– Дезинфекция, – одобрила я, ища нужную скляночку. Какие только штуковины я не передержала в руках за эти две минуты поисков… О… я могу теперь много чего интересного придумать с таким инвентарем. Но я все же нашла красноватую скляночку.
Только внутри была не вода или антисептик. И даже не спирт. А настоящий, почему-то жидкий, огонь.
Какие жесткие люди тут живут, я не могу…
– Сева, может… может не надо… – постаралась я отговорить этого мазохиста. Это ж практически лава, как она не прожгла стеклянную емкость, я вообще не берусь анализировать! Ответа от возможной жертвы ожогов не последовало. Я повернулась к нему. Сева, привалившись спиной к столу, уронил голову на грудь и потерял сознание.
Блин, блин, блин!
Я попробовала оторвать чешуйку от браслета, чтобы вылечить его, но даже такой экстренный момент не убедил магию Золотой рыбки проявить гражданскую сознательность и гуманизм. Пару секунд я боролось с порывом выбежать из избы, заловить любого первого встречного гражданина и попросить его загадать желание, чтобы я вылечила Севу. Но при очевидных плюсах, этот план мог не сработать. А потеря времени могла быть фатальной для Севы.
Самоотверженно взяв в руки склянку, я устроилась по ближе к парню и глубоко вздохнув откупорила емкость. Из тонкого горлышка вырвалось неясного вида облачко, толи пепла, толи сажи, а затем внутри стало щелкать. Я не нашла ничего, что можно было использовать как бинты, рыскать по избе мне не позволяло воспитание, да и это тоже могло стоить слишком большого количества времени, так что пришлось рвать подол сарафана. А красивый был. Жалко. Подарок опять же… Ладно, человеческая жизнь дороже тряпок. Я вылила пару «капель» на оторванную полосу ткани, ожидая что та просто загорится, но я не очень разбираюсь в здешней магии, нужно привыкать и не удивляться. Импровизированный бинт засветился таким ярким красным светом, что я начала бояться внезапного наступления слепоты. Пришлось быстро прикладывать ткань к ранам пострадавшего.
Как только пропитанный огненной жидкостью бинт коснулся раны на животе Севы, он дернулся и зашипел от боли. Блин!
– Тише, тише, я с тобой! – лепетала я, ощущая себя последней садисткой в мире. Отдернув ткань, я вдруг увидела, что рана под ней перестала кровоточить, и даже начала затягиваться. Но медленно, когда Сева вдруг зашелся кашлем, рана снова закровоточила. Нужно будет его перевязать, как закончу с дезинфекцией.
Удивительно, но пропитанная странной жидкостью ткань не жгла мои пальцы. Я сообразила это только что. Да и кожа вокруг Севеной раны на животе не обожглась. Так… интересная штуковина. Надо будет узнать что это вообще такое.
Я старалась остановить кровотечение, как можно быстрее, но ему все равно было больно. Все его тело дергалось и сводило чуть ли не судорогой, когда я обрабатывала новую рану. Чтобы он не вырывался, причиняя себе еще больший дискомфорт, пришлось его зафиксировать подручными средствами. То есть, мной. Я обхватила Севу свободной рукой за плечи, попыталась развернуть и заняться ранами на спине. Но он не сдвинулся с места, только чуть поддался вперед, от чего его голова уперлась уже в мое плечо. Пришлось продолжать в такой не очень удобной позе. По крайне мере на спине у него раны были не глубокие, больше похожие на следы когтей. Парочка из них напоминала укусы, оставленные собачьей пастью. Самое, на мой взгляд, пугающее было даже не количество укусов, царапин и глубоких ран, а то, что в каждой из них начинала скапливаться неясная мне чернота, вокруг которой синела кожа. Но огненная жидкость прекрасно справлялась с истреблением этой заразы. Правда, в избе теперь пахло жженным мусором. Но хоть не мясом, и то ладно.
К этому моменту Сева окончательно обмяк, уже даже не пытаясь вырваться, только иногда непроизвольно сжимал кулаки. Я обрадовалась, что его не нужно будет держать, но он стал заваливаться в бок, так что пришлось дальше подпирать его собой.
