– Я могу попробовать сильнее его почувствовать… как бы влезть в его шкуру и посмотреть его глазами. Но мне нужно сосредоточиться. Тут много нежити, в этом городе. Он вибрирует, защищаясь от тьмы. Она сюда рвется со страшной силой. Но я справлюсь. Просто дайте мне пару минут.
– Ты не обязана этого делать! Ты сама говорила, что это сложно и опасно, – тут же вмешалась Кира. – Если тварь голодная, то побежит туда, где много людей, что бы пожрать. Где тут обычно вы собираетесь? Не столица же, как я поняла...
– Это Новосибирск. Здесь больше миллиона человек проживает, мы не собираемся все вместе, чисто из принципа, – мрачно заметил Макс.
– Может быть камеры видеонаблюдения попробовать поглядеть в этом районе? – предложила я. Мне совсем не хотелось, что бы мама подвергала себя опасности.
– Если он отображается на камерах, – хмыкнул Стужев.
– Упыри отображаются везде.
– Это не упырь, ты сама говорила! Это что–то… мумия, практически это мумия. Как ее в кино умертвляли? Я то не особо за этим следил, но ты должна была запомнить.
– Заклинанием, если я правильно поняла о чем, ты говоришь. Но это не мумия, как мне кажется.
– Ты можешь запомнить это заклинание?
– Можно просто записать его и включить, когда будет нужно. Но я не думаю, что киношное заклинание подействует. Даже если предположить, что использовалось настоящие заклание, а не просто набор неизвестных слов, то вряд ли кто–то из наших современников способен правильно его произнести, ведь на древнеегипетском уже давно не разговаривают...
– Зануда. Просто пойдем, найдем нашего неупыря, ты ему все это расскажешь и он самостоятельно умрет от передозировки твоим интеллектуальным ядом.
– Сам смотри – не умри от передозировки яда–сарказма.
– И вы типо напарники? – удивился мой отец. – Как вас вообще в одну пару поставили?
– Мы люди в безвыходной ситуации, – вздохнула я, ожидая, когда Макс остроумно пошутит, что много раз пытался от меня отделаться, но судьба не хочет сжалиться над бедным парнем. Но мой напарник (удивительное дело) молчал, переводя взгляд с меня на своих родителей.
– Я знаю, где он, – тем временем сказала мама. Ее глаза светились радиационным зеленым, белок покраснел, вокруг глаз разрастались черные трещины, а из носа потели струйки крови. Даже мне было страшно смотреть на нее. – Он притаился и ждет. Зовет разными голосами. На пустыре… рядом с домами. Там еще вывеска… в домах… магазин… круглосуточный… Он очень скоро нападет. Мы должны спешить!
Что вы знаете о засадах? А о поисковой деятельности? И еще более сложная задача – поисковая деятельность с элементами засады? Навыками выполнения таких хитрых мероприятий просто необходимо овладеть, если вы хотите поймать нежить. Итак. Усложним задачу еще больше. Что вы знаете о поисковой деятельности с элементами засады в компании четырех пришельцев из прошлого? Двое из которых потомственные Стражи, третья – ведьма могущественного ковена, четвертый сообразительный, но вредный парнишка? О, чуть не забыла – они ваши родители и родители вашего напарника, которых вы лично (зачем–то) перенесли в настоящее.
– Может быть попробуем отправить их в безопасное место? – шепотом предложила я. – Скажем, мол, хотим разделиться и пошлем их к Ваське?
– Что бы они нас не послушали и носились по незнакомому городу будущего? Тебе этого мутного упыря–неупыря мало что ли, я не пойму? – психовал Макс. Наши будущие родители в данную минуту залипали на светопреставление. Вывески, машины, огни, ночь. Сами понимаете. Огни магазина, возле которого, по словам моей мамы, находился упырь. Сейчас его правда не было тут, думаю, убежал во дворы. Караулит жертву. Здесь же он оставил после себя труп растерзанного кота. Мама пыталась найти монстра заново, но было видно, что она устала. Мы же со Стужевым решали, как будем ловить мертвяка. Пока единственное, что я придумала это купить нашим гостям жвачку. Как помню, это был дефицитный товар. Родители молча балдели, почти синхронно двигая челюстями и глядя на свет.
