-Ты смело ручаешься за своего герцога, маленький верный Йель, - ответил на это Хорвек, и мне почудилась горечь в этих словах. – Что ж, иногда то, во что верят люди, оказывается правдой именно благодаря этой вере. Если Огасто откажется от своего слова, данного ведьме – замыслы ее будут порушены, а это не пойдет ей на пользу. Она и так гуляет по очень узкой и опасной тропке на самом краю обрыва… Стоит только одному камню пошатнуться под ее ногой – и падение будет очень долгим…
-Вот уж не хочу об этом ничего знать! – перебила я его, припомнив давний рассказ демона о том, что в живых его оставили лишь оттого, что ведьма опасается мести обманутого ею короля темных созданий. Хоть я и привыкла немного к мысли, что якшаюсь со злым духом, но все еще не желала знать что-либо о его прошлой жизни и об обычаях его мира. Рассказы о потустороннем темном королевстве прескверно звучали, и я бы не удивилась, узнав, что слушать подобные речи ничем не лучше, чем колдовать. Однако кое-что заставило меня озадаченно нахмуриться, и проклятый язык вновь сболтнул лишнее.
-А отчего демоны не мстят колдунье и Его Светлости, раз уж они сегодня объявили, что узник казнен? К ним так долго идут вести? – спросила я прямо, и вопрос мой очевидно не понравился Хорвеку.
-Если смерть высшего существа истинна – его сородичи тут же чувствуют ее, - с заметным усилием над собой произнес он. – Но… истинной смерти не было. И лучше бы никому не знать, что случилось вместо нее…
Его обычно спокойное лицо исказила гримаса отвращения, и у меня не хватило дерзости расспрашивать его далее: без того было понятно, что перерождение в человека для высокородного демона становилось позором, а уж для того, кто был принят в знатный дом полукровкой из милости – и вовсе преступлением против чести. Наказание, которое ждало отступника, попадись он живым в руки своих бывших родичей, по всей видимости оказалось бы жестоким и страшным.
Я вздохнула, уяснив, что никто, кроме меня, не собирается нынче выступить против ведьмы, и пробормотала, сделав вид, что тут же выкинула из головы последние слова Хорвека:
-Портрет… Как же до него добраться? Вход во дворец всегда хорошо охранялся, а стены высоки… Туда проберется разве что крыса или кошка!
-Есть кое-какие способы… - Хорвек произнес это таким тоном, что я тут же гневно вскричала, догадавшись к чему он клонит:
-Я же сказала, что не потерплю никакого колдовства в этом деле! Даже не заговаривай со мной об этом! У меня нет никакого чародейского дара, и не было никогда, слава всемилостивым богам! Пусть я хаживала в храм только по праздникам, а мой дядюшка почитал добрых духов, к магии мы никогда отношения не имели. Поумерь свои дурные привычки, хитрец. Я-то знаю, что демонов хлебом не корми – дай научить кого-то поганым заклинаниям, да вот только ты – человек, и сам в том клялся, а я – никакая не ведьма!
-Как скажешь, Йель, - подозрительно легко согласился он, и тут же выудил из кармана что-то походящее на сверток. – Если уж чародейских свойств в тебе нет, то, быть может, покончим с этим спором, и ты взглянешь на это?
-А что у тебя там? – я недоверчиво отшатнулась.
-Всего лишь карта, которую мне подарил… один наш общий знакомый, - небрежно пояснил Хорвек, лишь слегка запнувшись. – На ней изображены подземные ходы, я полагаю. И кое-какие из них ведут во дворец…
-Карта владений Господина подземелий! – воскликнула я, и шмыгнула носом, вспомнив, что старый дух отошел в небытие. Но что-то подобное он наверняка предугадывал, раз оставил демону карту своего подземного королевства… Я взяла в руки истрепанный пергамент, о происхождении которого старалась не задумываться – больно странно выглядела эта старая кожа – и спустя минуту с досадой воскликнула:
-Ох, да разве же это карта? Ничего не разобрать! Одни письмена и узоры!