Дольше всего времени потребовала обработка раны на голове, будь я криминалист, то накидала бы несколько версий, чем таким могли расшибить Севе лоб, но я не он. Пусть будет тяжелый тупой предмет.
С руками и ногами я справилась относительно быстро, а после перевязала раны чистыми бинтами, из остатков подола своего сарафана. Теперь придется щеголять в достаточно откровенном мини. Но и Сева отличался оригинальностью во внешним виде. В бандане-то из синей ткани.
Закончив, я убрала скалку обратно в таинственный сундук, тот щелкнул крышкой и взмыл в верх. Вместительная должно быть у Яги антресоль.
Поскольку оставить Севу в таком состоянии я не могла, то придется задержаться до момента его счастливого, или не очень, пробуждения. А когда он настанет – неизвестно...
Я доползла до лавки, залезла на нее, уперлась спиной в стенку и закрыла глаза руками.
Ну и денек!
Сева проспал часов шесть, наверно. Я же потратила это время на узнавание культурной жизни Тридесятого, Тридевятого, Триодиннадцатого и Семипятидесятого царств. Остальные каналы просвещали на басурманском языке… тьфу, прицепилось. Короче, я не могла разобрать что там говорят. Хотя вот в Шамахане, видимо, снимают очень интересные сериалы, где красавица рубится на мечах, желая освободить своего возлюбленного из лап коварной соблазнительницы, та, в свою очередь, призывает темные силы и вообще играет против нас, за что мы все ее тут осуждаем и всячески болеем за смелую красавицу, которая в одиночку перерывает целый пляж в поисках своего возлюбленного. Какой занимательный сериал, хоть ни слово и не понятно. Вот умеют люди снимать развлекательные шоу!
– Блюдечко… Выключись, или я с ума сойду от энтой ерунды… и как вообще само включилось… – прохрипел Сева.
– Как ты? – встрепенулась я, стараясь не показывать что, возможно, была бы чуть более рада, если бы он очнулся, когда закончится триста двадцать седьмая серия, а красавица таки обретет семейное счастье.
– Кто тут! – он реально испугался и подпрыгнул на месте, затем болезненно поморщился, потирая свои затягивающиеся раны.
– Золотая рыбка, работаю за прикормку или за добрые слова. Выходные по четвергам, потому что день этот тяжелый и пятница неблизко, – хмуро пояснила я, выключая сериал. По моему, блюдечко тоже расстроилось, вон как каемка у него потускнела.
– Давно ты тут? – подозрительно спросил парень, ощупывая себя. – Что это за тряпки?
– Мое бывшее платье… или как его, сарафан…
– Зачем ты намотала на меня свой сарафан, – логично удивился он, стягивая с головы импровизированную бандану.
– В качестве бинтов. Он послужил для доброго дела, – еще более хмуро сказала я. – Ну-ка дай на тебя погляжу.
Я присела рядом и взяв его лицо в руки, осмотрела рану на голове. Она затянулась практически полностью, оставив лишь розоватый шрам на очень белой коже.
– Можно было обойтись и без жертв от твоей одежки, – недовольно проговорил Сева, попытавшись убрать мои руки от себя, но в какую-то неловкую секунду мы застыли вот так. Я держа его за шею и затылок, он сжав пальцы на моих запястьях. Избушка качнулась, я немножко потеряла равновесие и грохнулась на Севу, тот от неожиданности меня поймал.
Минута когда никто в избушке не двигался слишком, на мой взгляд, затянулась. Я сообразила, что возможно, задела его раны, которые может быть еще не затянулись и тут же отлепилась от пострадавшего.
– Надо проверить, как твои другие ранения, но выглядишь ты лучше чем, когда прилетел весь в крови и без сознания, – сказала я, по деловому отвязывая бинты. Ну что, жить будет, хотя, как я и предполагала, серьезная рана на животе зажила не до конца, зато черноты нигде не было видно. – Где-то еще болит?
