Где же она видела этот символ? Точно! Такой же знак был на аверсе восковой печати с завещания! Александра, наконец, нащупав электрошокер, вынула его из кармана и включила встроенный в этот прибор сверхъяркий фонарик, чтобы лучше разглядеть татуировку. Такие совпадения не бывают случайными! Сенька внимательно наблюдал за её реакцией и выглядел очень взволнованным, особенно когда Александра достала из кармана печать, собираясь сличить символы.
– Они идентичны! – пробормотала она, вопросительно взглянув на Сеньку.
– Да? Забавно! Тогда подари мне этот кругляшок на память о нашем приключении! – тихо и вкрадчиво сказал он, протягивая руку.
Александра уже собиралась отдать ему печать, но в последний миг спохватилась и снова положила её в карман.
– Откуда у тебя эта татуировка? Что она означает? – недоверчиво спросила она.
– Не бери в голову, Саш! Мало ли символов на свете, – уклончиво ответил Нерайский.
Александра посветила фонариком Сеньке в лицо, невольно любуясь красивыми очертаниями высоких скул и волевого подбородка. Стоп! Вот же оно, решение! Можно было бы предположить, что ведагора вышивала именно его. Но ведь студент биофака никак не мог позировать древней создательнице артефактов! Или мог? Сенька тоже как-то странно смотрел на Александру, словно видел в ней нечто большее, чем просто очередную жертву своих чар. Возможное продолжение этого ночного приключения не состоялось из-за внезапно хлынувшего дождя. Сенька, проявив неожиданную заботу, накрыл Александру свитером, чтобы та не промокла, и пока «козырная дама» удивлённо смотрела на него, собрал часть приборов и пошёл к окну, через которое они оба проникли на крышу. Сейчас ему как никогда хотелось, чтобы этот дождь смыл ненавистный символ с его тела и растворил воск печати, имевший над ним такую власть, но магия падающих капель и даже магия ночи не могли помочь в этом.
– Кэ Ша! Домой! – позвала Александра, но её голос утонул в стуке капель.
Впрочем, мейн-кун в особом приглашении не нуждался. Он материализовался на крыше и в один прыжок достиг окна, опередив свою хозяйку и Сеньку. Александра, не удержавшись, снова взглянула на удалявшуюся мускулистую фигуру через тепловизор. Показания были прежними: более двухсот градусов по Цельсию. Потом она рассмотрела сквозь «окуляры», как говорил Сенька, свою руку, отметив, что у неё тепловизор регистрировал вполне человеческую температуру. Значит, прибор работает нормально! Но как тогда объяснить этот казус с Сенькой? И как всё-таки с ним связана печать?! Ведь каждый раз, когда она нажимала на восковой кругляш, с Нерайским творилось что-то странное, и эта татуировка на его теле… Уже уходя, Александра запустила программу идентификации голоса, чтобы сравнить две аудиозаписи: одна (запись секретной ночной беседы с незнакомцем) была сделана в доме Квасёны, а вторая только что.
На маленьком чердаке, где Евпсихий устроил девичью спальню, было тепло, уютно и сухо. Светильник тускло горел жёлтым пламенем, дождь умиротворяюще барабанил по крыше, а в углу громко, как паровоз, мурлыкал кот. Сигнал идентификатора, говоривший о том, что сличение записей закончено, прозвучал инородно, нарушая сложившуюся идиллию. Александра взглянула на монитор, чтобы узнать результат: голоса совпадали! Значит, тот, кто разговаривал с Квасёной, и Нерайский – одно и то же лицо. Родственные души? Может он тоже змей?! Сенька Подколодный? Александра решительно вынула печать, намереваясь снова нажать на символ, в то время как Нерайский аккуратно положил на пол спасённые от дождя приборы и сказал, не оборачивая головы:
– Не делай этого! Ты причиняешь мне боль!
