То, что концерт был только всего один – так почему-то ты решил. Но мы не в обиде – мы туда вообще соваться не хотели. Так что всё замечательно. И когда мы на стадионе выступали – тоже твоих рук дело. Так вот – кому быть нашим продюсером, как не тебе?»
«Что-то я смутно всё помню…»
«Ещё бы – ты ведь так «горевал», что мы с моей любимой даже не знали, как тебя из этого состояния выводить.»
«Так, мальчики, давайте не будем об этом,» - вмешалась Илоночка: «Ты лучше расскажи – почему с нами тебе нельзя? Что это за Книга у тебя такая страшная?»
«Сестрёнка – а приятно звучит – я правда по другому к тебе и не относился, но всё равно приятно. Я вообще-то сам не слишком всё понимаю. Как эта Книга должна спасти мир? Вообще какая-то абракадабра. Да и так – я вроде бы написал, а город как рушился, так и продолжает – ничего не изменилось – хуже становится. Книга – она действительно страшная. Ольгу как раз эта Книга убила. Правда – без Книги Оленьки не было бы совсем.»
«Это как?» - недоумённо спросили оба «малолетки».
«А так. То что Оля наша была «новенькой» - вы уже даже верите. А так – Оля – она такая живая, со своим грузом памяти, привычками и всем остальным – она действительно появилась. Потом исчезла. Вы думаете – почему её реально не хоронили? Потому что от неё ничего не осталось. Даже вообще все её вещи, документы – в общем – всё разложилось на газ. Ещё порошка какого-то чуть. Это те, которые она привезла с собой. Те, что мы для неё купили – конечно – ещё есть. Но на билетах, что мне Букинист дал – там кое-какие сведения о ней были – паспортные данные, ещё что-то. Билеты-то настоящие. Наш город «на особом положении» - так в билетах много сведений. В общем – когда я немного в себя пришёл и с вами не ездил – я через свои старые знакомства пробивал – такого человека, как наша Оля не существовало никогда. По номеру её паспорта вообще мужик какой-то записан. Идентификационный код – тоже на другого человека. Вот так…»
«Жуть…»
«Ещё какая… Но Оля была замечательной. Кстати – Букинист требует от меня нового романа, хотя-бы повести. Именно потому я с вами и не еду. А – представьте – неприятность какая – нового сюжета я придумать просто не могу. Ничего в голову не лезет.»
«Попробуй Ольгу нашу вернуть.»
«Пробовал – не выходит. Ещё – конечно – попробую – есть кое-какие идеи. Ну а так – может что посоветуете?»
«Ты про нас напиши! Что у нас всё чудесно.»
«Не знаю… Страшновато как-то. Я – конечно – у Букиниста спрошу – можно ли, и не будет ли это для вас опасно. Может кое-какая дополнительная Магия вам и не повредит.»
«Я так скажу – ты этому Книжнику слишком-то не доверяй!» - Илонка была встревожена.
«А я и не очень доверяю. Кстати – он сам доверия не слишком требует. Ему от меня надо только, чтобы я что-то там в Книге писал. Писал качественно – интересно. Он даже мне мстить обещал. Считает, что мстит. А так – просто гадостей наговорить старается. Я сам понимаю – не он это сделал – но он так мерзко всё перевернёт, что потом на душе долго ещё гадко остаётся. Кстати – а почему, солнышко, ты его не иначе как Книжником называешь?»
