Сколько раз я проигрывала в памяти ту проклятую ночь в музее. Сколько раз гадала о судьбе Луциуса. Сколько раз украдкой рыдала в подушку и злилась на свои слезы, не понимая, почему оплакиваю его, а не радуюсь внезапному освобождению. И сколько раз в тревоге замирала, прислушиваясь, не раздадутся ли за дверью знакомые шаги.
Луциус покрепче прижал меня к себе, и я почувствовала, как он легонько чмокнул меня в волосы.
— Как бы то ни было, но вскоре Вашарий осознает мою правоту, — продолжил он после короткой паузы. — Конечно, он испробует все способы, чтобы разбудить память Киоты. В какой-то момент даже причинит ей боль. Безусловно, не со зла, просто от отчаяния не соизмерив силу. И увидит в глазах любимой женщины заполошный ужас. После этого ему останется лишь прийти ко мне. И я пытаюсь сообразить, через сколько это произойдет. Пока ставлю на три дня.
— А ты не думаешь, что Вашарий обманет тебя? — спросила я. — Сделает вид, будто принимает твои условия и готов помочь расправиться с Тиционом, а сам завлечет тебя в западню?
— Я абсолютно уверен в этом. — Луциус опять фыркнул от смеха.
Ах, ну да. Глупый вопрос. Постоянно забываю о способности Луциуса читать мысли.
— Вот тут ты не права, — буркнул Луциус. — Вашарий слишком давно имеет дело с игроками. Знает о них, пожалуй, даже больше, чем я. Поэтому в его мысли я при всем своем горячем желании проникнуть не могу. Как и Тицион. Но у меня есть одно преимущество.
— Какое же?
— Я думаю, как он, — спокойно ответил Луциус. — И знаю, какие чувства он сейчас испытывает. В этом мое преимущество перед тем же Тиционом. Вряд ли так называемый король Нерия когда-нибудь любил. Поэтому он и представить себе не может, какая ярость сжирает человека, когда кто-нибудь осмеливается посягнуть на самое дорогое, что у него есть.
Я притихла, обдумывая слова Луциуса. И вот опять он намекает на то, что любит меня. Но могу ли я ему верить?
— Твое недоверие начинает меня раздражать, — сухо проговорил Луциус. — Я, конечно, понимаю, что девушки обожают, когда им в уши льют всякий романтический бред и ежеминутно клянутся в любви. Но мне казалось, что ты поумнее будешь. Сколько раз тебе повторять, что верить надо не словам, а поступкам?
Я тяжело вздохнула, мысленно признав правоту Луциуса.
— Значит, три дня мы будем просто ждать? — проговорила я. — А когда ты узнаешь, что Вашарий готов к разговору? Как он сумеет найти тебя?
— Узнаю, поверь, — буркнул Луциус. — Как раз этот вопрос волнует меня меньше всего.
С удовольствием потянулся и закинул руки за голову, невидящим взглядом уставившись на дождь за окном, который и не думал униматься.
Каким-то шестым чувством я осознала, что разговор завершен. Больше Луциус не ответит ни на один мой вопрос. По крайней мере, до тех пор, пока Вашарий не сделает следующий ход.
Я, не совсем осознавая, что делаю, потянулась к нему. Провела рукой по животу, пальцами очерчивая рельеф пресса. Поцеловала в плечо.
Странно, но я хотела Луциуса. Несмотря на все, что он натворил, действительно хотела. Как никого и никогда в жизни. Более того — я его…
Я запретила себе закончить эту мысль. Нет! Нет и еще раз нет! Он психопат. Одержимый местью человек. Я не желаю…
И застонала, когда он легко опрокинул меня на спину.
— Моя девочка, — выдохнул он. И его глаза горели собственным огнем при этом. — Только моя.
— Ненавижу тебя, — привычно выдохнула я.
— Я знаю. — Горячий поцелуй обжег мне шею. — А я без тебя не могу.
Ну что же. В этой игре мне все равно досталась роль безропотной марионетки. Так что постараюсь насладиться хотя бы немного спокойствием.