-Стало быть, ты что-то там видишь, - со странным торжеством произнес Хорвек, улыбаясь.
-Вижу, - согласилась с недоумением я, вертя карту то так, то эдак. – Да вот только ничего не понимаю. С чего это тебе вздумалось скалить зубы? Я держу эту треклятую карту вверх ногами что ли?
-Ну как же не посмеяться над тем, что человек безо всякого магического дара различает знаки на карте духа? – Хорвек ткнул пальцем в карту. – Понимаешь ли, Йель, обычный человек – вроде меня – видит перед собой только грязный клочок пергамента. А ты сразу же разглядела там рисунки и буквы – не удивительно ли?
Я с проклятиями швырнула карту на пол, точно она загорелась у меня в руках.
-Вранье! – голос мой походил на писк. – Ты обманываешь меня! Я не ведьма! Не ведьма!
-В твоих жилах течет кровь лесного народа, ты сама это говорила, - Хорвек подобрал карту и бережно сложил ее. – А она всегда дает чуточку умения к волшбе. Твой дядюшка, кажется, отрубил палец колдунье… Не думаешь ли ты, что это по силам каждому?
-Я не умею колдовать! И не желаю учиться!
-И что же ты сделаешь? Выцарапаешь свои глаза, которые видят чуть больше, чем положено человеку?
Из моей груди вырвалось глухое рычание. С трудом я произнесла срывающимся голосом:
-Нет, я просто в руки не возьму эту карту, будь она неладна! Все эти штучки духов – что светлых, что темных – не по мне.
-И как же ты проберешься во дворец? – осведомился Хорвек, приподняв брови.
-Да уж придумаю что-нибудь! – рявкнула я, и совершенно честным образом напряженно размышляла целых десять минут, прежде чем сдалась. Все с тем же рычанием я выхватила у своего приятеля-искусителя пергамент, который он небрежно вертел в руках, точно не зная, куда припрятать.
-И что же я могу поделать с этой безбожной дрянью, если ничего не понимаю в треклятых закорючках? – процедила сквозь зубы, с неприязнью глядя на узоры, испещряющие карту.
-Для начала попробуй ее перерисовать, - кротко ответствовал Хорвек, предусмотрительно удерживающийся от каких-либо дальнейших насмешек. – Если ты не понимаешь наречие, на котором написаны пояснения к карте, то, быть может, я смогу его разобрать.
Мое угрюмое молчание было истолковано как знак согласия, и он кликнул хозяина, чтоб тот подал в комнату письменные принадлежности. Я с содроганием взглянула на заточенное перо, чернильницу, и ощутила уныние, знакомое по тем временам, когда бедняга Мике пытался обучить меня всяческим премудростям.
Хорвек лишь качал головой, глядя на то, как я неумело держу перо, и сколько клякс сажу на бумагу. «Да что ж меня так угораздило – один образованнее другого! Учены донельзя что люди, что демоны, но вот бед у них оттого меньше не случается!» - с досадой думала я, вырисовывая диковинные знаки. Впрочем, мучения мои долго не продлились.
-Нет, эта письменность мне не знакома, - сказал Хорвек, внимательно осмотрев мои растекшиеся каракули. – Чего и следовало ожидать – здешние духи слишком отличаются от высших созданий других миров.
-Так что же – все зря? – я раздраженно бросила перо и обтерла грязные пальцы о простыни на кровати, вызвав у моего чрезмерно воспитанного приятеля еще один укоризненный вздох.
-Почему же? Нам всего лишь следует найти толмача из числа здешних высших существ, - откликнулся Хорвек после недолгих размышлений, заставивших его едва заметно нахмуриться. – Думаю, в Таммельне можно встретить кое-кого из этого племени.
-Просить помощи у нелюдей? – я собиралась протестовать, но сникла, припомнив, что и сама куда чаще обращалась с просьбами к духам, чем к людям. – Но… но найдем ли мы их? И будут ли они говорить с нами?