– Нет, не так сильно, как кажется…. – помотал головой Сева. – Что ты сделала?
– А… слушай, ты когда прилетел и стал терять сознание... попросил скляночку такую, с красной водой… огнем… содержимым… вот я ее...
– Это мертвая вода, – пояснил Сева, пробуя встать, я хотела помочь, но он отказался.
– О как, а она ну типа того… не знаю… не убивает? И подожди, за ней же Яга полетела... – задала я очевидный вопрос. Сева стоял на ногах уже достаточно твердо, даже не пошатывался.
– Матушка за живой полетела, ее редко используют. А мертвая сращивает плоть и вылечивает недуги, ежли ее выпить. Мертвой воды больше всегда и набирают, те, кто ведает, где набирать, – пояснил парень, вполне бодро направляясь в другую комнату.
– Расскажешь кто тебя так отделал… покалечил? – крикнула я, но ответа не дождалась. Видимо, на этом аудиенция окончена. – Ну, я тогда…
– Я нашел матушку, – вернулся назад Сева. Можно было догадаться, что он ходил переодеться. Правда, новая одежка мало чем отличалась от старой. Все так же в черных тонах и старославянском стиле. Но вот то, что он нацепил поверх обычной рубахи и штанов, заслуживало внимания ну просто всяческого. Для начала в глаза бросался богатырский шлем. Который был слегка великоват Севе, но да ладно. Кольчуга крупной вязки, если можно так говорить, смотрелась откровенным издевательством на тощем парне, а отсутствие меча или хотя бы щита, и вовсе делало весь его образ комичным.
– Где? – спросила я, хотя забыла о чем речь.
– В лесу темном, что недалече от Нави. Ближе к реке молочной…
– Это там, где кисельные берега? – воодушевилась я.
– Энто там, где все живое гибнет от чар ее навьих, – буркнул Сева, направляясь к выходу.
– Ну ладно, – покорно притушила я свой энтузиазм, топая следом.
– Ты не пойдешь, я за кольчугой зашел, – остановился Сева на выходе, а я чуть не врезалась в него.
– Тебя одного в этот раз точно грохнут! – возмутилась я.
– Не уясняю я речей твоих басурманских, – отмахнулся он и бросился вниз, ударился об пол, превратился в ворона и стрелой вылетел из избушки. Я выбежала следом, но догнать летающего вредину не смогла.
– Во пострел! Сызмальства такой, – поговорила голова Василиска.
– Нельзя ему одному. Не спокойно мое сердце, – согласился череп Ихтиозавра.
– У тебя нет сердца! – возмутился Василиск.
– Сказала бесчувственная костяшка! – обиделся Ихтиозавр.
– Да у тебя и туловища-то нет, только башка твоя садовая!
– Вот и ты заметил, что сердце у меня не на месте!
Их прекрасный разговор мог свести с ума даже практикующего дзен-буддиста, не то, что обычную студентку.
– Может на помощь кого позвать? – уточнила я.
– Да кого… – хором ответили черепа, потом вдруг один из них подпрыгнул на своем столбе, чуть не упав вниз. – Слухай, а раз ты Золотая рыбка, то и желания можешь исполнять?
– Тут сложно, кому-то могу, кому-то нет. В основном загадывают люди, звери бывает…
– Не, энто ежли про чары, а ежли про совесть, вот мы тебя попросим…
– Да как она сдюжит-то без волшобы! – взвыл Василиск. – Пожалей девку!
– Я и жалею, досказать дай, невротичка! – фыркнул Ихтиозавр. – Смотри, сейчас назад в избушку ступай, тебе там все выдадут. – Подмигнул он мне, абсолютно не смущаясь отсутствию у него век, белков, зрачков, ну и прочих так милых и приятных в хозяйстве вещей вроде носа, кожи, совести…
Хотя официально никакого желания я исполнять не должна, но бросать Севу все равно было совестно. Так что я послушно вернулась в избу, где на меня тут же свалился третий сундук. В нем обнаружились волшебные клубочки, двенадцать штук, меч типа кладенца, одын штук, много светящихся разными цветами склянок и … ступа… На дне сундука. Вытащилась она легко, но размеры ее никак не соответствовали месту хранения. То есть, высотой она была мне по грудь, а шириной… ну человека три-четыре в ней могло уместиться. А сундук был не большим. Ну средний, как чемодан мой.
