Она сглотнула. Её разум, воспитанный на логике и инженерных расчётах, отказывался принимать увиденное. Лара из аналитики – тихая, незаметная Лара, с которой они вместе пили кофе на прошлой неделе, – превратилась в монстра. В самого настоящего монстра из страшных сказок, которыми пугают детей в нижних секторах города.
А её босс... сейчас стоял перед ней с разорванным плечом и искал в телефоне чей-то номер с таким лицом, будто от этого зависела судьба мира. Он закрыл её собой. Он принял укус на себя.
Зачем?
Она сама не заметила, как её рука потянулась к нему. Медленно, неуверенно, пальцы дрожали, но упрямо тянулись вперёд – коснуться, помочь, может быть, зажать рану. Она не знала зачем. Это было глупо и нелогично.
Кассий, уже прижавший телефон к уху, вдруг обернулся. Его глаза встретились с её рукой, зависшей в сантиметре от его плеча, и он улыбнулся как ни в чём не бывало. Словно за дверью не бесновался монстр, словно с его плеча не капала кровь на мешки с рисом, словно всё происходящее было не более чем досадным недоразумением на корпоративной вечеринке.
– А-а, на вашем бы месте я это не трогал, леди, – произнёс он, в его голосе проскользнули лёгкие игривые нотки.
Он подмигнул.
Подмигнул!
Убирая телефон от уха – гудок ещё не прошёл, на том конце не ответил, – Кассий повернулся к ней полностью. Его движения были плавными, мягкими, успокаивающими, как у человека, который пытается не спугнуть дикого зверька. Или как у самого зверя, который хочет, чтобы жертва не дёргалась.
– Давайте лучше сделаем так, – продолжал он, его голос обволакивал, проникал куда-то глубоко в сознание, минуя рациональные барьеры. – Видите мою руку?
Кассий поднял свою левую ладонь и немного помахал ею в воздухе. Жест был простым. Мила, не отрывая взгляда от его лица, медленно кивнула. Её собственная рука замерла в воздухе, забыв о первоначальной цели.
– Отлично, – улыбка Кассия стала шире, обнажив ровные белые зубы. – Вы просто умница. А теперь слушайте внимательно. Как только я покажу вам сердечко, вы тут же уснёте и всё-всё забудете, окей?
– А?.. – выдохнула Мила.
Её мозг, всё ещё пытавшийся цепляться за реальность, отказывался обрабатывать эту информацию. Какое сердечко? Почему уснёт? Что значит «забудете»? Вопросы вспыхивали и гасли, не успевая оформиться в слова.
Кассий не стал ждать.
Он сложил большой и указательный пальцы в классическое сердечко. Жест, который он использовал сотни раз на встречах, переговорах, в общении с клиентками, которые млели от его обаяния. Но сейчас это было другое.
Его глаза изменились.
Голубизна радужки словно потекла, растворяясь, уступая место чему-то иному. Серебро. Чистое, расплавленное серебро, сияющее мягким, лунным светом. Зрачки вытянулись, приобретая вертикальную, звериную форму. Свечение заполнило всё пространство между ними, проникло в Милу сквозь расширенные зрачки, хлынуло в сознание тёплой, непрошеной волной.
Разум девушки поплыл.
Она почувствовала, как мысли становятся вязкими, тягучими, словно патока. Страх отступил, растворился в этом серебряном сиянии. Веки налились свинцом. Последнее, что она увидела – это улыбка Кассия, мягкая и немного виноватая.
«Он... он сказал... сердечко...»
Тьма поглотила её.
***
Солнце пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на стене золотистые полосы. Лучи ползли по старенькому компьютеру, по разбросанным на столе бумагам, по круглой жестяной банке из-под печенья, где хранились её заколки.
Мила открыла глаза.
Потолок её съёмной квартиры. Трещина в углу, которую она обещала замазать ещё месяц назад. Люстра – дешёвая, пластиковая, в виде цветка лотоса, оставшаяся от предыдущих жильцов.
Знакомый запах. Кофе, пыль, нагретый пластик. И что-то ещё – лёгкий, едва уловимый аромат мускуса и чего-то дикого, чужого, который, казалось, впитался в подушку.
Она медленно села, придерживая голову рукой. Мысли путались, во рту было сухо, как после долгой вечеринки. Вечеринка. «Золотой Дракон». Она ела утку, играла в маджонг, выиграла щенка... щенок. Где щенок?
– Цвирк! Цвирк-цвирк! ЧВИИИРК!!!