– Нам нужно поговорить, – все так же шепотом произнесла я. – Ты невыносим.
– Не я играю с магией! – Макс пробовал достать камеру, но снег тут же залепил ей объектив. Да и вряд ли она была бы эффективна в этом деле.
– Я не играю. Я учусь! – парировала я, стараясь рассмотреть следы на снегу. Учитывая метель, ветер и нулевую видимость, приходилось наклоняться очень низко к земле. Всегда мечтала ходить буквой «зю» в незнакомых дворах. Надеюсь, продавцы магазина не вызвали полицию, наблюдая за нами.
– Ты так сказала, словно твой вариант лучше! – кажется, я нашла следы… а нет, это мои.
– Это необходимо!
– Зачем?
– Потому что... вот я бы так же могла… Как Алиса, узнать, где эту тварь носит!
– Ага, а потом в какой–то прекрасный и неожиданный для всех момент, твое сознание сольется с сознанием очередного мутанта–вурдалака. Ты начнешь кусать людей, агрессивно реагировать на простые вещи и никто не заподозрит, что ты рехнулась, пока вместо кофе тебе не захочется свежей крови. И вот тогда мне придется умертвлять уже тебя! Нет, спасибо, я на такое не подписывался.
– Ты преувеличиваешь! – беспомощно развела я руками.
– А ты доверчивая где не надо, – Макс достал из–под снега кусок бинта. Но было не понятно принадлежал ли он нашему беглецу или просто кто–то неаккуратно выбросил мусор. На куске желтоватой ткани не было надписи: «Внимание, собственность упыря, который не упырь, а я–не–знаю–что по этому такая длинная надпись получилась».
– Вы невыносимы, – раздался за нашими спинами голос. Виктор подошел к нам, протер очки (опять), надел их на нос и заявил таким тоном, что нам стало не по себе. Он так в детстве нас отчитывал: – Вы взрослые, самостоятельные люди, которые могут переместить четырех человек из прошлого, отбить атаку непонятной нежити и купить четыре упаковки жвачки! Но при этом вы не можете договориться друг с другом? Почему?
– Эм... ну мы...
Нда, не думала, что сумею разочаровать приемного отца настолько быстро.
– Давай, – удрученно кивнула я Стужеву. Когда он непонимающе на меня посмотрел, добавила: – Что говорит твоя чуйка.
– Гляжу, сильно ты отчаялась...
– Мы, сильно мы отчаялись, – мрачно поправила я.
– Согласен… – напарник замолчал. Молчал около минуты. – Нет, тишина. А может у тебя… Эта твоя… сила?
– Я ж сказала, что не умею.
– Тогда по старинке. Идем прочесывать дворы.
– И как ты себе это представляешь?
– Мальчики налево, девочки направо, – пожал он плечами. – Ищем место откуда удобно нападать.
– Если я правильно думаю, его не сильно пугает свет, но скорее всего он будет искать место не шумное и укромное… Что б спокойно поесть… Но скажи мне, Стужев, ты реально думаешь, что разделиться это хороший план? Считаешь, что справишься с двумя парнями, один из которых твой будущий отец?
– Ну с мамой я не справлюсь точно. Не с одной из них, – самокритично заметил мой напарник, чем меня удивил и я согласилась с разумностью его доводов (сама не верю, что это говорю).
Я позвала с собой девчонок и мы правда пошли в правый двор. Следы… нужно найти его следы. Но как можно найти упыря, если следов нет, спрошу я вас и вы мне ответите: идти по оставленным трупам. В некоторых особо мерзопакостных случаях эти трупы могут быть похож на тебя, Саша. В этот раз так легко нам не было, а то еще обленимся, сами понимаете, пол часа без хитросделанного монстра и годовая квалификация превращается в тыкву.
– Ты и Макс встречаетесь? – через пару минут спросила Кира. Наверное, не стоит жаловаться ей на будущего сына, да?