Тягостно потянулось время безделья. После стремительного вихря приключений, в которые меня втянуло столь внезапное и эффектное возвращение Луциуса, я первые сутки просто отсыпалась. Дождь за окном то унимался, то начинал барабанить с удвоенной силой, и под этот шум мне совершенно не хотелось вылезать из-под теплого одеяла.
Когда я в очередной раз распахнула глаза, то не сразу поняла, где нахожусь. В голове лениво и гулко толкались воспоминания. По серому небу, видневшемуся в окне, совершенно невозможно было понять, утро сейчас, хмурый день или ранний вечер.
Луциуса рядом уже не было. Но я не помнила, как давно он встал.
Немного понежившись, я все-таки решительно откинула одеяло в сторону. Ежась от холода, встала и босиком прошлепала к окну.
Интересно, уж не выбрал ли Луциус тот же самый дом, в котором мы жили год назад, когда он выкрал меня с Хекса? Это было бы вполне в его духе.
В любом случае, окружающий пейзаж был совершенно обычным для Озерного Края. Мокрый лес, какой-то небольшой прудик, чья поверхность морщилась под порывами ветра, абсолютное уныние и опустение.
В душе шевельнулась такая знакомая и острая тоска по родине. По багрово-черным небесам, по невыносимой жаре, по душным ночам, наполненным весельем и запретными развлечениями. Неужели я никогда не вернусь на Хекс? Неужели больше никогда не сяду напротив Дарреша в баре «Глоток свободы» и не закажу бокал любимого сухого даританского вина?
Тяжело вздохнув, я отправилась в ванную. Приняв душ и накинув халат, в котором буквально утонула, вышла в гостиную.
Странно, но Луциуса тут не было. Неужели он куда-то ушел, не сообщив мне?
Недоумевая все сильнее, я продолжила поиски. Вышла в темный пустынный коридор, который привел меня на кухню.
Здесь на плите, под которой тлелось огненное заклинание, переведенное на самый минимум, негромко ворчал чайник. На столе меня дожидалась тарелка с пончиками, щедро посыпанными сахарной пудрой, и чашка с едва теплым кофе. А еще белый прямоугольник какой-то записки.
Естественно, первым же делом я схватила ее. Развернула и, хмурясь, прочитала на редкость лаконичное послание.
«Скоро буду, — гласило оно. — Или нескоро. Как получится. Чувствуй себя, как дома».
Да уж. Луциус в своем репертуаре. Интересно, куда он отправился?
Я перечитала записку еще раз, как будто пытаясь отыскать потаенный смысл между строк. Потом пожала плечами и отложила ее в сторону.
К окончанию дня Луциус так и не появился. Я прождала его до самого позднего вечера, напряженно вглядываясь во тьму, плескавшуюся за окном — не мелькнет ли за поворотом грунтовой размытой дождем дороги свет фар его самодвижущейся повозки. Но все было зря.
Ночь прошла на редкость беспокойно. Я беспрестанно ворочалась, напряженно прислушиваясь к тишине дома. Изредка на пару минут проваливалась в короткое без сновидений забытье и тут же вновь испуганно распахивала глаза и затаивала дыхание, силясь уловить звук знакомых шагов.
Где-то под утро мне все-таки удалось крепко заснуть. Казалось, я только на миг устало смежила глаза, но когда открыла их — комнату уже заливали розовые краски нарождающегося рассвета.
Надо же. А сегодня ожидается хорошая погода. Даже не думала, что в Озерном Краю бывают дни без дождя.
И в самом деле, за ночь небо очистилось от туч. На чистейшем лазоревом небосводе сверкало поднимающееся солнце. Деревья окутывала дымка тающего на глазах тумана.
Но наслаждение от столь пасторальной картины тут же улетучилось, когда я осознала, что Луциуса по-прежнему нет. Подушка на его стороне была несмята, значит, он не приходил. Впрочем, сильно сомневаюсь, что ему удалось бы проскользнуть в комнату, не разбудив прежде меня, — так чутко я спала.
