— Только не говори, что руководствовал исключительно бескорыстными намерениями облегчить мне жизнь и учебу в академии, — проговорила я. — Все равно не поверю.
— Тогда скажи, какая мне могла быть выгода от всего этого, — парировал Оуэн.
Я пару раз стукнула пальцами по столу, силясь придумать ответ.
А действительно — какая?
— Должно быть, ты не желал моего скорого бесславного возвращения, — наконец, осторожно предположила я. — Напротив, тебе было выгодно, чтобы я как можно дольше оставалась подальше от Терьена. Красота ведь! Нелюбимая жена за много миль от дома и не в состоянии помешать твоему счастью с другой девушкой.
Оуэна мои рассуждения почему-то развеселили. Он издал короткий смешок и укоризненно покачал головой.
— Ты не права, Мина, — обронил вальяжно. — Напротив, мне было бы гораздо удобнее, если бы ты осталась в Терьене. Мало ли каких глупостей ты могла наделать в Рочере. Одна, без особого жизненного опыта, в большом городе, среди шумных сверстников, вырвавшихся из-под опеки родных… Слишком взрывоопасное сочетание. Но я понадеялся на твой здравый смысл. И в итоге ты не обманула моих ожиданий. Хотя, повторюсь. Первым моим порывом было немедленно вернуть тебя. О чем, собственно, я и сказал тебе в самом начале разговора.
— Все равно не понимаю. — Я обескураженно всплеснула руками. — Ты так говоришь, как будто хотел, чтобы я поступила в академию и закончила ее.
— Собственно, да. — Оуэн кивнул. — Именно этого я и хотел.
— И в чем твоя выгода? — полюбопытствовала я.
— Да почему ты в каждом моем поступке по отношению к тебе ищешь гипотетическую выгоду?!
Простой вопрос внезапно разозлил Оуэна. И разозлил сильно. Его переносицу разломила глубокая морщина, серые глаза потемнели от гнева.
— Почему ты не можешь понять и принять, что я действовал исключительно из-за добрых побуждений?
Оуэн аж шарахнул кулаком по столу, едва не опрокинув порывистым движением свой бокал.
— А почему я должна поверить тебе? — Я тоже повысила голос. — Оуэн, дорогой мой, быть может, ты забыл, по какой именно причине я подалась в бега сразу после свадебного ритуала? Думаешь, приятно мне было слышать те твои оскорбления в мой адрес? И видеть, как ты обнимаешь и ласкаешь другую девушку?
— Опять ты про Монику!
Оуэн выразительно закатил глаза, всем своим видом показывая крайнюю степень раздражения.
— Все-таки ревнуешь, — через пару секунд проговорил он уже спокойнее, взяв под контроль эмоции.
Я громко фыркнула воздухом, постаравшись вложить в это максимум презрения.
Ревную? Этого невыносимо нахального типа? Вот еще, глупости какие!
И вцепилась в свой бокал, силясь при этом не показать предательской дрожи пальцев.
— Поверь, я помогал тебе в Рочере не из-за Моники и не из-за того, что не желал твоего возвращения, — негромко проговорил Оуэн. — Я просто хотел, чтобы ты попробовала свои силы в магии. Дар в тебе я видел с самого раннего детства. Было бы несправедливо, глупо и жестоко не позволить тебе раскрыть его. Хотя бы попытку ты должна была сделать.
— Еще немного — и окажется, что и с Моникой ты целовался для моего же блага, — ядовито проговорила я. — Хотел таким образом мотивировать меня на побег и поступление в академию.
Оуэн торопливо отвел взгляд. И — о чудо! — мне почудился в нем отблеск раскаяния.
— К сожалению, нет, — глухо проговорил он. — С Моникой история другая.
— Какая же?
Оуэн, как и следовало ожидать, сделал вид, будто не услышал моего вопроса.
— Так как, я прав, ты действительно использовала чары трансмутации? — вместо этого резко вернулся он к той теме, с которой началась наша беседа.
— Да, — нехотя призналась я.
— Впервые встречаю такую их разновидность, — задумчиво протянул Оуэн. — Трансмутацию я знаю в алхимии. Она превращает неблагородные металлы в благородные и наоборот. Но, понятное дело, обратный процесс никто в здравом уме не использует. Как понимаю, ты каким-то образом переделала стандартное заклинание. Завязала его не на сущности предмета, на который воздействовала чарами, а на человеке, который будет использовать этот предмет. Верно?