– Что ты такое?! – тихо спросила Александра, прижав печать к груди и, видя, что Нерайский медлит, добавила уже более громко и твёрдо:
– Отвечай!
Сенька повернулся к ней и вспыхнул, словно алый факел. Языки пламени, которые он будто сдерживал внутри всё это время, пробиваясь, через поры его кожи и одежду, нервно трепетали, вздымаясь всё выше и выше, и образовывали потрясающее по красоте зрелище. Тень, которую отбрасывал Сенька, казалось танцевала среди этих огненных струй, и Александра заметила, что на голове у неё красуются изящные и очень острые рожки, чего совсем не наблюдалось у оригинала. В этот момент Нерайский был сказочно, просто адски красив и одновременно с этим наводил ужас. Александре хотелось броситься тушить охватившее его пламя, попутно отлупив Сеньку за нервный срыв, который она только что получила.
– Вот ты и попался, инферн! – громко и грозно прогремел вдруг голос Евпсихия.
Блюститель стоял на пороге и держал в руках нечто вроде хлыста, которым, кажется, служил его собственный длинный призрачный хвост (и где только он прятал его раньше?). Одного взгляда на стоявшие дыбом волосы и брови Евпсихия, было достаточно, чтобы понять, в каком жутком гневе тот пребывал.
– Подождите, уважаемый блюститель! – поспешила остановить его Александра, а Кэ Ша неожиданно подошёл к пылавшему, как факел, Сеньке и начал ластиться к нему и тереться об ноги, будто показывая, что Нерайский не опасен, при этом бушевавшее пламя не перекинулось на шерсть мейн-куна.
– Я сразу его заподозрил! – возразил Евпсихий, продолжая психовать. – Инферны – страшное зло!
– Ну, положим, не такое уж и страшное! – подал голос Сенька. – Все говорят, что я вполне симпатичный. А зло – это вообще относительное философское понятие!
– Поговори мне ещё! – пригрозил Евпсихий, замахиваясь на него хвостом.
– Метод кнута и пряника в действии! Кнут уже есть, осталось дождаться этого самого пряника! – усмехнулся Нерайский, бросив пылающий взгляд на Александру, а потом добавил, обращаясь к блюстителю:
– Ты же понимаешь, что, находясь в доме, я мог убить вас всех множество раз, но не сделал этого. И вот задумайся, почему?!
– Давайте присядем и всё обсудим! – попыталась прервать их перепалку Александра, а потом, видя, что блюститель остался глух к её увещеваниям, добавила первое, что неожиданно само пришло в голову:
– Приказ Ведагоры!
И это возымело действие, словно Евпсихий был запрограммирован на исполнение такого набора слов. Через несколько минут все четверо, включая кота, уже сидели за столом в плетёных креслах. Правда, Евпсихий настоял на том, чтобы связать инферна специальной верёвкой, вследствие чего мокрый Сенька, на которого блюститель ещё и вылил ведро воды в целях тушения, напоминал теперь то ли стреноженного жеребца, то ли сильно возмужавшего Мальчиша-Кибальчиша, в плену у злых буржуинов. Евпсихий подумывал ещё и о кляпе, опасаясь воздействия магии одурманивающего голоса инфернов, но Александра не позволила ему сделать это, желая услышать объяснения из первых, то есть из Сенькиных уст. Сначала разговор был на повышенных тонах, но постепенно на фоне стихающего дождя и светлеющего рассветного неба за окном всё-таки перешёл в конструктивный диалог.
– Я правильно поняла, что инферны – это выходцы из параллельного измерения, которое людям известно как «ад»? – подытожила услышанное Александра, взглянув на Евпсихия.
Интересно, какая у них форма жизни? Может быть, кремниевая, раз выдерживает такие высокие температуры? Не зря же про Сеньку говорили, что у него каменное сердце, и даже, что сам он просто кремень.
– Они не выходцы, а засланцы! – воскликнул блюститель. – Там, где появляются инферны, жди беды: обязательно кого-нибудь соблазнят, втянут, свернут с пути истинного или что-нибудь замутят! Ух!
