Я к ней, а она от меня бежать…
Ну нет – я ей не позволю горю (А оно большое, наверное – если даже Оливия – такая всегда спокойная – плачет вот… Только тут – на хуторе – горю-то откуда взяться?) одной придаваться…
Догнала, схватила в объятия: «Сказывай! Никуда не отпущу!»
Она – через слёзы и рассказала, что Макс её уродкой назвал – мол тело её пошрамовано сильно – жутко аж становится… Сказывал, что Мартин уже другую полюбил, просто обидеть боится… Мол – Оливия Мартина отпустить должна…
«Эй, а Мартин что? Не защитил? Зарвавшемуся придурку в морду не дал?» - меня от негодования даже дрожь пробрала (Хоть в третьем обличии так быть не должно совсем – почти бесчувственным этому обличию быть положено… Но тут такое поругание!)
«Мартин рядом стоял – слышал всё, но Максу даже перечить не стал… Видно уродка я действительно…» - Оливка пуще плакать стала…
Ну нет! Красавица она – совершенство несовершенное… От того, что несовершенное – для меня она даже лучше… Вот сейчас у меня – в этот момент спроси – кто Красавица – Оля – сестра моя (с её совершенством красоты признанным) или Оливочка – не задумалась бы – Конечно Оливия…
А как объяснить ей? Чтобы поняла? Не знаю я…
И вдруг мне её расцеловывать захотелось так – слезинку каждую с её личика распрекрасного моими жёсткими и неумелыми губами убрать (в третьем обличье (говорят – для боя оно предназначено жуткого) я сколько ни стараюсь, пока лицевыми мышцами не сильно править-то научилась… Это же усилия мозга прикладывать надо…) – ну – хоть так…
Начала я эту девушку горестную целовать в щёчки, глазоньки, а она меня ухватила, прижалась ко мне вся (дрожит бедная – так её разобидели), да в губы меня поцеловала…
Сладко так!!!
Обе опомнились – отстранились, в один голос: «Что мы делаем-то? Уродка я!»
Нет – я в третьем обличии – не мальчик – не девочка – уродством это считаю… А в Оливке уродство где Макс, да и она сама отыскала? Безумие какое-то?
«Ты!» - строго так говорю, а самой от жалости плакать охота – как такая Божественная девушка себя уродкой считать может: «Даже не смей! Красавица ты! На личико своё в зеркало медное посмотри… На грудки свои! Лучше тебя и нет! Выдумала Такое!»
«А спина моя, живот, грудь та же, да и руки выше локтей – в шрамах всё… Не проходит… Я узнавала – можно свести – если лекаря и мага одночастно нанять – лекарь резать будет наново, маг быстро подживлять… Иногда за один раз и не получается… Только дорого это – мне таких денег не скопить совсем… Да я и у Зинаиды спрашивала – это вразрез с правилами башни идёт – пока ученик не выпустился – такого с собой творить права не имеет… Это и самого ученика-мага дара много очень уходит – тело не посторонний маг залечивает – сам – тот кого лечат так… Маг нанятый только направлять твой дар может-то… Это за большой проступок сочтут… А мне пару таких совершить – снова к Лавре сошлют… И там уже даже этими шрамами не отделаешься… Ты её выпускников не видывала… А нам показывала она… Жуть – у них и лицо – даже во всех обличиях – не сохраняется – морда пожжённая… Оттого они и зло само… Что муки такие им достаются… Царю и злобные маги нужны… Только я так не хочу…»
«И не сможешь… Добрая ты очень – не Олаф твой чай… А шрамы? Они не только мужиков-воинов красят… Ты для меня – принцесса боевая… Вот…»
«А сама – шрамы мои увидишь при дневном свете – испужаешься… В общей комнате кровати наши далеко расположены… Да и свет приглушённый там… А ты как Мартин мой рассмотри! Нет – не виню я его… И вправду – уродка я…»
«Ну… Показывай… Не убоюсь… Всё равно – красавицей тебя считаю!»
«Тут показывать – нельзя это – увидит кто…»
«А я место укромное знаю – отыскала вот… Идём!»