«А насколько я понимаю – Книжник он и есть. У нас – «по традиции» такой описан. Существо – я не скажу, что очень уж злое, но и добра от него ждать не слишком приходится. В общем – «по традиции» - если это действительно он – это вообще один из Хозяев этого мира. Не могу быть уверена, что этот твой Букинист действительно Книжник, но очень уж много совпадает. Книжник может иметь всё что захочет, но почему-то предпочитает жить один в книжных магазинах, где и старые книги есть, или библиотеках. В библиотеках реже – там всё-таки народ есть – даже в наше время кое-кто заходит. Ты сам говорил – его магазинчик появляется в разных местах – значит сильная Магия всё-таки есть. Смотри – когда магазин где-то появился – а – судя по всему – он не маленький – ты только часть видел – куда девается на время то, что раньше там было? «Традиция» говорит, что могут на время исчезать целые дома с людьми – в нашем случае квартиры или офисы. Потом – конечно – появляются, только то время, пока там магазин Книжника находится, для этих людей вообще не существует – теряется. Только вот Книга – это вообще не его вещь. Она Автору должна принадлежать. Ты? Очень сомневаюсь… «Традиция» Автора совсем по другому описывает – я проверяла – у тебя не совпадает почти ничего. Кстати – Автор – он тоже должен быть очень уж могущественным существом. Как и Книжник – Автор – один из Хозяев мира. Они вообще друзья-враги. Как это может быть, я объяснить не могу – сама не понимаю. Кстати – «Традицию» - как раз Автор придумал. Наши ему все очень благодарны, а вот я лично – морду бы ему набила.»
«Это ещё почему?»
«А у нас в «Традиции» Магией обладают только женщины – Автору так захотелось. Только есть одна закавыка. Для обладания Магией женщине нужен «якорь» - мужчина – отец, брат, муж, сын. Чем больше – тем лучше. Отец и муж – якоря слабенькие. Очень слабенькие. А вот у моей мамы сына родить так и не вышло – четыре девчонки, а дальше вообще жуткие проблемы со здоровьем – больше не получится. Вот – пока я замуж не вышла – мы с мамой на отце и держались – из Магии одна хрень выходит. Да и Матвей мне очень немного дал. Кстати – Традиция и её Магия тебя действительно как моего Брата приняли. Я пробовала – уже кое-что могу,» - Илонка улыбнулась.
«Так ты у меня теперь Маг?» - обрадовался Матвей.
«Ты на слишком многое-то не рассчитывай,» - предупредила Илона: «Тут одного брата маловато будет.»
«Так ритуал вроде бы несложный, а мужиков кругом навалом – даже с вашей группой много ездит,» - влез я.
«Нет. Так не выйдет. Тут особый человек нужен. Напутано так всё – жуть. В общем – человек должен быть близким другом, должен девушкой восхищаться как девушкой, но как женщину для себя даже в мыслях своих не рассматривать. Да при этом ещё считать себя ровней. Ты кроме себя таких знаешь? И я нет. Скажу так – мне с тобой вообще нереально повезло. Думаю – из-за Олечки всё.»
«Слушай - я так понял – в Книге только Автор писать может. Как у меня получается?»
«А я откуда знаю? Можешь и всё. Но ты – точно не Он.» - улыбнулась девушка.
Ребята уехали, я остался. Книга звала, требовала, но никакого нового сюжета мне в голову не приходило. Странно – ещё до Оли – графоманство меня просто мучило – я просто не мог не писать. А вот сейчас… После гибели Ольги моя голова была вообще пустой – даже что-то халтурное придумать у меня не получалось.
Я – конечно – с Букинистом связался. По скайпу он не отвечал, хотя нам звонил сам. Но мне моих ног не жалко, да и аномалий я не боюсь. Конечно на «Чёрную равнину» наступать я не стану, хоть их уже даже не огораживают – слишком много, да и в «дверь» не сигану, даже «колючку» трогать не стану – Илоне это будет теперь слишком больно, да и Матвей грустить станет. Но без Ольги жить мне просто не хочется. Если под моими ногами возникнет новая аномалия – туда мне и дорога.
В общем – магазин «Букинистика» я отыскал. Правда нормально поговорить с Букинистом так и не удалось. Он меня выгнал с криками: «Иди! Пиши! Книга даже меня уже давить начала! Разве ты сам не чувствуешь?!!» - я чувствовал… Но самое главное я выяснил – про ребят из «Чёрной Аномалии» писать нельзя. Книга – она вообще не добрая. Если напишу – им просто очень опасно будет. В принципе я так и предполагал.
Писать было не о чем. Вот совсем. Никакого сюжета.