Я кивнула, подтверждая его рассуждения.
— Как тебе это удалось? — искренне удивился Оуэн. — Для такой тонкой настройки чар необходимо время. Проклятая каша Патрисии очень понравилась, тогда как я отравился ею. Но добиться этого ты могла лишь в том случае, если бы завязала трансмутацию на наши ауры.
На этом моменте я не выдержала и криво ухмыльнулась. Потому что логика Оуэна пошла по неверному пути. В данном случае трансмутация была завязана на пол человека. Мои чары должны были на женщину воздействовать одним образом, на мужчину — совершенно другим. Самый простой и действенный способ создать заклинание с изменяющимися свойствами. Потому что Оуэн прав. Слепок ауры еще попробуй получи. Это становится практически невыполнимой задачей в том случае, когда противостоит тебе маг.
Но Оуэну знать о моей хитрости абсолютно незачем.
— Предположим, слепок ауры Патрисии ты могла получить без особых проблем, — продолжал он тем временем. — Но не мой. Я бы это обязательно почувствовал. Получается, ты использовала что-то иное для привязки чар трансмутации. Но что?
Требовательно посмотрел на меня в ожидании ответа.
— Ведьмы своих магических секретов не открывают, — небрежно обронила я.
В серых глазах Оуэна вспыхнуло неудовольствие. Он откинулся на спинку кресла и смерил меня тяжелым изучающим взглядом.
— Ты же не ведьма, — сказал прямо. — Ты окончила факультет теоретической магии. Тогда как ведьмы в основном практики до мозга костей.
— Практика — дело наживное, — прохладно проговорила я. — Сегодня утром я в этом убедилась. То, что было верно лишь в расчетах, с блеском подтвердилось в реальной жизни.
— И много таких расчетов у тебя приготовлено?
— На тебя хватит. — Я подарила Оуэну усмешку, полную ледяного презрения. — Поверь, у меня еще много сюрпризов разной степени неприятности.
Оуэн негромко рассмеялся, как будто позабавленный моей бравадой. Опять подлил себе вина.
— Кстати, почему ты не осталась в академии? — полюбопытствовал он. — Тебе ведь предлагали место на кафедре.
Вот ведь какой въедливый! Даже немного пугает то, насколько хорошо он осведомлен о моих делах. Приглядывал он за мной, ага, как же. Точнее будет сказать — пристально следил за каждым моим шагом. Не удивлюсь, если окажется, что мои оценки за контрольные он узнавал раньше меня.
Кстати, это вполне вероятно. Как выяснилось, связей у Оуэна в академии хватает.
— Почему это не осталась? — хмуро произнесла я. — Еще как осталась. Скажем так, мне позволили взять несколько месяцев за свой счет. Все равно летом особой работы в академии нет. Зато у меня будет достаточно времени для окончательного решения одной личной проблемы. Как понимаешь, эта личная проблема — ты!
Негодующе ткнула в его сторону указательным пальцем.
— Да, нехорошо получилось, — язвительно протянул Оуэн. — Потому как твоя личная проблема решится не так, как ты рассчитываешь.
— На что это ты намекаешь? — Я с подозрением прищурилась.
— А с другой стороны, почему бы нам вместе не вернуться в Рочер? — продолжил рассуждать вслух Оуэн. — Если честно, устал я немного от этой деревенской глуши. К тому же мне предложили повышение. Это потребует постоянного присутствия в столице, а не редких туда выездов для консультаций магического характера.
— Ты о чем вообще?
— О том, моя дорогая, что пора подыскивать нам жилье в Рочере, — пояснил Оуэн. — Думаю, стоит купить сразу дом побольше и с садом. Годик, другой — и детишки пойдут. А им надо много места для игр.
Я широко распахнула глаза, не в силах поверить ушам.
Ну и нахал же этот Оуэн! Имеет еще наглость рассуждать про каких-то мифических детей.
— А впрочем, возможно, тебе придется вернуться в Терьен. — Оуэн словно в упор не замечал моего гневного сопения, продолжая расписывать радужные картины нашей необыкновенно удачной семейной жизни. — Хотя бы на первое время после родов. Детям будет лучше на свежем деревенском воздухе. Согласна?