-Золото любят все духи, - Хорвек углубился в раздумья и отвечал коротко. – Люди потеснили многих из них, и в городах остались самые непритязательные и низкородные создания… Но нам сгодится любой разумный нелюдь. На старом кладбище, я слыхал, есть каменный колодец, куда сбрасывают тела висельников, которым не полагается достойное погребение. При нем несомненно должен обитать какой-нибудь дряхлый падальщик…
-Старое кладбище! – пришла я в ужас, пропустив мимо ушей то, что бывший демон собирается просить помощи у твари, глодающей кости покойников. – Только не оно! Нам нельзя там появляться!
-Отчего же? – Хорвека ничуть не впечатлило мое побледневшее лицо. – Один из тайных входов в подземелья расположен именно там, и стоит держаться поближе к нему, ведь времени нам отведено не так уж много. Рыскать по городу в поисках старого источника или колодца можно хоть до утра, но каждая лишняя ночь, проведенная в Таммельне, может стать для тебя последней, Йель.
-Но на кладбище… на кладбище… - на ум никак не шли нужные слова, я совсем запуталась, о чем следует помалкивать в присутствии переродившегося темного духа. – Я была там прошлой ночью! И там… там появилось ужасное чудовище! Слуга колдуньи! Оборотень! И он искал… - тут я начала моргать и беспомощно сопеть, не зная, как вежливее сказать бывшему демону, не желающему говорить об обстоятельствах своего перерождения, о том, что оборотень наверняка вынюхивал его прежнюю телесную оболочку. «Чтоб тебе пусто было! – все свирепее я всматривалась в безмятежное задумчивое лицо Хорвека, словно не понимавшего, какие затруднения я испытываю, беседуя с ним. – Чтоб вашим демонским обычаям провалиться туда, где даже демонов нет! Влез в шкуру покойника, подобрав его на старом погосте, а мне потом ни словом, ни полусловом нельзя об этом обмолвиться!».
Когда я уже отчаялась подобрать нужные слова и решила, что вовсе не буду ничего рассказывать, раз мой собеседник сидит, как каменный истукан – он вдруг встрепенулся и оживился.
-Ты видела на кладбище пса из свиты ведьмы? – переспросил Хорвек, словно очнувшись ото сна. – А ведь и вправду – ему там самое место! Что ж, тогда мы поторопимся – время оборотней начинается с полуночи, и если мы хотим с ним повстречаться…
-Что? – я всхрапнула, как вспугнутая кляча. – Мы хотим повстречаться с оборотнем?!
-Оборотень – нелюдь, хоть и не самых чистых кровей. Разума у него не намного больше, чем у тебя, но для толкования старой карты он сгодится. Низкое, корыстное создание, способное пойти на службу к чародею-человеку, но оно все же достойнее, чем древний трупоед… Решено! Отправляемся за оборотнем!
В первый раз я заметила в Хорвеке азарт, который, казалось, должен был оживить его лицо и сделать его выражение более естественным. Но в блеске желтых глаз не было ничего человеческого, и мне стало не по себе.
-Но разве он согласится помочь нам? – робко спросила я. – Он служит ведьме…
-Он служит своей жадности. И труслив, как и все низкородные. Изловим его и посмотрим, что быстрее заставит его отречься от клятвы верности – страх или корысть, - голос Хорвека был спокоен, но я мне казалось, что я улавливаю хищные шипящие нотки.
-Ох, не нравится мне это… - пробурчала я. – Шутка ли – изловить оборотня! Многих ли ты до сих пор поймал? Не в мешок же его засунуть, за шкирку схватив…
-Есть много способов… - начал было Хорвек, но я перебила его:
-И все они наверняка суть богомерзкое чернокнижие!
-Верно, - не стал отрицать он. – Но есть и такие, которые по силам обычному человеку, не обладающему способностями к чарам. Самый известный из них – веревка повешенного. Если бы сегодня твоего любезнейшего родственника вздернули, то мы бы могли украсть петлю, сломавшую ему шею, и накинуть ее на оборотня…
-Чтоб отсох твой черный язык! – я принялась плевать за плечо. – Не смей говорить об этом более! Да спасут боги дядюшку Абсалома от виселицы! Смилуйтесь, святые угодники! Не допустите, чтоб дядю погубили эдаким лютым образом!..