Я попробовал вернуть мою Олечку – ангелочка моего. Жить этой девочке было трудно – слишком она добрая (почему я такую заказал?), но – казалось – с её гибелью моя жизнь просто перестала хоть что-нибудь значить. Конечно с «малолетками» я вёл себя так, что они даже поверили, что я снова Хочу жить. Врать и играть я умею. Не знаю – если бы не мой противный (для меня самого – остальные так не считают) голос – наверное – во мне погиб Великий артист.
Я пробовал написать: «Олечка ко мне вернулась. Она…» - из Книги строчка исчезала раньше, чем я смог дописать. Книге это не нравилось.
Я даже пробовал вернуть Олю как приведение. Это жутковато, но когда-то моя девочка мне рассказывала, что в детстве (Детства у неё быть не могло, но память у неё была. И хорошая) она мечтала стать маленьким приведением – главное – чтобы можно было быть и днём, не только ночью, да и привязки к конкретному месту не было – можно было бы путешествовать. Да хоть как. Мне хотелось общаться с моей любимой, а – в принципе – я – эгоист.
Я писал: «Ко мне в окно постучались. Это было маленькое приведение. Это была моя Оля,» - Книга на один миг «задумалась», но всё равно строчки исчезли.
Ладно – попробуем так: «На концерт рок-группы протолкалась девушка. Она потеряла память. Но всё равно – это была Оля.» - Книга думала несколько минут (Достижение!), но строчки исчезли всё равно.
Книге больше не нравился образ Олечки. Жестокая Книга считала, что повествование о моей счастливой жизни с невероятной красавицей просто изжило себя. А мне как жить дальше? У меня жизнь разделилась на «До» - ничего хорошего – и «С Ней!» - Счастье – было разное, но это было именно Счастье. Про «После» думать я просто не мог. Конечно – три недели (чуть больше) с группой «Чёрная Аномалия» можно назвать даже весёлыми – как красивый сон, но счастья там не было – только веселье и опьянение…
Хорошо… А вот так: «Я сидел в своём кабинете. Ко мне позвонили. Это…» - я не успел дописать – строки исчезли, да и шариковая ручка забарахлила – Книга может и возмутиться.
Но в дверь действительно позвонили.
Я летел открывать с Огромной Надеждой. А вдруг! Но…
На пороге был полицейский…
«Что я нарушил на этот раз?» - спросил я.
«Почему сразу нарушили? Разве то, что я в форме – это должно о чём-то там говорить?» - улыбнулся он довольно приятной не наигранной улыбкой – наверное – хороший парень. Но форма говорила о многом – полицейские к малознакомым «гражданам» просто так не заявляются. Это – если к другу в форме зашёл – тебя примут таким как есть. Если бы он хотел со мной просто как «человеки» поговорить – зашёл бы в «гражданском». Хотя… Может быть я бы его и не впустил. ОК. Послушаем, что он дальше скажет: «Разрешите войти? На пороге о таком говорить плохо – могут и соседи услышать…»
«Входите. Чаем и кофе я Вас не угощу – у меня закончились. Деньги есть, но на рынок идти лень, а ближние магазины позакрывались все… Сами знаете… Но стакан водки или коньяка я налить Вам могу. У меня есть…»
«Нет, спасибо. Я на службе – нам не положено. Вообще – начальство за это карает жестоко – хоть само не просыхает… Я войду?»
«Я уже сказал – заходите. В комнате – на креслах Вам будет даже удобно. За беспорядок Вы меня простите. Хотя… Мне вообще пофиг – Вас я не приглашал. У меня Трагедия.»
Он разместился на краешке кресла – служба ему мешала принять хоть какие-то удобства. Я в кресле просто разлёгся –мне было всё равно, что он находится в моей квартире. Когда кончается жизнь, когда единственные друзья уезжают далеко и надолго – становится Всё Равно.
«И чем я обязан Вашему визиту?» - спросил я – это было нагло. Но я просто его не звал. Мне было так безразлично, что даже представить невозможно. В тюрьму? Да пофиг. Убьют? Да и так хорошо.
«Знаете? Трудно объяснить, но я попробую – Начальство требует. Можно у Вас курить?»
