Честно говоря, я вообще не помню большую часть наших медитаций - почти каждый раз я довольно быстро то ли засыпала, то ли просто отключалась от реальности, у меня тогда был совершенно сумасшедший график: последний класс школы, курсы подготовки в университет, уроки фоно и флейты, немецкий, археологический кружок и театральная студия. А между делом еще нужно было походить на концерты и спектакли, потусоваться с друзьями и не забывать о домашних обязанностях, не очень многочисленных, но все-таки. Так что мне кажется, что аутотренинговую часть занятий я банально продрыхла, но кто ж его знает. В целом к курсу претензий у меня нет - преподаватель был ужасно классный дядька, группа приятная, тексты и задания вполне содержательными и полезными, так что грех жаловаться. И не важно, что в результате сработало - главное результат. Но, возвращаясь к нашим баранам, про английский я точно знаю, что я его учила, так сказать, потом и кровью. А с ингольфским что? Вернее, как?!
Что еще?
Несколько раз мы с Даном слетали к морю (в смысле порталом переместились, не на каком-то местном самолете). Глимур, как полагается гномьему городу, располагался в предножьях гор, а у моря, по словам Дана, селились каждой твари по паре. Но в сам Айкор, ближайший к Глимуру город-порт, не заходили - резвились на диком берегу.
Совершенно непередаваемое ощущение в разгар классической питерской весны (снег - дождь - кажется, солнце выглянуло - мокрый снег - снег с дождем - дождь со снегом - солнце? Нет, показалось! - дождь… и так семь раз подряд) оказаться на летнем пляже! Теплые волны лениво накатывают на берег, ступни вязнут в горячем, но не обжигающем песке, россыпь ракушек и отполированных водой камней, чуть поодаль от берега шелестит какая-то растительность - то ли тростник, то ли камыш, дует легкий приятный ветерок, чайки (ну, какой-то местный аналог) мечутся над морем, на горизонте белеет парус одинокий… Возвращаться домой решительно не хотелось.
Вообще, возвращаться в промозглый Питер из вечного ингольфского лета было тяжело, даже несмотря на подаренный Даном согревающий артефакт. Мерзнуть я действительно стала гораздо меньше, но все равно удовольствие от лежащей под окном белой гадости или льющейся на голову мокрой холодной пакости не получала. Хорошо, дни стали длиннее - хотя бы гораздо светлее стало. Но все равно весна в этом году оказалась на редкость затяжной и неприятной. А вот погодные условия в Ингольфе полностью соответствовали моим представлениям об идеальном климате - тепло (господи, как хорошо, когда не нужно таскать с собой даже легкую куртку, опасаясь под вечер замерзнуть!), нет ни сырости, присущей приморским городам, ни излишней южной сухости, дожди шли почти исключительно по ночам, когда большинство жителей Глимура уже расходились по домам. Но даже в те считанные разы, когда непогода заставала нас на улице, с Даном можно было не бояться промокнуть - он либо открывал портал и перемещал нас домой, либо накрывал нас воздушным куполом, защищая от дождя и ветра.
Дан, правда, сказал, что это гномы отхватили себе самое лучшее с точки зрения климата место для проживания, но я была на них за это совсем не в обиде.
Еще одним приятным глимурским бонусом стал сад Дана - там на относительно небольшой территории росла куча плодоносящих фруктовых деревьев, с которых можно было собирать урожай. Частично это оказались вполне знакомые земные фрукты - яблоки, слива, черешня, кумкваты, обычные мандарины и лимон. Было еще с десяток деревьев и кустов с неизвестными мне плодами - выяснить, соответствуют ли они чему-нибудь земному, пока не получалось (хотя я не очень-то и прилагала к этому усилия). Но больше всего я обрадовалась гранатовому дереву. Вот надо было стать попаданкой, чтобы узнать, как растет гранат! До Глимура никогда не видела и даже не задумывалась, как оно выглядит в природе - я их ем, как говорится. А тут можно было сорвать прямо к столу. Еще бы овладеть магическим приемом чистки плодов! Но Дан только издевательски рассмеялся: мол, любишь кататься…, и принес мне фартук, чтобы не забрызгалась. За это первые собственноручно очищенные плоды я сама и съела, не оставив Дану ни зернышка. Но потом все-таки прислушалась к голосу совести и стала делиться добычей.
