– Вы про Деда Мороза? – искрение удивилась я. От упоминания всеми любимого персонажа Карачун совсем рассвирепел.
– Я хозяин зимы! – закричал он.
– Вы хозяин лютых морозов, а не зимы, – поправила я и пока на меня опять не наорали, добавила: – я не Снегурочка. Я временно...ее заменяю. Приходите завтра.
– Я женюсь на Снегурочки сегодня! – пробасило снежное лицо. – Согласна ты или нет! Эй, ты, объявляй нас мужем и...
Мне некогда разбираться с матримониальными планами, и пришлось действовать сугубо спонтанно и не предсказуемо. Надо было раньше, но я приличная девушка, которая привыкла ходить через двери, максимум окна, ну совсем максиму – форточки (один раз было, и это Стужев виноват). Порталы они не в счет, потому что тоже в некотором роде и окна, и двери.
Короче, дети, не повторяйте этого дома, особенно без родителей. Родители, не повторяйте в присутствие детей и санитаров, они могут подумать, что ваш талант ломать собой стены пригодится в психиатрическом отделении, а там публика не благодарная, поверьте мне.
Я бросилась в ближайшую стенку и пробила ее, словно картон, затем еще одну и выпала, сквозь ограждения на лед, сломав и его. Знаю я это место – набережная. Тут построили ледяной городок, с настоящим замком, в котором можно побродить… Я Максу рассказывала!
Холода воды я не чувствовала, но зато увидела, как из ледяного замка вылетает Карачун, за ним бегут его приспешники. Я нырнула в пробитый мной прорубь и отплыла по дальше. Через пару секунд, в него же пролез нос медведя, но вся голова не вошла. Нос втянул в себя воду, но ничего не почуяв, исчез, а прорубь затянуло льдом.
Я не чувствовала потребность дышать, или парализующего холода. И когда сквозь толстый слой льда стало пробиваться утреннее солнце, я решила что мои преследователи ушли достаточно далеко что бы я могла выбраться на сушу. Но лед почему–то отказывался ломаться изнутри, словно все мои силы кончились. Я начала паниковать, но тут кто–то снаружи пробил мне выход.
Он же помог мне выползти из воды.
– Ну рассказывай, не Снегурочка, как ты докатилась до жизни такой? – спросил снеговик без морковки и я наконец сложила всю картину происходящего в своей голове. Когда поток ругани иссяк, я все же рассказала своему новому другу, как все было.
Еще вчера я думала, что у меня будет нормальный Новый год! Что никто мне не запретит отмечать его так, как принято у нормальных людей! Ни ковен, ни нечисть, ни отключение электричества и интерната, ни грядущий апокалипсис, ни тридцать богатырш, которым скучно сидеть у Яги, ни сама Ядвига, к которой с минуту на минуту должен был прийти какой–то Емеля и принести меч, ни даже Альберт, которого мы теперь храним в кладовке! Никто! Я заслужила один день отдыха! Один день без драм, боев, детективов и ужастиков. Сплошная «Ирония судьбы» и «Иван Васильевич меняет профессию», ну может чуток песенок и индийского кино, почему нет. Даже Стужев после того поцелуя в супермаркете, который мы вроде оба хотим обсудить, но все никак (в собственном доме наедине остаться не возможно), не испортят мне завтрашний Новый год!
– Вот сейчас ты сильнее, чем кто–либо похожа на маньяка, – сказал Стужев, пытаясь тиснуть со стола палку колбасы, которую я методично крошила в салат. Мне пришлось постараться, что бы не нарезать туда и его пальцы. Кое–что из угощений на стол лучше приготовить заранее, такой у меня план. – И слишком красная.
– Что? – удивилась я. На мне была черная футболка и серые пижамные штаны. Ничего красного.
– Я про лицо. Щеки красные. Ты не заболела ли, а королева сковородочных войн?
И прежде, чем я успела послать его подальше, он дотронулся тыльной стороной ладони до моей щеки.
– Ты реально горячая.
– Спасибо что заметил, но я занята, – съязвила я. Хотя, должна заметить, что меня сегодня действительно морозило. Но это не температура. Завтра Новой год и я болеть не собираюсь!