Я принёс ему какую-то пепельницу. И себе. Друзья надарили мне много – красивые – даже «предметом искусства» считаются. Даже в тот период моей жизни, когда я вообще не курил. Курить вредно… Но если в жизни радости не находишь? Просто инстинкт – плохо – нужно мамкину сиську сосать (Я не помнил своих родителей – вот совсем. Стёрлось из памяти… Наверное даже какая-то трагедия была. Иначе как могли исчезнуть все воспоминания о родителях, о моём детстве, об институте – я точно закончил – диплом у меня был. Я вообще всё помню только с больницы. Амнезия. Когда меня выписывали – ни одна сволочь не рассказала мне что произошло. Вообще – кто я? Мне вернули документы. Оказалось – у меня есть даже квартира (только по прописке нашёл, а ключи у меня были). Нет – я точно был человеком, хоть ничего и не помнил. Но 24 года – жизнь только начинается. Один? Ну и хрен с этим. Оказалось у меня даже работа есть. Фрилансером. Заказчики сами меня нашли. Я вообще ничего не помнил о всяких там замысловатых редакторах. Но руки делали «сами». Один из заказчиков даже восторгался. Так я никогда «до» не работал. Меня помнили очень немногие – разве что соседи. Вытрясти у них что произошло я так и не смог. Они считали, что мне всё очень больно будет. Живу – значит нормально. Но всё-таки я человек. Хоть часть жизни я и не помню. Вот Ольга – она хоть и выдуманная девушка – очень сложно это признать – она помнила всю свою «прошлую жизнь». А я тогда нет. Институтские друзья сами меня нашли – но только через годы…). Вообще-то мамкину сиську сосать – тот ещё инстинкт. С другой стороны – если вместо сиськи выступает сигарета – никто не обвинит. А других друзей я сам себе завёл. Не знаю – Сашка – он замечательный. Что сейчас с ним произошло, я просто понять не могу. Семьёй обзавёлся наконец? Боится? Раньше он ничего не боялся – самый обезбашенный человек в нашей компании. Сейчас? Ну я считаю, что я не виноват. Да и так неплохо – «малолетки» - они просто нереальные друзья. А Илонка – она вообще моя сестричка сейчас.
«Знаете, я это использовать просто боюсь. Это же известная работа художника…» - начал возражать полицейский.
Я его перебил: «Да хоть разбей. Продавать я это не собираюсь. Выбросить или передарить не могу – вроде как память о хороших людях, да и обид будет много. А вообще-то это для меня хлам. А если ещё и сигареткой угостишь – я буду благодарен – у меня заканчиваются – я их уже берегу. Понимаешь – мне так на душе плохо, что даже до базарчика сбегать лень.»
«Так я могу сбегать – чай, кофе, сигарет Вам куплю. Говорите что ещё надо – я мигом. Потом рассчитаемся.» - он аж встал.
«Остынь. Сам выберусь – ну надо же мне свой зад от стула хоть когда-то отрывать?»
«Ладно – Вы берите – не стесняйтесь…» - он протянул мне пачку сигарет. Лёгонькие – я более крепкие курю, да и те уже помогать перестали. Забыться ничего уже не помогает – ни сигареты, ни выпивка. Но я всё равно взял, закурил.
«Ну – рассказывай.»
«Понимаете – это связано с рок группой «Чёрная Аномалия». Начальство её обожает. Да и мы тоже. Хорошая группа. Я сам рок совсем не люблю, но иногда даже сам Вашу группу включаю послушать. Правда официального альбома я себе купить не могу – зарплата маленькая, а с пиратской флэшки жутковато звучит. Я у друга официальный альбом слушал – охренительно. Почему такая вот разница?»
«Откуда я могу знать? По моему – если это всё обычная аппаратура воспроизводит – разницы быть не должно. Я даже когда-то в институте электронику изучал. В общем – переписать должно быть просто. А нет. Может быть какая-то Магия? Ребята для записи используют очень сложную качественную аппаратуру, а альбомы пишут вообще при помощи какой-то там аномалии. Да и Илонка – она всё-таки Маг. А вообще – это нормально – ребята старались – так нужно же чтобы их труд хоть как-то оплачивался. Жалко, что у меня всё в единственном экземпляре. Понимаешь – Матвей – он лидер группы – хотел мне сунуть десяток каждого альбома.