Что касается бытовой магии, то, увы и ах, предрасположенности к ней, как, впрочем, и к другим видам волшебства, у меня не обнаружилось. Смешанные чувства - это когда сожалеешь об отсутствии пугающих тебя способностей. Чего греха таить, я тоже периодически представляла, как круто было бы владеть каким-нибудь магическим даром. Правда, судя по фэнтези, к магическому дару обязательно прилагается какая-нибудь неприятность - или у тебя его хотят отнять, желательно, вместе с твоей головой, или приходится кого-нибудь спасать, а лучше сразу целый мир. Ни на то и ни на другое я совершенно не была согласна. Так что сильно расстраиваться по поводу собственной магической бесполезности не стала. Тем более, что не одна я такая в Глимуре - оказалось, что больше половины жителей Ингольфа не имеют магических способностей, а еще у части они совсем слабенькие. Не так обидно было.
На кухне Дан что-то там сам наколдовал, после чего я смогла справиться с глимурской кухонной техникой, по крайней мере на уровне сварить кофе/заварить чай и разогреть имеющиеся запасы еды. Еда в основном заказывалась у Нура, а еще периодически готовила Бринджа. Сначала я было подумала, что было бы, наверное, правильным и самой что-нибудь сообразить… Но, во-первых, было жалко терять на это время, во-вторых, странно готовить еще и еще, когда холодильник и так ломится от вкусной еды, а в-третьих, я решила, что если Дану нужна была кухарка, наверное, он нашел себе прямо в Глимуре что-нибудь менее энергозатратное, чем таскать меня с Земли, да еще и в рандомальном режиме. Так что идея сварить борщ попаданский классический или испечь блины была задвинута в дальний угол сознания. Хотя мелькнула идея, что было неплохо отметить получение диплома и в Глимуре - устроить вечеринку “а ля рюсс” или что-нибудь в этом роде. Но для начала этот самый диплом надо было дописать и защитить. Впрочем, на этом фронте подвохов, кажется, не ожидалось - к моему большому облегчению претензий у научного к моей писанине почти не возникало. Так что по большому счету к маю уже оставалось больше технической правки и возни, чем содержательной, что не могло не радовать.
При всем том, сказать, что визиты в Глимур были сплошным праздником, я бы не сказала. Довольно много времени мы провели просто дома, чаще всего - если не было визитеров - в лаборатории или в кабинете, расположенном на этом же этаже. Понятно ведь было, что это у меня в Глимуре выходные и расслабуха, а Дану надо работать. Собственно, поэтому я и стала брать с собой ноты и учебные материалы - не сидеть же у человека над душой в ожидании развлечений. Ну и грех было не использовать появившееся дополнительное время. Дан немного побурчал, что, мол, мне надо больше отдыхать, но сильно не сопротивлялся голосу разума. Правда, репетировать попросил на первом этаже (впрочем, за это я на него не в обиде). Но вот когда я сидела с дипломом или продиралась сквозь заросли ингольфской письменности, было ужасно приятно делать это рядом с Даном.
Последняя комната второго этажа оказалась гостевой, и как-то спонтанно стала заполняться моими вещами - музыкальными причиндалами, книгами (как притащенными с земли, так и взятыми из библиотеки Дана), материалами к диплому (так непривычно было опять начать писать от руки и пользоваться бумажными справочниками, вместо интернета!), парой альбомов для рисования (раз уж нельзя было фотографировать, я попробовала зарисовывать свои впечатления), одеждой и всякой разной мелочевкой, которая делает жизнь приятнее, но неожиданно занимает кучу места. Спать, правда, я в “своей” комнате ни разу не спала и даже прилагавшейся к ней душевой успела воспользоваться раза два-три от силы. Но все равно, наличие “своего угла” не могло не радовать - мне нравилось проводить время с Даном, но иногда нужно и одной побыть.
Что интересно, разница во времени практически не ощущалась - не важно, в какое время и на сколько по земным меркам выкрадал меня Дан, ни в Глимуре, ни в Питере никаких радостей джетлага я не испытывала. Еще было совершенно непонятно, по какому принципу Дан рассчитывает, сколько времени пройдет в Питере, пока я тут в Ингольфе гостила. Но я решила, что не буду даже пытаться разобраться в этом вопросе. По крайней мере, пока не закончу канитель с дипломом и вообще как-то не определюсь, что делать со всем этим свалившимся на меня счастьем.