Евпсихий погрозил Сеньке внушительным кулаком.
– Ну, так у людей должна быть своя голова на плечах! Мы ведь никого не заставляем, а просто показываем разные возможности и пути достижения целей, а за последствия фирма ответственности не несёт, что и указано в контракте! – резонно возразил Сенька. – К тому же такие скромные чертольеро, как я, специализируются на творцах – поэтах, писателях, учёных, помогая им совершить нечто невозможное, выйти за рамки существующих правил, так сказать! В общем, чьих-то смертей, войн, моров и прочих кошмаров в моём послужном списке нет, только вдохновение и полёт фантазии!
– Хорошо. Что это за символ? – спросила Александра, показав ему печать, увидев которую, Сенька помрачнел.
– Знак связывания, – нехотя пояснил он. – С его помощью можно поработить инферна.
– Значит, ты кем-то порабощён? – сделала вывод Александра.
– Прямо, как пролетариат, угнетаемый правящим классом! – съязвил Евпсихий.
А Александра думала об Архимате. Не он ли использовал знак, чтобы управлять инферном? Но, если да, тогда как этот символ оказался на печати, скреплявшей завещание ведагоры? Может, она уже была знакома с Сенькой и как-то хотела предупредить свою наследницу?
– Да, я порабощён, но не могу назвать имя этого чародея или рассказать о его приказах мне, – признался Сенька. – Он наложил магический запрет.
– Да что тут рассказывать: за артефактами небось послали, – заявил Евпсихий. – У нас тут наёмников разных перебывало море! Даже дом в осаду брать пытались во времена татаро-монгольского ига. Мой предшественник рассказывал, что все запасы смолы на нападавших тогда извели!
– А если уничтожить символ? – хотела сказать Александра, но не успела, потому что громкий сигнал отвлёк её.
Этот верещащий звук издавала программа, анализировавшая записи с камеры наблюдения, установленной на квадрокоптере: видно, обнаружила несанкционированное движение. Александра уже задумчиво смотрела в монитор, когда к ней присоединились Евпсихий и мейн-кун.
– Эк его закрутило! – протянул блюститель, наблюдая за странными медленными и зигзагообразными передвижениями объекта, который пока выглядел как светящаяся точка.
Александра задала параметры увеличения, но разглядеть нарушителя спокойствия на экране так и не удалось, словно тот был невидим для камер. Интересная технология!
– Вот он и попался! – воскликнул Евпсихий увидев, как светящаяся точка, приближаясь к терему, делает очередной зигзаг. – У нас там ловушки замаскированные (от прошлого блюстителя остались) – провалится! Нет бы прямо пойти, а он вон как!
«Русский витязь прямо не ходит!» – подумала Александра, вспомнив записку нотариуса. Может быть, эта фраза касалась незваного гостя? Поверять загадочные ловушки Евпсихий отправил призрачных слуг, похожих на силуэты, вычерченные светлыми лучами. Возможно, они служили охранниками в этом странном доме.
– Теперь надо этого засланца ада изолировать в клетку, пока он ничего не натворил! – настоял после их ухода Евпсихий и кивнул на связанного Сеньку.
– Это варварство какое-то! – возмутилась Александра. – Он же ничего не сделал, а мы его в клетку?!
– Блюститель прав, так будет лучше! – неожиданно согласился Сенька. – Ни я, ни вы не знаем, какой приказ отдаст мне тот, кто поработил меня. Добротная клетка – верное средство, если она у вас есть, конечно. Мне найти не удалось.
В этом была своя логика и смелость, что делало честь Нерайскому. Правда, клеткой вопреки ожиданиям Александры оказался отрез тартана, вполне годный для создания роскошного килта. Эту волшебную ткань блюститель уже приготовил заранее, видимо, почуяв неладное.