– Скорее вместо снега пойдет дождь из деревянных акул, расписанных в гжель, чем мы с ним будем встречаться, – объяснила я суть проблемы, продираясь, через еще более усиливавшуюся метель.
Моя мама в разговоре не участвовала, прибывая толи в астрале, толи в печали, толи просто осознала что вырастет из ее дочки и теперь удрученно молчала. Минут через семь Кира что–то заметила на земле, пришлось доставать телефон и светить фонариком. Девушкам я так и сказала – фонарик из Чехословакии, дефицитная штука.
На снегу, под небольшим козырьком крыши и правда были чьи–то следы. Чьи–то тонкие, но длинные отпечатки стоп. Но у меня многое не вязалось с таким строением и размером следа. Нет, отпечаток принадлежал пятипалой ноге, но слишком длинной и узкой. Да еще так располагался, словно его обладатель заглядывал в окна квартир. Ну упыри разные бывают, чего уж, не мне рассуждать о нелепости эволюционных закидонов у отдельно взятой нечисти. Но когда это существо оказалось в нашем доме, я не заметила у него аномалий с ногами. Обычные они были.
Чуть дальше мы увидели еще фрагменты длинных следов и последовали по ним.
Кира резво неслась по незнакомым дворам. Алиса тащилась за ней на буксире, вцепившись в пальто подруги. А я пыталась запомнить, куда именно мы поворачиваем в лабиринте домов. Ладно, у Стужева мобильник есть. Напишу ему, если совсем заблужусь.
Ну я должна вам сказать, что таки нашли мы обладателя звания «лыжня года». Зная мою личную везучесть, могу сказать, что будь тут какой–то странный, но вполне человечный субъект, который просто любит носить необычную обувь, я б не удивилась, я б обрадовалась. Еще больше я не удивилась, если бы мы наткнулись на сбежавшего из тайной лаборатории робота, обредщего сингулярность, но слишком фатально отличимого от людей строением своего тела, особенно ног. Даже просто гуляющие сами по себе лыжи, без человека на них, не смогли бы меня напугать.
Но нет. Простое объяснение не для этой девочки, что б вы знали, я настолько эмоционально устойчивая барышня, что подборка фильмов с непредсказуемым концом вызывает у меня зевоту и приступ желания поразгадывать кроссворды в которых (внезапно) бывает больше интриги.
Ну и вот тут я тоже не буду удивляться, ну подумаешь – жердяй. Ну с кем не бывает, в самом–то деле!
– А я думала они только в деревнях водятся. Или там, совсем на севере. Тут же юг Сибири? – удивилась Кира.
– Вот он и приехал погреться, – мрачно заключила я.
– Ему грустно, – прошептала мама, снова погружаясь в свой магический полусон.
– Так, выпадай из астрала. Не до этого, – потрясла я ее за плечи. Жердяй стоял напротив одной из двенадцатиэтажек и смотрел в темное окно, практически прилипнув к нему длинным и безжизненным лицом. Затем он резко развернулся в нашу строну.
Жердяи это тоже нечисть. Но не очень изученная. Считается, что они заложные, Виктор Петрович говорил, что это еще одни порождения тьмы. Но не суть. Выглядят они, как высоченные фонарные столбы, с которых забыли снять украшения к Хеллуину. Росту они могут достигать от десятка метров до нескольких километров. Они очень, ну очень худые.
И да, эти ребята имеют пугающий облик. Глаза у них огромные и черные, словно провалы, как у призраков, но у жердяев они затянуты тягучей пленкой. Лицо худое, с серой, рыхлой кожей. Строение черепа слегка деформированное. Ну как сказать, словно голову сжали по бокам и вытянули в низ за подбородок. И еще зубы, они светятся в темноте.