«А, знаешь… Идём… Мне будет хоть поплакать где – неровен час меня и другие отыщут…»
Пошли…
Оливка робу с себя смело скинула, а потом засоромилась… Ежели прикрыться можно было – прикрылась бы – только как всё тельце, ежели не под одеждою прикрыть-то…
А меня так злость взяла – на всё – на жизнь, на магов – ну – Оливка-то не виноватая в прегрешениях Олафа – это же две разные личности… Оливию за что наказывали? На Лавру… На Мартина того-же…
Злость! И восхищение! Эта девонька такие жуткие наказания, такую боль терпела, а доброй осталась – никому худого не сотворит совсем…
Какая она Героиня!
Я каждый шрамик её поцеловать захотела… Даже на неё злость отчего-то взялась (как она может себя некрасивой считать!)– повалила её на землю – придержала только – чтобы не ударилась – как Феодор учил…
И действительно её шрамики целовать начала… Неловко у меня выходит – губы плохо слушаются, да и она брыкалась сначала – соромно ей… Не так соромно, что я – такая вот – её целую, как тельца своего… А красива она – хоть сама и не верит…
Потом обняла меня, притянула: «Ещё!»
Ну а мне что – не зазорно это – девичье баловство одно…
Оказалось не баловство – когда она мне по спине ноготочками своими коротко обрезанными (такими и поцарапать нельзя – даже обычное тело – а я в третьем обличии – тут кожа более крепкая) провела… Это что? Восхитительно! Вообще – в третьем обличии маг такого чувствовать-то не должен – кожа не чувствует почти (ежели опасности нет)…
Дышали тяжко, но сладко так, катались по земле-матушке (хоть травинки прошлогодние и колючие шибко, но сама земля силы придаёт), целовались, гладились… (Была бы я в мужском обличии – точно у нас с Оливией произошло бы то, что так настойчиво Марточка от меня требовала (из-за того и к другому ушла) – и «пресно» уж точно бы не было… Только у меня сейчас даже срамных мест совсем нет… А вот я – мельком так задумалась – что в этих местах срамного-то?) Обмотки с Оливии срывать я не стала (с меня даже без толку), но и так – прикосновения ей радость (гляжу) доставляют…
Чувственная она очень… Вообще – сокровище… Я в теле почти бесчувственном, но её радости нам на двоих даже хватало…
А потом затрясло её… Сжалась она… Неужто я ей очень больно сделала?
Обняла её – милую: «Прости,» - говорю…
Она на меня так посмотрела – сначала испуганно, потом ласково очень: «За что прощения просишь-то? Ты мне счастие женское доставила… Вот оно какое – оказывается… Мне сказывали – не верила я – Мартин так не мог… Ты смогла… Спасибо тебе… Только да… Негоже так…»
«Отчего негоже-то? Магам всё можно!»
«Ты – Настька – была бы в мужском обличии – Нестером – поди и не посмотрела бы в мою сторону… Я Марте шибко завидовала – когда ты парень – знатный ты очень… На тебя все девчонки – мои знакомые – заглядывались… Только у тебя с Мартой всё до меня началось… Да и я не для Нестера… Вот – в Мартина и влюбилась – в Нестера запретила себе… Даже для Мартина – видишь – не подошла…» - снова у неё слеза течёт…
«Дура ты! Прекрати быстро! Сейчас расцелую и защекочу… Конечно – поначалу – кроме Марты я – Нестер – и не замечал никого… А потом, когда она слишком быстро требовать от меня стала того, что и я хочу, но не так вовсе – я вам с Мартином очень завидовал… У вас всё красиво так шло… Да и Марточку бросить я не мог… Да – любил её… Но очень на тебя засматривался… Не знаю… Плохо это… Но у мужчин бывает так…»
«Настя… О плохом прошу… Нельзя так… Только и в третьем своём обличии люба ты мне… Сможем ещё такое повторить??? Ну хоть когда-нибудь? Очень мне с тобой хорошо было…»
«Оливка… Дура ты… Я не знаю… В таком обличии – если я нужна тебе – твоя я… Что скажу – как только в Нестера обращаться смогу – не захочу тебя отпускать… Такую девушку как ты – упускать нельзя просто… Нет – не так – сама захочешь уйти – отпущу… Хочу твоего счастья… Как и – даже – Марте счастья желаю… Только тебе большего… У нас с Нестером память-то общая… Знаю я как он на тебя засматривался, даже когда с Мартой был… Не знаю – сразу двоих любить – можно ли? Но он у меня такой – дурак – в общем… Даже сейчас – когда измена Марты меня так покалечила – тёплые чувства к ней остались ещё… И не денутся никуда… Только к тебе больше – вот… А теперь – гони меня… Я же в бесплотном обличии… И вот – как не хочу – прям сейчас – Нестером стать – не выходит… Больна я очень…»
«Это куда гнать? Не хочу я тебя отпускать!»