– Где у нас аптечка? – не отставал напарник. – Иди меряй температуру и пей лекарства.
– Значит так, Стужев. Зануда в этом доме я! И я тебе заявляю со всей ответственностью – не могу я заболеть! – дошинковав колбасу, я сложила все ингредиенты в салатник и запихнула его в холодильник. Так, торт на месте, курицу запеку завтра, нарезка… Вроде все, что могла сегодня сделала.
– Почему это?
– Потому что мы празднуем Новый Год! – я чихнула. – Потому что я не болею. Ты помнишь, когда я последний раз простужалась? – Он, естественно, не помнил. – В двенадцать лет, мы пять часов ждали, когда Виктор Петрович вернется с дела и запустит нас домой, потому что кто–то потерял ключи. И даже тогда я кашляла всего пару дней, наверное, такой эффект от моей магической природы. И вообще, Стужев, Новый Год что, только у меня? Иди давай, не знаю, дома уберись, завтра некогда будет!
Макс тихо бурча про мой невыносимый характер и температурные рекорды, которые у нормальных людей говорят о необходимости больничного, честно помог мне с уборкой. Пока выдались спокойные пол часа, нужно было сделать все, что бы завтра, прибежав с очередного дела (а вы же не сомневаетесь – нас вызовут в самый последний момент ловить упыря в костюме Деда Мороза, такая вот новогодняя серия), мы просто могли отпраздновать.
Так, что еще я собиралась сделать? А, да.
– Ладно–ладно. Хорошо. Вы умеете торговаться! Скажу, все скажу. Только выпустите! – дружелюбно улыбнулся Альберт, когда мы с Максом принесли ему еду. Колдуна я заперла в кладовке одним не хитрым заклинанием. Я думала эта временная мера, но Альберт отказался говорить и первых три дня прибывал в состоянии похожем на спячку, а потом потребовал еду. Слушайте, богатыри столько не едят, сколько этот маг.
– Простите, равиоле сегодня не свежие–с. Изволите–с … – ерничал Стужев, когда Альберт накинулся на принесенные ему бутерброды.
– О, моя прекрасная прелесть, – проговорил он, заглатывая сразу две штуки.
– А вот ты никогда так мою еду не называл, – я сняла заклинание удержания Альберта в доме, но пригрозила сломать нафиг его талисман. Подкова все еще хранилась у нас. Правда, я временно перепрятала ценные вещи (книгу, кристалл, паспорт, кактус и куколку–оберег для подстраховки) на квартиру Лине.
По тому, я здраво рассудила, что Альберт может помочь нам в украшении дома к празднику, пусть еду отрабатывает. Украшать было решено кабинет Виктора Петровича, как самую праздничную комнату. И кажется, Макс прав, у меня температура, я быстро сбегала выпить лекарство от жара и вернулась в самый разгар беседы и развешивания бумажной гирлянды. Она все никак не хотела крепиться к шкафу, привереда.
– Что ты такого натворил, что тебя в дворецкие запихнули? – Спрашивал Макс, руководя действиями мага. Между нами, так себе из напарника начальник.
– Я был камердинером! И очень хорошо вписывался в антураж! А вот вы, – Альберт чуть не навернулся со стула, но вовремя взмахнул руками и гирлянда за что–то зацепилась, теперь нужно было повесить второй конец на косяк двери.
– А мы само очарование!
– Ага, – мрачно взял в руки табуретку колдун и затопал к шкафу, Макс заговорщики мне подмигнул. Я бы предпочла результат вместо воспитательной работы, но пусть уж. – Девица вместо того, что б радоваться, что в сказку попала, чуть взглядом обоих кавалеров не прожгла, а ты вообще вел себя, как гопник без чувства юмора.
– Ну это не правда, – вмешалась я, хотя ощутила, как начало болеть горло. Класс. – Чувство юмора у него есть. Специфичное. Но есть.
Теперь дыру прожгли уже во мне. После украшений (мишура и мигающая гирлянда на окне), мы решили развить успех с допросом и я, как бы невзначай спросила, уставшего Альберта, который разлегся на диване, что там с апокалипсисом–то этим? В чем проблема, если Калинов мост уже призывали, все ведь хорошо, мир же не погиб.