-Простая веревка с виселицы, еще не затянувшаяся на чьей-то шее, - продолжал Хорвек невозмутимо, - не имеет такой силы. Однако мы всегда можем изловить бродячую собаку и удавить ее…
-Вот уж нет! – меня всю передернуло от отвращения. – Это ничем не лучше чернокнижничества!..
-На самом деле, ты права, и все это – ровно такая же магия, как и та, что использует ведьма, - бывший демон улыбнулся мне, показывая, что все предыдущие его предложения были мрачной шуткой, но я не слишком-то в это поверила. – Некоторые чародейские ухватки годятся даже для людей с мизерным даром. Все они, как на подбор, мерзки и жестоки. Это великий парадокс магии – самые простые и самые сложные чары одинаково отвратительны и всегда замешаны на чьей-то смерти. Однако посередине между ними есть немного волшебства, которое не требует крови, боли и смертей – и оно тебе по силам, Йель. Не торопись отвергать его, когда от этого зависит и твоя жизнь, и жизнь твоих близких…
Хитрый, хитрый Хорвек! Он вел уговоры так искусно, что я и впрямь поверила в то, что колдовство может быть не таким уж безобразным – особенно после историй про висельников и удавленных собак. Вновь я нерешительно кивнула, соглашаясь с его словами, и в моих руках тут же оказался потертый витой шнур, вид которого заставил меня вздрогнуть.
-Это обычная веревка? – с подозрением спросила я, испытывая сильнейшее желание отшвырнуть в сторону нежданный дар.
-Не совсем, - с улыбкой ответил Хорвек, и я тут же с проклятиями бросила шнурок на пол, отплевываясь и вытирая руки об одежду. Недаром мне сразу подумалось о дурном!
-Ты ею кого-то удавил? – сипела я, не в силах отвести взгляд от веревки, лежавшей у моих ног. – Снял с висельника? Или прикончил какую-то бедную собачонку?!
Видимо, веселиться при виде моего испуга было одним из немногих удовольствий, оставшихся на долю бывшего демона. Но он решил не потакать своим слабостям очень уж сильно, и, согнав с лица ухмылку, серьезно заверил меня, что шнурок этот не обрывал жизнь ни человеку, ни неразумному животному.
-Почти бесполезная дрянь, - подытожил он. – Этой веревкой подпоясывался монах, и отнюдь не из самых богобоязненных. Будь он хотя бы отшельником… или же достань у него сил соблюдать пост… Но нет, это был совершенно негодный ленивый монах. Веры в тех узелках, которые он завязал на своем поясе, давая обеты, не хватит даже на то, чтобы изловить трущобного домового духа, но если ты добавишь к ней еще десяток узелков…
-Мне нужно завязывать узелки? – спросила я, с неохотой протягивая руку к веревке, которая все еще внушала мне безотчетное отвращение.
-Да, и побольше, - кивнул Хорвек. – Я научу тебя, что нужно говорить при этом…
Я обреченно вздохнула, чувствуя, что увязаю все глубже в паутине греховных помыслов. Теперь я понимала, отчего демонов называли искусителями – всего за один вечер я превратилась в колдунью, нашептывающую заговоры на узелки! «Кончится тем, что моя шея и впрямь заслужит ту петлю!» - мрачно думала я, вслух бормоча слова немудреного заклинания: «Первый узел – начало, второй узел – свобода, третий узел – закон…».
Хорвек тем временем копался в своей сумке, что-то перекладывая и изучая. Выглядел он оживленным, и если раньше мне внушали беспокойство его равнодушие и безразличие ко всему, то теперь я склонялась к мысли, что проявления живости на его лице выглядят куда более опасными.