Прохладный душ и ледяное умывание помогли мне избавиться от остатков дремы, но спокойствия не прибавили. Все больше и больше меня занимал вопрос, куда же подевался Луциус. Странно, мне казалось, что он ясно дал понять о своих дальнейших планах: затаиться и ждать решения Вашария. Неужели господин Дахкаш уже сдался и понял, что самостоятельно ни за что не сумеет разбудить память своей жены? Нет, вряд ли. Луциус прав, Вашарий из числа тех людей, которые испробуют все возможное и невозможное, прежде чем признают собственное поражение. Да и как бы Луциус об этом узнал? Не думаю, что он оставил свой номер мыслевизора Вашарию с просьбой позвонить, когда тот потеряет всяческую надежду.
А что, если это своеобразное наказание за мою так называемую интрижку с Вериашем? Луциус вытащил меня в Озерный Край — и теперь просто бросит, заставив в одиночку расхлебывать все те неприятности, которые мне принесло его возвращение. Ведь в глазах общества я теперь преступница, из-за которой несколько человек серьезно пострадало. Не говорю уж о том, что Тицион наверняка откроет на меня охоту.
Умом я понимала, что мои тревоги не имеют под собой оснований. Луциус не из тех людей, которые способны на подобную мелочную месть. Если бы он рассердился на меня, то просто убил бы — и дело с концом. Но душу продолжали рвать острые когти дурного предчувствия.
Да уж. Теперь я понимаю слова Луциуса о том, что неизвестность — это худший тип пытки.
А вдруг с ним что-нибудь случилось?
Я плотнее запахнулась в халат, ощутив, как по коже пробежала неприятная холодная дрожь.
Что мне делать, если Луциус погибнет? По сути, он сейчас — моя единственная защита от интриг сильных мира сего. Вряд ли в моем случае имеет смысл надеяться на справедливый суд. Тициону даже не надо будет марать руки. Он просто отправит меня на Хекс — и родственники Викория Тиана поквитаются со мной за его гибель.
В общем, не было ничего удивительного в том, что все эти размышления совершенно отбили у меня аппетит. Я ограничилась лишь чашкой крепкого кофе без сахара. После чего перебралась в гостиную и долго сидела у окна, отстраненно наблюдая за медленным продвижением солнца по небосводу.
Что же мне делать?
Только одна эта мысль билась сейчас в моей голове. И вдруг я услышала хлопок двери в прихожей. Вскочила на ноги, неловким порывистым движением едва не опрокинув стул. Кинулась было из кухни прочь, но в последний момент заставила себя остановиться.
Надо же! Интересно, как бы отреагировал Луциус, если бы я кинулась ему от радости на шею? Наверняка бы пошутил о том, что именно так должна встречать мужа любящая жена.
Тем временем в коридоре послышались быстрые шаги. Я попыталась придать своему лицу как можно более равнодушное выражение, и в эту секунду в комнату вошел Луциус.
— Ну ты и засоня! — весело удивился он, и я только сейчас вспомнила, что так и не переоделась после утреннего душа. — Время к ужину, а ты еще в халате.
Я не успела ничего сказать в свое оправдание, потому что вслед за Луциусом в гостиную зашел незнакомец.
Один быстрый взгляд на него — и мои брови сами собой поползли вверх. На какой-то чудовищный миг подумалось, что Луциус за время своего отсутствия вновь побывал на Варрии, выследил Вериаша и каким-то чудом захватил его в плен. А теперь привез его сюда и жестоко расправится на моих глазах. Но почти сразу я осознала, что ошибаюсь.
Да, молодой мужчина, приехавший с Луциусом, был очень похож на Вериаша. Высокий, худощавый, темноволосый. Но вместе с тем черты его лица были более мягкими, лепка подбородка чуть менее упрямой.
В этот момент незнакомец посмотрел на меня, растерянно улыбнулся, и я заметила, как после этого на его щеках появились симпатичные мягкие ямочки. И какого необычного цвета у него глаза! Не карие, как у Вашария или его сына, а насыщенно-песочные, почти желтые.
— Здравствуйте, — настороженно проговорила я, осознав, что пауза слишком затянулась.