– Потому что Первая ведьма закрыла мост через сутки после открытия. Ущерб миру был громадный. Большая часть нечисти с которой вы имеете дело попала сюда именно в тот день.
– Ну и? – не поняла я. – Сейчас–то что все так всполошились? Вырвется еще немного нечисти и что? Закроем мост обратно.
– Потому что ковен хочет оставить портал открытым навсегда. У сил света, между прочим уже получалось этого не допустить. Есть лазейка, мост открывается в полночь с первым ударом часов на Старый Новый год и если успеть закрыть мост до двенадцатого, то тьма не сможет навредить. Фатально, я имею ввиду.
– А если вообще не вызывать этот мост? – логично спросил Стужев.
– Это идеальный план, но кто ж вам даст его осуществить? Найдут способ, найдут достаточно сильного колдуна. Или много колдунов. Не знаю. Но вот сто процентов, если успеете закрыть мост, то и тьмы не вырвется в мир. Или совсем по минимуму.
– Но ты сказал, что Первая ведьма закрыла мост через сутки?
– Да, но это практически убило всех колдунов. Про обычных людей даже не спрашивай. Селения вымирали за час. Чем дольше Калинов мост в нашем мире, тем он сильнее встраивается в ткань реальности. Я сомневаюсь, что даже ты, дочь Алисы, сможешь закрыть его врата, скажем минут через десять. А учитывая что оттуда должно полезть…
– Мертвецы? – предположила я.
– Войско мертвецов, – поправил Альберт. – Но это не главное, командовать им будут четверо воевод смерти.
– Как всадники апокалипсиса? – припомнила я, чувствуя, как начинает болеть голова. И правда, кажется, заболела. – Мор, голод...
– Ну не так буквально… что ты, дочь Алисы, такие банальности. И чему вас, современных детей…
– Мы его рано выпустили, – вмешался Макс. – Давай еще помаринуем в замечательной нашей кладовке?
Я солидарно чихнула. Ой...
– И эта вся благодарность? Я тут весь дом в праздничный вид привожу, все на себе, а ведь уже не молодой человек! Да еще и информацией делюсь… Ладно, ладно, пусть будут всадники, их в прицепе тоже четыре. Первый – Чудо–Юдо – ты его видела, оно тебя очень сожрать хотело.
Я вспомнила те глаза и тот голод. Думаю, я все-таки здорова, а трясти меня начало от пережитых воспоминаний. Жуткое существо. И судя по всему огромное.
– Дальше.
– Змей Горыныч – только не такой, как в ваших сказках. Он очень злой и сжигает все не огнем, а раскаленной тьмой.
– Тьму можно раскалить? – удивился Макс, я тоже первый раз о таком слышу. Знаю, есть темное пламя, но оно тоже холодное.
– Можно, если постараться. От тьмы этой можно такими болезнями заразиться… Уф. Еще есть Идолище Поганое, этому только драться. Самый тупой из них, но обожает, когда кровь людская реками льется..
– Кто? – я даже не слышала о такой нечисти никогда...
– Увидите – поймете, – важно взмахнул руками Альберт. – И четвертый – Кощей Бессметный.
– Эм… тот, у которого утка в зайце…
– Нет уже ни зайца, ни утки. Ухойдакали его тысячу лет назад ваши предшественники. Нашли животных, иглу сломали. Почти убили. Он теперь только в мире тьмы и может существовать. Не добили, понимаете? И что бы их всех хоть бы ранить специальное устройство надо, но где оно, я не знаю! – сразу обозначил маг, и я ему поверила.
– Что за устройство, самим сделать можно? – спросил Макс.
– Не, – поднялся Альберт с дивана. – Меч заговоренный. Кладенцом, по моему, называется, но могу ошибаться. Я тогда ребенком был.
Мы проникнись идеей встретится с этими доисторическими птеродактилями и пригорюниваюсь. Но не время унывать!