– А теперь отвернись! – прошептал на ухо новой ведагоре Евпсихий.
– Это зачем? – удивилась она.
– Вот именно! Зачем?! – поддержал инферн, с озорной улыбкой сбрасывая остатки одежды, но блюститель успел прикрыть клетчатой тканью всё, что могло шокировать увлечённую физикой студентку, справедливо полагая, что нервы молодой ведагоры надо беречь.
– Ну, и бесстыдник ты, Сенька! – воскликнула Александра, быстро отворачиваясь.
Через несколько минут Евпсихий представил результат тотальной изоляции в клетку. Надо отметить, что Нерайский, обёрнутый вокруг бёдер этим тартановым великолепием по всем канонам шотландских кланов, выглядел не хуже бессмертного горца. Остатки материи были живописно переброшены через плечо, еще больше подчёркивая красоту Сенькиной фигуры.
– Ты не беспокойся, – сказал Евпсихий Александре, закрывая дверь комнаты, где они оставили инферна, на три оборота ключа. – Я эту вещь недавно выменял у одного шотландского блюстителя, действует отменно! Маскирует от чужих воздействий, не зря же шотландцы такие независимые!
– А ему это не повредит? – спросила Александра, которой было почему-то тревожно за Сеньку.
– Инферну?! Нет, конечно! Что адскому сделается? – заверил Евпсихий. – А нам, как я и обещал, пора заглянуть в наше хранилище артефактов! Угодья обширные, пока мы там бродим слуги терема проверят ловушки, найдут нашего гостя и окажут ему тёплый приём.
По пути в хранилище Александру не оставляли мысли о Сеньке, представлявшие собой сумбур из логических выкладок и будоражащих сознание зрительных образов и ощущений, причём последние два пункта постепенно брали верх над стройными рядами рассуждений. В душе против воли и разума поселилось нечто странное, словно инферн передал ей часть своего пламени, поджигая изнутри. Александра прислушивалась к себе, не понимая, что происходит, и все эти ощущения отступили только когда они вошли в хранилище. Пристрой, в котором оно находилось, со стороны выглядел не слишком большим сооружением, но оказался просто огромным внутри. И всё это пространство заполняли поставленные друг на друга сундуки, коих было великое множество. Увидев эти нагромождения, терявшиеся в тёмной вышине и разделённые узкими проходами, Александра не могла поверить своим глазам:
– И вот это всё теперь моё?! Как же здесь можно найти нужную вещь?! Что за странная система хранения?
Вместо ответа Евпсихий подошёл к стоявшей у входа корзинке, наполненной мелкой галькой, и, взяв один камушек, бросил его на землю, произнеся:
– Шелом мыслеправ!
Камушек, коснувшись земли, быстро увеличился до размеров крупного и гладкого валуна, на котором неожиданно проступили буквы: «Сектор тринадцать, стопка двадцать шесть, сундук номер три сверху» и стрелка указывающая направление поиска.
– Камень верстовой портативный балабольный! – пояснил блюститель. – Используется для навигации. Указывает на запрашиваемую вещь в условиях любой местности.
– Удобная штука! А почему балабольный? – удивилась Александра. – Я бы его балаболом не назвала.
– Можно и побалаболить, ежели ведагора желают! – неожиданно произнёс камень.
–У него функция речи включается по указанию пользователя, – пояснил блюститель. – Теперь надо добраться до нужного сектора. Прошу!
Он, упрятав уменьшившийся от прикосновения камень в карман, указал на небольшой полосатый домотканый половик, постеленный около корзины, и первым встал на него. Как только Александра последовала примеру блюстителя, половик откликнулся мерной мелкой дрожью и вяло полетел вперёд, слегка поднявшись над полом.
– При вибрации поверхности (предположительно от воздействия электрического тока), разница в давлениях создаёт подъёмную силу, – пробормотала Александра, которую очень заинтересовало это средство передвижения, напоминавшее ковёр-самолёт.