«Ах так! Тогда защекочу!»
Баловались, смеялись много, потом почему-то Оливочка плакала – только не с горя вроде… Я в своём обличии плакать пока не научилась, но и у меня чувства радостные… И что-то душу бередит так (наверное – она у меня есть)… Была бы не в третьем – может и я слезу пустила бы…
А потом меня мысль шибанула… Наверное у меня – даже такой – выражение лица переменилось…
«Оливия,» - говорю: «Плохая мне мысль пришла…»
«Бросаешь и ты меня? Настенька… Я не в обиде… Поступай правильно… Уходи совсем…»
«Ты что? Дура совсем? Вот ведь… Ты хоть себя-то ценить научись… О другом я… Вот в этом обличии – или Нестером – я шибко любить тебя буду… А когда я Настька совсем – ну – девочка – мне мальчики всё-таки нравятся… Я о «принце» мечтаю всё… Нет – не подумай – даже девочкой не дура я совсем, но в моём мужчине что-то должно быть особое… Представляешь – Настьке – моему женскому обличию – даже Дарий не нравился… Это в которого Дашка – подруга моя – ты ведь тоже знаешь её – обращается… Так – друг просто хороший… А твоего Олафа (будешь в него обращаться – наказание-то с тебя снимут хоть когда-то – магу в одном обличии шибко вредно жить…) я даже на дух не переношу… Как вот с этим быть?»
«Настенька… Мы обе дурёхи ещё те… С Настькой – женским твоим обличием – дружить просто хочу… Её молодого человека за брата принимать стану… Олаф – я не думаю, что супротив тебя вредничать шибко станет… Думаю – ему своя шкура дороже… А память общая… Так я думаю – убоится… Ежели он тебя в своём мужском обличии обижать станет – я себя и в женском порешить-то смогу… А если меня не станет вдруг – не жить и ему – тело-то одно… Другого не будет – разделиться даже для мага – невозможно это…»
Я её за плечики голенькие схватила – больно наверное, зло очень в глазоньки девушке посмотрела: «Даже думать о таком не смей! Даже если безобразить станет – укорот ему сама дам… Смогу… А ты – ты жить должна! Хоть не для меня – для других… Пусть… Ты же чудо чудное! Мне ты маму мою приёмную напоминаешь… Хельгу – я тебе рассказывала… Добротой своей… Только она взрослая была и мудрая…»
«Да – я – дура…»
«Ты? Ты просто молода ещё, не обучена… Мудрость – она с годами приходит…»
«Или не приходит совсем…»
«Ты и так мудра… Поживи – мудрее тебя и не будет… Хотелось бы тебя через года увидеть…»
«А увидишь! Или бежать от меня собралась?»
«Да куда я от тебя денусь-то… Только я тебя недостойна – что так, что Нестером…»
«Да??? А у меня ты спросила???»
«А стоит? Спрашивать-то?»