Считается, что жердяи не очень опасные существа, хотя не брезгают и убийством человека, но никогда не едят своих жертв. В основном они бродят по деревням и греются у печных труд. А да, еще не маловажный факт, они любят заглядывать в окна жилых домов. Тут можно завидовать тем, кто живет на первых этажах. Ну скажем, люди у которых квартиры не выше пятого, могут вообще не думать о жердяях. Это раньше все строения были одноэтажными и нечисти приходилось складываться в три погибели, что бы добраться до окна и попытаться напугать своей физиономией детей. Сейчас все обленились, в том числе и нежить. Многоэтажки существенно упростили этому виду жизнь. Хотя, должна заметить, Кира верно заметила – в больших городах они не обитают. В маленьких иногда встречаются. Но это тоже не правило, а скорее исключение. И тогда не понятно, что конкретно этого субъекта привело в Новосибирск.
Так вот, предмет моих раздумий уставился на нас.
– Пошлите–ка отсюда, – я схватила девчонок за руки и потащила их назад. Реально потащила, потому что сама практически бежала, а они не двигались. Спустя пол минуты Кира все же решила поучаствовать в передвижении своего организма подальше от неадекватной нежити и сама заработала ногами. А вот моя мама не двигалась довольно долго, смотря на нежить и сверкая зелеными глазами.
– Ты его заинтересовала, – сказала Алиса, когда мы вышли из дворов к дороге. Жердяй следовал за нами, но не приближался слишком близко, соблюдая безопасное (для всех нас) расстояние. А, не это сейчас главная проблема. Сколько это длинное недоразумение шатается по городу? Может он тут с прошлого века торчит. Как убить жердая не известно. Потому что необходимости в этом нет. Его можно отпугнуть ярким светом в морду. Так что фонарик в зараженном телефоне становится одним из самых грозных оружий в нашей жизни. На ровне с пеплом рябины и святой водой.
– Ладно, пойдем дальше… Парни в каком направлении ушли? – Кира и Алиса отстранено помотали головами. Я плюнула на конспирацию и стала набирать Макса на смартфоне.
– Слышите? – спросила мама. Я вот лично ничего не слышала. – Ну звонят кому–то.
У Макса на телефоне… да у него стояла стандартная мелодия вызова, ему лень было возиться с этим и он всегда использовал ту, что уже имелась на устройстве.
– Она в собаку иногда обращается, вот и слух у нее острее, особенно в первые трое суток после обращения, – сказала Кира. Надо запомнить, я ж теперь тоже… О май гад! Какое гадство с этой магией, я прям не могу.
– Саша, Саша, быстрее! – вдруг отчетливо раздалось с противоположной стороны дороги.
– Это твой напарник, его голос, – дернула меня за рукав мама Макса.
– Нет, – помотала я головой. Я не Саша. Я, блин, Саня! Стужев звал бы меня не так. – Быстро бегите за парнями на звук.
Я всунула в руки моей мамы не прекращающий звонить мобильник.
– Мы Стражи и мы… – не успела договорить Кира, я толкнула ее вперед и Алиса, бросив на меня взгляд понимания, вцепилась подруге в руку, и потащила ту, как недавно тащили ее саму подальше от сюда. А я достала из сумки пистолет с серебряными пулями.
– Саша! Саша, ты идешь? Иди сюда! – Звали меня. Упыри не умеет подделывать голоса. Я перешла дорогу и завернула в новый двор, затем вышла через него к гаражам. Тут всюду валялись изрезанные тела бродячих собак. Тварь не убила ни одного человека, потому что нашла, чем поживиться.
– Кто меня зовет? – крикнула я. Вокруг было темно, с неба валил тяжелой снег. Ветер не думал стихать, порывами снося сугробы с металлических крыш гаражей.
– Это я. Ты что, меня не узнала? – голос Макса изменился. У нечисти все таки есть некоторые ограничения. Мороки, к примеру, часто поделывают голоса, но если человек понимает, что его обманывают, то злобный монстр отступает. Но что–то мне подсказывает, что не с мороком мы имеем дело.
– Нет, не узнала. Назови свое имя! – крикнула я, держа пистолет наготове.
– У меня нет имени, – голос все еще был схож с тембром моего напарника, но начинал звучать иначе.
– Тогда, как к тебе обращаются другие? – снег кружил вокруг, наполняя темную ночь светом.