Первые недели две после знакомства с Глимуром я периодически ловила себя на мысли, что, возможно, стоило бы сходить к психиатру - провериться, не страдаю ли я каким-нибудь расстройством. Тяжелыми галлюцинациями на почве фэнтези, например. Но как-то времени на это и, будем смотреть правде прямо в глаза, желания пойти сдаться на Пряжку не нашлось. В конце концов я решила, что если никто из родных и знакомых не считает меня больной на всю голову, то и я не буду заморачиваться. Ведь даже если это все мне снится, то на всю остальную мою жизнь эти сны не влияют - работа работается, диплом пишется, экспедиция планируется, концерты играются…И порталы открываются, да.
И если все мои ингольфские похождения - исключительно плод моего воображения, то откуда у меня тогда в ухе странная сережка? И кулон. И еще парочка подвесок (включая вампирский клык - соседи подарили молочный зуб одного из внуков, а Дан его художественно оформил). И книжка с загадочным шрифтом (я ее специально в качестве вещдока прихватила домой). И ребята из ансамбля Дана видели, пусть и смутно об этом помнят. А еще несколько раз мы сталкивались с Даном во время прогулок по Питеру с моими знакомыми. Галлюцинации передаются воздушно-капельным путем?
В общем, я немного посходила с ума по поводу своего возможного сумасшествия, а потом дала сама себе честное-пречестное слово, что если хоть кто-то из близких усомнится в моей вменяемости, пойду сдамся на опыты, и успокоилась.
Тем более, что постепенно у меня даже несколько наших совместных фотографий с Даном появилось. Фотографирование галлюцинаций - новая услуга в нашем фотоателье?!
С фотографиями получилось случайно. Первый раз подловили знакомые в Музее Фаберже, потом на набережной Невы кто-то по ходу ноги щелкнул мобильником и, наконец, приятель-фотограф сделал наш портрет на колоннаде Исаакия.Он ровно в тот день что-то там снимал для своего проекта и решил, что мы тоже в него хорошо впишемся. Я показывала Дану Эрмитаж, излагая идею набега на Золотую кладовую, и вышло, что он довольно скептически, но снисходительно смотрит вдаль, куда я ему очень вдохновенно указываю. Фотография получила название “Души прекрасные порывы”. Хоть сейчас распечатывай и делай практически семейный портрет. Правда, про последнее я не была уверена, что это стоит делать. И вообще, задумалась, надо ли показывать эти фотографии Дану.
Потому что с Даном все было совершенно непонятно.
Нет, с одной стороны, все было просто возмутительно хорошо - ужасно интересно, ярко, нежно, приятно, страстно...
О таком ведь только мечтать можно! Мужчина в полном расцвете сил (высокий, сильный, обладающий весьма солидным статусом, интересный внешне и так далее) носит на руках, приносит кофе в постель, заваливает цветами, дарит собственноручно изготовленные украшения, интересуется моим мнением, старается развлекать (целый мир буквально открыл для меня), не замечен в связях с другими женщинами, в постели с ним хорошо и даже лучше… Терпит мои шуточки в конце концов!
Остается только заплевать через левое плечо всю квартиру, чтоб не сглазить, и вознести благодарственные жертвы и возлияния божествам всех времен, народов и известных миров.
Только вот с чего вдруг такой подарок на мою голову?!
Сам Дан вел себя… Я даже не знаю, какое определение подобрать. Никаких фэнтезийных замашек не проявлял - жадно не обнюхивал, не кусал… (то есть прикусить в порыве страсти губу там или сосок - да, а вот чтобы “метку” пресловутую поставить… вроде, нет; по крайней мере, при тщательном осмотре себя с разных ракурсов я ничего не обнаруживала). Не рычал грозно “мое!”. Не реагировал, когда я обменивалась рукопожатиями с его знакомыми (интересно, что кроме Нура - тот держал между нами железную дистанцию), и даже не дернулся, когда я при нем во время прогулки по Питеру кинулась со знакомыми мужиками обниматься на радостях от встречи. Не пытался насильно или обманом нацепить кольцо или браслет в качестве брачных или обручальных, или татуировку какую-нибудь заковыристую нанести (подаренные им кулоны и сережки снимались легким движением руки, и неделями не надевались снова, поэтому я решила их не подозревать).