Оливка снова меня повалила, баловство начала…
Об одном жалею я – на её милых плечиках так синяки от моих рук и остались…
Она говорит – глупости – за пару дней сойдут… А мне больно, что я так сжала её – девочку мою милую…
С «дачниками» (Что за слово такое? Много раз от них слышала, но так понять и не могу… Ежели в городе живут, а в селе где имение имеют – так это зажиточные люди просто… Многие князья так… Да и купцы тоже… Только это не дача – а имение называется – похуже если – просто загородный дом в селе…) мы подружились… Да – срамно они одеваются… Юбки у девок и до колен не достают… Рубахи без рукавов и без шнуровки (они их футболками называют), под ними иногда обмоток нет – даже грудки девичьи пробиваются через ткань – это если только мы с девчонками к ним придём, иногда что-то такое под свои рубахи недоделанные наденут (для парней) – грудки от этого так красиво стоять начинают, и – похоже – больше становятся… Наши модницы тоже обмотками грудь свою увеличить могут, но не в нашем-же возрасте…
Говорят интересно – иногда крамольно очень, иногда непонятно… Но мысли интересные есть…
Жалуются постоянно, что телефоны тут не ловят совсем (вроде устройство для говорения на расстоянии (интересно – наверное – секретное что – про такое я даже у магов не слыхивала) – так ежели для говорения – что они ловить-то должны? Объясняли, что вышки специальные должны быть – видать рядом нет… А и вправду нет – рядом из высокого только наша башня Академии Магии), компьютер бабка на «дачу» брать запретила с играми, а на телефонах и планшетах без интернета (а это что такое?) игры только стрёмные…
Больше всего они обижаются, что сети нет… Хотят в сети жить (это как вообще?)…
На хуторе сети не жалуют – больше удочкой рыбу ловят, но мы с Ланочкой им даже две сети рыболовные нашли-приволокли и на птиц сеть… Они сначала обиделись даже, потом долго над нами потешались – мы для них как шуты сельские… А что потешаться? Мы как лучше хотели…
О книгах интересно сказывают – я о таких и не слышала…
Я показать попросила – они мне коробочку какую-то дали… Тонюсенькая – меньше пальца толщиной будет – с одной стороны светится – там действительно текст видно… Я чуть не выронила… Девки смеяться было начали, а бабка мне другую такую-же принесла – свою – подарила… Научила как пользоваться… Это не книга, да и вообще – небольшое это… А текста там столько!
Мы с Оливкой – было – цельные сутки на чердаке проторчали – даже за стол не спускались – очень нам текст понравился – длинный… Тоже много непонятного, но мы ведь и старые легенды в библиотеке привыкли читать – то что непонятно совсем – пропустить можно… А ещё – если поспрашивать – «автомобиль» это повозка такая – там много коней магическим образом умещаются… Не видно их, но они есть… И сильные – там всё в «лошадиных силах» меряется… Телефон или смартфон – это устройство для говорения… Телевизор – это как шар магический – где можно что-то смотреть… Только лучше… Сказка – наверное… Только там вообще не про это… Любовная история – и не пошло написана…
В этом «устройстве» одна неприятность – оно гаснет иногда – тогда его сколько на кнопки не жми – работать не станет… Приходится идти к «дачникам» - заряжать… Магическим зарядом и не зарядишь…
Макса и Мартина я отлупила – за то, что Оливию (мою теперь) обидели так… Они поняли, обижаться даже не стали… Оливка на меня обиделась (за что?), но долго обиженной ходить не умеет, а ещё с ней нам целоваться хочется… Если ребята или девчонки ухмыльнуться вздумают – тумак от меня получат… Они поймут – сердцу-то не прикажешь…
Девчонки и мальчишка этот из трёх семей – оказывается… Две девочки – они сёстры-близняшки (у нас такое редко бывают, в народе толкуют – ни к добру это – их же разлучать нельзя), парень – брат девушки одной – он на пару лет её старше (по нему и не видно – вроде бы гораздо глупее будет), да ещё одна – совсем одинокая – Наденька…
Она – одинока действительно – родители её в автомобильной аварии сгинули (Как это? Хотя – если представить – иногда и повозки в горной тропы или моста падают – наверное так…), даже с бабушкой своей не живёт – спортом она занимается – сразу двумя видами – теннисом и фигурным катанием на коньках (У нас спорта такого нет – кулачные бои у нас, но, может в их государстве? Точно – иностранцы они, но на шпионов не похожи – слишком уж раскрываются). Так вот она в спортинтернате воспитывается (вообще – по её объяснениям – выходит как наша башня)… Она на одном из соревнований ногу себе сильно повредила (ага – в кулачных боях тоже зашибить могут – Дарий вот – Дашка который – было – со сломанной рукой пару месяцев ходил…) – так ей на пару месяцев всякий спорт запретили – вот бабушка «на дачу» её и забрала – на лето всё…
Ну нет – я ей не позволю горю (А оно большое, наверное – если даже Оливия – такая всегда спокойная – плачет вот… Только тут – на хуторе – горю-то откуда взяться?) одной придаваться…
Догнала, схватила в объятия: «Сказывай! Никуда не отпущу!»