Посмотрел на меня и тут же продолжил, не дожидаясь, пока я выдавлю что-нибудь из перехваченного спазмом возмущения горла:
— Но там видно будет. Учти, лично я хочу двоих. Дочку и сына.
— Ты с ума сошел! — совсем по-змеиному прошипела я, борясь с невыносимым желанием выплеснуть вино ему прямо в лицо.
Авось это заставит его прийти в себя и перестать молоть чушь.
— Да, ты права. — Оуэн тряхнул головой, как будто прогонял из воображения пасторальное видение прелестных розовощеких младенчиков. Добавил с виноватой улыбкой: — Почему только дочку и сына? Кто получится — тех и буду любить. Да и на двоих нет смысла останавливаться. Дети — это благословение небес и богов! Чем их больше — тем счастливее родители.
Я прикрыла глаза и мысленно сосчитала до десяти, силясь взять разбушевавшиеся эмоции под контроль.
Спокойнее, Мина, спокойнее. Ты ведь понимаешь, что Оуэн все это говорит не всерьез. Ему нравится наблюдать за тем, как ты злишься. Поэтому возьми себя в руки.
В конце концов, в эту игру можно играть вдвоем.
— Дети, говоришь.
Я глубоко вздохнула и подарила Оуэну широкую улыбку.
Тот немедленно насторожился от столь резкой перемены моего настроения. Но расслабленной позы не изменил. Лишь едва заметно сдвинул брови, ожидая продолжения.
— Да, наверное, ты прав, — проворковала я. — Дети — это замечательно. Особенно когда они растут в любящей семье, где родители не скандалят и не выясняют друг с другом отношений.
— Я вообще не скандальный человек, — немедленно заявил Оуэн. — И, по-моему, я еще ни разу в жизни не повышал на тебя голоса.
— Это очень похвально с твоей стороны.
Я все так же удерживала на губах чарующую улыбку, хотя от напряжения у меня заболели щеки.
— И твой сегодняшний сюрприз меня просто поразил и покорил, — проворковала я. — Так романтично с твоей стороны приготовить все это.
Оуэн растерянно моргнул, явно не понимая, куда я клоню. Задумчиво провел подушечкой большого пальца по краю бокала, глядя на меня в упор.
Я сосредоточилась. Небрежно взмахнула рукой, создав простенькое заклинание.
Оуэн сжал было кулаки, когда в воздух поднялись серебристые искорки чар. Но тут же расслабился, поняв, что они не несут никакой угрозы.
Легчайшая колдовская вуаль окутала стены комнаты в подобие паутинки. Магические искорки, плавающие под потолком и дающие рассеянный приглушенный свет, померкли. Нет, полностью они не погасли. Но теперь в комнате воцарился совсем уж интимный полумрак. Мгновение, другое — и полилась тихая красивая музыка.
В полутьме я видела, как Оуэн удивленно изогнул брови, по-прежнему не понимая, что происходит.
— Могу я попросить тебя о танце? — томно поинтересовалась я.
Не дожидаясь, пока он ответит, встала. Отодвинула кресло в сторону и сама подошла к нему, протянув руку в приглашающем жесте.
Оуэн недоверчиво воззрился на мою раскрытую ладонь с плохо скрытым скепсисом и опаской. Гадает, небось, какую новую пакость я придумала.
— Да брось, — с коротким смешком сказала я, когда пауза слишком затянулась. — Только не говори, что струсил. Ты так на меня смотришь, как будто боишься, что я тебя укушу.
Даже музыка не сумела заглушить то, с каким молчаливым гневом Оуэн скрипнул зубами. Однако удержался и никак не огрызнулся в ответ на мою подколку. Вместо этого он еще немного помедлил. Затем все-таки встал.
— Прости, — обронил сухо. — Я воспитан в старых традициях, когда мужчины приглашают на танец девушек. Поэтому немного растерялся.
— Ой, да ладно тебе. — Я шутливо пожала плечами. — Мы ведь законные супруги, не так ли? Можем и отойти от общепринятых правил этикета.
Оуэн склонил голову в знак согласия и крепко сжал мою руку, которую я все так же протягивала ему, после чего вывел меня на середину комнаты.
Музыка стала чуть громче. Интересно, Оуэн узнает ее? Именно она играла в тот памятный момент, когда я обнаружила его в обнимку с Моникой. Поэтому я запомнила ее до последнего аккорда.