Было два момента, которые можно было бы засчитать за проявление собственнических инстинктов.
Один раз это случилось, когда у меня на ноге обнаружился громадный синяк - с утра в метро, на выходе с переполненного эскалатора, впилилась с размаху в чей-то чемодан. Приложить лед не успела - практически на входе в офис меня развернули ехать в цех, у нас шли переговоры с немецкими партнерами. А к обеду уже переливалась багрово-синюшными цветами гематома на половину бедра.
Дан, обнаруживший эту красоту, попытался было превратиться в броненосца, но быстро взял себя в руки и принес какую-то волшебную мазь, и за проведенные в Глимуре сутки следов и последствий столкновения не осталось. Дан еще несколько раз в разных вариациях уточнял, уверена ли я, что это не было специально спланированной террористической акцией против моей персоны. Дернулся было повесить на меня какой-то крутой охранный артефакт, но опять же вскорости внял голосу разума, что будет совсем-совсем лишним, если в общественном транспорте вокруг меня будет образовываться воздушный купол или при случайном столкновении с ничего не подозревающими пассажирами я буду возносится в огненном вихре в портал. Полдня проходил, хмуря брови и кривя губы, видя как я припадаю на раненую ногу, пока окончательно не подействовало лечение, но потом все-таки расслабился. И об инциденте мы больше не вспоминали.
Второй раз успокоить Дана было несколько сложнее. По дороге домой в метро у меня вырвали из рук пакет, в котором лежала только что полученная на почте книга, которую я почти год выслеживала во всех известных мне магазинах и на профильных форумах. Первый тираж был ограничен, повторного издания, как я поняла, в ближайшее время не планировалось, в библиотеке очередь на нее была расписана на несколько лет вперед (и вообще я хотела ее в личное пользование), так что я ужасно обрадовалась, увидев объявление о продаже со вторых рук. И вот… блин! Честное слово, лучше бы кошелек вытащили. Обидно было просто до слез. Я и разревелась - прямо на груди Дана, который, как оказалось поджидал меня у входной двери и радостно шагнул мне навстречу, когда я выползала из лифта. А мне просто так жалко стало, что ничего нельзя сделать.
Потом было как в плохих анекдотах: сначала почти час мне пришлось буквально провисеть
Что еще?
Несколько раз мы с Даном слетали к морю (в смысле порталом переместились, не на каком-то местном самолете). Глимур, как полагается гномьему городу, располагался в предножьях гор, а у моря, по словам Дана, селились каждой твари по паре. Но в сам Айкор, ближайший к Глимуру город-порт, не заходили - резвились на диком берегу.
Совершенно непередаваемое ощущение в разгар классической питерской весны (снег - дождь - кажется, солнце выглянуло - мокрый снег - снег с дождем - дождь со снегом - солнце? Нет, показалось! - дождь… и так семь раз подряд) оказаться на летнем пляже! Теплые волны лениво накатывают на берег, ступни вязнут в горячем, но не обжигающем песке, россыпь ракушек и отполированных водой камней, чуть поодаль от берега шелестит какая-то растительность - то ли тростник, то ли камыш, дует легкий приятный ветерок, чайки (ну, какой-то местный аналог) мечутся над морем, на горизонте белеет парус одинокий… Возвращаться домой решительно не хотелось.
Вообще, возвращаться в промозглый Питер из вечного ингольфского лета было тяжело, даже несмотря на подаренный Даном согревающий артефакт. Мерзнуть я действительно стала гораздо меньше, но все равно удовольствие от лежащей под окном белой гадости или льющейся на голову мокрой холодной пакости не получала. Хорошо, дни стали длиннее - хотя бы гораздо светлее стало. Но все равно весна в этом году оказалась на редкость затяжной и неприятной. А вот погодные условия в Ингольфе полностью соответствовали моим представлениям об идеальном климате - тепло (господи, как хорошо, когда не нужно таскать с собой даже легкую куртку, опасаясь под вечер замерзнуть!), нет ни сырости, присущей приморским городам, ни излишней южной сухости, дожди шли почти исключительно по ночам, когда большинство жителей Глимура уже расходились по домам. Но даже в те считанные разы, когда непогода заставала нас на улице, с Даном можно было не бояться промокнуть - он либо открывал портал и перемещал нас домой, либо накрывал нас воздушным куполом, защищая от дождя и ветра.