Она – через слёзы и рассказала, что Макс её уродкой назвал – мол тело её пошрамовано сильно – жутко аж становится… Сказывал, что Мартин уже другую полюбил, просто обидеть боится… Мол – Оливия Мартина отпустить должна…
«Эй, а Мартин что? Не защитил? Зарвавшемуся придурку в морду не дал?» - меня от негодования даже дрожь пробрала (Хоть в третьем обличии так быть не должно совсем – почти бесчувственным этому обличию быть положено… Но тут такое поругание!)
«Мартин рядом стоял – слышал всё, но Максу даже перечить не стал… Видно уродка я действительно…» - Оливка пуще плакать стала…
Ну нет! Красавица она – совершенство несовершенное… От того, что несовершенное – для меня она даже лучше… Вот сейчас у меня – в этот момент спроси – кто Красавица – Оля – сестра моя (с её совершенством красоты признанным) или Оливочка – не задумалась бы – Конечно Оливия…
А как объяснить ей? Чтобы поняла? Не знаю я…
И вдруг мне её расцеловывать захотелось так – слезинку каждую с её личика распрекрасного моими жёсткими и неумелыми губами убрать (в третьем обличье (говорят – для боя оно предназначено жуткого) я сколько ни стараюсь, пока лицевыми мышцами не сильно править-то научилась… Это же усилия мозга прикладывать надо…) – ну – хоть так…
Начала я эту девушку горестную целовать в щёчки, глазоньки, а она меня ухватила, прижалась ко мне вся (дрожит бедная – так её разобидели), да в губы меня поцеловала…
Сладко так!!!
Обе опомнились – отстранились, в один голос: «Что мы делаем-то? Уродка я!»
Нет – я в третьем обличии – не мальчик – не девочка – уродством это считаю… А в Оливке уродство где Макс, да и она сама отыскала? Безумие какое-то?
«Ты!» - строго так говорю, а самой от жалости плакать охота – как такая Божественная девушка себя уродкой считать может: «Даже не смей! Красавица ты! На личико своё в зеркало медное посмотри… На грудки свои! Лучше тебя и нет! Выдумала Такое!»
«А спина моя, живот, грудь та же, да и руки выше локтей – в шрамах всё… Не проходит… Я узнавала – можно свести – если лекаря и мага одночастно нанять – лекарь резать будет наново, маг быстро подживлять… Иногда за один раз и не получается… Только дорого это – мне таких денег не скопить совсем… Да я и у Зинаиды спрашивала – это вразрез с правилами башни идёт – пока ученик не выпустился – такого с собой творить права не имеет… Это и самого ученика-мага дара много очень уходит – тело не посторонний маг залечивает – сам – тот кого лечат так… Маг нанятый только направлять твой дар может-то… Это за большой проступок сочтут… А мне пару таких совершить – снова к Лавре сошлют… И там уже даже этими шрамами не отделаешься… Ты её выпускников не видывала… А нам показывала она… Жуть – у них и лицо – даже во всех обличиях – не сохраняется – морда пожжённая… Оттого они и зло само… Что муки такие им достаются… Царю и злобные маги нужны… Только я так не хочу…»
«И не сможешь… Добрая ты очень – не Олаф твой чай… А шрамы? Они не только мужиков-воинов красят… Ты для меня – принцесса боевая… Вот…»
«А сама – шрамы мои увидишь при дневном свете – испужаешься… В общей комнате кровати наши далеко расположены… Да и свет приглушённый там… А ты как Мартин мой рассмотри! Нет – не виню я его… И вправду – уродка я…»
«Ну… Показывай… Не убоюсь… Всё равно – красавицей тебя считаю!»
«Тут показывать – нельзя это – увидит кто…»
«А я место укромное знаю – отыскала вот… Идём!»