Пока я размышляла о странном поведении материи в сказках, меня, вместе со всей выданной экипировкой, выплюнули на улицу, обратно к черепам. А вот они уже дали мне подробную инструкцию, как управлять ступой.
Но как выяснилось, пилот я сильно так себе.
У ступы оказались встроены функции автопилота, что несказанно облегчило полет и жизнь всех, кто по неосторожности поселился рядом с маршрутом моего следования. Клубочек наотрез отказался показывать дорогу к месту нахождения Яги, зато он с охотой рассекретил маршрут Севы.
И вот летели мы, летели, по лесу… И деревья стали как-то нехорошо чернеть, скрючиваться в причудливые и откровенно пугающие закорючки, а воздух начал холодеть. На немногочисленных листьях у более-менее жизнеспособных деревьях, я стала замечать синие пятна. Затем, весь лес пронзил ужасный, душераздирающий вой.
Кто сомневался, что Сева именно там?
На опушке, голая земля, которой выглядела так, словно ее посыпали пеплом, среди черных стволов деревьев и синей травы, стоял огромный, вот реально огромный, очень зубастый, очень клыкастый, с неестественными костяными наростами на голове и спине, волк. А еще у него были злые, абсолютно красные глазищи, без зрачков. Шерсть – черная, но словно тоже припорошенная пеплом, или что это за субстанция? А занят этот феномен вымирающей природы был тем, что одной костяной лапой, без шерсти, кожи или хоть бы мышц, прижимал к земле белого ворона. Волк, хотя наш Серый в тысщу раз обаятельней, вот ведь как сильно могут различаться особи одного вида, так вот, волк вцепился ворону в крыло и пытался вырвать конечность вместе с корнем. И спрашивается зачем Севе кольчуга, толку-то от нее в вороньем обличье?
Зато понятно, кто так его отделал. Ну что тут делать… браслет не заработает, как бы я не просила, ступой на таран пойти?
А лучшего плана у меня нет. Ну только если… Я дала знак, чтобы клубок запрыгнул мне в руки, нашла конец его нитки, отмотала немного и приблизившись к неприятелю засандалила клубком волку прямо в костяной пятак. Монстр комично охнул, схватился лапами за пострадавшую часть тела и злобно завыл. Я успела высунуться из ступы так, чтобы достать до лежащего на земле Севы и втянуть его в летающее средство. Затем, умная ступа быстро взмыла вверх. Птица забилась у меня в руках, словно неприятель здесь я.
– Да я это, я. Успокойся! – успела крикнуть я, перед тем, как в дно ступы что-то вцепилось. Волк не собирался отставать и видимо, решил отомстит за свою поруганною честь. И вот теперь я в ступе с нервной птицей на руках, а в дно бьется головой очень страшный волк. Или нет, как там говорили… волколак!
Но данный вид четвероногих, видимо, не блещет умом, потому что этот костяной товарищ не подумал, что ступа решит подняться на приличную высоту. Если волколак отцепится или устанет держаться пастью за дно, то станет лепешечкой. А это неприятно. Более того, когда я высунулась поглядеть, как там дела у безбилетника, то увидела в непроглядно красных глазищах абсолютно четкое желание сражаться до конца и даже за все сокровища мира не признавать свое поражение.
В некоторой степени я его понимала.
Сева стал менее уверенно вырываться и учитывая, что я находилась в крайне стрессовой ситуации, то не придумала ничего лучше, чем погладить ворона по голове. А если вспомнить, что после всего этого милая птичка превратится в наглого и безэмоционального парня, я сама себе усложняю жизнь. Но птица наконец-то успокоилась.