Громкий, возмущённый птичий крик разорвал тишину, заставив её вздрогнуть.
На столе, возле компьютера, внутри просторной клетки с открытой дверцей, по пустой кормушке недовольно долбил клювом жёлтый попугай. Корелла с яркими, почти алыми пятнами на щеках и хохолком, встопорщенным от праведного гнева. Его глаза смотрели на хозяйку с выражением глубочайшего, невыразимого презрения.
– Пиксель... – прошептала Мила, прижимая ладонь к пульсирующему виску. – Я что... опять забыла тебя покормить?
Птица, услышав своё имя, разразилась новой тирадой негодующих трелей, требуя немедленного наполнения кормушки и, желательно, извинений в письменной форме.
Мила опустила ноги на прохладный пол, пытаясь собрать воедино обрывки вчерашнего вечера. Корпоратив. Да. Странный сон? Да. Или не сон? Она помнила пурпурный неон, помнила коридор, помнила... что она помнила?
Пустота. Серая, вязкая пустота на том месте, где должны были быть воспоминания о конце вечера. Как она добралась домой? Кто её привёз? Почему на тумбочке возле кровати лежит её игрушечный щенок – слегка поцарапанный, с отломанным ухом, но всё такой же глупо-оптимистичный?
И почему, глядя на этого щенка, ей вдруг стало невыносимо тепло в груди, словно она забыла что-то очень важное, что-то связанное с серебряными глазами и словами «всё-всё забудете»?
Пиксель снова забил клювом по пустой кормушке.
– Иду, иду, бандит пернатый, – пробормотала Мила, поднимаясь.
Глава 3. Инстинкт самосохранения
Пиксель, получив свою порцию корма, демонстративно повернулся к хозяйке хвостом и отказался от дальнейшего общения. Его хохолок, всё ещё встопорщенный, красноречиво сообщал: «Ты забыла меня покормить, человек. Я запомню это навсегда».
– Ну прости, – вздохнула Мила, защёлкивая дверцу клетки. – Я куплю тебе веточку проса. Большую.
Хохолок дрогнул. Переговоры начались.
Через пятнадцать минут, выторговав у попугая условное перемирие, Мила уже выскакивала из дверей своей квартиры. В одной руке – потрёпанная сумочка с нашитым вручную розовым единорогом, в другой – запечатанная бутылочка шоколадного йогурта. Её традиционный утренний ритуал: йогурт по дороге на работу, игрушка из автомата в фойе бизнес-центра (по возможности), а потом – восемь часов расчётов, графиков и притворства, что она абсолютно нормальный, взрослый человек.
Сегодня йогурт был с новой этикеткой: «Шоколадный взрыв! В два раза больше какао-бобов!». Мила питала слабость к громким маркетинговым обещаниям. Они редко оправдывались, но сам процесс – ожидание чуда в маленькой пластиковой бутылочке – стоил потраченных кредитов.
Бизнес-центр «Кассиан НейроТек» встречал её привычным гулом. Огромный атриум, стеклянные переходы, парящие на магнитных подвесах, голографические панели с логотипом компании – стилизованная буква «К», распускающаяся, как цветок. Мила любила это здание. Оно пахло новыми технологиями и амбициями. Здесь она чувствовала себя частью чего-то большого и важного, даже если её собственный вклад пока ограничивался проверкой чужих расчётов.
Она уже почти подошла к лифтам, когда увидела, что двери одной из кабин начинают плавно закрываться.
– Ой, придержите, пожалуйста! – выкрикнула она, срываясь на бег.
Кроссовки предательски скользнули по полированному полу. Йогурт опасно булькнул в бутылочке. Мила в последний момент втиснулась в сужающуюся щель между створками, и двери с мягким вздохом сомкнулись за её спиной.
Лифт был ужасно, катастрофически переполнен. Её буквально вдавило в плотную массу тел – пиджаков, портфелей, голографических планшетов, мелькающих перед глазами. Мила попыталась найти точку опоры, но инерция от резкого торможения – лифт дёрнулся и поехал вверх – толкнула её вперёд.
Она врезалась лицом во что-то твёрдое, но приятно пахнущее. Сандаловое дерево. Цитрус. Чьи-то ладони мягко, но уверенно легли на её плечи, удерживая от падения.
– Оп! Поймал~
Голос. Бархатный, с лёгкой хрипотцой и неизменной ноткой веселья. Голос, который она слышала сотни раз на совещаниях, планёрках и корпоративных рассылках.
Кассий.