Левая ладонь Оуэна легла на мою талию. Правой он приобнял меня за плечи. Секунда — и мы закружились в танце.
Было видно, что Оуэн нервничает. Он по-прежнему ожидал от меня какой-нибудь гадости, поэтому был напряжен сверх всякой меры. Около губ прорезались жесткие заломы, переносицу расколола глубокая морщина, а глаза потемнели от беспокойства.
Я прильнула к нему всем телом. Доверчиво посмотрела снизу вверх.
Лицо Оуэна окаменело. На виске отчетливо проявилась синяя жилка, бешено бьющаяся в такт его сердца.
Как волнуется, бедолага! Как будто и впрямь боится, что я его живьем сожру.
— Расслабься, дорогой мой, — промурлыкала я.
Не удержалась от искушения и легонько потерлась носом об его чисто выбритую щеку. Неосторожно вздохнула полной грудью — и горьковато-свежий запах его парфюма вдруг окутал меня, заставив пульс участиться.
— Что ты задумала? — тихо спросил Оуэн.
Наклонился ко мне ближе, и его теплое дыхание пощекотало мое ухо.
— Ничего.
Я гулко сглотнула, не в силах отвести взгляда от его глаз.
Свет ближайшей искорки отражался в них алыми всполохами, танцевал на дне расширенных до предела зрачков. Это завораживало до такой степени, что моя голова как-то внезапно стала очень гулкой и пустой. На какой-то миг я и думать забыла о том, что хотела сделать.
— Лукавишь.
Оуэн продолжал обнимать меня. Но перестал держать мою руку. Вместо этого его теплая ладонь приласкала мою щеку. Опустилась на подбородок и чуть придержала его, как будто Оуэн опасался, что я могу отвернуться.
Расстояние между нашими губами сократилось до опасного минимума. И сейчас я уже была даже не рада тому, что затеяла эту игру. Сомневаюсь, что мне удастся довести ее до победного финала. Потому что мне вдруг до безумия захотелось, чтобы Оуэн поцеловал меня. И не так невесомо, как в беседке этим утром. А с жаркой страстью.
Соберись, Мина! Не будь тряпкой! Только пасть к ногам этого мерзавца не хватало в пароксизме обожания и страсти! Тогда он точно поверит в свою исключительность.
Пальцы левой руки потеплели от собранной по крупицам магической энергии.
— Ничего? — с иронией переспросил Оуэн.
Легко отстранился от меня. Перехватил мою руку и поднес ее к губам, не сводя с меня немигающего взора. Затем насмешливо вздернул бровь и поцеловал кончики моих пальцев, прежде сдув с них накопленную энергию.
Я затаила дыхание. Потому что именно этого я и добивалась. Прекрасно понимала, что Оуэн обязательно почувствует мои приготовления к созданию чар. Все-таки, как ни крути, но специалист в плане магии он отличный. А стало быть, попытается каким-либо образом обезвредить мое заклинание, готовое сорваться в полет. Правда, вряд ли догадается, что именно это мне и нужно.
Крошечные ниточки энергии взметнулись в воздух. Почти все они сразу же растаяли без следа. Но несколько упали на Оуэна, мгновенно затерялись в его густых светлых волосах.
Тот озадаченно мотнул головой, почувствовав неладное. Но мое заклинание уже начало действовать. Глаза Оуэна подернулись туманом. Он растерянно моргнул раз, другой, силясь прогнать навалившуюся слабость. И покачнулся, с трудом удержавшись на ногах.
— Сиди, — торопливо приказала я, испугавшись, что он сейчас отключится, упадет и что-нибудь себе сломает.
— Тогда скажи, какая мне могла быть выгода от всего этого, — парировал Оуэн.
Я пару раз стукнула пальцами по столу, силясь придумать ответ.
А действительно — какая?
— Должно быть, ты не желал моего скорого бесславного возвращения, — наконец, осторожно предположила я. — Напротив, тебе было выгодно, чтобы я как можно дольше оставалась подальше от Терьена. Красота ведь! Нелюбимая жена за много миль от дома и не в состоянии помешать твоему счастью с другой девушкой.
Оуэна мои рассуждения почему-то развеселили. Он издал короткий смешок и укоризненно покачал головой.