Ступа, видимо, решила что кто-то из присутствующих должен взять ситуацию под контроль и стала заходить на вираж. Скажу так, мертвая петля, когда ты одной рукой
Только внутри была не вода или антисептик. И даже не спирт. А настоящий, почему-то жидкий, огонь.
Какие жесткие люди тут живут, я не могу…
– Сева, может… может не надо… – постаралась я отговорить этого мазохиста. Это ж практически лава, как она не прожгла стеклянную емкость, я вообще не берусь анализировать! Ответа от возможной жертвы ожогов не последовало. Я повернулась к нему. Сева, привалившись спиной к столу, уронил голову на грудь и потерял сознание.
Блин, блин, блин!
Я попробовала оторвать чешуйку от браслета, чтобы вылечить его, но даже такой экстренный момент не убедил магию Золотой рыбки проявить гражданскую сознательность и гуманизм. Пару секунд я боролось с порывом выбежать из избы, заловить любого первого встречного гражданина и попросить его загадать желание, чтобы я вылечила Севу. Но при очевидных плюсах, этот план мог не сработать. А потеря времени могла быть фатальной для Севы.
Самоотверженно взяв в руки склянку, я устроилась по ближе к парню и глубоко вздохнув откупорила емкость. Из тонкого горлышка вырвалось неясного вида облачко, толи пепла, толи сажи, а затем внутри стало щелкать. Я не нашла ничего, что можно было использовать как бинты, рыскать по избе мне не позволяло воспитание, да и это тоже могло стоить слишком большого количества времени, так что пришлось рвать подол сарафана. А красивый был. Жалко. Подарок опять же… Ладно, человеческая жизнь дороже тряпок. Я вылила пару «капель» на оторванную полосу ткани, ожидая что та просто загорится, но я не очень разбираюсь в здешней магии, нужно привыкать и не удивляться. Импровизированный бинт засветился таким ярким красным светом, что я начала бояться внезапного наступления слепоты. Пришлось быстро прикладывать ткань к ранам пострадавшего.
Как только пропитанный огненной жидкостью бинт коснулся раны на животе Севы, он дернулся и зашипел от боли. Блин!
– Тише, тише, я с тобой! – лепетала я, ощущая себя последней садисткой в мире. Отдернув ткань, я вдруг увидела, что рана под ней перестала кровоточить, и даже начала затягиваться. Но медленно, когда Сева вдруг зашелся кашлем, рана снова закровоточила. Нужно будет его перевязать, как закончу с дезинфекцией.
Удивительно, но пропитанная странной жидкостью ткань не жгла мои пальцы. Я сообразила это только что. Да и кожа вокруг Севеной раны на животе не обожглась. Так… интересная штуковина. Надо будет узнать что это вообще такое.
Я старалась остановить кровотечение, как можно быстрее, но ему все равно было больно. Все его тело дергалось и сводило чуть ли не судорогой, когда я обрабатывала новую рану. Чтобы он не вырывался, причиняя себе еще больший дискомфорт, пришлось его зафиксировать подручными средствами. То есть, мной. Я обхватила Севу свободной рукой за плечи, попыталась развернуть и заняться ранами на спине. Но он не сдвинулся с места, только чуть поддался вперед, от чего его голова уперлась уже в мое плечо. Пришлось продолжать в такой не очень удобной позе. По крайне мере на спине у него раны были не глубокие, больше похожие на следы когтей. Парочка из них напоминала укусы, оставленные собачьей пастью. Самое, на мой взгляд, пугающее было даже не количество укусов, царапин и глубоких ран, а то, что в каждой из них начинала скапливаться неясная мне чернота, вокруг которой синела кожа. Но огненная жидкость прекрасно справлялась с истреблением этой заразы. Правда, в избе теперь пахло жженным мусором. Но хоть не мясом, и то ладно.
К этому моменту Сева окончательно обмяк, уже даже не пытаясь вырваться, только иногда непроизвольно сжимал кулаки. Я обрадовалась, что его не нужно будет держать, но он стал заваливаться в бок, так что пришлось дальше подпирать его собой.