Мила подняла глаза и встретилась взглядом с голубыми, искрящимися смехом глазами. Её начальник. Её генеральный директор. Тот самый Кассий, который вчера... вчера...
Вчера что?
Она моргнула. В голове всплыло что-то мутное, расплывчатое – как будто она пыталась разглядеть картинку сквозь запотевшее стекло. Пурпурный неон. Звуки. И серебро. Много серебра...
– Простите, господин Кассий! – выпалила она, чувствуя, как щёки заливает румянец. – Я такая неуклюжая, я не хотела...
– Тш-ш-ш, – Кассий покачал головой, и его улыбка стала ещё шире. Удивительно, как ему удавалось выглядеть обаятельным даже в переполненном, душном лифте. – Вы не неуклюжая. Вы стремительная. Это разные вещи.
Он мягко развернул её, ставя спиной к себе, и прикрыл от напирающей толпы. Его рука легла на поручень рядом с её плечом, создавая что-то вроде защитного кокона. Теперь Мила стояла, прижатая к стенке лифта, а Кассий – почти вплотную к ней, отгораживая от остальных пассажиров.
Это было... странно. И одновременно – невероятно галантно. И ещё – тревожно. На самом дне сознания, там, где живут первобытные страхи, что-то тихо, но настойчиво шептало: «Беги. Беги от него. Он опасен».
Но бежать было некуда. Лифт продолжал ползти вверх, отсчитывая этажи на голографическом табло. И потом – с чего бы ей бежать? Кассий был идеальным начальником. Заботливым, весёлым, немного легкомысленным, но всегда готовым помочь. Он ни разу не повысил на неё голос, всегда интересовался её мнением на совещаниях и даже пару раз хвалил её расчёты перед всем отделом.
Так почему же сейчас её сердце колотится в горле, а пальцы судорожно сжимают бутылочку йогурта?
– О, а что это у вас? – Кассий заглянул через её плечо, и его голос прозвучал с искренним любопытством. – Какой интересный напиток. Шоколадный взрыв? Никогда такой не видел.
– Это... это йогурт, – пробормотала Мила, отводя взгляд. Она сосредоточенно изучала кнопки лифта. Двадцать третий. Двадцать четвёртый. Двадцать пятый. Ещё пятнадцать этажей до их отдела. – Я люблю пробовать новое.
– Правда? – Кассий наклонился ближе, разглядывая этикетку. Мила почувствовала его дыхание где-то у виска и непроизвольно вжала голову в плечи. – В два раза больше какао-бобов. Звучит заманчиво. Никогда бы не подумал, что шоколадный йогурт может быть... взрывным.
– Маркетинг, – выдавила Мила. – Просто маркетинг.
– Я должен попробовать, – решительно заявил Кассий. – Вы не поделитесь?
– Ч-что?
– Йогуртом. Поделитесь? – он посмотрел на неё, в этом взгляде было столько обезоруживающей искренности, что Мила на мгновение забыла о своём странном, иррациональном желании сбежать.
– Но... у меня только одна бутылочка... – промямлила она.
– Тогда решено, – Кассий просиял так, словно она только что согласилась финансировать его новый проект. – Я угощаю вас кофе, а вы даёте мне глоток этого загадочного шоколадного взрыва. В конце концов, как генеральный директор, я должен быть в курсе всех инноваций. Даже йогуртовых.
Лифт дзинькнул, объявляя прибытие на сороковой этаж. Двери разъехались, выпуская часть пассажиров, и в кабине стало чуть свободнее. Но Мила не двинулась с места. Она стояла, прижав к груди бутылочку йогурта, и смотрела на своего босса, который продолжал улыбаться ей так, словно они были старыми друзьями, случайно встретившимися в лифте.
– Я... я подумаю, – сказала она наконец.
– Прекрасно! – Кассий отстранился, давая ей пройти. – Я буду ждать вашего решения. Кофе и йогуртовый саммит. Звучит как отличный план на обед, не находите?
Мила выскользнула из лифта быстрее, чем позволяли приличия. Она почти бежала по коридору к своему рабочему месту, чувствуя спиной его взгляд – всё ещё весёлый и тёплый, но отчего-то заставляющий её сердце сжиматься в странном, необъяснимом страхе.
«Что со мной не так? – подумала она, плюхаясь в своё кресло и ставя йогурт на стол. – Он же просто флиртует. Он со всеми флиртует. Это его стиль общения. Почему мне так страшно?»
Мила открыла йогурт и сделала глоток. Шоколадный взрыв оказался на удивление вкусным.