-Пожалуй, хватит, - сказал он, покосившись на пояс в моих руках. – А теперь слушай, как нужно действовать, чтобы этой ерунды хватило для спасения твоей жизни…
Предчувствия меня не обманули: охота на оборотня оказалась весьма рискованным предприятием. Хорвек объяснял обстоятельно, не обращая внимания на мой возмущенный писк, и когда я, дослушав его, испуганно запротестовала, спросил:
-Вот уж не хочу об этом ничего знать! – перебила я его, припомнив давний рассказ демона о том, что в живых его оставили лишь оттого, что ведьма опасается мести обманутого ею короля темных созданий. Хоть я и привыкла немного к мысли, что якшаюсь со злым духом, но все еще не желала знать что-либо о его прошлой жизни и об обычаях его мира. Рассказы о потустороннем темном королевстве прескверно звучали, и я бы не удивилась, узнав, что слушать подобные речи ничем не лучше, чем колдовать. Однако кое-что заставило меня озадаченно нахмуриться, и проклятый язык вновь сболтнул лишнее.
-А отчего демоны не мстят колдунье и Его Светлости, раз уж они сегодня объявили, что узник казнен? К ним так долго идут вести? – спросила я прямо, и вопрос мой очевидно не понравился Хорвеку.
-Если смерть высшего существа истинна – его сородичи тут же чувствуют ее, - с заметным усилием над собой произнес он. – Но… истинной смерти не было. И лучше бы никому не знать, что случилось вместо нее…
Его обычно спокойное лицо исказила гримаса отвращения, и у меня не хватило дерзости расспрашивать его далее: без того было понятно, что перерождение в человека для высокородного демона становилось позором, а уж для того, кто был принят в знатный дом полукровкой из милости – и вовсе преступлением против чести. Наказание, которое ждало отступника, попадись он живым в руки своих бывших родичей, по всей видимости оказалось бы жестоким и страшным.
Я вздохнула, уяснив, что никто, кроме меня, не собирается нынче выступить против ведьмы, и пробормотала, сделав вид, что тут же выкинула из головы последние слова Хорвека:
-Портрет… Как же до него добраться? Вход во дворец всегда хорошо охранялся, а стены высоки… Туда проберется разве что крыса или кошка!
-Есть кое-какие способы… - Хорвек произнес это таким тоном, что я тут же гневно вскричала, догадавшись к чему он клонит:
-Я же сказала, что не потерплю никакого колдовства в этом деле! Даже не заговаривай со мной об этом! У меня нет никакого чародейского дара, и не было никогда, слава всемилостивым богам! Пусть я хаживала в храм только по праздникам, а мой дядюшка почитал добрых духов, к магии мы никогда отношения не имели. Поумерь свои дурные привычки, хитрец. Я-то знаю, что демонов хлебом не корми – дай научить кого-то поганым заклинаниям, да вот только ты – человек, и сам в том клялся, а я – никакая не ведьма!
-Как скажешь, Йель, - подозрительно легко согласился он, и тут же выудил из кармана что-то походящее на сверток. – Если уж чародейских свойств в тебе нет, то, быть может, покончим с этим спором, и ты взглянешь на это?
-А что у тебя там? – я недоверчиво отшатнулась.
-Всего лишь карта, которую мне подарил… один наш общий знакомый, - небрежно пояснил Хорвек, лишь слегка запнувшись. – На ней изображены подземные ходы, я полагаю. И кое-какие из них ведут во дворец…
-Карта владений Господина подземелий! – воскликнула я, и шмыгнула носом, вспомнив, что старый дух отошел в небытие. Но что-то подобное он наверняка предугадывал, раз оставил демону карту своего подземного королевства… Я взяла в руки истрепанный пергамент, о происхождении которого старалась не задумываться – больно странно выглядела эта старая кожа – и спустя минуту с досадой воскликнула:
-Ох, да разве же это карта? Ничего не разобрать! Одни письмена и узоры!
-Стало быть, ты что-то там видишь, - со странным торжеством произнес Хорвек, улыбаясь.
-Вижу, - согласилась с недоумением я, вертя карту то так, то эдак. – Да вот только ничего не понимаю. С чего это тебе вздумалось скалить зубы? Я держу эту треклятую карту вверх ногами что ли?