— Добрый день, — вежливо отозвался незнакомец. Покосился на окно, за которым небо уже принялось наливаться алыми оттенками скорого заката, и с иронией исправился: — Точнее сказать, доброго вечера.
Я перевела взгляд на Луциуса и выжидающе вздернула бровь. И что все это значит, хотелось бы знать?
— Свет души моей, приведи себя в порядок, — проговорил тот, тая озорную усмешку в уголках рта. — Негоже встречать дорогого гостя в халате. А потом присоединяйся к нам. За ужином предстоит весьма интересная беседа, которую ты вряд ли захочешь пропустить.
Понятное дело, повторять распоряжение ему не пришлось. Я тут же выскочила из комнаты и отправилась в гардеробную. Там выбрала первую попавшуюся под руку одежду — светлый свободный джемпер и темные брюки. Тут же натянула их на себя. Провела по спутанным волосам расческой и быстро перетянула их резинкой, убрав в тугой хвост.
Все это время я не переставала думать о загадочном незнакомце, которого привел Луциус. Судя по всему, это брат Вериаша — Дариэль Барайс. Вериаш по какой-то причине не любил рассказывать о нем. Насколько я поняла, некогда между единоутробными братьями пробежала некая кошка раздора. Несмотря на то, что Дариэль жил на Варрии и являлся одним из основателей фонда защиты аборигенов от экспансии иномирян, за прошедший год братья так ни разу и не встретились. Еще я знала, что Дариэль был единственным в семье, до обидного обделенным магическим даром. Он не дотягивал даже до второго уровня подчинения, что уж говорить про первый или высший.
Хм-м… Любопытно, а с бытовым колдовством он справляется? Не удивлюсь, если окажется, что нет.
Наверное, прошло не больше пяти минут, как я окончила свои сборы. И тут же торопливым шагом отправилась в гостиную, откуда доносились негромкие голоса.
При моем появлении разговор стих. Дариэль, удобно расположившийся в кресле и баюкающий в раскрытой ладони бокал вина, тут же вскочил на ноги. Опять одарил меня смущенной улыбкой.
Да уж. Чует мое сердце, что Дариэль совершенно не похож по характеру на Вериаша. Впрочем, отцы-то у них разные. Но я очень сомневаюсь, что знаменитый Дольшер Барайс, глава магического департамента Нерия, по жесткости и властности уступает своему двоюродному брату Вашарию Дахкашу. А вот сын явно пошел не в него.
— Доминика, познакомься, — подал голос Луциус, который стоял около столика с напитками и придирчиво изучал этикетки бутылок. — Перед тобой Дариэль Барайс. Дариэль, это моя жена — Доминика Киас.
— Очень приятно. — Дариэль улыбнулся чуть шире, и я вдруг поняла, что улыбаюсь ему в ответ — так мило и непосредственно у него это получалось.
— Удивительно, что мы не встречались с вами на Варрии, — вежливо проговорила я, силясь завязать дружескую беседу. Кашлянула, покосилась на безмятежного Луциуса, который как раз наливал в бокал вина, и осторожно добавила: — Я хорошо знакома с вашим братом, Вериашем.
Луциус издал сухой смешок, но, хвала Иракше, никак язвительно не прокомментировал мои слова. Вместо этого он подошел ко мне и с легким полупоклоном вручил бокал.
— Вы знакомы с Вериашем, стало быть, — с какой-то странной интонацией протянул Дариэль, мгновенно помрачнев. Пробормотал, глядя куда-то в сторону: — Надеюсь, вас не расстроит то обстоятельство, что я уже много лет не общался с ним.
— Почему? — спросила я и тут же замялась, осознав, насколько бестактно прозвучал мой вопрос. Тут же продолжила: — О, простите, пожалуйста. Я не должна…
— Да все в порядке, — оборвал мои сбивчивые оправдания Дариэль и пожал плечами. — Не извиняйтесь, Доминика. Я понимаю, что это и в самом деле странно. Все-таки мы братья, пусть родные только по матери. Но таково было мое решение. К чести Вериаша стоит признать, что он много раз пытался изменить ситуацию, ведь в детстве мы были очень дружны. Еще бы! У нас разница в возрасте всего год, чуть больше. Однако в итоге моей семье пришлось смириться с моим решением жить совершенно самостоятельно от нее.