– Они умаляют о пощаде.
– Кого умаляют о пощаде? Скажи, как тебя назвали создатели! – приказала я.
– Ты не обязана этого делать! Ты сама говорила, что это сложно и опасно, – тут же вмешалась Кира. – Если тварь голодная, то побежит туда, где много людей, что бы пожрать. Где тут обычно вы собираетесь? Не столица же, как я поняла...
– Это Новосибирск. Здесь больше миллиона человек проживает, мы не собираемся все вместе, чисто из принципа, – мрачно заметил Макс.
– Может быть камеры видеонаблюдения попробовать поглядеть в этом районе? – предложила я. Мне совсем не хотелось, что бы мама подвергала себя опасности.
– Если он отображается на камерах, – хмыкнул Стужев.
– Упыри отображаются везде.
– Это не упырь, ты сама говорила! Это что–то… мумия, практически это мумия. Как ее в кино умертвляли? Я то не особо за этим следил, но ты должна была запомнить.
– Заклинанием, если я правильно поняла о чем, ты говоришь. Но это не мумия, как мне кажется.
– Ты можешь запомнить это заклинание?
– Можно просто записать его и включить, когда будет нужно. Но я не думаю, что киношное заклинание подействует. Даже если предположить, что использовалось настоящие заклание, а не просто набор неизвестных слов, то вряд ли кто–то из наших современников способен правильно его произнести, ведь на древнеегипетском уже давно не разговаривают...
– Зануда. Просто пойдем, найдем нашего неупыря, ты ему все это расскажешь и он самостоятельно умрет от передозировки твоим интеллектуальным ядом.
– Сам смотри – не умри от передозировки яда–сарказма.
– И вы типо напарники? – удивился мой отец. – Как вас вообще в одну пару поставили?
– Мы люди в безвыходной ситуации, – вздохнула я, ожидая, когда Макс остроумно пошутит, что много раз пытался от меня отделаться, но судьба не хочет сжалиться над бедным парнем. Но мой напарник (удивительное дело) молчал, переводя взгляд с меня на своих родителей.
– Я знаю, где он, – тем временем сказала мама. Ее глаза светились радиационным зеленым, белок покраснел, вокруг глаз разрастались черные трещины, а из носа потели струйки крови. Даже мне было страшно смотреть на нее. – Он притаился и ждет. Зовет разными голосами. На пустыре… рядом с домами. Там еще вывеска… в домах… магазин… круглосуточный… Он очень скоро нападет. Мы должны спешить!
Прода от 13.12.2025, 17:15
Глава 4
Что вы знаете о засадах? А о поисковой деятельности? И еще более сложная задача – поисковая деятельность с элементами засады? Навыками выполнения таких хитрых мероприятий просто необходимо овладеть, если вы хотите поймать нежить. Итак. Усложним задачу еще больше. Что вы знаете о поисковой деятельности с элементами засады в компании четырех пришельцев из прошлого? Двое из которых потомственные Стражи, третья – ведьма могущественного ковена, четвертый сообразительный, но вредный парнишка? О, чуть не забыла – они ваши родители и родители вашего напарника, которых вы лично (зачем–то) перенесли в настоящее.
– Может быть попробуем отправить их в безопасное место? – шепотом предложила я. – Скажем, мол, хотим разделиться и пошлем их к Ваське?
– Что бы они нас не послушали и носились по незнакомому городу будущего? Тебе этого мутного упыря–неупыря мало что ли, я не пойму? – психовал Макс. Наши будущие родители в данную минуту залипали на светопреставление. Вывески, машины, огни, ночь. Сами понимаете. Огни магазина, возле которого, по словам моей мамы, находился упырь. Сейчас его правда не было тут, думаю, убежал во дворы. Караулит жертву. Здесь же он оставил после себя труп растерзанного кота. Мама пыталась найти монстра заново, но было видно, что она устала. Мы же со Стужевым решали, как будем ловить мертвяка. Пока единственное, что я придумала это купить нашим гостям жвачку. Как помню, это был дефицитный товар. Родители молча балдели, почти синхронно двигая челюстями и глядя на свет.