-Ну как же не посмеяться над тем, что человек безо всякого магического дара различает знаки на карте духа? – Хорвек ткнул пальцем в карту. – Понимаешь ли, Йель, обычный человек – вроде меня – видит перед собой только грязный клочок пергамента. А ты сразу же разглядела там рисунки и буквы – не удивительно ли?
Я с проклятиями швырнула карту на пол, точно она загорелась у меня в руках.
-Вранье! – голос мой походил на писк. – Ты обманываешь меня! Я не ведьма! Не ведьма!
-В твоих жилах течет кровь лесного народа, ты сама это говорила, - Хорвек подобрал карту и бережно сложил ее. – А она всегда дает чуточку умения к волшбе. Твой дядюшка, кажется, отрубил палец колдунье… Не думаешь ли ты, что это по силам каждому?
-Я не умею колдовать! И не желаю учиться!
-И что же ты сделаешь? Выцарапаешь свои глаза, которые видят чуть больше, чем положено человеку?
Из моей груди вырвалось глухое рычание. С трудом я произнесла срывающимся голосом:
-Нет, я просто в руки не возьму эту карту, будь она неладна! Все эти штучки духов – что светлых, что темных – не по мне.
-И как же ты проберешься во дворец? – осведомился Хорвек, приподняв брови.
-Да уж придумаю что-нибудь! – рявкнула я, и совершенно честным образом напряженно размышляла целых десять минут, прежде чем сдалась. Все с тем же рычанием я выхватила у своего приятеля-искусителя пергамент, который он небрежно вертел в руках, точно не зная, куда припрятать.
-И что же я могу поделать с этой безбожной дрянью, если ничего не понимаю в треклятых закорючках? – процедила сквозь зубы, с неприязнью глядя на узоры, испещряющие карту.
-Для начала попробуй ее перерисовать, - кротко ответствовал Хорвек, предусмотрительно удерживающийся от каких-либо дальнейших насмешек. – Если ты не понимаешь наречие, на котором написаны пояснения к карте, то, быть может, я смогу его разобрать.
Мое угрюмое молчание было истолковано как знак согласия, и он кликнул хозяина, чтоб тот подал в комнату письменные принадлежности. Я с содроганием взглянула на заточенное перо, чернильницу, и ощутила уныние, знакомое по тем временам, когда бедняга Мике пытался обучить меня всяческим премудростям.
Хорвек лишь качал головой, глядя на то, как я неумело держу перо, и сколько клякс сажу на бумагу. «Да что ж меня так угораздило – один образованнее другого! Учены донельзя что люди, что демоны, но вот бед у них оттого меньше не случается!» - с досадой думала я, вырисовывая диковинные знаки. Впрочем, мучения мои долго не продлились.
-Нет, эта письменность мне не знакома, - сказал Хорвек, внимательно осмотрев мои растекшиеся каракули. – Чего и следовало ожидать – здешние духи слишком отличаются от высших созданий других миров.
-Так что же – все зря? – я раздраженно бросила перо и обтерла грязные пальцы о простыни на кровати, вызвав у моего чрезмерно воспитанного приятеля еще один укоризненный вздох.
-Почему же? Нам всего лишь следует найти толмача из числа здешних высших существ, - откликнулся Хорвек после недолгих размышлений, заставивших его едва заметно нахмуриться. – Думаю, в Таммельне можно встретить кое-кого из этого племени.
-Просить помощи у нелюдей? – я собиралась протестовать, но сникла, припомнив, что и сама куда чаще обращалась с просьбами к духам, чем к людям. – Но… но найдем ли мы их? И будут ли они говорить с нами?
-Золото любят все духи, - Хорвек углубился в раздумья и отвечал коротко. – Люди потеснили многих из них, и в городах остались самые непритязательные и низкородные создания… Но нам сгодится любой разумный нелюдь. На старом кладбище, я слыхал, есть каменный колодец, куда сбрасывают тела висельников, которым не полагается достойное погребение. При нем несомненно должен обитать какой-нибудь дряхлый падальщик…
-Старое кладбище! – пришла я в ужас, пропустив мимо ушей то, что бывший демон собирается просить помощи у твари, глодающей кости покойников. – Только не оно! Нам нельзя там появляться!