Луциус покрепче прижал меня к себе, и я почувствовала, как он легонько чмокнул меня в волосы.
— Как бы то ни было, но вскоре Вашарий осознает мою правоту, — продолжил он после короткой паузы. — Конечно, он испробует все способы, чтобы разбудить память Киоты. В какой-то момент даже причинит ей боль. Безусловно, не со зла, просто от отчаяния не соизмерив силу. И увидит в глазах любимой женщины заполошный ужас. После этого ему останется лишь прийти ко мне. И я пытаюсь сообразить, через сколько это произойдет. Пока ставлю на три дня.
— А ты не думаешь, что Вашарий обманет тебя? — спросила я. — Сделает вид, будто принимает твои условия и готов помочь расправиться с Тиционом, а сам завлечет тебя в западню?
— Я абсолютно уверен в этом. — Луциус опять фыркнул от смеха.
Ах, ну да. Глупый вопрос. Постоянно забываю о способности Луциуса читать мысли.
— Вот тут ты не права, — буркнул Луциус. — Вашарий слишком давно имеет дело с игроками. Знает о них, пожалуй, даже больше, чем я. Поэтому в его мысли я при всем своем горячем желании проникнуть не могу. Как и Тицион. Но у меня есть одно преимущество.
— Какое же?
— Я думаю, как он, — спокойно ответил Луциус. — И знаю, какие чувства он сейчас испытывает. В этом мое преимущество перед тем же Тиционом. Вряд ли так называемый король Нерия когда-нибудь любил. Поэтому он и представить себе не может, какая ярость сжирает человека, когда кто-нибудь осмеливается посягнуть на самое дорогое, что у него есть.
Я притихла, обдумывая слова Луциуса. И вот опять он намекает на то, что любит меня. Но могу ли я ему верить?
— Твое недоверие начинает меня раздражать, — сухо проговорил Луциус. — Я, конечно, понимаю, что девушки обожают, когда им в уши льют всякий романтический бред и ежеминутно клянутся в любви. Но мне казалось, что ты поумнее будешь. Сколько раз тебе повторять, что верить надо не словам, а поступкам?
Я тяжело вздохнула, мысленно признав правоту Луциуса.
— Значит, три дня мы будем просто ждать? — проговорила я. — А когда ты узнаешь, что Вашарий готов к разговору? Как он сумеет найти тебя?
— Узнаю, поверь, — буркнул Луциус. — Как раз этот вопрос волнует меня меньше всего.
С удовольствием потянулся и закинул руки за голову, невидящим взглядом уставившись на дождь за окном, который и не думал униматься.
Каким-то шестым чувством я осознала, что разговор завершен. Больше Луциус не ответит ни на один мой вопрос. По крайней мере, до тех пор, пока Вашарий не сделает следующий ход.
Я, не совсем осознавая, что делаю, потянулась к нему. Провела рукой по животу, пальцами очерчивая рельеф пресса. Поцеловала в плечо.
Странно, но я хотела Луциуса. Несмотря на все, что он натворил, действительно хотела. Как никого и никогда в жизни. Более того — я его…
Я запретила себе закончить эту мысль. Нет! Нет и еще раз нет! Он психопат. Одержимый местью человек. Я не желаю…
И застонала, когда он легко опрокинул меня на спину.
— Моя девочка, — выдохнул он. И его глаза горели собственным огнем при этом. — Только моя.
— Ненавижу тебя, — привычно выдохнула я.
— Я знаю. — Горячий поцелуй обжег мне шею. — А я без тебя не могу.
Ну что же. В этой игре мне все равно досталась роль безропотной марионетки. Так что постараюсь насладиться хотя бы немного спокойствием.
Тягостно потянулось время безделья. После стремительного вихря приключений, в которые меня втянуло столь внезапное и эффектное возвращение Луциуса, я первые сутки просто отсыпалась. Дождь за окном то унимался, то начинал барабанить с удвоенной силой, и под этот шум мне совершенно не хотелось вылезать из-под теплого одеяла.