– Нам нужно поговорить, – все так же шепотом произнесла я. – Ты невыносим.
– Не я играю с магией! – Макс пробовал достать камеру, но снег тут же залепил ей объектив. Да и вряд ли она была бы эффективна в этом деле.
– Я не играю. Я учусь! – парировала я, стараясь рассмотреть следы на снегу. Учитывая метель, ветер и нулевую видимость, приходилось наклоняться очень низко к земле. Всегда мечтала ходить буквой «зю» в незнакомых дворах. Надеюсь, продавцы магазина не вызвали полицию, наблюдая за нами.
– Ты так сказала, словно твой вариант лучше! – кажется, я нашла следы… а нет, это мои.
– Это необходимо!
– Зачем?
– Потому что... вот я бы так же могла… Как Алиса, узнать, где эту тварь носит!
– Ага, а потом в какой–то прекрасный и неожиданный для всех момент, твое сознание сольется с сознанием очередного мутанта–вурдалака. Ты начнешь кусать людей, агрессивно реагировать на простые вещи и никто не заподозрит, что ты рехнулась, пока вместо кофе тебе не захочется свежей крови. И вот тогда мне придется умертвлять уже тебя! Нет, спасибо, я на такое не подписывался.
– Ты преувеличиваешь! – беспомощно развела я руками.
– А ты доверчивая где не надо, – Макс достал из–под снега кусок бинта. Но было не понятно принадлежал ли он нашему беглецу или просто кто–то неаккуратно выбросил мусор. На куске желтоватой ткани не было надписи: «Внимание, собственность упыря, который не упырь, а я–не–знаю–что по этому такая длинная надпись получилась».
– Вы невыносимы, – раздался за нашими спинами голос. Виктор подошел к нам, протер очки (опять), надел их на нос и заявил таким тоном, что нам стало не по себе. Он так в детстве нас отчитывал: – Вы взрослые, самостоятельные люди, которые могут переместить четырех человек из прошлого, отбить атаку непонятной нежити и купить четыре упаковки жвачки! Но при этом вы не можете договориться друг с другом? Почему?
– Эм... ну мы...
Нда, не думала, что сумею разочаровать приемного отца настолько быстро.
– Давай, – удрученно кивнула я Стужеву. Когда он непонимающе на меня посмотрел, добавила: – Что говорит твоя чуйка.
– Гляжу, сильно ты отчаялась...
– Мы, сильно мы отчаялись, – мрачно поправила я.
– Согласен… – напарник замолчал. Молчал около минуты. – Нет, тишина. А может у тебя… Эта твоя… сила?
– Я ж сказала, что не умею.
– Тогда по старинке. Идем прочесывать дворы.
– И как ты себе это представляешь?
– Мальчики налево, девочки направо, – пожал он плечами. – Ищем место откуда удобно нападать.
– Если я правильно думаю, его не сильно пугает свет, но скорее всего он будет искать место не шумное и укромное… Что б спокойно поесть… Но скажи мне, Стужев, ты реально думаешь, что разделиться это хороший план? Считаешь, что справишься с двумя парнями, один из которых твой будущий отец?
– Ну с мамой я не справлюсь точно. Не с одной из них, – самокритично заметил мой напарник, чем меня удивил и я согласилась с разумностью его доводов (сама не верю, что это говорю).
Я позвала с собой девчонок и мы правда пошли в правый двор. Следы… нужно найти его следы. Но как можно найти упыря, если следов нет, спрошу я вас и вы мне ответите: идти по оставленным трупам. В некоторых особо мерзопакостных случаях эти трупы могут быть похож на тебя, Саша. В этот раз так легко нам не было, а то еще обленимся, сами понимаете, пол часа без хитросделанного монстра и годовая квалификация превращается в тыкву.
– Ты и Макс встречаетесь? – через пару минут спросила Кира. Наверное, не стоит жаловаться ей на будущего сына, да?
– Скорее вместо снега пойдет дождь из деревянных акул, расписанных в гжель, чем мы с ним будем встречаться, – объяснила я суть проблемы, продираясь, через еще более усиливавшуюся метель.