– Ты, дочь Алисы, совсем плохо выглядишь, – прокомментировал Альберт. – С таким здоровьем битву не выиграть. Если эти четверо успеют вырваться, то даже закрытие портала не спасет наш мир. Они тут такого наворотят.
– Но ты же нам поможешь, а? – подмигнула я колдуну. У него дернулась щека.
– Точно температура, – согласился с ним Макс. – Иди, может полежи.
– Значит так. Альберт, предлагаю сделку, ты получишь свой талисман в целости, когда мы предотвратим апокалипсис.
– Я? Нет–нет. Я существо нейтральное.
– Полью святой водой, – перешла я к достаточно убедительным аргументам.
– Изверги, – радостно согласился маг. Но от дальнейших расспросов нас отвлек звонок от Васи.
– У нас трупп, он, короче, замерз прямо в собственном доме на смерть. И теперь тает в холодильнике, так ему там жарко. Это же по нашей части? Новогоднее дело, да? – слишком радостно человек сообщал, что ждет, когда я на него наору.
Если вы вдруг сумеете поймать Стража и уговорить его поделиться подробностями его работы (угрозы и паяльник не сработают, любой Страж рассмеется, увидя раскаленную железяку и покажет рану от свежеумертвленной навьи, а вот печеньки и обнимашки могут шокировать и развязать язык кому угодно, не только таким суровым людям, как мы), то готовитесь – половина рассказа будет посвящена критике народного фольклора, мол, что мешало по подробней передать опыт взаимодействия нечистой силы с людьми. Почему мы до всего должны доходить опытным путем, возопит Страж и сожрет печенья вместе с тарелкой, на которую их положили. А вот вторая часть будет посвящена трупам. Самым разным, свежим, старым, не совсем мертвым, мертвым чуть больше, чем положено. Будут моря крови, внутренних органов, попытками идентифицировать кто пред тобой – жертва или нечисть. Работа сложная и опасная.
Но вот, как относиться к трупу, который промерз до такой степени, что тает в холодильной камере морга, я решительно не знаю. Его нельзя осмотреть, его нельзя вскрыть. Он холодющий, и мне тоже холодно, я чихаю, у меня, кажется, начался насморк, Стужев бухтит, Васька рад, здравствуй Новый Год, блин!
– Ты вообще уверен, что это человек, а не ледяная статуя? – задала я резонный вопрос. Такая, очень реалистичная скульптура, почему нет? На железном столе, под тремя вентиляторами таял пожилой мужчина. Он был одет в домашний халат и тапочки, в окоченевшей (или специально вылепленной руке) он держал чашку с замершей внутри коричневой жидкостью, в которой я опознала кофе. Вторая рука сжимала нечто металлическое, какой–то инструмент с магнитом на конце. Сам мужчина был полностью прозрачный. Но сквозь ледяную поверхность одежды и предполагаемой кожи, были видны внутренние органы – тоже ледяные и прозрачные. Это наводило на некоторые подозрения.
– Это точно человек, потому что его нашли в собственном доме. Соседи полицию вызвали, когда там шум подняли, говорят кричала девушка, вроде внучка, она пропала, А дед вот, – Вася указал на заледеневшего человека. – А, и еще, лед тает в кровавую воду, я ее в ведро собираю. Хочу на анализ в лабораторию отправить, но сами смотрите.
Васька ногой пододвинул к нам ведро. Кровавая вода это поэтично, но не информативно. Кажется, что собеседник имеет ввиду чуть подкрашенную в красный цвет прозрачную жидкость. А надо говорить так – статуя тает кровью. Густой и темной.
– Вы его на улицу выносили? – спросил Макс. – Там тоже тает?
– Я не могу чужой труп на… А хотя он довольно устойчивый, помоги как, – и Вася начал стаскивать заледеневшего мужчину со стола.
– Тебе природная скромность мешает позвать санитаров, я могу за тебя, – Стужев не особо хотел таскать на себе замерших людей. Это хоть и прозрачный, а труп. Понимать надо. Макс ждал от него подвоха.
– Я как санитарам это объясню? Давай, или нам с Саней этим заниматься прикажешь? – прокряхтел Васька.
– Сашей, – буркнул Макс. – Тебе она Саша, может быть даже Александра Кирилловна, когда сильно распсихуется.