Дольше всего времени потребовала обработка раны на голове, будь я криминалист, то накидала бы несколько версий, чем таким могли расшибить Севе лоб, но я не он. Пусть будет тяжелый тупой предмет.
С руками и ногами я справилась относительно быстро, а после перевязала раны чистыми бинтами, из остатков подола своего сарафана. Теперь придется щеголять в достаточно откровенном мини. Но и Сева отличался оригинальностью во внешним виде. В бандане-то из синей ткани.
Закончив, я убрала скалку обратно в таинственный сундук, тот щелкнул крышкой и взмыл в верх. Вместительная должно быть у Яги антресоль.
Поскольку оставить Севу в таком состоянии я не могла, то придется задержаться до момента его счастливого, или не очень, пробуждения. А когда он настанет – неизвестно...
Я доползла до лавки, залезла на нее, уперлась спиной в стенку и закрыла глаза руками.
Ну и денек!
***
Сева проспал часов шесть, наверно. Я же потратила это время на узнавание культурной жизни Тридесятого, Тридевятого, Триодиннадцатого и Семипятидесятого царств. Остальные каналы просвещали на басурманском языке… тьфу, прицепилось. Короче, я не могла разобрать что там говорят. Хотя вот в Шамахане, видимо, снимают очень интересные сериалы, где красавица рубится на мечах, желая освободить своего возлюбленного из лап коварной соблазнительницы, та, в свою очередь, призывает темные силы и вообще играет против нас, за что мы все ее тут осуждаем и всячески болеем за смелую красавицу, которая в одиночку перерывает целый пляж в поисках своего возлюбленного. Какой занимательный сериал, хоть ни слово и не понятно. Вот умеют люди снимать развлекательные шоу!
– Блюдечко… Выключись, или я с ума сойду от энтой ерунды… и как вообще само включилось… – прохрипел Сева.
– Как ты? – встрепенулась я, стараясь не показывать что, возможно, была бы чуть более рада, если бы он очнулся, когда закончится триста двадцать седьмая серия, а красавица таки обретет семейное счастье.
– Кто тут! – он реально испугался и подпрыгнул на месте, затем болезненно поморщился, потирая свои затягивающиеся раны.
– Золотая рыбка, работаю за прикормку или за добрые слова. Выходные по четвергам, потому что день этот тяжелый и пятница неблизко, – хмуро пояснила я, выключая сериал. По моему, блюдечко тоже расстроилось, вон как каемка у него потускнела.
– Давно ты тут? – подозрительно спросил парень, ощупывая себя. – Что это за тряпки?
– Мое бывшее платье… или как его, сарафан…
– Зачем ты намотала на меня свой сарафан, – логично удивился он, стягивая с головы импровизированную бандану.
– В качестве бинтов. Он послужил для доброго дела, – еще более хмуро сказала я. – Ну-ка дай на тебя погляжу.
Я присела рядом и взяв его лицо в руки, осмотрела рану на голове. Она затянулась практически полностью, оставив лишь розоватый шрам на очень белой коже.
– Можно было обойтись и без жертв от твоей одежки, – недовольно проговорил Сева, попытавшись убрать мои руки от себя, но в какую-то неловкую секунду мы застыли вот так. Я держа его за шею и затылок, он сжав пальцы на моих запястьях. Избушка качнулась, я немножко потеряла равновесие и грохнулась на Севу, тот от неожиданности меня поймал.
Минута когда никто в избушке не двигался слишком, на мой взгляд, затянулась. Я сообразила, что возможно, задела его раны, которые может быть еще не затянулись и тут же отлепилась от пострадавшего.
– Надо проверить, как твои другие ранения, но выглядишь ты лучше чем, когда прилетел весь в крови и без сознания, – сказала я, по деловому отвязывая бинты. Ну что, жить будет, хотя, как я и предполагала, серьезная рана на животе зажила не до конца, зато черноты нигде не было видно. – Где-то еще болит?
– Нет, не так сильно, как кажется…. – помотал головой Сева. – Что ты сделала?