Дан, правда, сказал, что это гномы отхватили себе самое лучшее с точки зрения климата место для проживания, но я была на них за это совсем не в обиде.
Еще одним приятным глимурским бонусом стал сад Дана - там на относительно небольшой территории росла куча плодоносящих фруктовых деревьев, с которых можно было собирать урожай. Частично это оказались вполне знакомые земные фрукты - яблоки, слива, черешня, кумкваты, обычные мандарины и лимон. Было еще с десяток деревьев и кустов с неизвестными мне плодами - выяснить, соответствуют ли они чему-нибудь земному, пока не получалось (хотя я не очень-то и прилагала к этому усилия). Но больше всего я обрадовалась гранатовому дереву. Вот надо было стать попаданкой, чтобы узнать, как растет гранат! До Глимура никогда не видела и даже не задумывалась, как оно выглядит в природе - я их ем, как говорится. А тут можно было сорвать прямо к столу. Еще бы овладеть магическим приемом чистки плодов! Но Дан только издевательски рассмеялся: мол, любишь кататься…, и принес мне фартук, чтобы не забрызгалась. За это первые собственноручно очищенные плоды я сама и съела, не оставив Дану ни зернышка. Но потом все-таки прислушалась к голосу совести и стала делиться добычей.
Что касается бытовой магии, то, увы и ах, предрасположенности к ней, как, впрочем, и к другим видам волшебства, у меня не обнаружилось. Смешанные чувства - это когда сожалеешь об отсутствии пугающих тебя способностей. Чего греха таить, я тоже периодически представляла, как круто было бы владеть каким-нибудь магическим даром. Правда, судя по фэнтези, к магическому дару обязательно прилагается какая-нибудь неприятность - или у тебя его хотят отнять, желательно, вместе с твоей головой, или приходится кого-нибудь спасать, а лучше сразу целый мир. Ни на то и ни на другое я совершенно не была согласна. Так что сильно расстраиваться по поводу собственной магической бесполезности не стала. Тем более, что не одна я такая в Глимуре - оказалось, что больше половины жителей Ингольфа не имеют магических способностей, а еще у части они совсем слабенькие. Не так обидно было.
На кухне Дан что-то там сам наколдовал, после чего я смогла справиться с глимурской кухонной техникой, по крайней мере на уровне сварить кофе/заварить чай и разогреть имеющиеся запасы еды. Еда в основном заказывалась у Нура, а еще периодически готовила Бринджа. Сначала я было подумала, что было бы, наверное, правильным и самой что-нибудь сообразить… Но, во-первых, было жалко терять на это время, во-вторых, странно готовить еще и еще, когда холодильник и так ломится от вкусной еды, а в-третьих, я решила, что если Дану нужна была кухарка, наверное, он нашел себе прямо в Глимуре что-нибудь менее энергозатратное, чем таскать меня с Земли, да еще и в рандомальном режиме. Так что идея сварить борщ попаданский классический или испечь блины была задвинута в дальний угол сознания. Хотя мелькнула идея, что было неплохо отметить получение диплома и в Глимуре - устроить вечеринку “а ля рюсс” или что-нибудь в этом роде. Но для начала этот самый диплом надо было дописать и защитить. Впрочем, на этом фронте подвохов, кажется, не ожидалось - к моему большому облегчению претензий у научного к моей писанине почти не возникало. Так что по большому счету к маю уже оставалось больше технической правки и возни, чем содержательной, что не могло не радовать.