— Ты не права, Мина, — обронил вальяжно. — Напротив, мне было бы гораздо удобнее, если бы ты осталась в Терьене. Мало ли каких глупостей ты могла наделать в Рочере. Одна, без особого жизненного опыта, в большом городе, среди шумных сверстников, вырвавшихся из-под опеки родных… Слишком взрывоопасное сочетание. Но я понадеялся на твой здравый смысл. И в итоге ты не обманула моих ожиданий. Хотя, повторюсь. Первым моим порывом было немедленно вернуть тебя. О чем, собственно, я и сказал тебе в самом начале разговора.
— Все равно не понимаю. — Я обескураженно всплеснула руками. — Ты так говоришь, как будто хотел, чтобы я поступила в академию и закончила ее.
— Собственно, да. — Оуэн кивнул. — Именно этого я и хотел.
— И в чем твоя выгода? — полюбопытствовала я.
— Да почему ты в каждом моем поступке по отношению к тебе ищешь гипотетическую выгоду?!
Простой вопрос внезапно разозлил Оуэна. И разозлил сильно. Его переносицу разломила глубокая морщина, серые глаза потемнели от гнева.
— Почему ты не можешь понять и принять, что я действовал исключительно из-за добрых побуждений?
Оуэн аж шарахнул кулаком по столу, едва не опрокинув порывистым движением свой бокал.
— А почему я должна поверить тебе? — Я тоже повысила голос. — Оуэн, дорогой мой, быть может, ты забыл, по какой именно причине я подалась в бега сразу после свадебного ритуала? Думаешь, приятно мне было слышать те твои оскорбления в мой адрес? И видеть, как ты обнимаешь и ласкаешь другую девушку?
— Опять ты про Монику!
Оуэн выразительно закатил глаза, всем своим видом показывая крайнюю степень раздражения.
— Все-таки ревнуешь, — через пару секунд проговорил он уже спокойнее, взяв под контроль эмоции.
Я громко фыркнула воздухом, постаравшись вложить в это максимум презрения.
Ревную? Этого невыносимо нахального типа? Вот еще, глупости какие!
И вцепилась в свой бокал, силясь при этом не показать предательской дрожи пальцев.
— Поверь, я помогал тебе в Рочере не из-за Моники и не из-за того, что не желал твоего возвращения, — негромко проговорил Оуэн. — Я просто хотел, чтобы ты попробовала свои силы в магии. Дар в тебе я видел с самого раннего детства. Было бы несправедливо, глупо и жестоко не позволить тебе раскрыть его. Хотя бы попытку ты должна была сделать.
— Еще немного — и окажется, что и с Моникой ты целовался для моего же блага, — ядовито проговорила я. — Хотел таким образом мотивировать меня на побег и поступление в академию.
Оуэн торопливо отвел взгляд. И — о чудо! — мне почудился в нем отблеск раскаяния.
— К сожалению, нет, — глухо проговорил он. — С Моникой история другая.
— Какая же?
Оуэн, как и следовало ожидать, сделал вид, будто не услышал моего вопроса.
— Так как, я прав, ты действительно использовала чары трансмутации? — вместо этого резко вернулся он к той теме, с которой началась наша беседа.
— Да, — нехотя призналась я.
— Впервые встречаю такую их разновидность, — задумчиво протянул Оуэн. — Трансмутацию я знаю в алхимии. Она превращает неблагородные металлы в благородные и наоборот. Но, понятное дело, обратный процесс никто в здравом уме не использует. Как понимаю, ты каким-то образом переделала стандартное заклинание. Завязала его не на сущности предмета, на который воздействовала чарами, а на человеке, который будет использовать этот предмет. Верно?
Я кивнула, подтверждая его рассуждения.
— Как тебе это удалось? — искренне удивился Оуэн. — Для такой тонкой настройки чар необходимо время. Проклятая каша Патрисии очень понравилась, тогда как я отравился ею. Но добиться этого ты могла лишь в том случае, если бы завязала трансмутацию на наши ауры.
На этом моменте я не выдержала и криво ухмыльнулась. Потому что логика Оуэна пошла по неверному пути. В данном случае трансмутация была завязана на пол человека. Мои чары должны были на женщину воздействовать одним образом, на мужчину — совершенно другим. Самый простой и действенный способ создать заклинание с изменяющимися свойствами. Потому что Оуэн прав. Слепок ауры еще попробуй получи. Это становится практически невыполнимой задачей в том случае, когда противостоит тебе маг.