– Я хозяин зимы! – закричал он.
– Вы хозяин лютых морозов, а не зимы, – поправила я и пока на меня опять не наорали, добавила: – я не Снегурочка. Я временно...ее заменяю. Приходите завтра.
– Я женюсь на Снегурочки сегодня! – пробасило снежное лицо. – Согласна ты или нет! Эй, ты, объявляй нас мужем и...
Мне некогда разбираться с матримониальными планами, и пришлось действовать сугубо спонтанно и не предсказуемо. Надо было раньше, но я приличная девушка, которая привыкла ходить через двери, максимум окна, ну совсем максиму – форточки (один раз было, и это Стужев виноват). Порталы они не в счет, потому что тоже в некотором роде и окна, и двери.
Короче, дети, не повторяйте этого дома, особенно без родителей. Родители, не повторяйте в присутствие детей и санитаров, они могут подумать, что ваш талант ломать собой стены пригодится в психиатрическом отделении, а там публика не благодарная, поверьте мне.
Я бросилась в ближайшую стенку и пробила ее, словно картон, затем еще одну и выпала, сквозь ограждения на лед, сломав и его. Знаю я это место – набережная. Тут построили ледяной городок, с настоящим замком, в котором можно побродить… Я Максу рассказывала!
Холода воды я не чувствовала, но зато увидела, как из ледяного замка вылетает Карачун, за ним бегут его приспешники. Я нырнула в пробитый мной прорубь и отплыла по дальше. Через пару секунд, в него же пролез нос медведя, но вся голова не вошла. Нос втянул в себя воду, но ничего не почуяв, исчез, а прорубь затянуло льдом.
Я не чувствовала потребность дышать, или парализующего холода. И когда сквозь толстый слой льда стало пробиваться утреннее солнце, я решила что мои преследователи ушли достаточно далеко что бы я могла выбраться на сушу. Но лед почему–то отказывался ломаться изнутри, словно все мои силы кончились. Я начала паниковать, но тут кто–то снаружи пробил мне выход.
Он же помог мне выползти из воды.
– Ну рассказывай, не Снегурочка, как ты докатилась до жизни такой? – спросил снеговик без морковки и я наконец сложила всю картину происходящего в своей голове. Когда поток ругани иссяк, я все же рассказала своему новому другу, как все было.
Глава 2
Еще вчера я думала, что у меня будет нормальный Новый год! Что никто мне не запретит отмечать его так, как принято у нормальных людей! Ни ковен, ни нечисть, ни отключение электричества и интерната, ни грядущий апокалипсис, ни тридцать богатырш, которым скучно сидеть у Яги, ни сама Ядвига, к которой с минуту на минуту должен был прийти какой–то Емеля и принести меч, ни даже Альберт, которого мы теперь храним в кладовке! Никто! Я заслужила один день отдыха! Один день без драм, боев, детективов и ужастиков. Сплошная «Ирония судьбы» и «Иван Васильевич меняет профессию», ну может чуток песенок и индийского кино, почему нет. Даже Стужев после того поцелуя в супермаркете, который мы вроде оба хотим обсудить, но все никак (в собственном доме наедине остаться не возможно), не испортят мне завтрашний Новый год!
– Вот сейчас ты сильнее, чем кто–либо похожа на маньяка, – сказал Стужев, пытаясь тиснуть со стола палку колбасы, которую я методично крошила в салат. Мне пришлось постараться, что бы не нарезать туда и его пальцы. Кое–что из угощений на стол лучше приготовить заранее, такой у меня план. – И слишком красная.
– Что? – удивилась я. На мне была черная футболка и серые пижамные штаны. Ничего красного.
– Я про лицо. Щеки красные. Ты не заболела ли, а королева сковородочных войн?
И прежде, чем я успела послать его подальше, он дотронулся тыльной стороной ладони до моей щеки.
– Ты реально горячая.
– Спасибо что заметил, но я занята, – съязвила я. Хотя, должна заметить, что меня сегодня действительно морозило. Но это не температура. Завтра Новой год и я болеть не собираюсь!