Моя мама в разговоре не участвовала, прибывая толи в астрале, толи в печали, толи просто осознала что вырастет из ее дочки и теперь удрученно молчала. Минут через семь Кира что–то заметила на земле, пришлось доставать телефон и светить фонариком. Девушкам я так и сказала – фонарик из Чехословакии, дефицитная штука.
На снегу, под небольшим козырьком крыши и правда были чьи–то следы. Чьи–то тонкие, но длинные отпечатки стоп. Но у меня многое не вязалось с таким строением и размером следа. Нет, отпечаток принадлежал пятипалой ноге, но слишком длинной и узкой. Да еще так располагался, словно его обладатель заглядывал в окна квартир. Ну упыри разные бывают, чего уж, не мне рассуждать о нелепости эволюционных закидонов у отдельно взятой нечисти. Но когда это существо оказалось в нашем доме, я не заметила у него аномалий с ногами. Обычные они были.
Чуть дальше мы увидели еще фрагменты длинных следов и последовали по ним.
Кира резво неслась по незнакомым дворам. Алиса тащилась за ней на буксире, вцепившись в пальто подруги. А я пыталась запомнить, куда именно мы поворачиваем в лабиринте домов. Ладно, у Стужева мобильник есть. Напишу ему, если совсем заблужусь.
Ну я должна вам сказать, что таки нашли мы обладателя звания «лыжня года». Зная мою личную везучесть, могу сказать, что будь тут какой–то странный, но вполне человечный субъект, который просто любит носить необычную обувь, я б не удивилась, я б обрадовалась. Еще больше я не удивилась, если бы мы наткнулись на сбежавшего из тайной лаборатории робота, обредщего сингулярность, но слишком фатально отличимого от людей строением своего тела, особенно ног. Даже просто гуляющие сами по себе лыжи, без человека на них, не смогли бы меня напугать.
Но нет. Простое объяснение не для этой девочки, что б вы знали, я настолько эмоционально устойчивая барышня, что подборка фильмов с непредсказуемым концом вызывает у меня зевоту и приступ желания поразгадывать кроссворды в которых (внезапно) бывает больше интриги.
Ну и вот тут я тоже не буду удивляться, ну подумаешь – жердяй. Ну с кем не бывает, в самом–то деле!
– А я думала они только в деревнях водятся. Или там, совсем на севере. Тут же юг Сибири? – удивилась Кира.
– Вот он и приехал погреться, – мрачно заключила я.
– Ему грустно, – прошептала мама, снова погружаясь в свой магический полусон.
– Так, выпадай из астрала. Не до этого, – потрясла я ее за плечи. Жердяй стоял напротив одной из двенадцатиэтажек и смотрел в темное окно, практически прилипнув к нему длинным и безжизненным лицом. Затем он резко развернулся в нашу строну.
Жердяи это тоже нечисть. Но не очень изученная. Считается, что они заложные, Виктор Петрович говорил, что это еще одни порождения тьмы. Но не суть. Выглядят они, как высоченные фонарные столбы, с которых забыли снять украшения к Хеллуину. Росту они могут достигать от десятка метров до нескольких километров. Они очень, ну очень худые.
И да, эти ребята имеют пугающий облик. Глаза у них огромные и черные, словно провалы, как у призраков, но у жердяев они затянуты тягучей пленкой. Лицо худое, с серой, рыхлой кожей. Строение черепа слегка деформированное. Ну как сказать, словно голову сжали по бокам и вытянули в низ за подбородок. И еще зубы, они светятся в темноте.