Когда я в очередной раз распахнула глаза, то не сразу поняла, где нахожусь. В голове лениво и гулко толкались воспоминания. По серому небу, видневшемуся в окне, совершенно невозможно было понять, утро сейчас, хмурый день или ранний вечер.
Луциуса рядом уже не было. Но я не помнила, как давно он встал.
Немного понежившись, я все-таки решительно откинула одеяло в сторону. Ежась от холода, встала и босиком прошлепала к окну.
Интересно, уж не выбрал ли Луциус тот же самый дом, в котором мы жили год назад, когда он выкрал меня с Хекса? Это было бы вполне в его духе.
В любом случае, окружающий пейзаж был совершенно обычным для Озерного Края. Мокрый лес, какой-то небольшой прудик, чья поверхность морщилась под порывами ветра, абсолютное уныние и опустение.
В душе шевельнулась такая знакомая и острая тоска по родине. По багрово-черным небесам, по невыносимой жаре, по душным ночам, наполненным весельем и запретными развлечениями. Неужели я никогда не вернусь на Хекс? Неужели больше никогда не сяду напротив Дарреша в баре «Глоток свободы» и не закажу бокал любимого сухого даританского вина?
Тяжело вздохнув, я отправилась в ванную. Приняв душ и накинув халат, в котором буквально утонула, вышла в гостиную.
Странно, но Луциуса тут не было. Неужели он куда-то ушел, не сообщив мне?
Недоумевая все сильнее, я продолжила поиски. Вышла в темный пустынный коридор, который привел меня на кухню.
Здесь на плите, под которой тлелось огненное заклинание, переведенное на самый минимум, негромко ворчал чайник. На столе меня дожидалась тарелка с пончиками, щедро посыпанными сахарной пудрой, и чашка с едва теплым кофе. А еще белый прямоугольник какой-то записки.
Естественно, первым же делом я схватила ее. Развернула и, хмурясь, прочитала на редкость лаконичное послание.
«Скоро буду, — гласило оно. — Или нескоро. Как получится. Чувствуй себя, как дома».
Да уж. Луциус в своем репертуаре. Интересно, куда он отправился?
Я перечитала записку еще раз, как будто пытаясь отыскать потаенный смысл между строк. Потом пожала плечами и отложила ее в сторону.
К окончанию дня Луциус так и не появился. Я прождала его до самого позднего вечера, напряженно вглядываясь во тьму, плескавшуюся за окном — не мелькнет ли за поворотом грунтовой размытой дождем дороги свет фар его самодвижущейся повозки. Но все было зря.
Ночь прошла на редкость беспокойно. Я беспрестанно ворочалась, напряженно прислушиваясь к тишине дома. Изредка на пару минут проваливалась в короткое без сновидений забытье и тут же вновь испуганно распахивала глаза и затаивала дыхание, силясь уловить звук знакомых шагов.
Где-то под утро мне все-таки удалось крепко заснуть. Казалось, я только на миг устало смежила глаза, но когда открыла их — комнату уже заливали розовые краски нарождающегося рассвета.
Надо же. А сегодня ожидается хорошая погода. Даже не думала, что в Озерном Краю бывают дни без дождя.
И в самом деле, за ночь небо очистилось от туч. На чистейшем лазоревом небосводе сверкало поднимающееся солнце. Деревья окутывала дымка тающего на глазах тумана.
Но наслаждение от столь пасторальной картины тут же улетучилось, когда я осознала, что Луциуса по-прежнему нет. Подушка на его стороне была несмята, значит, он не приходил. Впрочем, сильно сомневаюсь, что ему удалось бы проскользнуть в комнату, не разбудив прежде меня, — так чутко я спала.