– Выбор верный! – ликовал Евпсихий. – Ты прирождённая ведагора!
Они переместились в нужный сектор, остановившись рядом с так называемой стопкой номер двадцать шесть, которой оказалась высоченная пирамида сундуков разного размера.
– Они идентичны! – пробормотала она, вопросительно взглянув на Сеньку.
– Да? Забавно! Тогда подари мне этот кругляшок на память о нашем приключении! – тихо и вкрадчиво сказал он, протягивая руку.
Александра уже собиралась отдать ему печать, но в последний миг спохватилась и снова положила её в карман.
– Откуда у тебя эта татуировка? Что она означает? – недоверчиво спросила она.
– Не бери в голову, Саш! Мало ли символов на свете, – уклончиво ответил Нерайский.
Александра посветила фонариком Сеньке в лицо, невольно любуясь красивыми очертаниями высоких скул и волевого подбородка. Стоп! Вот же оно, решение! Можно было бы предположить, что ведагора вышивала именно его. Но ведь студент биофака никак не мог позировать древней создательнице артефактов! Или мог? Сенька тоже как-то странно смотрел на Александру, словно видел в ней нечто большее, чем просто очередную жертву своих чар. Возможное продолжение этого ночного приключения не состоялось из-за внезапно хлынувшего дождя. Сенька, проявив неожиданную заботу, накрыл Александру свитером, чтобы та не промокла, и пока «козырная дама» удивлённо смотрела на него, собрал часть приборов и пошёл к окну, через которое они оба проникли на крышу. Сейчас ему как никогда хотелось, чтобы этот дождь смыл ненавистный символ с его тела и растворил воск печати, имевший над ним такую власть, но магия падающих капель и даже магия ночи не могли помочь в этом.
– Кэ Ша! Домой! – позвала Александра, но её голос утонул в стуке капель.
Впрочем, мейн-кун в особом приглашении не нуждался. Он материализовался на крыше и в один прыжок достиг окна, опередив свою хозяйку и Сеньку. Александра, не удержавшись, снова взглянула на удалявшуюся мускулистую фигуру через тепловизор. Показания были прежними: более двухсот градусов по Цельсию. Потом она рассмотрела сквозь «окуляры», как говорил Сенька, свою руку, отметив, что у неё тепловизор регистрировал вполне человеческую температуру. Значит, прибор работает нормально! Но как тогда объяснить этот казус с Сенькой? И как всё-таки с ним связана печать?! Ведь каждый раз, когда она нажимала на восковой кругляш, с Нерайским творилось что-то странное, и эта татуировка на его теле… Уже уходя, Александра запустила программу идентификации голоса, чтобы сравнить две аудиозаписи: одна (запись секретной ночной беседы с незнакомцем) была сделана в доме Квасёны, а вторая только что.
На маленьком чердаке, где Евпсихий устроил девичью спальню, было тепло, уютно и сухо. Светильник тускло горел жёлтым пламенем, дождь умиротворяюще барабанил по крыше, а в углу громко, как паровоз, мурлыкал кот. Сигнал идентификатора, говоривший о том, что сличение записей закончено, прозвучал инородно, нарушая сложившуюся идиллию. Александра взглянула на монитор, чтобы узнать результат: голоса совпадали! Значит, тот, кто разговаривал с Квасёной, и Нерайский – одно и то же лицо. Родственные души? Может он тоже змей?! Сенька Подколодный? Александра решительно вынула печать, намереваясь снова нажать на символ, в то время как Нерайский аккуратно положил на пол спасённые от дождя приборы и сказал, не оборачивая головы:
– Не делай этого! Ты причиняешь мне боль!
– Что ты такое?! – тихо спросила Александра, прижав печать к груди и, видя, что Нерайский медлит, добавила уже более громко и твёрдо:
– Отвечай!