«А, знаешь… Идём… Мне будет хоть поплакать где – неровен час меня и другие отыщут…»
Пошли…
Оливка робу с себя смело скинула, а потом засоромилась… Ежели прикрыться можно было – прикрылась бы – только как всё тельце, ежели не под одеждою прикрыть-то…
А меня так злость взяла – на всё – на жизнь, на магов – ну – Оливка-то не виноватая в прегрешениях Олафа – это же две разные личности… Оливию за что наказывали? На Лавру… На Мартина того-же…
Злость! И восхищение! Эта девонька такие жуткие наказания, такую боль терпела, а доброй осталась – никому худого не сотворит совсем…
Какая она Героиня!
Я каждый шрамик её поцеловать захотела… Даже на неё злость отчего-то взялась (как она может себя некрасивой считать!)– повалила её на землю – придержала только – чтобы не ударилась – как Феодор учил…
И действительно её шрамики целовать начала… Неловко у меня выходит – губы плохо слушаются, да и она брыкалась сначала – соромно ей… Не так соромно, что я – такая вот – её целую, как тельца своего… А красива она – хоть сама и не верит…
Потом обняла меня, притянула: «Ещё!»
Ну а мне что – не зазорно это – девичье баловство одно…
Оказалось не баловство – когда она мне по спине ноготочками своими коротко обрезанными (такими и поцарапать нельзя – даже обычное тело – а я в третьем обличии – тут кожа более крепкая) провела… Это что? Восхитительно! Вообще – в третьем обличии маг такого чувствовать-то не должен – кожа не чувствует почти (ежели опасности нет)…
Дышали тяжко, но сладко так, катались по земле-матушке (хоть травинки прошлогодние и колючие шибко, но сама земля силы придаёт), целовались, гладились… (Была бы я в мужском обличии – точно у нас с Оливией произошло бы то, что так настойчиво Марточка от меня требовала (из-за того и к другому ушла) – и «пресно» уж точно бы не было… Только у меня сейчас даже срамных мест совсем нет… А вот я – мельком так задумалась – что в этих местах срамного-то?) Обмотки с Оливии срывать я не стала (с меня даже без толку), но и так – прикосновения ей радость (гляжу) доставляют…
Чувственная она очень… Вообще – сокровище… Я в теле почти бесчувственном, но её радости нам на двоих даже хватало…
А потом затрясло её… Сжалась она… Неужто я ей очень больно сделала?
Обняла её – милую: «Прости,» - говорю…
Она на меня так посмотрела – сначала испуганно, потом ласково очень: «За что прощения просишь-то? Ты мне счастие женское доставила… Вот оно какое – оказывается… Мне сказывали – не верила я – Мартин так не мог… Ты смогла… Спасибо тебе… Только да… Негоже так…»
«Отчего негоже-то? Магам всё можно!»
«Ты – Настька – была бы в мужском обличии – Нестером – поди и не посмотрела бы в мою сторону… Я Марте шибко завидовала – когда ты парень – знатный ты очень… На тебя все девчонки – мои знакомые – заглядывались… Только у тебя с Мартой всё до меня началось… Да и я не для Нестера… Вот – в Мартина и влюбилась – в Нестера запретила себе… Даже для Мартина – видишь – не подошла…» - снова у неё слеза течёт…
«Дура ты! Прекрати быстро! Сейчас расцелую и защекочу… Конечно – поначалу – кроме Марты я – Нестер – и не замечал никого… А потом, когда она слишком быстро требовать от меня стала того, что и я хочу, но не так вовсе – я вам с Мартином очень завидовал… У вас всё красиво так шло… Да и Марточку бросить я не мог… Да – любил её… Но очень на тебя засматривался… Не знаю… Плохо это… Но у мужчин бывает так…»
«Настя… О плохом прошу… Нельзя так… Только и в третьем своём обличии люба ты мне… Сможем ещё такое повторить??? Ну хоть когда-нибудь? Очень мне с тобой хорошо было…»
«Оливка… Дура ты… Я не знаю… В таком обличии – если я нужна тебе – твоя я… Что скажу – как только в Нестера обращаться смогу – не захочу тебя отпускать… Такую девушку как ты – упускать нельзя просто… Нет – не так – сама захочешь уйти – отпущу… Хочу твоего счастья… Как и – даже – Марте счастья желаю… Только тебе большего… У нас с Нестером память-то общая… Знаю я как он на тебя засматривался, даже когда с Мартой был… Не знаю – сразу двоих любить – можно ли? Но он у меня такой – дурак – в общем… Даже сейчас – когда измена Марты меня так покалечила – тёплые чувства к ней остались ещё… И не денутся никуда… Только к тебе больше – вот… А теперь – гони меня… Я же в бесплотном обличии… И вот – как не хочу – прям сейчас – Нестером стать – не выходит… Больна я очень…»
«Это куда гнать? Не хочу я тебя отпускать!»