«Что-то я смутно всё помню…»
«Ещё бы – ты ведь так «горевал», что мы с моей любимой даже не знали, как тебя из этого состояния выводить.»
«Так, мальчики, давайте не будем об этом,» - вмешалась Илоночка: «Ты лучше расскажи – почему с нами тебе нельзя? Что это за Книга у тебя такая страшная?»
«Сестрёнка – а приятно звучит – я правда по другому к тебе и не относился, но всё равно приятно. Я вообще-то сам не слишком всё понимаю. Как эта Книга должна спасти мир? Вообще какая-то абракадабра. Да и так – я вроде бы написал, а город как рушился, так и продолжает – ничего не изменилось – хуже становится. Книга – она действительно страшная. Ольгу как раз эта Книга убила. Правда – без Книги Оленьки не было бы совсем.»
«Это как?» - недоумённо спросили оба «малолетки».
«А так. То что Оля наша была «новенькой» - вы уже даже верите. А так – Оля – она такая живая, со своим грузом памяти, привычками и всем остальным – она действительно появилась. Потом исчезла. Вы думаете – почему её реально не хоронили? Потому что от неё ничего не осталось. Даже вообще все её вещи, документы – в общем – всё разложилось на газ. Ещё порошка какого-то чуть. Это те, которые она привезла с собой. Те, что мы для неё купили – конечно – ещё есть. Но на билетах, что мне Букинист дал – там кое-какие сведения о ней были – паспортные данные, ещё что-то. Билеты-то настоящие. Наш город «на особом положении» - так в билетах много сведений. В общем – когда я немного в себя пришёл и с вами не ездил – я через свои старые знакомства пробивал – такого человека, как наша Оля не существовало никогда. По номеру её паспорта вообще мужик какой-то записан. Идентификационный код – тоже на другого человека. Вот так…»
«Жуть…»
«Ещё какая… Но Оля была замечательной. Кстати – Букинист требует от меня нового романа, хотя-бы повести. Именно потому я с вами и не еду. А – представьте – неприятность какая – нового сюжета я придумать просто не могу. Ничего в голову не лезет.»
«Попробуй Ольгу нашу вернуть.»
«Пробовал – не выходит. Ещё – конечно – попробую – есть кое-какие идеи. Ну а так – может что посоветуете?»
«Ты про нас напиши! Что у нас всё чудесно.»
«Не знаю… Страшновато как-то. Я – конечно – у Букиниста спрошу – можно ли, и не будет ли это для вас опасно. Может кое-какая дополнительная Магия вам и не повредит.»
«Я так скажу – ты этому Книжнику слишком-то не доверяй!» - Илонка была встревожена.
«А я и не очень доверяю. Кстати – он сам доверия не слишком требует. Ему от меня надо только, чтобы я что-то там в Книге писал. Писал качественно – интересно. Он даже мне мстить обещал. Считает, что мстит. А так – просто гадостей наговорить старается. Я сам понимаю – не он это сделал – но он так мерзко всё перевернёт, что потом на душе долго ещё гадко остаётся. Кстати – а почему, солнышко, ты его не иначе как Книжником называешь?»
«А насколько я понимаю – Книжник он и есть. У нас – «по традиции» такой описан. Существо – я не скажу, что очень уж злое, но и добра от него ждать не слишком приходится. В общем – «по традиции» - если это действительно он – это вообще один из Хозяев этого мира. Не могу быть уверена, что этот твой Букинист действительно Книжник, но очень уж много совпадает. Книжник может иметь всё что захочет, но почему-то предпочитает жить один в книжных магазинах, где и старые книги есть, или библиотеках. В библиотеках реже – там всё-таки народ есть – даже в наше время кое-кто заходит. Ты сам говорил – его магазинчик появляется в разных местах – значит сильная Магия всё-таки есть. Смотри – когда магазин где-то появился – а – судя по всему – он не маленький – ты только часть видел – куда девается на время то, что раньше там было? «Традиция» говорит, что могут на время исчезать целые дома с людьми – в нашем случае квартиры или офисы. Потом – конечно – появляются, только то время, пока там магазин Книжника находится, для этих людей вообще не существует – теряется. Только вот Книга – это вообще не его вещь. Она Автору должна принадлежать. Ты? Очень сомневаюсь… «Традиция» Автора совсем по другому описывает – я проверяла – у тебя не совпадает почти ничего. Кстати – Автор – он тоже должен быть очень уж могущественным существом. Как и Книжник – Автор – один из Хозяев мира. Они вообще друзья-враги. Как это может быть, я объяснить не могу – сама не понимаю. Кстати – «Традицию» - как раз Автор придумал. Наши ему все очень благодарны, а вот я лично – морду бы ему набила.»