– А… слушай, ты когда прилетел и стал терять сознание... попросил скляночку такую, с красной водой… огнем… содержимым… вот я ее...
– Это мертвая вода, – пояснил Сева, пробуя встать, я хотела помочь, но он отказался.
– О как, а она ну типа того… не знаю… не убивает? И подожди, за ней же Яга полетела... – задала я очевидный вопрос. Сева стоял на ногах уже достаточно твердо, даже не пошатывался.
– Матушка за живой полетела, ее редко используют. А мертвая сращивает плоть и вылечивает недуги, ежли ее выпить. Мертвой воды больше всегда и набирают, те, кто ведает, где набирать, – пояснил парень, вполне бодро направляясь в другую комнату.
– Расскажешь кто тебя так отделал… покалечил? – крикнула я, но ответа не дождалась. Видимо, на этом аудиенция окончена. – Ну, я тогда…
– Я нашел матушку, – вернулся назад Сева. Можно было догадаться, что он ходил переодеться. Правда, новая одежка мало чем отличалась от старой. Все так же в черных тонах и старославянском стиле. Но вот то, что он нацепил поверх обычной рубахи и штанов, заслуживало внимания ну просто всяческого. Для начала в глаза бросался богатырский шлем. Который был слегка великоват Севе, но да ладно. Кольчуга крупной вязки, если можно так говорить, смотрелась откровенным издевательством на тощем парне, а отсутствие меча или хотя бы щита, и вовсе делало весь его образ комичным.
– Где? – спросила я, хотя забыла о чем речь.
– В лесу темном, что недалече от Нави. Ближе к реке молочной…
– Это там, где кисельные берега? – воодушевилась я.
– Энто там, где все живое гибнет от чар ее навьих, – буркнул Сева, направляясь к выходу.
– Ну ладно, – покорно притушила я свой энтузиазм, топая следом.
– Ты не пойдешь, я за кольчугой зашел, – остановился Сева на выходе, а я чуть не врезалась в него.
– Тебя одного в этот раз точно грохнут! – возмутилась я.
– Не уясняю я речей твоих басурманских, – отмахнулся он и бросился вниз, ударился об пол, превратился в ворона и стрелой вылетел из избушки. Я выбежала следом, но догнать летающего вредину не смогла.
– Во пострел! Сызмальства такой, – поговорила голова Василиска.
– Нельзя ему одному. Не спокойно мое сердце, – согласился череп Ихтиозавра.
– У тебя нет сердца! – возмутился Василиск.
– Сказала бесчувственная костяшка! – обиделся Ихтиозавр.
– Да у тебя и туловища-то нет, только башка твоя садовая!
– Вот и ты заметил, что сердце у меня не на месте!
Их прекрасный разговор мог свести с ума даже практикующего дзен-буддиста, не то, что обычную студентку.
– Может на помощь кого позвать? – уточнила я.
– Да кого… – хором ответили черепа, потом вдруг один из них подпрыгнул на своем столбе, чуть не упав вниз. – Слухай, а раз ты Золотая рыбка, то и желания можешь исполнять?
– Тут сложно, кому-то могу, кому-то нет. В основном загадывают люди, звери бывает…
– Не, энто ежли про чары, а ежли про совесть, вот мы тебя попросим…
– Да как она сдюжит-то без волшобы! – взвыл Василиск. – Пожалей девку!
– Я и жалею, досказать дай, невротичка! – фыркнул Ихтиозавр. – Смотри, сейчас назад в избушку ступай, тебе там все выдадут. – Подмигнул он мне, абсолютно не смущаясь отсутствию у него век, белков, зрачков, ну и прочих так милых и приятных в хозяйстве вещей вроде носа, кожи, совести…
Хотя официально никакого желания я исполнять не должна, но бросать Севу все равно было совестно. Так что я послушно вернулась в избу, где на меня тут же свалился третий сундук. В нем обнаружились волшебные клубочки, двенадцать штук, меч типа кладенца, одын штук, много светящихся разными цветами склянок и … ступа… На дне сундука. Вытащилась она легко, но размеры ее никак не соответствовали месту хранения. То есть, высотой она была мне по грудь, а шириной… ну человека три-четыре в ней могло уместиться. А сундук был не большим. Ну средний, как чемодан мой.