-Отчего же? – Хорвека ничуть не впечатлило мое побледневшее лицо. – Один из тайных входов в подземелья расположен именно там, и стоит держаться поближе к нему, ведь времени нам отведено не так уж много. Рыскать по городу в поисках старого источника или колодца можно хоть до утра, но каждая лишняя ночь, проведенная в Таммельне, может стать для тебя последней, Йель.
-Но на кладбище… на кладбище… - на ум никак не шли нужные слова, я совсем запуталась, о чем следует помалкивать в присутствии переродившегося темного духа. – Я была там прошлой ночью! И там… там появилось ужасное чудовище! Слуга колдуньи! Оборотень! И он искал… - тут я начала моргать и беспомощно сопеть, не зная, как вежливее сказать бывшему демону, не желающему говорить об обстоятельствах своего перерождения, о том, что оборотень наверняка вынюхивал его прежнюю телесную оболочку. «Чтоб тебе пусто было! – все свирепее я всматривалась в безмятежное задумчивое лицо Хорвека, словно не понимавшего, какие затруднения я испытываю, беседуя с ним. – Чтоб вашим демонским обычаям провалиться туда, где даже демонов нет! Влез в шкуру покойника, подобрав его на старом погосте, а мне потом ни словом, ни полусловом нельзя об этом обмолвиться!».
Когда я уже отчаялась подобрать нужные слова и решила, что вовсе не буду ничего рассказывать, раз мой собеседник сидит, как каменный истукан – он вдруг встрепенулся и оживился.
-Ты видела на кладбище пса из свиты ведьмы? – переспросил Хорвек, словно очнувшись ото сна. – А ведь и вправду – ему там самое место! Что ж, тогда мы поторопимся – время оборотней начинается с полуночи, и если мы хотим с ним повстречаться…
-Что? – я всхрапнула, как вспугнутая кляча. – Мы хотим повстречаться с оборотнем?!
-Оборотень – нелюдь, хоть и не самых чистых кровей. Разума у него не намного больше, чем у тебя, но для толкования старой карты он сгодится. Низкое, корыстное создание, способное пойти на службу к чародею-человеку, но оно все же достойнее, чем древний трупоед… Решено! Отправляемся за оборотнем!
В первый раз я заметила в Хорвеке азарт, который, казалось, должен был оживить его лицо и сделать его выражение более естественным. Но в блеске желтых глаз не было ничего человеческого, и мне стало не по себе.
-Но разве он согласится помочь нам? – робко спросила я. – Он служит ведьме…
-Он служит своей жадности. И труслив, как и все низкородные. Изловим его и посмотрим, что быстрее заставит его отречься от клятвы верности – страх или корысть, - голос Хорвека был спокоен, но я мне казалось, что я улавливаю хищные шипящие нотки.
-Ох, не нравится мне это… - пробурчала я. – Шутка ли – изловить оборотня! Многих ли ты до сих пор поймал? Не в мешок же его засунуть, за шкирку схватив…
-Есть много способов… - начал было Хорвек, но я перебила его:
-И все они наверняка суть богомерзкое чернокнижие!
-Верно, - не стал отрицать он. – Но есть и такие, которые по силам обычному человеку, не обладающему способностями к чарам. Самый известный из них – веревка повешенного. Если бы сегодня твоего любезнейшего родственника вздернули, то мы бы могли украсть петлю, сломавшую ему шею, и накинуть ее на оборотня…
-Чтоб отсох твой черный язык! – я принялась плевать за плечо. – Не смей говорить об этом более! Да спасут боги дядюшку Абсалома от виселицы! Смилуйтесь, святые угодники! Не допустите, чтоб дядю погубили эдаким лютым образом!..