«Ах так! Тогда защекочу!»
Баловались, смеялись много, потом почему-то Оливочка плакала – только не с горя вроде… Я в своём обличии плакать пока не научилась, но и у меня чувства радостные… И что-то душу бередит так (наверное – она у меня есть)… Была бы не в третьем – может и я слезу пустила бы…
А потом меня мысль шибанула… Наверное у меня – даже такой – выражение лица переменилось…
«Оливия,» - говорю: «Плохая мне мысль пришла…»
«Бросаешь и ты меня? Настенька… Я не в обиде… Поступай правильно… Уходи совсем…»
«Ты что? Дура совсем? Вот ведь… Ты хоть себя-то ценить научись… О другом я… Вот в этом обличии – или Нестером – я шибко любить тебя буду… А когда я Настька совсем – ну – девочка – мне мальчики всё-таки нравятся… Я о «принце» мечтаю всё… Нет – не подумай – даже девочкой не дура я совсем, но в моём мужчине что-то должно быть особое… Представляешь – Настьке – моему женскому обличию – даже Дарий не нравился… Это в которого Дашка – подруга моя – ты ведь тоже знаешь её – обращается… Так – друг просто хороший… А твоего Олафа (будешь в него обращаться – наказание-то с тебя снимут хоть когда-то – магу в одном обличии шибко вредно жить…) я даже на дух не переношу… Как вот с этим быть?»
«Настенька… Мы обе дурёхи ещё те… С Настькой – женским твоим обличием – дружить просто хочу… Её молодого человека за брата принимать стану… Олаф – я не думаю, что супротив тебя вредничать шибко станет… Думаю – ему своя шкура дороже… А память общая… Так я думаю – убоится… Ежели он тебя в своём мужском обличии обижать станет – я себя и в женском порешить-то смогу… А если меня не станет вдруг – не жить и ему – тело-то одно… Другого не будет – разделиться даже для мага – невозможно это…»
Я её за плечики голенькие схватила – больно наверное, зло очень в глазоньки девушке посмотрела: «Даже думать о таком не смей! Даже если безобразить станет – укорот ему сама дам… Смогу… А ты – ты жить должна! Хоть не для меня – для других… Пусть… Ты же чудо чудное! Мне ты маму мою приёмную напоминаешь… Хельгу – я тебе рассказывала… Добротой своей… Только она взрослая была и мудрая…»
«Да – я – дура…»
«Ты? Ты просто молода ещё, не обучена… Мудрость – она с годами приходит…»
«Или не приходит совсем…»
«Ты и так мудра… Поживи – мудрее тебя и не будет… Хотелось бы тебя через года увидеть…»
«А увидишь! Или бежать от меня собралась?»
«Да куда я от тебя денусь-то… Только я тебя недостойна – что так, что Нестером…»
«Да??? А у меня ты спросила???»
«А стоит? Спрашивать-то?»