Прохладный душ и ледяное умывание помогли мне избавиться от остатков дремы, но спокойствия не прибавили. Все больше и больше меня занимал вопрос, куда же подевался Луциус. Странно, мне казалось, что он ясно дал понять о своих дальнейших планах: затаиться и ждать решения Вашария. Неужели господин Дахкаш уже сдался и понял, что самостоятельно ни за что не сумеет разбудить память своей жены? Нет, вряд ли. Луциус прав, Вашарий из числа тех людей, которые испробуют все возможное и невозможное, прежде чем признают собственное поражение. Да и как бы Луциус об этом узнал? Не думаю, что он оставил свой номер мыслевизора Вашарию с просьбой позвонить, когда тот потеряет всяческую надежду.
А что, если это своеобразное наказание за мою так называемую интрижку с Вериашем? Луциус вытащил меня в Озерный Край — и теперь просто бросит, заставив в одиночку расхлебывать все те неприятности, которые мне принесло его возвращение. Ведь в глазах общества я теперь преступница, из-за которой несколько человек серьезно пострадало. Не говорю уж о том, что Тицион наверняка откроет на меня охоту.
Умом я понимала, что мои тревоги не имеют под собой оснований. Луциус не из тех людей, которые способны на подобную мелочную месть. Если бы он рассердился на меня, то просто убил бы — и дело с концом. Но душу продолжали рвать острые когти дурного предчувствия.
Да уж. Теперь я понимаю слова Луциуса о том, что неизвестность — это худший тип пытки.
А вдруг с ним что-нибудь случилось?
Я плотнее запахнулась в халат, ощутив, как по коже пробежала неприятная холодная дрожь.
Что мне делать, если Луциус погибнет? По сути, он сейчас — моя единственная защита от интриг сильных мира сего. Вряд ли в моем случае имеет смысл надеяться на справедливый суд. Тициону даже не надо будет марать руки. Он просто отправит меня на Хекс — и родственники Викория Тиана поквитаются со мной за его гибель.
В общем, не было ничего удивительного в том, что все эти размышления совершенно отбили у меня аппетит. Я ограничилась лишь чашкой крепкого кофе без сахара. После чего перебралась в гостиную и долго сидела у окна, отстраненно наблюдая за медленным продвижением солнца по небосводу.
Что же мне делать?
Только одна эта мысль билась сейчас в моей голове. И вдруг я услышала хлопок двери в прихожей. Вскочила на ноги, неловким порывистым движением едва не опрокинув стул. Кинулась было из кухни прочь, но в последний момент заставила себя остановиться.
Надо же! Интересно, как бы отреагировал Луциус, если бы я кинулась ему от радости на шею? Наверняка бы пошутил о том, что именно так должна встречать мужа любящая жена.
Тем временем в коридоре послышались быстрые шаги. Я попыталась придать своему лицу как можно более равнодушное выражение, и в эту секунду в комнату вошел Луциус.
— Ну ты и засоня! — весело удивился он, и я только сейчас вспомнила, что так и не переоделась после утреннего душа. — Время к ужину, а ты еще в халате.
Я не успела ничего сказать в свое оправдание, потому что вслед за Луциусом в гостиную зашел незнакомец.
Один быстрый взгляд на него — и мои брови сами собой поползли вверх. На какой-то чудовищный миг подумалось, что Луциус за время своего отсутствия вновь побывал на Варрии, выследил Вериаша и каким-то чудом захватил его в плен. А теперь привез его сюда и жестоко расправится на моих глазах. Но почти сразу я осознала, что ошибаюсь.
Да, молодой мужчина, приехавший с Луциусом, был очень похож на Вериаша. Высокий, худощавый, темноволосый. Но вместе с тем черты его лица были более мягкими, лепка подбородка чуть менее упрямой.
В этот момент незнакомец посмотрел на меня, растерянно улыбнулся, и я заметила, как после этого на его щеках появились симпатичные мягкие ямочки. И какого необычного цвета у него глаза! Не карие, как у Вашария или его сына, а насыщенно-песочные, почти желтые.
— Здравствуйте, — настороженно проговорила я, осознав, что пауза слишком затянулась.
— Добрый день, — вежливо отозвался незнакомец. Покосился на окно, за которым небо уже принялось наливаться алыми оттенками скорого заката, и с иронией исправился: — Точнее сказать, доброго вечера.