«Это ещё почему?»
«А у нас в «Традиции» Магией обладают только женщины – Автору так захотелось. Только есть одна закавыка. Для обладания Магией женщине нужен «якорь» - мужчина – отец, брат, муж, сын. Чем больше – тем лучше. Отец и муж – якоря слабенькие. Очень слабенькие. А вот у моей мамы сына родить так и не вышло – четыре девчонки, а дальше вообще жуткие проблемы со здоровьем – больше не получится. Вот – пока я замуж не вышла – мы с мамой на отце и держались – из Магии одна хрень выходит. Да и Матвей мне очень немного дал. Кстати – Традиция и её Магия тебя действительно как моего Брата приняли. Я пробовала – уже кое-что могу,» - Илонка улыбнулась.
«Так ты у меня теперь Маг?» - обрадовался Матвей.
«Ты на слишком многое-то не рассчитывай,» - предупредила Илона: «Тут одного брата маловато будет.»
«Так ритуал вроде бы несложный, а мужиков кругом навалом – даже с вашей группой много ездит,» - влез я.
«Нет. Так не выйдет. Тут особый человек нужен. Напутано так всё – жуть. В общем – человек должен быть близким другом, должен девушкой восхищаться как девушкой, но как женщину для себя даже в мыслях своих не рассматривать. Да при этом ещё считать себя ровней. Ты кроме себя таких знаешь? И я нет. Скажу так – мне с тобой вообще нереально повезло. Думаю – из-за Олечки всё.»
«Слушай - я так понял – в Книге только Автор писать может. Как у меня получается?»
«А я откуда знаю? Можешь и всё. Но ты – точно не Он.» - улыбнулась девушка.
***
Ребята уехали, я остался. Книга звала, требовала, но никакого нового сюжета мне в голову не приходило. Странно – ещё до Оли – графоманство меня просто мучило – я просто не мог не писать. А вот сейчас… После гибели Ольги моя голова была вообще пустой – даже что-то халтурное придумать у меня не получалось.
Я – конечно – с Букинистом связался. По скайпу он не отвечал, хотя нам звонил сам. Но мне моих ног не жалко, да и аномалий я не боюсь. Конечно на «Чёрную равнину» наступать я не стану, хоть их уже даже не огораживают – слишком много, да и в «дверь» не сигану, даже «колючку» трогать не стану – Илоне это будет теперь слишком больно, да и Матвей грустить станет. Но без Ольги жить мне просто не хочется. Если под моими ногами возникнет новая аномалия – туда мне и дорога.
В общем – магазин «Букинистика» я отыскал. Правда нормально поговорить с Букинистом так и не удалось. Он меня выгнал с криками: «Иди! Пиши! Книга даже меня уже давить начала! Разве ты сам не чувствуешь?!!» - я чувствовал… Но самое главное я выяснил – про ребят из «Чёрной Аномалии» писать нельзя. Книга – она вообще не добрая. Если напишу – им просто очень опасно будет. В принципе я так и предполагал.
Писать было не о чем. Вот совсем. Никакого сюжета.
Я попробовал вернуть мою Олечку – ангелочка моего. Жить этой девочке было трудно – слишком она добрая (почему я такую заказал?), но – казалось – с её гибелью моя жизнь просто перестала хоть что-нибудь значить. Конечно с «малолетками» я вёл себя так, что они даже поверили, что я снова Хочу жить. Врать и играть я умею. Не знаю – если бы не мой противный (для меня самого – остальные так не считают) голос – наверное – во мне погиб Великий артист.