Пока я размышляла о странном поведении материи в сказках, меня, вместе со всей выданной экипировкой, выплюнули на улицу, обратно к черепам. А вот они уже дали мне подробную инструкцию, как управлять ступой.
Но как выяснилось, пилот я сильно так себе.
***
У ступы оказались встроены функции автопилота, что несказанно облегчило полет и жизнь всех, кто по неосторожности поселился рядом с маршрутом моего следования. Клубочек наотрез отказался показывать дорогу к месту нахождения Яги, зато он с охотой рассекретил маршрут Севы.
И вот летели мы, летели, по лесу… И деревья стали как-то нехорошо чернеть, скрючиваться в причудливые и откровенно пугающие закорючки, а воздух начал холодеть. На немногочисленных листьях у более-менее жизнеспособных деревьях, я стала замечать синие пятна. Затем, весь лес пронзил ужасный, душераздирающий вой.
Кто сомневался, что Сева именно там?
На опушке, голая земля, которой выглядела так, словно ее посыпали пеплом, среди черных стволов деревьев и синей травы, стоял огромный, вот реально огромный, очень зубастый, очень клыкастый, с неестественными костяными наростами на голове и спине, волк. А еще у него были злые, абсолютно красные глазищи, без зрачков. Шерсть – черная, но словно тоже припорошенная пеплом, или что это за субстанция? А занят этот феномен вымирающей природы был тем, что одной костяной лапой, без шерсти, кожи или хоть бы мышц, прижимал к земле белого ворона. Волк, хотя наш Серый в тысщу раз обаятельней, вот ведь как сильно могут различаться особи одного вида, так вот, волк вцепился ворону в крыло и пытался вырвать конечность вместе с корнем. И спрашивается зачем Севе кольчуга, толку-то от нее в вороньем обличье?
Зато понятно, кто так его отделал. Ну что тут делать… браслет не заработает, как бы я не просила, ступой на таран пойти?
А лучшего плана у меня нет. Ну только если… Я дала знак, чтобы клубок запрыгнул мне в руки, нашла конец его нитки, отмотала немного и приблизившись к неприятелю засандалила клубком волку прямо в костяной пятак. Монстр комично охнул, схватился лапами за пострадавшую часть тела и злобно завыл. Я успела высунуться из ступы так, чтобы достать до лежащего на земле Севы и втянуть его в летающее средство. Затем, умная ступа быстро взмыла вверх. Птица забилась у меня в руках, словно неприятель здесь я.
– Да я это, я. Успокойся! – успела крикнуть я, перед тем, как в дно ступы что-то вцепилось. Волк не собирался отставать и видимо, решил отомстит за свою поруганною честь. И вот теперь я в ступе с нервной птицей на руках, а в дно бьется головой очень страшный волк. Или нет, как там говорили… волколак!
Но данный вид четвероногих, видимо, не блещет умом, потому что этот костяной товарищ не подумал, что ступа решит подняться на приличную высоту. Если волколак отцепится или устанет держаться пастью за дно, то станет лепешечкой. А это неприятно. Более того, когда я высунулась поглядеть, как там дела у безбилетника, то увидела в непроглядно красных глазищах абсолютно четкое желание сражаться до конца и даже за все сокровища мира не признавать свое поражение.
В некоторой степени я его понимала.
Сева стал менее уверенно вырываться и учитывая, что я находилась в крайне стрессовой ситуации, то не придумала ничего лучше, чем погладить ворона по голове. А если вспомнить, что после всего этого милая птичка превратится в наглого и безэмоционального парня, я сама себе усложняю жизнь. Но птица наконец-то успокоилась.
Ступа, видимо, решила что кто-то из присутствующих должен взять ситуацию под контроль и стала заходить на вираж. Скажу так, мертвая петля, когда ты одной рукой