При всем том, сказать, что визиты в Глимур были сплошным праздником, я бы не сказала. Довольно много времени мы провели просто дома, чаще всего - если не было визитеров - в лаборатории или в кабинете, расположенном на этом же этаже. Понятно ведь было, что это у меня в Глимуре выходные и расслабуха, а Дану надо работать. Собственно, поэтому я и стала брать с собой ноты и учебные материалы - не сидеть же у человека над душой в ожидании развлечений. Ну и грех было не использовать появившееся дополнительное время. Дан немного побурчал, что, мол, мне надо больше отдыхать, но сильно не сопротивлялся голосу разума. Правда, репетировать попросил на первом этаже (впрочем, за это я на него не в обиде). Но вот когда я сидела с дипломом или продиралась сквозь заросли ингольфской письменности, было ужасно приятно делать это рядом с Даном.
Последняя комната второго этажа оказалась гостевой, и как-то спонтанно стала заполняться моими вещами - музыкальными причиндалами, книгами (как притащенными с земли, так и взятыми из библиотеки Дана), материалами к диплому (так непривычно было опять начать писать от руки и пользоваться бумажными справочниками, вместо интернета!), парой альбомов для рисования (раз уж нельзя было фотографировать, я попробовала зарисовывать свои впечатления), одеждой и всякой разной мелочевкой, которая делает жизнь приятнее, но неожиданно занимает кучу места. Спать, правда, я в “своей” комнате ни разу не спала и даже прилагавшейся к ней душевой успела воспользоваться раза два-три от силы. Но все равно, наличие “своего угла” не могло не радовать - мне нравилось проводить время с Даном, но иногда нужно и одной побыть.
Что интересно, разница во времени практически не ощущалась - не важно, в какое время и на сколько по земным меркам выкрадал меня Дан, ни в Глимуре, ни в Питере никаких радостей джетлага я не испытывала. Еще было совершенно непонятно, по какому принципу Дан рассчитывает, сколько времени пройдет в Питере, пока я тут в Ингольфе гостила. Но я решила, что не буду даже пытаться разобраться в этом вопросе. По крайней мере, пока не закончу канитель с дипломом и вообще как-то не определюсь, что делать со всем этим свалившимся на меня счастьем.
Глава 25
Первые недели две после знакомства с Глимуром я периодически ловила себя на мысли, что, возможно, стоило бы сходить к психиатру - провериться, не страдаю ли я каким-нибудь расстройством. Тяжелыми галлюцинациями на почве фэнтези, например. Но как-то времени на это и, будем смотреть правде прямо в глаза, желания пойти сдаться на Пряжку не нашлось. В конце концов я решила, что если никто из родных и знакомых не считает меня больной на всю голову, то и я не буду заморачиваться. Ведь даже если это все мне снится, то на всю остальную мою жизнь эти сны не влияют - работа работается, диплом пишется, экспедиция планируется, концерты играются…И порталы открываются, да.
И если все мои ингольфские похождения - исключительно плод моего воображения, то откуда у меня тогда в ухе странная сережка? И кулон. И еще парочка подвесок (включая вампирский клык - соседи подарили молочный зуб одного из внуков, а Дан его художественно оформил). И книжка с загадочным шрифтом (я ее специально в качестве вещдока прихватила домой). И ребята из ансамбля Дана видели, пусть и смутно об этом помнят. А еще несколько раз мы сталкивались с Даном во время прогулок по Питеру с моими знакомыми. Галлюцинации передаются воздушно-капельным путем?
В общем, я немного посходила с ума по поводу своего возможного сумасшествия, а потом дала сама себе честное-пречестное слово, что если хоть кто-то из близких усомнится в моей вменяемости, пойду сдамся на опыты, и успокоилась.
Тем более, что постепенно у меня даже несколько наших совместных фотографий с Даном появилось. Фотографирование галлюцинаций - новая услуга в нашем фотоателье?!
С фотографиями получилось случайно. Первый раз подловили знакомые в Музее Фаберже, потом на набережной Невы кто-то по ходу ноги щелкнул мобильником и, наконец, приятель-фотограф сделал наш портрет на колоннаде Исаакия.Он ровно в тот день что-то там снимал для своего проекта и решил, что мы тоже в него хорошо впишемся. Я показывала Дану Эрмитаж, излагая идею набега на Золотую кладовую, и вышло, что он довольно скептически, но снисходительно смотрит вдаль, куда я ему очень вдохновенно указываю. Фотография получила название “Души прекрасные порывы”. Хоть сейчас распечатывай и делай практически семейный портрет. Правда, про последнее я не была уверена, что это стоит делать. И вообще, задумалась, надо ли показывать эти фотографии Дану.