Считается, что жердяи не очень опасные существа, хотя не брезгают и убийством человека, но никогда не едят своих жертв. В основном они бродят по деревням и греются у печных труд. А да, еще не маловажный факт, они любят заглядывать в окна жилых домов. Тут можно завидовать тем, кто живет на первых этажах. Ну скажем, люди у которых квартиры не выше пятого, могут вообще не думать о жердяях. Это раньше все строения были одноэтажными и нечисти приходилось складываться в три погибели, что бы добраться до окна и попытаться напугать своей физиономией детей. Сейчас все обленились, в том числе и нежить. Многоэтажки существенно упростили этому виду жизнь. Хотя, должна заметить, Кира верно заметила – в больших городах они не обитают. В маленьких иногда встречаются. Но это тоже не правило, а скорее исключение. И тогда не понятно, что конкретно этого субъекта привело в Новосибирск.
Так вот, предмет моих раздумий уставился на нас.
– Пошлите–ка отсюда, – я схватила девчонок за руки и потащила их назад. Реально потащила, потому что сама практически бежала, а они не двигались. Спустя пол минуты Кира все же решила поучаствовать в передвижении своего организма подальше от неадекватной нежити и сама заработала ногами. А вот моя мама не двигалась довольно долго, смотря на нежить и сверкая зелеными глазами.
– Ты его заинтересовала, – сказала Алиса, когда мы вышли из дворов к дороге. Жердяй следовал за нами, но не приближался слишком близко, соблюдая безопасное (для всех нас) расстояние. А, не это сейчас главная проблема. Сколько это длинное недоразумение шатается по городу? Может он тут с прошлого века торчит. Как убить жердая не известно. Потому что необходимости в этом нет. Его можно отпугнуть ярким светом в морду. Так что фонарик в зараженном телефоне становится одним из самых грозных оружий в нашей жизни. На ровне с пеплом рябины и святой водой.
– Ладно, пойдем дальше… Парни в каком направлении ушли? – Кира и Алиса отстранено помотали головами. Я плюнула на конспирацию и стала набирать Макса на смартфоне.
– Слышите? – спросила мама. Я вот лично ничего не слышала. – Ну звонят кому–то.
У Макса на телефоне… да у него стояла стандартная мелодия вызова, ему лень было возиться с этим и он всегда использовал ту, что уже имелась на устройстве.
– Она в собаку иногда обращается, вот и слух у нее острее, особенно в первые трое суток после обращения, – сказала Кира. Надо запомнить, я ж теперь тоже… О май гад! Какое гадство с этой магией, я прям не могу.
– Саша, Саша, быстрее! – вдруг отчетливо раздалось с противоположной стороны дороги.
– Это твой напарник, его голос, – дернула меня за рукав мама Макса.
– Нет, – помотала я головой. Я не Саша. Я, блин, Саня! Стужев звал бы меня не так. – Быстро бегите за парнями на звук.
Я всунула в руки моей мамы не прекращающий звонить мобильник.
– Мы Стражи и мы… – не успела договорить Кира, я толкнула ее вперед и Алиса, бросив на меня взгляд понимания, вцепилась подруге в руку, и потащила ту, как недавно тащили ее саму подальше от сюда. А я достала из сумки пистолет с серебряными пулями.
– Саша! Саша, ты идешь? Иди сюда! – Звали меня. Упыри не умеет подделывать голоса. Я перешла дорогу и завернула в новый двор, затем вышла через него к гаражам. Тут всюду валялись изрезанные тела бродячих собак. Тварь не убила ни одного человека, потому что нашла, чем поживиться.
– Кто меня зовет? – крикнула я. Вокруг было темно, с неба валил тяжелой снег. Ветер не думал стихать, порывами снося сугробы с металлических крыш гаражей.
– Это я. Ты что, меня не узнала? – голос Макса изменился. У нечисти все таки есть некоторые ограничения. Мороки, к примеру, часто поделывают голоса, но если человек понимает, что его обманывают, то злобный монстр отступает. Но что–то мне подсказывает, что не с мороком мы имеем дело.
– Нет, не узнала. Назови свое имя! – крикнула я, держа пистолет наготове.
– У меня нет имени, – голос все еще был схож с тембром моего напарника, но начинал звучать иначе.
– Тогда, как к тебе обращаются другие? – снег кружил вокруг, наполняя темную ночь светом.
– Они умаляют о пощаде.
– Кого умаляют о пощаде? Скажи, как тебя назвали создатели! – приказала я.