-Простая веревка с виселицы, еще не затянувшаяся на чьей-то шее, - продолжал Хорвек невозмутимо, - не имеет такой силы. Однако мы всегда можем изловить бродячую собаку и удавить ее…
-Вот уж нет! – меня всю передернуло от отвращения. – Это ничем не лучше чернокнижничества!..
-На самом деле, ты права, и все это – ровно такая же магия, как и та, что использует ведьма, - бывший демон улыбнулся мне, показывая, что все предыдущие его предложения были мрачной шуткой, но я не слишком-то в это поверила. – Некоторые чародейские ухватки годятся даже для людей с мизерным даром. Все они, как на подбор, мерзки и жестоки. Это великий парадокс магии – самые простые и самые сложные чары одинаково отвратительны и всегда замешаны на чьей-то смерти. Однако посередине между ними есть немного волшебства, которое не требует крови, боли и смертей – и оно тебе по силам, Йель. Не торопись отвергать его, когда от этого зависит и твоя жизнь, и жизнь твоих близких…
Хитрый, хитрый Хорвек! Он вел уговоры так искусно, что я и впрямь поверила в то, что колдовство может быть не таким уж безобразным – особенно после историй про висельников и удавленных собак. Вновь я нерешительно кивнула, соглашаясь с его словами, и в моих руках тут же оказался потертый витой шнур, вид которого заставил меня вздрогнуть.
-Это обычная веревка? – с подозрением спросила я, испытывая сильнейшее желание отшвырнуть в сторону нежданный дар.
-Не совсем, - с улыбкой ответил Хорвек, и я тут же с проклятиями бросила шнурок на пол, отплевываясь и вытирая руки об одежду. Недаром мне сразу подумалось о дурном!
-Ты ею кого-то удавил? – сипела я, не в силах отвести взгляд от веревки, лежавшей у моих ног. – Снял с висельника? Или прикончил какую-то бедную собачонку?!
Видимо, веселиться при виде моего испуга было одним из немногих удовольствий, оставшихся на долю бывшего демона. Но он решил не потакать своим слабостям очень уж сильно, и, согнав с лица ухмылку, серьезно заверил меня, что шнурок этот не обрывал жизнь ни человеку, ни неразумному животному.
-Почти бесполезная дрянь, - подытожил он. – Этой веревкой подпоясывался монах, и отнюдь не из самых богобоязненных. Будь он хотя бы отшельником… или же достань у него сил соблюдать пост… Но нет, это был совершенно негодный ленивый монах. Веры в тех узелках, которые он завязал на своем поясе, давая обеты, не хватит даже на то, чтобы изловить трущобного домового духа, но если ты добавишь к ней еще десяток узелков…
-Мне нужно завязывать узелки? – спросила я, с неохотой протягивая руку к веревке, которая все еще внушала мне безотчетное отвращение.
-Да, и побольше, - кивнул Хорвек. – Я научу тебя, что нужно говорить при этом…
Я обреченно вздохнула, чувствуя, что увязаю все глубже в паутине греховных помыслов. Теперь я понимала, отчего демонов называли искусителями – всего за один вечер я превратилась в колдунью, нашептывающую заговоры на узелки! «Кончится тем, что моя шея и впрямь заслужит ту петлю!» - мрачно думала я, вслух бормоча слова немудреного заклинания: «Первый узел – начало, второй узел – свобода, третий узел – закон…».
Хорвек тем временем копался в своей сумке, что-то перекладывая и изучая. Выглядел он оживленным, и если раньше мне внушали беспокойство его равнодушие и безразличие ко всему, то теперь я склонялась к мысли, что проявления живости на его лице выглядят куда более опасными.
-Пожалуй, хватит, - сказал он, покосившись на пояс в моих руках. – А теперь слушай, как нужно действовать, чтобы этой ерунды хватило для спасения твоей жизни…
Предчувствия меня не обманули: охота на оборотня оказалась весьма рискованным предприятием. Хорвек объяснял обстоятельно, не обращая внимания на мой возмущенный писк, и когда я, дослушав его, испуганно запротестовала, спросил:
