- На крышу?
По идее, в моей парадной вполне может быть расположен выход на чердак... Этот дом в принципе похож на дом, в котором я родилась и выросла (только мой родной дом расположен чуть дальше от центра, так сказать, на исторической окраине центра). И на крышу нашего дома я в свое время вполне лазала - у бабушки хранился ключ от чердака, а дальше было делом техники. Но, во-первых, у нас был ключ. А во-вторых, не зимой! Я даже не знаю, что сейчас творится на крыше дома - она могла обледенеть, может быть завалена снегом (хотя сильного снегопада, вроде, не было).
- Да. Судя по тому, что я вижу, с крыши открывается хороший вид.
С последним предположением сложно не согласиться. Вид на самом деле должен быть не просто хороший, а отличный - на Невский, Казанский, Дом Книги, Спас-на-крови... И я на здешние крыши никогда не лазала. И, возможно, никогда не залезу. Но... Холодно! И скользко. Наверное.
И снова гость словно читает мои мысли.
- Александра, - он произносит мое имя с такой интонацией, что все мысли о чем бы то ни было улетучиваются в один миг, - Александра, - еще раз, и я буду согласна на что угодно. Зараза! - Это совершенно безопасно. Я удержу...
И я верю. Где-то на краю сознания удивляюсь сама, но... ничего не могу с собой сделать. Хотя...
- Но у меня нет ключа! Наверняка, выход на чердак закрыт на замок...
- Вот это точно не проблема. И я обещаю - никто ничего не заметит.
И я снова верю. Словно зачарованная. Выхожу из кухни одеваться и понимаю, что для гостя верхней теплой одежды у меня нет. Оставленная в кладовке хозяйская не подойдет - хозяин квартиры примерно одного со мной роста и гораздо худее Дана.
- А..., - я оборачиваюсь к мужчине, который тоже встал и перекрывает собой коридор (и не сбежишь даже!), - Вы же не можете пойти на улицу вот так... практически голышом...
Он только усмехается:
- Не волнуйтесь, Саша, мне не будет холодно. И вам тоже.
Теплая куртка, перчатки, шарф, ботинки на рифленой подошве - так, надеюсь, будет менее скользко. Шапку, наверное, можно не надевать - накину капюшон.
- Я готова! - я открываю дверь квартиры и выхожу на лестничную площадку. Меня пробирает дрожь - то ли от холода на лестнице, то ли от всей этой ситуации. "Поручик Голицын, а, может, вернемся?" - мелькает в голове.
Но Дан выходит из квартиры и закрывает за собой дверь, словно отрезая пути к отступлению. Можно, конечно, рвануть вниз по лестнице, на улицу. Но... я не взяла с собой ни телефона (блин! дура! я все время забываю сегодня про телефон!), ни денег. Да и одета я довольно легко, чтобы нестись куда-то в пампасы. И не хочется выглядеть идиоткой. "А лучше взломать чердак и наеб...навернуться с крыши в компании странной личности" - включается внутренний голос. Но Дан уже берет меня за руку. И даже сквозь перчатку я чувствую тепло его руки.
- Дверь можно не запирать, - замечает он. - Я поставил защиту.
Ага, сейчас! "Дом свободен - живите, кто хотите". Я все-таки запираю дверь на ключ, стараясь не обращать внимания на насмешливый взгляд гостя.
- Саша, я совершенно серьезно - без вашего разрешения в квартиру теперь никто не попадет.
- Доверяй, но проверяй! - назидательно отвечаю я. И чувствую слабое удовлетворение от того, что, создается ощущение, гостю не слишком приятна моя недоверчивость. Но все время ощущать себя загипнотизированной и на все согласной меня как-то не очень вставляет. Теперь его очередь пострадать.
Мы молча поднимаемся к чердаку. Как я и предполагала, дверь закрыта на амбарный замок. И сама дверь обита железом. Если начать ее взламывать, грохот разнесется по всей парадной. Ну и? Сейчас фарс закончится? И можно будет сказать в камеру "чииииззз"?
Но Дан невозмутимо подходит к двери и... заслоняет замок собой. Вот, блин! Я не вижу, что он делает! Только слышу скрежет заржавевшего замка. Словно Дан поворачивает ключ. Откуда у него ключ?!
- А..., - я не успеваю открыть рот, как он снимает замок, без напряжения распахивает передо мной даже на вид тяжелую дверь и чуть склоняется в шутливом полупоклоне:
- Прошу.
Я застываю на пороге чердака. Глупо, конечно, но в своей квартире я чувствовала себя в большей безопасности, чем сейчас. Идиотское чувство - что здесь, что в квартире, если бы мужчина хотел, он сделал бы со мной все, что угодно, я бы и пискнуть не успела особо. Но... "дома и стены помогают", да?
- Не бойтесь, Саша, драконов там - нет, - в голосе мужчины звучит легкий смешок.
Над кем смеетесь, еще хотелось бы знать.
Но думать некогда - я, задержав дыхание, делаю шаг вперед. Дверь за мной закрывается, неожиданно тихо. Я чувствую, что мужчина стоит прямо у меня за спиной. Буквально в миллиметре. И делаю еще шаг вперед. И еще. Словно в воду с головой. И останавливаюсь, растерянно оглядываясь назад.
Дан, неожиданно легко для его комплекции, приседает, кладет рядом с дверью снятый замок и так же легко распрямляется.
- Заберем на обратном пути, - поясняет он. И протягивает мне руку.
Но мне снова кажется более безопасным сохранить, пусть призрачную, но дистанцию. Да и зачем мне поддержка? Чердак пуст, только пыль и остатки бельевых веревок в углу. Еще довольно светло - свет проходит сквозь запыленные слуховые окна. Похоже на мой "родной" чердак. Наверное, выход на крышу здесь тоже расположен дальше от входа, ближе к противоположной стене. Впрочем, сейчас узнаем. Я начинаю разворачиваться, чтобы продолжить движение вперед
- И раз уж я спровоцировал вас поучаствовать во взломе, - неожиданно произносит Дан, - а вы, - тут он снова усмехается, - чуть не превратили меня в дракона...
Я так и замираю вполоборота к нему. Чем мне это все грозит? Меня порежут на ленточки и развесят сушиться на веревках? Или... Но фантазия не успевает разыграться.
- ... может, мы перейдем на "ты"? А то "вы" звучит слишком... официально.
"Да пожалуйста!" - Хочется выдохнуть мне. Всего-то! Я-то уже себе тут напридумывала ужасов. Но с другой стороны, "ты" для меня означает качественно другой уровень отношений. На "ты" - это, как минимум друзья. Можно смеяться над питерским снобизмом (как это делают мои знакомые москвичи), но у меня есть довольно много знакомых, с которыми мы обращаемся к друг другу по имени, без отчества, но на "вы", а знакомы мы можем быть довольно давно, а тем не менее - не тот уровень близости. Но лекция об особенностях питерского менталитета сейчас явно будет лишней. Так что...
- Да, - мне кажется, Дан с облегчением выдыхает, когда я произношу это короткое слово, - можно на "ты".
Интересно, а про обычай "выпить на брудершафт" он знает? Впрочем, пока я так и не поняла, что происходит, лучше не стоит усугублять.
Я разворачиваюсь обратно, собираясь продолжить поход. Но Дан в один шаг догоняет меня и подхватывает под руку. И снова я чувствую себя как-то непонятно - одновременно и приятно, и стремно. Но зато тепло! Словно около батареи центрального отопления. Это при том, что я - в зимней куртке, а он - ну да, практически голышом, по такой-то погоде - на улице явно не потеплело, а скорее наоборот, температура продолжает понижаться.
- Забавно, - неожиданно для себя мне хочется поделиться впечатлениями, - у нас дома, там, где я выросла, практически такой же чердак. Мы лазали туда, когда были детьми. И я всегда мечтала найти на чердаке клад.
Ну, даже не клад, а хотя бы какую-нибудь старинную мебель, журналы, одежду, игрушки... - все, о чем читала в книгах о старых чердаках. Но наш чердак был пуст. Наверное, даже если там когда-нибудь что-то и хранилось, то после войны, бабушка рассказывала, оттуда убрали все. Я сама даже помню, что периодически приходила пожарная инспекция - проверять не захламили ли жители территорию. Хотя от клада, конечно, я бы не отказалась - ни тогда, ни, тем более, сейчас.
Дан внезапно останавливается и... принюхивается.
- К сожалению, - поворачивается он ко мне, - клада тут нет.
- Что?! - От удивления я резко разворачиваюсь к нему лицом и практически утыкаюсь носом ему в грудь.
- Клада здесь нет, - повторяет мужчина, одновременно обхватывая меня за талию. Даже сквозь три слоя одежды, включая толстую куртку, я чувствую исходящее от него тепло. Полезный в зимнем хозяйстве мужчина - можно сэкономить на обогреве.
- Я не чувствую запаха драгоценностей, - тем временем поясняет он свой вердикт.
- Запаха чего?! - я даже не знаю, что думать - то ли почувствовать себя героиней книги Макса Фрая(9), то ли... даже не знаю, что.
- Драгоценностей, - невозмутимо повторяет "мастер-нюхач". - У каждой вещи есть свой запах, в том числе у драгоценностей и ценных металлов. Здесь, - одной рукой он обводит чердак, продолжая второй прижимать меня к себе, - не пахнет ничем сколько-нибудь ценным. Только пылью.
А у меня разбегаются мысли - и столько вопросов про обоняние сразу хочется задать, и страшно не хочется попасться на розыгрыш, если это все-таки чья-то шутка, и не удобно обниматься с незнакомым мужиком, и просто... просто не хочется ни о чем разговаривать, а продолжать греться в объятиях. Ведь это очень приятно почувствовать себя маленькой. С большей частью моих прошлых опытов я, скорее, чувствовала себя дылдой. И, что греха таить, завидовала периодически своим более миниатюрным подругам. Когда мужчине приходится подниматься на цыпочки, чтобы дотянуться до губ партнерши, а той, в свою очередь, подгибать коленки, романтические мысли из моей головы улетучиваются на раз. А дальше... как правило, улетучивались и кавалеры или, по крайней мере, романтические отношения. Но... При всей приятности момента, я, наверное, все-таки не готова делать это на пыльном чердаке и с неизвестно откуда свалившимся мужчиной.
- У каждого тела запах особый, - выдыхаю я в грудь мужчине.
- Что? - Дан резко отстраняется.
Мне тут же становится холоднее, но зато прочищаются мозги. Шутка про "тело" явно была лишняя.
- Есть такое детское стихотворение про то, чем пахнут представители разных профессий: "У каждого дела запах особый: в булочной пахнет тестом и сдобой..." (10) - если это все розыгрыш, то здесь не хватает только табуретки, чтобы декламировать стихи с выражением. Потом "Вконтакте" видео соберет стопятьсот лайков и пару-тройку десятков страниц комментов, читать которые просто обхохочешься.
Но Дан продолжает "держать лицо", заинтересованное лицо. Поэтому я тоже продолжаю стихотворный ликбез.
- "Пахнет маляр скипидаром и краской...", "... куртка шофера пахнет бензином" и так далее.
- Именно так, - совершенно серьезно кивает Дан. - У всего на свете есть запах, просто у... обычных людей не настолько острый нюх.
А мы, значит, необычные? "А нюх как у собаки...". И "глаз как у орла", да?
- У драгоценностей тоже есть запах, по которому ... одаренные способностью чувствовать запахи могут их обнаруживать. И здесь драгоценностями не пахнет.
- Жаль. - Действительно жаль. И даже не потому, что мне совсем не помешал бы клад (сколько там процентов стоимости полагается нашедшему?), а потому что это здорово найти клад! Как на раскопках, даже когда находишь что-то символически ценное, охватывает такая эйфория... И азарт. Руки просто чешутся продолжать рыться - вдруг еще что-нибудь интересное рядом! Скажу честно, ничего значительного - что в материальном, что в историческом смысле - мне накопать не повезло, но все равно - ощущения даже от находки бусины или какого-нибудь черепка совершенно непередаваемые...
А пока я мысленно улетала в раскоп, оказалось, что мы уже стоим у выхода на крышу - "выходное" окно действительно расположено в дальнем конце чердака, но не видно от входа из-за прикрытых ставень. И на повестке дня встает вопрос вылезать ли на крышу мне? Или все-таки лучше я подожду Дана на чердаке. Хотя, конечно, очень обидно не использовать такой шанс... "Сверзиться с крыши?" - услужливо уточняет внутренний голос. - "А Дан, отслеживая твой недолгий полет с шесткого плюс этажа, скажет своим глубоким баритоном: "La Commedia e finita!"?".(11)
Но у Дана, похоже, никаких сомнений моего участия в этой авантюре не возникает. Не выпуская моей руки, он открывает окно, поднимает щеколду ставень и распахивает створки. На чердаке и так не жарко (если не прижиматься к персональной самодвижущейся печке), а сейчас еще врывается поток морозного воздуха, обжигая лицо, пробирая сквозь слои одежды. Неееет! Я туда не пойду! Там - холодно! И Дана не пущу - я ж без него на чердаке замерзну! А... тогда какого черта мы сюда пришли?!
И я, решительно согнувшись пополам - окно располагается под скатом крыши - пролезаю вперед. Ladies first, не?
На крыше, к моему удивлению, чисто - нет ни наледи, ни снега. Скат не очень крутой, так что особых сложностей в передвижении не возникает. Да, похоже на мою "родную" крышу. Интересно, можно ли отсюда пройтись по крышам дальше, вдоль по набережной? Если бы еще уши мгновенно не замерзли, то было бы вообще офигительно!
Выйдя на середину, я останавливаюсь и оглядываюсь в поисках Дана - только сейчас понимаю, что не слышала его шагов. Вроде, сама не настолько громко топала, чтобы заглушить чужие шаги.
А он, оказывается, стоит у меня за спиной. Вот как так получилось?
От неожиданности я отшатываюсь, делаю шаг назад и... снова оказываюсь впечатанной носом в грудь Дана. Кажется, он решил, что я собираюсь упасть... Ну да, что делает героиня фэнтези в подобных ситуациях? Правильно! Падает. Я вхожу в роль?
- Красивый вид, - раздается сверху голос Дана.
- Ага, - не могу не согласиться я, разглядывая обозначившиеся под футболкой мышцы груди, и не удерживаюсь - Лепота!
- Что? - Хватка ослабевает, я могу немного откинуться назад, теперь в поле зрения не только большая грудная мышца, но и дельтовидные, и верхняя часть мышц живота, обтянутые тонкой тканью...
- Совершенно с тобой согласна - красота неописуемая, - говорю, одновременно пытаясь хотя бы немного отодвинуться в сторону и вспомнить, а были ли пресловутые кубики на животе. Не то чтобы это принципиально, но интересно.
- Ты не туда смотришь, - но в голосе явно звучит довольство.
Большой мужик, а на банальный комплимент ловится как миленький. Эта мысль внезапно помогает мне успокоиться и расслабиться.
Разворот с поддержкой на сто восемьдесят градусов. Дыхание перехватывает от морозного воздуха ворвавшегося в приоткрывшийся рот. Рука, поддерживавшая спину, обвивает теперь талию спереди, не дает отстраниться. Моя голова, невольно мотнувшись, довольно ощутимо впечатывается затылком в твердую грудь. И удобно устраивается в ямке между плечом и ключицей. Так что порыв возмутиться и воспротивиться умирает, практически не родившись.
На фоне моей светло-коричневой куртки рука мужчины кажется очень смуглой, почти черной. Под кожей чуть бугрятся мышцы. Сейчас они почти расслаблены, но я уже знаю, что стоит мне только шевельнуться, эта обманчивая расслабленность обернется железной хваткой. Но что-то мне неожиданно не хочется никуда шевелиться.
А вид действительно красивый. Довольно редкий для Питера морозно-солнечный день переходит в сумерки. Прямо на наших глазах высокое голубое небо, практически безоблачное - только несколько перистых облаков распадаются вдалеке на пушистые комочки растрепанной ваты - стремительно темнеет.