Сенька повернулся к ней и вспыхнул, словно алый факел. Языки пламени, которые он будто сдерживал внутри всё это время, пробиваясь, через поры его кожи и одежду, нервно трепетали, вздымаясь всё выше и выше, и образовывали потрясающее по красоте зрелище. Тень, которую отбрасывал Сенька, казалось танцевала среди этих огненных струй, и Александра заметила, что на голове у неё красуются изящные и очень острые рожки, чего совсем не наблюдалось у оригинала. В этот момент Нерайский был сказочно, просто адски красив и одновременно с этим наводил ужас. Александре хотелось броситься тушить охватившее его пламя, попутно отлупив Сеньку за нервный срыв, который она только что получила.
– Вот ты и попался, инферн! – громко и грозно прогремел вдруг голос Евпсихия.
Блюститель стоял на пороге и держал в руках нечто вроде хлыста, которым, кажется, служил его собственный длинный призрачный хвост (и где только он прятал его раньше?). Одного взгляда на стоявшие дыбом волосы и брови Евпсихия, было достаточно, чтобы понять, в каком жутком гневе тот пребывал.
– Подождите, уважаемый блюститель! – поспешила остановить его Александра, а Кэ Ша неожиданно подошёл к пылавшему, как факел, Сеньке и начал ластиться к нему и тереться об ноги, будто показывая, что Нерайский не опасен, при этом бушевавшее пламя не перекинулось на шерсть мейн-куна.
– Я сразу его заподозрил! – возразил Евпсихий, продолжая психовать. – Инферны – страшное зло!
– Ну, положим, не такое уж и страшное! – подал голос Сенька. – Все говорят, что я вполне симпатичный. А зло – это вообще относительное философское понятие!
– Поговори мне ещё! – пригрозил Евпсихий, замахиваясь на него хвостом.
– Метод кнута и пряника в действии! Кнут уже есть, осталось дождаться этого самого пряника! – усмехнулся Нерайский, бросив пылающий взгляд на Александру, а потом добавил, обращаясь к блюстителю:
– Ты же понимаешь, что, находясь в доме, я мог убить вас всех множество раз, но не сделал этого. И вот задумайся, почему?!
– Давайте присядем и всё обсудим! – попыталась прервать их перепалку Александра, а потом, видя, что блюститель остался глух к её увещеваниям, добавила первое, что неожиданно само пришло в голову:
– Приказ Ведагоры!
И это возымело действие, словно Евпсихий был запрограммирован на исполнение такого набора слов. Через несколько минут все четверо, включая кота, уже сидели за столом в плетёных креслах. Правда, Евпсихий настоял на том, чтобы связать инферна специальной верёвкой, вследствие чего мокрый Сенька, на которого блюститель ещё и вылил ведро воды в целях тушения, напоминал теперь то ли стреноженного жеребца, то ли сильно возмужавшего Мальчиша-Кибальчиша, в плену у злых буржуинов. Евпсихий подумывал ещё и о кляпе, опасаясь воздействия магии одурманивающего голоса инфернов, но Александра не позволила ему сделать это, желая услышать объяснения из первых, то есть из Сенькиных уст. Сначала разговор был на повышенных тонах, но постепенно на фоне стихающего дождя и светлеющего рассветного неба за окном всё-таки перешёл в конструктивный диалог.
– Я правильно поняла, что инферны – это выходцы из параллельного измерения, которое людям известно как «ад»? – подытожила услышанное Александра, взглянув на Евпсихия.
Интересно, какая у них форма жизни? Может быть, кремниевая, раз выдерживает такие высокие температуры? Не зря же про Сеньку говорили, что у него каменное сердце, и даже, что сам он просто кремень.
– Они не выходцы, а засланцы! – воскликнул блюститель. – Там, где появляются инферны, жди беды: обязательно кого-нибудь соблазнят, втянут, свернут с пути истинного или что-нибудь замутят! Ух!
Евпсихий погрозил Сеньке внушительным кулаком.