Потому что с Даном все было совершенно непонятно.
Нет, с одной стороны, все было просто возмутительно хорошо - ужасно интересно, ярко, нежно, приятно, страстно...
О таком ведь только мечтать можно! Мужчина в полном расцвете сил (высокий, сильный, обладающий весьма солидным статусом, интересный внешне и так далее) носит на руках, приносит кофе в постель, заваливает цветами, дарит собственноручно изготовленные украшения, интересуется моим мнением, старается развлекать (целый мир буквально открыл для меня), не замечен в связях с другими женщинами, в постели с ним хорошо и даже лучше… Терпит мои шуточки в конце концов!
Остается только заплевать через левое плечо всю квартиру, чтоб не сглазить, и вознести благодарственные жертвы и возлияния божествам всех времен, народов и известных миров.
Только вот с чего вдруг такой подарок на мою голову?!
Сам Дан вел себя… Я даже не знаю, какое определение подобрать. Никаких фэнтезийных замашек не проявлял - жадно не обнюхивал, не кусал… (то есть прикусить в порыве страсти губу там или сосок - да, а вот чтобы “метку” пресловутую поставить… вроде, нет; по крайней мере, при тщательном осмотре себя с разных ракурсов я ничего не обнаруживала). Не рычал грозно “мое!”. Не реагировал, когда я обменивалась рукопожатиями с его знакомыми (интересно, что кроме Нура - тот держал между нами железную дистанцию), и даже не дернулся, когда я при нем во время прогулки по Питеру кинулась со знакомыми мужиками обниматься на радостях от встречи. Не пытался насильно или обманом нацепить кольцо или браслет в качестве брачных или обручальных, или татуировку какую-нибудь заковыристую нанести (подаренные им кулоны и сережки снимались легким движением руки, и неделями не надевались снова, поэтому я решила их не подозревать).
Было два момента, которые можно было бы засчитать за проявление собственнических инстинктов.
Один раз это случилось, когда у меня на ноге обнаружился громадный синяк - с утра в метро, на выходе с переполненного эскалатора, впилилась с размаху в чей-то чемодан. Приложить лед не успела - практически на входе в офис меня развернули ехать в цех, у нас шли переговоры с немецкими партнерами. А к обеду уже переливалась багрово-синюшными цветами гематома на половину бедра.
Дан, обнаруживший эту красоту, попытался было превратиться в броненосца, но быстро взял себя в руки и принес какую-то волшебную мазь, и за проведенные в Глимуре сутки следов и последствий столкновения не осталось. Дан еще несколько раз в разных вариациях уточнял, уверена ли я, что это не было специально спланированной террористической акцией против моей персоны. Дернулся было повесить на меня какой-то крутой охранный артефакт, но опять же вскорости внял голосу разума, что будет совсем-совсем лишним, если в общественном транспорте вокруг меня будет образовываться воздушный купол или при случайном столкновении с ничего не подозревающими пассажирами я буду возносится в огненном вихре в портал. Полдня проходил, хмуря брови и кривя губы, видя как я припадаю на раненую ногу, пока окончательно не подействовало лечение, но потом все-таки расслабился. И об инциденте мы больше не вспоминали.
Второй раз успокоить Дана было несколько сложнее. По дороге домой в метро у меня вырвали из рук пакет, в котором лежала только что полученная на почте книга, которую я почти год выслеживала во всех известных мне магазинах и на профильных форумах. Первый тираж был ограничен, повторного издания, как я поняла, в ближайшее время не планировалось, в библиотеке очередь на нее была расписана на несколько лет вперед (и вообще я хотела ее в личное пользование), так что я ужасно обрадовалась, увидев объявление о продаже со вторых рук. И вот… блин! Честное слово, лучше бы кошелек вытащили. Обидно было просто до слез. Я и разревелась - прямо на груди Дана, который, как оказалось поджидал меня у входной двери и радостно шагнул мне навстречу, когда я выползала из лифта. А мне просто так жалко стало, что ничего нельзя сделать.
Потом было как в плохих анекдотах: сначала почти час мне пришлось буквально провисеть
