было и нечего. И только Цеон отказался. Он уже дней шесть вокруг той непонятной сферы в отсеке ПДРВ скачет, изучает. По крайней мере, очень увлечён и бодр, даже не скажешь, что он понимает как мы тут застряли – окончательно. Хотя и не удивительно, учёный всё-таки." – Варсон, не смотря на свою профессию, считал, что острый ум гораздо опаснее тяжёлых кулаков, потому с уважением относился к людям образованным. – "Чего таить, они-то и тащат человечество в будущее!" – считал он. " – Но они же и рисуют эскиз "Апокалиптического Завтра"! Вся военная мощь – творение умов и рук учёных разной области. Вот и получается – и спаситель и палач в одном лице."
Ответственному за энергию и жизнеобеспечение было разрешено после утренних и вечерних детальных проверок систем заниматься удовлетворением своего любопытства. "– Может и найдёт способ убраться отсюда…, но не на тот свет, желательно. Пусть он и не физик." – капитан знал об основном образовании паренька, но не помнил конкретно. " – Вроде биолог или что-то такое… Но навыки медицинские точно есть."
В современном мире медицина практически полностью была в руках искусственного интеллекта. Машина сама анализировала состояние пациента, ставила предварительный диагноз, затем проводила проверку. Под наблюдением человека-врача составляла план лечения. От наложения небольших швов, до выращивания целой конечности или органов прямо на пациенте – причина увеличившейся продолжительности жизни. " – Слышал всех будущих работников с "живым материалом" основам медицины обучают. Машины-медики это хорошо, но в жизни всякое бывает. Можешь из реальности выпасть например."– улыбнулся мужчина своей ироничной мысли, делая очередное приседание с двумя 40 киллограммовыми цилиндрами-картриджами для синтезатора пищи.
– Ладно, с разминкой закончили, девочки! Теперь упор лёжа! Живо тюфячки! – он положил утяжелители и похлопал в ладоши подгоняя остальных. Люди хоть и повторяли разминку за ним без всяких тяжестей, но всё равно запыхались. – Бодрее родненькие! Скоро я из вас атлетов сделаю! – по-доброму усмехнулся Варсон, наблюдая как подчинённые со стонами опускаются на пол.
*Вэйла*
"– Пришло же ему в голову устроить эти косвенные пытки!" – опускаясь лицом к полу и выпрямляясь, словно струна, упираясь руками в пол, негодовала советник.– "Решение мудрое, но жутко утомительное и болезненное!" – её мышцы всё ещё болели после вчерашней тренировки-пытки капитана.
В свои 34 года миссис Ринтиус уже являлась советником капитана и постоянно была в работе: война была в самом разгаре. Нужно было быть в курсе всего происходящего, что подразумевало изучение множества отчётов, сверку данных, корректировку планов. На хорошие силовые нагрузки ни сил ни времени не хватало, а лёгкий комплекс упражнений для хоть минимальной активности не шёл в сравнение с "разминкой-убивашкой" главнокомандующего.
"-Мужик он хороший, но так хочется ему сейчас врезать!" – с трудом отталкиваясь от пола, она поморщилась от лёгкой мышечной боли, пробежавшей искрой, и чуть-чуть вздрогнула. Прядь огненно-рыжих волос маячила перед глазами, видимо, вырвалась из расслабившегося пучка во время бега на месте с высоким поднятием колен. К серым глазам иногда подкрадывались капельки пота, норовившие заползти внутрь. – "Хорошо, хоть не перебарщивает!"
– Отлично хлюпики! На сегодня достаточно! – едва уловимо послышался голос командира сквозь барабанную дробь колотящегося в висках сердца. По помещению раздались приглушённые звуки рухнувших на пол тел и измождённые стоны. – Вы на миллиметр ближе к внешнему виду человека! – блеснул зубами тренер. Для своих пятидесяти с хвостиком, он выглядел довольно молодо, лет на 35-40. Причёска в стиле фэйд: короткие сзади и чуть длиннее спереди, зачёсанные назад, но не прилизанные, белоснежные волосы. Брови и короткая бородка были такого же цвета. Невероятно синие глаза и приятные черты лица в сумме с широкими плечами и "стальными" руками создавали образ сильного, но доброго мужчины , который всегда придёт на выручку. Однако, первое впечатление обманчиво: этот "белоснеж" был довольно упёртым и жёстким. Не давил авторитетом, но ненавязчиво выжимал из команды все соки, если считал это необходимым.
"– Слава богу!" – поднялась на ноги Вэйла. Сил говорить не осталось и она блёклой тенью самой себя поплелась в свою каюту. Её грудь вздымалась, распираемая влетающим воздухом, который она жадно поглощала, пытаясь отдышаться. Горло пересохло, пухлые губы стянуло от нехватки влаги, фарфоровая кожа блестела микро капельками пота. На щеках словно горел пожар, даже веснушек не было видно за румянцем.
Скользя ладонью по стенам, она добралась до своей комнаты, боясь свалиться с перенапрягшихся ног. Присев на квадратное кресло, обитое золотистым атласом, она перевела дух и разделась, бросая одежду на красный ковёр, покрывающий весь пол. Стены были угольно-чёрного цвета с золотистым редким витиеватым орнаментом. Вся мебель повторяла их цвета: чёрный стол с золотистыми краями, золотистое кресло с чёрными ручками и ножками, тонкий чёрно-золотой шкаф. Даже свет в помещении был желтоватым. И только ковёр с коротким ворсом и кровать с красным изголовьем выбивались из общей гаммы.
"-Как хорошо!"– нежила своё тело под немного горячими струями воды советник. -"Хорошо, хоть с удобствами застряли. Правда еды хватит максимум на два месяца, если растягивать. А дальше что?" – ответ был очевиден, но впадать в уныние из-за неизбежности смерти было глупо. Никак это не поможет, как, в принципе, и эти бессмысленные тренировки и постоянные расспросы шефа о ситуации. Но уж лучше что-то делать, чем впадать в отчаяние и безумие. – "Все мы хотим жить, хоть и были готовы к возможной смерти, вступая в ряды добровольцев.".
Миссис Ринтиус после военного университета сразу пошла на службу. Первые несколько лет была помощником советника капитана, затем заместителем советника и наконец, два года назад, была признана достаточно компетентной для должности полноценной правой руки командующего. Казалось бы, в век ИИ зачем нужна профессия советника-аналитика? Да вот только машинам давались исключительно роли "анализируй, проверяй и тебя перепроверят люди". Напуганные теориями прошлого и предпосылками их воплощения в реальное будущее, люди ограничили функции синтетических мозгов, запретив им любое вмешательство. Только анализ принятых людьми решений и предложение своих. Никакой свободы действий. Разве что в медицине им было позволено чуть больше, но их контролировали люди, и они были изолированы от общих сетей, на всякий случай.
Минут 30 простояв под душем, она вышла, собралась и направилась на мостик. Ничего кроме запасов еды и энергии на корабле не менялось, но, всё же, все отчёты она требовала и изучала дважды в день. Это её работа.
"– Вода полностью восполняется, энергии хватит на семь лет работы двигателей в нормальном режиме полёта, а учитывая, что мы их сейчас не используем, ибо лететь некуда… в общем лет аж на 17 хватит! А толку-то? Еды на три недели в нормальном режиме или на десять недель "впроголодь". Воздух тоже полностью восполняется после очистки, несмотря на дыру в обшивке. Бежать ему некуда, дальше границ корабля нет даже пустоты. Стабильность, мать её."