Оливка снова меня повалила, баловство начала…
Об одном жалею я – на её милых плечиках так синяки от моих рук и остались…
Она говорит – глупости – за пару дней сойдут… А мне больно, что я так сжала её – девочку мою милую…
***
Часть 22. Озвучка тут:
***
С «дачниками» (Что за слово такое? Много раз от них слышала, но так понять и не могу… Ежели в городе живут, а в селе где имение имеют – так это зажиточные люди просто… Многие князья так… Да и купцы тоже… Только это не дача – а имение называется – похуже если – просто загородный дом в селе…) мы подружились… Да – срамно они одеваются… Юбки у девок и до колен не достают… Рубахи без рукавов и без шнуровки (они их футболками называют), под ними иногда обмоток нет – даже грудки девичьи пробиваются через ткань – это если только мы с девчонками к ним придём, иногда что-то такое под свои рубахи недоделанные наденут (для парней) – грудки от этого так красиво стоять начинают, и – похоже – больше становятся… Наши модницы тоже обмотками грудь свою увеличить могут, но не в нашем-же возрасте…
Говорят интересно – иногда крамольно очень, иногда непонятно… Но мысли интересные есть…
Жалуются постоянно, что телефоны тут не ловят совсем (вроде устройство для говорения на расстоянии (интересно – наверное – секретное что – про такое я даже у магов не слыхивала) – так ежели для говорения – что они ловить-то должны? Объясняли, что вышки специальные должны быть – видать рядом нет… А и вправду нет – рядом из высокого только наша башня Академии Магии), компьютер бабка на «дачу» брать запретила с играми, а на телефонах и планшетах без интернета (а это что такое?) игры только стрёмные…
Больше всего они обижаются, что сети нет… Хотят в сети жить (это как вообще?)…
На хуторе сети не жалуют – больше удочкой рыбу ловят, но мы с Ланочкой им даже две сети рыболовные нашли-приволокли и на птиц сеть… Они сначала обиделись даже, потом долго над нами потешались – мы для них как шуты сельские… А что потешаться? Мы как лучше хотели…
О книгах интересно сказывают – я о таких и не слышала…
Я показать попросила – они мне коробочку какую-то дали… Тонюсенькая – меньше пальца толщиной будет – с одной стороны светится – там действительно текст видно… Я чуть не выронила… Девки смеяться было начали, а бабка мне другую такую-же принесла – свою – подарила… Научила как пользоваться… Это не книга, да и вообще – небольшое это… А текста там столько!
Мы с Оливкой – было – цельные сутки на чердаке проторчали – даже за стол не спускались – очень нам текст понравился – длинный… Тоже много непонятного, но мы ведь и старые легенды в библиотеке привыкли читать – то что непонятно совсем – пропустить можно… А ещё – если поспрашивать – «автомобиль» это повозка такая – там много коней магическим образом умещаются… Не видно их, но они есть… И сильные – там всё в «лошадиных силах» меряется… Телефон или смартфон – это устройство для говорения… Телевизор – это как шар магический – где можно что-то смотреть… Только лучше… Сказка – наверное… Только там вообще не про это… Любовная история – и не пошло написана…
В этом «устройстве» одна неприятность – оно гаснет иногда – тогда его сколько на кнопки не жми – работать не станет… Приходится идти к «дачникам» - заряжать… Магическим зарядом и не зарядишь…
Макса и Мартина я отлупила – за то, что Оливию (мою теперь) обидели так… Они поняли, обижаться даже не стали… Оливка на меня обиделась (за что?), но долго обиженной ходить не умеет, а ещё с ней нам целоваться хочется… Если ребята или девчонки ухмыльнуться вздумают – тумак от меня получат… Они поймут – сердцу-то не прикажешь…
Девчонки и мальчишка этот из трёх семей – оказывается… Две девочки – они сёстры-близняшки (у нас такое редко бывают, в народе толкуют – ни к добру это – их же разлучать нельзя), парень – брат девушки одной – он на пару лет её старше (по нему и не видно – вроде бы гораздо глупее будет), да ещё одна – совсем одинокая – Наденька…
Она – одинока действительно – родители её в автомобильной аварии сгинули (Как это? Хотя – если представить – иногда и повозки в горной тропы или моста падают – наверное так…), даже с бабушкой своей не живёт – спортом она занимается – сразу двумя видами – теннисом и фигурным катанием на коньках (У нас спорта такого нет – кулачные бои у нас, но, может в их государстве? Точно – иностранцы они, но на шпионов не похожи – слишком уж раскрываются). Так вот она в спортинтернате воспитывается (вообще – по её объяснениям – выходит как наша башня)… Она на одном из соревнований ногу себе сильно повредила (ага – в кулачных боях тоже зашибить могут – Дарий вот – Дашка который – было – со сломанной рукой пару месяцев ходил…) – так ей на пару месяцев всякий спорт запретили – вот бабушка «на дачу» её и забрала – на лето всё…