– Где у нас аптечка? – не отставал напарник. – Иди меряй температуру и пей лекарства.
– Значит так, Стужев. Зануда в этом доме я! И я тебе заявляю со всей ответственностью – не могу я заболеть! – дошинковав колбасу, я сложила все ингредиенты в салатник и запихнула его в холодильник. Так, торт на месте, курицу запеку завтра, нарезка… Вроде все, что могла сегодня сделала.
– Почему это?
– Потому что мы празднуем Новый Год! – я чихнула. – Потому что я не болею. Ты помнишь, когда я последний раз простужалась? – Он, естественно, не помнил. – В двенадцать лет, мы пять часов ждали, когда Виктор Петрович вернется с дела и запустит нас домой, потому что кто–то потерял ключи. И даже тогда я кашляла всего пару дней, наверное, такой эффект от моей магической природы. И вообще, Стужев, Новый Год что, только у меня? Иди давай, не знаю, дома уберись, завтра некогда будет!
Макс тихо бурча про мой невыносимый характер и температурные рекорды, которые у нормальных людей говорят о необходимости больничного, честно помог мне с уборкой. Пока выдались спокойные пол часа, нужно было сделать все, что бы завтра, прибежав с очередного дела (а вы же не сомневаетесь – нас вызовут в самый последний момент ловить упыря в костюме Деда Мороза, такая вот новогодняя серия), мы просто могли отпраздновать.
Так, что еще я собиралась сделать? А, да.
– Ладно–ладно. Хорошо. Вы умеете торговаться! Скажу, все скажу. Только выпустите! – дружелюбно улыбнулся Альберт, когда мы с Максом принесли ему еду. Колдуна я заперла в кладовке одним не хитрым заклинанием. Я думала эта временная мера, но Альберт отказался говорить и первых три дня прибывал в состоянии похожем на спячку, а потом потребовал еду. Слушайте, богатыри столько не едят, сколько этот маг.
– Простите, равиоле сегодня не свежие–с. Изволите–с … – ерничал Стужев, когда Альберт накинулся на принесенные ему бутерброды.
– О, моя прекрасная прелесть, – проговорил он, заглатывая сразу две штуки.
– А вот ты никогда так мою еду не называл, – я сняла заклинание удержания Альберта в доме, но пригрозила сломать нафиг его талисман. Подкова все еще хранилась у нас. Правда, я временно перепрятала ценные вещи (книгу, кристалл, паспорт, кактус и куколку–оберег для подстраховки) на квартиру Лине.
По тому, я здраво рассудила, что Альберт может помочь нам в украшении дома к празднику, пусть еду отрабатывает. Украшать было решено кабинет Виктора Петровича, как самую праздничную комнату. И кажется, Макс прав, у меня температура, я быстро сбегала выпить лекарство от жара и вернулась в самый разгар беседы и развешивания бумажной гирлянды. Она все никак не хотела крепиться к шкафу, привереда.
– Что ты такого натворил, что тебя в дворецкие запихнули? – Спрашивал Макс, руководя действиями мага. Между нами, так себе из напарника начальник.
– Я был камердинером! И очень хорошо вписывался в антураж! А вот вы, – Альберт чуть не навернулся со стула, но вовремя взмахнул руками и гирлянда за что–то зацепилась, теперь нужно было повесить второй конец на косяк двери.
– А мы само очарование!
– Ага, – мрачно взял в руки табуретку колдун и затопал к шкафу, Макс заговорщики мне подмигнул. Я бы предпочла результат вместо воспитательной работы, но пусть уж. – Девица вместо того, что б радоваться, что в сказку попала, чуть взглядом обоих кавалеров не прожгла, а ты вообще вел себя, как гопник без чувства юмора.
– Ну это не правда, – вмешалась я, хотя ощутила, как начало болеть горло. Класс. – Чувство юмора у него есть. Специфичное. Но есть.
Теперь дыру прожгли уже во мне. После украшений (мишура и мигающая гирлянда на окне), мы решили развить успех с допросом и я, как бы невзначай спросила, уставшего Альберта, который разлегся на диване, что там с апокалипсисом–то этим? В чем проблема, если Калинов мост уже призывали, все ведь хорошо, мир же не погиб.