Я перевела взгляд на Луциуса и выжидающе вздернула бровь. И что все это значит, хотелось бы знать?
— Свет души моей, приведи себя в порядок, — проговорил тот, тая озорную усмешку в уголках рта. — Негоже встречать дорогого гостя в халате. А потом присоединяйся к нам. За ужином предстоит весьма интересная беседа, которую ты вряд ли захочешь пропустить.
Понятное дело, повторять распоряжение ему не пришлось. Я тут же выскочила из комнаты и отправилась в гардеробную. Там выбрала первую попавшуюся под руку одежду — светлый свободный джемпер и темные брюки. Тут же натянула их на себя. Провела по спутанным волосам расческой и быстро перетянула их резинкой, убрав в тугой хвост.
Все это время я не переставала думать о загадочном незнакомце, которого привел Луциус. Судя по всему, это брат Вериаша — Дариэль Барайс. Вериаш по какой-то причине не любил рассказывать о нем. Насколько я поняла, некогда между единоутробными братьями пробежала некая кошка раздора. Несмотря на то, что Дариэль жил на Варрии и являлся одним из основателей фонда защиты аборигенов от экспансии иномирян, за прошедший год братья так ни разу и не встретились. Еще я знала, что Дариэль был единственным в семье, до обидного обделенным магическим даром. Он не дотягивал даже до второго уровня подчинения, что уж говорить про первый или высший.
Хм-м… Любопытно, а с бытовым колдовством он справляется? Не удивлюсь, если окажется, что нет.
Наверное, прошло не больше пяти минут, как я окончила свои сборы. И тут же торопливым шагом отправилась в гостиную, откуда доносились негромкие голоса.
При моем появлении разговор стих. Дариэль, удобно расположившийся в кресле и баюкающий в раскрытой ладони бокал вина, тут же вскочил на ноги. Опять одарил меня смущенной улыбкой.
Да уж. Чует мое сердце, что Дариэль совершенно не похож по характеру на Вериаша. Впрочем, отцы-то у них разные. Но я очень сомневаюсь, что знаменитый Дольшер Барайс, глава магического департамента Нерия, по жесткости и властности уступает своему двоюродному брату Вашарию Дахкашу. А вот сын явно пошел не в него.
— Доминика, познакомься, — подал голос Луциус, который стоял около столика с напитками и придирчиво изучал этикетки бутылок. — Перед тобой Дариэль Барайс. Дариэль, это моя жена — Доминика Киас.
— Очень приятно. — Дариэль улыбнулся чуть шире, и я вдруг поняла, что улыбаюсь ему в ответ — так мило и непосредственно у него это получалось.
— Удивительно, что мы не встречались с вами на Варрии, — вежливо проговорила я, силясь завязать дружескую беседу. Кашлянула, покосилась на безмятежного Луциуса, который как раз наливал в бокал вина, и осторожно добавила: — Я хорошо знакома с вашим братом, Вериашем.
Луциус издал сухой смешок, но, хвала Иракше, никак язвительно не прокомментировал мои слова. Вместо этого он подошел ко мне и с легким полупоклоном вручил бокал.
— Вы знакомы с Вериашем, стало быть, — с какой-то странной интонацией протянул Дариэль, мгновенно помрачнев. Пробормотал, глядя куда-то в сторону: — Надеюсь, вас не расстроит то обстоятельство, что я уже много лет не общался с ним.
— Почему? — спросила я и тут же замялась, осознав, насколько бестактно прозвучал мой вопрос. Тут же продолжила: — О, простите, пожалуйста. Я не должна…
— Да все в порядке, — оборвал мои сбивчивые оправдания Дариэль и пожал плечами. — Не извиняйтесь, Доминика. Я понимаю, что это и в самом деле странно. Все-таки мы братья, пусть родные только по матери. Но таково было мое решение. К чести Вериаша стоит признать, что он много раз пытался изменить ситуацию, ведь в детстве мы были очень дружны. Еще бы! У нас разница в возрасте всего год, чуть больше. Однако в итоге моей семье пришлось смириться с моим решением жить совершенно самостоятельно от нее.