Я пробовал написать: «Олечка ко мне вернулась. Она…» - из Книги строчка исчезала раньше, чем я смог дописать. Книге это не нравилось.
Я даже пробовал вернуть Олю как приведение. Это жутковато, но когда-то моя девочка мне рассказывала, что в детстве (Детства у неё быть не могло, но память у неё была. И хорошая) она мечтала стать маленьким приведением – главное – чтобы можно было быть и днём, не только ночью, да и привязки к конкретному месту не было – можно было бы путешествовать. Да хоть как. Мне хотелось общаться с моей любимой, а – в принципе – я – эгоист.
Я писал: «Ко мне в окно постучались. Это было маленькое приведение. Это была моя Оля,» - Книга на один миг «задумалась», но всё равно строчки исчезли.
Ладно – попробуем так: «На концерт рок-группы протолкалась девушка. Она потеряла память. Но всё равно – это была Оля.» - Книга думала несколько минут (Достижение!), но строчки исчезли всё равно.
Книге больше не нравился образ Олечки. Жестокая Книга считала, что повествование о моей счастливой жизни с невероятной красавицей просто изжило себя. А мне как жить дальше? У меня жизнь разделилась на «До» - ничего хорошего – и «С Ней!» - Счастье – было разное, но это было именно Счастье. Про «После» думать я просто не мог. Конечно – три недели (чуть больше) с группой «Чёрная Аномалия» можно назвать даже весёлыми – как красивый сон, но счастья там не было – только веселье и опьянение…
Хорошо… А вот так: «Я сидел в своём кабинете. Ко мне позвонили. Это…» - я не успел дописать – строки исчезли, да и шариковая ручка забарахлила – Книга может и возмутиться.
Но в дверь действительно позвонили.
Я летел открывать с Огромной Надеждой. А вдруг! Но…
На пороге был полицейский…
«Что я нарушил на этот раз?» - спросил я.
«Почему сразу нарушили? Разве то, что я в форме – это должно о чём-то там говорить?» - улыбнулся он довольно приятной не наигранной улыбкой – наверное – хороший парень. Но форма говорила о многом – полицейские к малознакомым «гражданам» просто так не заявляются. Это – если к другу в форме зашёл – тебя примут таким как есть. Если бы он хотел со мной просто как «человеки» поговорить – зашёл бы в «гражданском». Хотя… Может быть я бы его и не впустил. ОК. Послушаем, что он дальше скажет: «Разрешите войти? На пороге о таком говорить плохо – могут и соседи услышать…»
«Входите. Чаем и кофе я Вас не угощу – у меня закончились. Деньги есть, но на рынок идти лень, а ближние магазины позакрывались все… Сами знаете… Но стакан водки или коньяка я налить Вам могу. У меня есть…»
«Нет, спасибо. Я на службе – нам не положено. Вообще – начальство за это карает жестоко – хоть само не просыхает… Я войду?»
«Я уже сказал – заходите. В комнате – на креслах Вам будет даже удобно. За беспорядок Вы меня простите. Хотя… Мне вообще пофиг – Вас я не приглашал. У меня Трагедия.»
Он разместился на краешке кресла – служба ему мешала принять хоть какие-то удобства. Я в кресле просто разлёгся –мне было всё равно, что он находится в моей квартире. Когда кончается жизнь, когда единственные друзья уезжают далеко и надолго – становится Всё Равно.
«И чем я обязан Вашему визиту?» - спросил я – это было нагло. Но я просто его не звал. Мне было так безразлично, что даже представить невозможно. В тюрьму? Да пофиг. Убьют? Да и так хорошо.
«Знаете? Трудно объяснить, но я попробую – Начальство требует. Можно у Вас курить?»