– Потому что Первая ведьма закрыла мост через сутки после открытия. Ущерб миру был громадный. Большая часть нечисти с которой вы имеете дело попала сюда именно в тот день.
– Ну и? – не поняла я. – Сейчас–то что все так всполошились? Вырвется еще немного нечисти и что? Закроем мост обратно.
– Потому что ковен хочет оставить портал открытым навсегда. У сил света, между прочим уже получалось этого не допустить. Есть лазейка, мост открывается в полночь с первым ударом часов на Старый Новый год и если успеть закрыть мост до двенадцатого, то тьма не сможет навредить. Фатально, я имею ввиду.
– А если вообще не вызывать этот мост? – логично спросил Стужев.
– Это идеальный план, но кто ж вам даст его осуществить? Найдут способ, найдут достаточно сильного колдуна. Или много колдунов. Не знаю. Но вот сто процентов, если успеете закрыть мост, то и тьмы не вырвется в мир. Или совсем по минимуму.
– Но ты сказал, что Первая ведьма закрыла мост через сутки?
– Да, но это практически убило всех колдунов. Про обычных людей даже не спрашивай. Селения вымирали за час. Чем дольше Калинов мост в нашем мире, тем он сильнее встраивается в ткань реальности. Я сомневаюсь, что даже ты, дочь Алисы, сможешь закрыть его врата, скажем минут через десять. А учитывая что оттуда должно полезть…
– Мертвецы? – предположила я.
– Войско мертвецов, – поправил Альберт. – Но это не главное, командовать им будут четверо воевод смерти.
– Как всадники апокалипсиса? – припомнила я, чувствуя, как начинает болеть голова. И правда, кажется, заболела. – Мор, голод...
– Ну не так буквально… что ты, дочь Алисы, такие банальности. И чему вас, современных детей…
– Мы его рано выпустили, – вмешался Макс. – Давай еще помаринуем в замечательной нашей кладовке?
Я солидарно чихнула. Ой...
– И эта вся благодарность? Я тут весь дом в праздничный вид привожу, все на себе, а ведь уже не молодой человек! Да еще и информацией делюсь… Ладно, ладно, пусть будут всадники, их в прицепе тоже четыре. Первый – Чудо–Юдо – ты его видела, оно тебя очень сожрать хотело.
Я вспомнила те глаза и тот голод. Думаю, я все-таки здорова, а трясти меня начало от пережитых воспоминаний. Жуткое существо. И судя по всему огромное.
– Дальше.
– Змей Горыныч – только не такой, как в ваших сказках. Он очень злой и сжигает все не огнем, а раскаленной тьмой.
– Тьму можно раскалить? – удивился Макс, я тоже первый раз о таком слышу. Знаю, есть темное пламя, но оно тоже холодное.
– Можно, если постараться. От тьмы этой можно такими болезнями заразиться… Уф. Еще есть Идолище Поганое, этому только драться. Самый тупой из них, но обожает, когда кровь людская реками льется..
– Кто? – я даже не слышала о такой нечисти никогда...
– Увидите – поймете, – важно взмахнул руками Альберт. – И четвертый – Кощей Бессметный.
– Эм… тот, у которого утка в зайце…
– Нет уже ни зайца, ни утки. Ухойдакали его тысячу лет назад ваши предшественники. Нашли животных, иглу сломали. Почти убили. Он теперь только в мире тьмы и может существовать. Не добили, понимаете? И что бы их всех хоть бы ранить специальное устройство надо, но где оно, я не знаю! – сразу обозначил маг, и я ему поверила.
– Что за устройство, самим сделать можно? – спросил Макс.
– Не, – поднялся Альберт с дивана. – Меч заговоренный. Кладенцом, по моему, называется, но могу ошибаться. Я тогда ребенком был.
Мы проникнись идеей встретится с этими доисторическими птеродактилями и пригорюниваюсь. Но не время унывать!
– Ты, дочь Алисы, совсем плохо выглядишь, – прокомментировал Альберт. – С таким здоровьем битву не выиграть. Если эти четверо успеют вырваться, то даже закрытие портала не спасет наш мир. Они тут такого наворотят.