– Ну, так у людей должна быть своя голова на плечах! Мы ведь никого не заставляем, а просто показываем разные возможности и пути достижения целей, а за последствия фирма ответственности не несёт, что и указано в контракте! – резонно возразил Сенька. – К тому же такие скромные чертольеро, как я, специализируются на творцах – поэтах, писателях, учёных, помогая им совершить нечто невозможное, выйти за рамки существующих правил, так сказать! В общем, чьих-то смертей, войн, моров и прочих кошмаров в моём послужном списке нет, только вдохновение и полёт фантазии!
– Хорошо. Что это за символ? – спросила Александра, показав ему печать, увидев которую, Сенька помрачнел.
– Знак связывания, – нехотя пояснил он. – С его помощью можно поработить инферна.
– Значит, ты кем-то порабощён? – сделала вывод Александра.
– Прямо, как пролетариат, угнетаемый правящим классом! – съязвил Евпсихий.
А Александра думала об Архимате. Не он ли использовал знак, чтобы управлять инферном? Но, если да, тогда как этот символ оказался на печати, скреплявшей завещание ведагоры? Может, она уже была знакома с Сенькой и как-то хотела предупредить свою наследницу?
– Да, я порабощён, но не могу назвать имя этого чародея или рассказать о его приказах мне, – признался Сенька. – Он наложил магический запрет.
– Да что тут рассказывать: за артефактами небось послали, – заявил Евпсихий. – У нас тут наёмников разных перебывало море! Даже дом в осаду брать пытались во времена татаро-монгольского ига. Мой предшественник рассказывал, что все запасы смолы на нападавших тогда извели!
– А если уничтожить символ? – хотела сказать Александра, но не успела, потому что громкий сигнал отвлёк её.
Этот верещащий звук издавала программа, анализировавшая записи с камеры наблюдения, установленной на квадрокоптере: видно, обнаружила несанкционированное движение. Александра уже задумчиво смотрела в монитор, когда к ней присоединились Евпсихий и мейн-кун.
– Эк его закрутило! – протянул блюститель, наблюдая за странными медленными и зигзагообразными передвижениями объекта, который пока выглядел как светящаяся точка.
Александра задала параметры увеличения, но разглядеть нарушителя спокойствия на экране так и не удалось, словно тот был невидим для камер. Интересная технология!
– Вот он и попался! – воскликнул Евпсихий увидев, как светящаяся точка, приближаясь к терему, делает очередной зигзаг. – У нас там ловушки замаскированные (от прошлого блюстителя остались) – провалится! Нет бы прямо пойти, а он вон как!
«Русский витязь прямо не ходит!» – подумала Александра, вспомнив записку нотариуса. Может быть, эта фраза касалась незваного гостя? Поверять загадочные ловушки Евпсихий отправил призрачных слуг, похожих на силуэты, вычерченные светлыми лучами. Возможно, они служили охранниками в этом странном доме.
– Теперь надо этого засланца ада изолировать в клетку, пока он ничего не натворил! – настоял после их ухода Евпсихий и кивнул на связанного Сеньку.
– Это варварство какое-то! – возмутилась Александра. – Он же ничего не сделал, а мы его в клетку?!
– Блюститель прав, так будет лучше! – неожиданно согласился Сенька. – Ни я, ни вы не знаем, какой приказ отдаст мне тот, кто поработил меня. Добротная клетка – верное средство, если она у вас есть, конечно. Мне найти не удалось.
В этом была своя логика и смелость, что делало честь Нерайскому. Правда, клеткой вопреки ожиданиям Александры оказался отрез тартана, вполне годный для создания роскошного килта. Эту волшебную ткань блюститель уже приготовил заранее, видимо, почуяв неладное.
– А теперь отвернись! – прошептал на ухо новой ведагоре Евпсихий.
– Это зачем? – удивилась она.
– Вот именно! Зачем?! – поддержал инферн, с озорной улыбкой сбрасывая остатки одежды, но блюститель успел прикрыть клетчатой тканью всё, что могло шокировать увлечённую физикой студентку, справедливо полагая, что нервы молодой ведагоры надо беречь.