Я принёс ему какую-то пепельницу. И себе. Друзья надарили мне много – красивые – даже «предметом искусства» считаются. Даже в тот период моей жизни, когда я вообще не курил. Курить вредно… Но если в жизни радости не находишь? Просто инстинкт – плохо – нужно мамкину сиську сосать (Я не помнил своих родителей – вот совсем. Стёрлось из памяти… Наверное даже какая-то трагедия была. Иначе как могли исчезнуть все воспоминания о родителях, о моём детстве, об институте – я точно закончил – диплом у меня был. Я вообще всё помню только с больницы. Амнезия. Когда меня выписывали – ни одна сволочь не рассказала мне что произошло. Вообще – кто я? Мне вернули документы. Оказалось – у меня есть даже квартира (только по прописке нашёл, а ключи у меня были). Нет – я точно был человеком, хоть ничего и не помнил. Но 24 года – жизнь только начинается. Один? Ну и хрен с этим. Оказалось у меня даже работа есть. Фрилансером. Заказчики сами меня нашли. Я вообще ничего не помнил о всяких там замысловатых редакторах. Но руки делали «сами». Один из заказчиков даже восторгался. Так я никогда «до» не работал. Меня помнили очень немногие – разве что соседи. Вытрясти у них что произошло я так и не смог. Они считали, что мне всё очень больно будет. Живу – значит нормально. Но всё-таки я человек. Хоть часть жизни я и не помню. Вот Ольга – она хоть и выдуманная девушка – очень сложно это признать – она помнила всю свою «прошлую жизнь». А я тогда нет. Институтские друзья сами меня нашли – но только через годы…). Вообще-то мамкину сиську сосать – тот ещё инстинкт. С другой стороны – если вместо сиськи выступает сигарета – никто не обвинит. А других друзей я сам себе завёл. Не знаю – Сашка – он замечательный. Что сейчас с ним произошло, я просто понять не могу. Семьёй обзавёлся наконец? Боится? Раньше он ничего не боялся – самый обезбашенный человек в нашей компании. Сейчас? Ну я считаю, что я не виноват. Да и так неплохо – «малолетки» - они просто нереальные друзья. А Илонка – она вообще моя сестричка сейчас.
«Знаете, я это использовать просто боюсь. Это же известная работа художника…» - начал возражать полицейский.
Я его перебил: «Да хоть разбей. Продавать я это не собираюсь. Выбросить или передарить не могу – вроде как память о хороших людях, да и обид будет много. А вообще-то это для меня хлам. А если ещё и сигареткой угостишь – я буду благодарен – у меня заканчиваются – я их уже берегу. Понимаешь – мне так на душе плохо, что даже до базарчика сбегать лень.»
«Так я могу сбегать – чай, кофе, сигарет Вам куплю. Говорите что ещё надо – я мигом. Потом рассчитаемся.» - он аж встал.
«Остынь. Сам выберусь – ну надо же мне свой зад от стула хоть когда-то отрывать?»
«Ладно – Вы берите – не стесняйтесь…» - он протянул мне пачку сигарет. Лёгонькие – я более крепкие курю, да и те уже помогать перестали. Забыться ничего уже не помогает – ни сигареты, ни выпивка. Но я всё равно взял, закурил.
«Ну – рассказывай.»
«Понимаете – это связано с рок группой «Чёрная Аномалия». Начальство её обожает. Да и мы тоже. Хорошая группа. Я сам рок совсем не люблю, но иногда даже сам Вашу группу включаю послушать. Правда официального альбома я себе купить не могу – зарплата маленькая, а с пиратской флэшки жутковато звучит. Я у друга официальный альбом слушал – охренительно. Почему такая вот разница?»
«Откуда я могу знать? По моему – если это всё обычная аппаратура воспроизводит – разницы быть не должно. Я даже когда-то в институте электронику изучал. В общем – переписать должно быть просто. А нет. Может быть какая-то Магия? Ребята для записи используют очень сложную качественную аппаратуру, а альбомы пишут вообще при помощи какой-то там аномалии. Да и Илонка – она всё-таки Маг. А вообще – это нормально – ребята старались – так нужно же чтобы их труд хоть как-то оплачивался. Жалко, что у меня всё в единственном экземпляре. Понимаешь – Матвей – он лидер группы – хотел мне сунуть десяток каждого альбома.