– Но ты же нам поможешь, а? – подмигнула я колдуну. У него дернулась щека.
– Точно температура, – согласился с ним Макс. – Иди, может полежи.
– Значит так. Альберт, предлагаю сделку, ты получишь свой талисман в целости, когда мы предотвратим апокалипсис.
– Я? Нет–нет. Я существо нейтральное.
– Полью святой водой, – перешла я к достаточно убедительным аргументам.
– Изверги, – радостно согласился маг. Но от дальнейших расспросов нас отвлек звонок от Васи.
– У нас трупп, он, короче, замерз прямо в собственном доме на смерть. И теперь тает в холодильнике, так ему там жарко. Это же по нашей части? Новогоднее дело, да? – слишком радостно человек сообщал, что ждет, когда я на него наору.
Глава 3
Если вы вдруг сумеете поймать Стража и уговорить его поделиться подробностями его работы (угрозы и паяльник не сработают, любой Страж рассмеется, увидя раскаленную железяку и покажет рану от свежеумертвленной навьи, а вот печеньки и обнимашки могут шокировать и развязать язык кому угодно, не только таким суровым людям, как мы), то готовитесь – половина рассказа будет посвящена критике народного фольклора, мол, что мешало по подробней передать опыт взаимодействия нечистой силы с людьми. Почему мы до всего должны доходить опытным путем, возопит Страж и сожрет печенья вместе с тарелкой, на которую их положили. А вот вторая часть будет посвящена трупам. Самым разным, свежим, старым, не совсем мертвым, мертвым чуть больше, чем положено. Будут моря крови, внутренних органов, попытками идентифицировать кто пред тобой – жертва или нечисть. Работа сложная и опасная.
Но вот, как относиться к трупу, который промерз до такой степени, что тает в холодильной камере морга, я решительно не знаю. Его нельзя осмотреть, его нельзя вскрыть. Он холодющий, и мне тоже холодно, я чихаю, у меня, кажется, начался насморк, Стужев бухтит, Васька рад, здравствуй Новый Год, блин!
– Ты вообще уверен, что это человек, а не ледяная статуя? – задала я резонный вопрос. Такая, очень реалистичная скульптура, почему нет? На железном столе, под тремя вентиляторами таял пожилой мужчина. Он был одет в домашний халат и тапочки, в окоченевшей (или специально вылепленной руке) он держал чашку с замершей внутри коричневой жидкостью, в которой я опознала кофе. Вторая рука сжимала нечто металлическое, какой–то инструмент с магнитом на конце. Сам мужчина был полностью прозрачный. Но сквозь ледяную поверхность одежды и предполагаемой кожи, были видны внутренние органы – тоже ледяные и прозрачные. Это наводило на некоторые подозрения.
– Это точно человек, потому что его нашли в собственном доме. Соседи полицию вызвали, когда там шум подняли, говорят кричала девушка, вроде внучка, она пропала, А дед вот, – Вася указал на заледеневшего человека. – А, и еще, лед тает в кровавую воду, я ее в ведро собираю. Хочу на анализ в лабораторию отправить, но сами смотрите.
Васька ногой пододвинул к нам ведро. Кровавая вода это поэтично, но не информативно. Кажется, что собеседник имеет ввиду чуть подкрашенную в красный цвет прозрачную жидкость. А надо говорить так – статуя тает кровью. Густой и темной.
– Вы его на улицу выносили? – спросил Макс. – Там тоже тает?
– Я не могу чужой труп на… А хотя он довольно устойчивый, помоги как, – и Вася начал стаскивать заледеневшего мужчину со стола.
– Тебе природная скромность мешает позвать санитаров, я могу за тебя, – Стужев не особо хотел таскать на себе замерших людей. Это хоть и прозрачный, а труп. Понимать надо. Макс ждал от него подвоха.
– Я как санитарам это объясню? Давай, или нам с Саней этим заниматься прикажешь? – прокряхтел Васька.
– Сашей, – буркнул Макс. – Тебе она Саша, может быть даже Александра Кирилловна, когда сильно распсихуется.