– Ну, и бесстыдник ты, Сенька! – воскликнула Александра, быстро отворачиваясь.
Через несколько минут Евпсихий представил результат тотальной изоляции в клетку. Надо отметить, что Нерайский, обёрнутый вокруг бёдер этим тартановым великолепием по всем канонам шотландских кланов, выглядел не хуже бессмертного горца. Остатки материи были живописно переброшены через плечо, еще больше подчёркивая красоту Сенькиной фигуры.
– Ты не беспокойся, – сказал Евпсихий Александре, закрывая дверь комнаты, где они оставили инферна, на три оборота ключа. – Я эту вещь недавно выменял у одного шотландского блюстителя, действует отменно! Маскирует от чужих воздействий, не зря же шотландцы такие независимые!
– А ему это не повредит? – спросила Александра, которой было почему-то тревожно за Сеньку.
– Инферну?! Нет, конечно! Что адскому сделается? – заверил Евпсихий. – А нам, как я и обещал, пора заглянуть в наше хранилище артефактов! Угодья обширные, пока мы там бродим слуги терема проверят ловушки, найдут нашего гостя и окажут ему тёплый приём.
По пути в хранилище Александру не оставляли мысли о Сеньке, представлявшие собой сумбур из логических выкладок и будоражащих сознание зрительных образов и ощущений, причём последние два пункта постепенно брали верх над стройными рядами рассуждений. В душе против воли и разума поселилось нечто странное, словно инферн передал ей часть своего пламени, поджигая изнутри. Александра прислушивалась к себе, не понимая, что происходит, и все эти ощущения отступили только когда они вошли в хранилище. Пристрой, в котором оно находилось, со стороны выглядел не слишком большим сооружением, но оказался просто огромным внутри. И всё это пространство заполняли поставленные друг на друга сундуки, коих было великое множество. Увидев эти нагромождения, терявшиеся в тёмной вышине и разделённые узкими проходами, Александра не могла поверить своим глазам:
– И вот это всё теперь моё?! Как же здесь можно найти нужную вещь?! Что за странная система хранения?
Вместо ответа Евпсихий подошёл к стоявшей у входа корзинке, наполненной мелкой галькой, и, взяв один камушек, бросил его на землю, произнеся:
– Шелом мыслеправ!
Камушек, коснувшись земли, быстро увеличился до размеров крупного и гладкого валуна, на котором неожиданно проступили буквы: «Сектор тринадцать, стопка двадцать шесть, сундук номер три сверху» и стрелка указывающая направление поиска.
– Камень верстовой портативный балабольный! – пояснил блюститель. – Используется для навигации. Указывает на запрашиваемую вещь в условиях любой местности.
– Удобная штука! А почему балабольный? – удивилась Александра. – Я бы его балаболом не назвала.
– Можно и побалаболить, ежели ведагора желают! – неожиданно произнёс камень.
–У него функция речи включается по указанию пользователя, – пояснил блюститель. – Теперь надо добраться до нужного сектора. Прошу!
Он, упрятав уменьшившийся от прикосновения камень в карман, указал на небольшой полосатый домотканый половик, постеленный около корзины, и первым встал на него. Как только Александра последовала примеру блюстителя, половик откликнулся мерной мелкой дрожью и вяло полетел вперёд, слегка поднявшись над полом.
– При вибрации поверхности (предположительно от воздействия электрического тока), разница в давлениях создаёт подъёмную силу, – пробормотала Александра, которую очень заинтересовало это средство передвижения, напоминавшее ковёр-самолёт.
– Выбор верный! – ликовал Евпсихий. – Ты прирождённая ведагора!
Они переместились в нужный сектор, остановившись рядом с так называемой стопкой номер двадцать шесть, которой оказалась высоченная пирамида сундуков разного размера.