Но Оуэну знать о моей хитрости абсолютно незачем.
— Предположим, слепок ауры Патрисии ты могла получить без особых проблем, — продолжал он тем временем. — Но не мой. Я бы это обязательно почувствовал. Получается, ты использовала что-то иное для привязки чар трансмутации. Но что?
Требовательно посмотрел на меня в ожидании ответа.
— Ведьмы своих магических секретов не открывают, — небрежно обронила я.
В серых глазах Оуэна вспыхнуло неудовольствие. Он откинулся на спинку кресла и смерил меня тяжелым изучающим взглядом.
— Ты же не ведьма, — сказал прямо. — Ты окончила факультет теоретической магии. Тогда как ведьмы в основном практики до мозга костей.
— Практика — дело наживное, — прохладно проговорила я. — Сегодня утром я в этом убедилась. То, что было верно лишь в расчетах, с блеском подтвердилось в реальной жизни.
— И много таких расчетов у тебя приготовлено?
— На тебя хватит. — Я подарила Оуэну усмешку, полную ледяного презрения. — Поверь, у меня еще много сюрпризов разной степени неприятности.
Оуэн негромко рассмеялся, как будто позабавленный моей бравадой. Опять подлил себе вина.
— Кстати, почему ты не осталась в академии? — полюбопытствовал он. — Тебе ведь предлагали место на кафедре.
Вот ведь какой въедливый! Даже немного пугает то, насколько хорошо он осведомлен о моих делах. Приглядывал он за мной, ага, как же. Точнее будет сказать — пристально следил за каждым моим шагом. Не удивлюсь, если окажется, что мои оценки за контрольные он узнавал раньше меня.
Кстати, это вполне вероятно. Как выяснилось, связей у Оуэна в академии хватает.
— Почему это не осталась? — хмуро произнесла я. — Еще как осталась. Скажем так, мне позволили взять несколько месяцев за свой счет. Все равно летом особой работы в академии нет. Зато у меня будет достаточно времени для окончательного решения одной личной проблемы. Как понимаешь, эта личная проблема — ты!
Негодующе ткнула в его сторону указательным пальцем.
— Да, нехорошо получилось, — язвительно протянул Оуэн. — Потому как твоя личная проблема решится не так, как ты рассчитываешь.
— На что это ты намекаешь? — Я с подозрением прищурилась.
— А с другой стороны, почему бы нам вместе не вернуться в Рочер? — продолжил рассуждать вслух Оуэн. — Если честно, устал я немного от этой деревенской глуши. К тому же мне предложили повышение. Это потребует постоянного присутствия в столице, а не редких туда выездов для консультаций магического характера.
— Ты о чем вообще?
— О том, моя дорогая, что пора подыскивать нам жилье в Рочере, — пояснил Оуэн. — Думаю, стоит купить сразу дом побольше и с садом. Годик, другой — и детишки пойдут. А им надо много места для игр.
Я широко распахнула глаза, не в силах поверить ушам.
Ну и нахал же этот Оуэн! Имеет еще наглость рассуждать про каких-то мифических детей.
— А впрочем, возможно, тебе придется вернуться в Терьен. — Оуэн словно в упор не замечал моего гневного сопения, продолжая расписывать радужные картины нашей необыкновенно удачной семейной жизни. — Хотя бы на первое время после родов. Детям будет лучше на свежем деревенском воздухе. Согласна?
Посмотрел на меня и тут же продолжил, не дожидаясь, пока я выдавлю что-нибудь из перехваченного спазмом возмущения горла:
— Но там видно будет. Учти, лично я хочу двоих. Дочку и сына.
— Ты с ума сошел! — совсем по-змеиному прошипела я, борясь с невыносимым желанием выплеснуть вино ему прямо в лицо.
Авось это заставит его прийти в себя и перестать молоть чушь.
— Да, ты права. — Оуэн тряхнул головой, как будто прогонял из воображения пасторальное видение прелестных розовощеких младенчиков. Добавил с виноватой улыбкой: — Почему только дочку и сына? Кто получится — тех и буду любить. Да и на двоих нет смысла останавливаться. Дети — это благословение небес и богов! Чем их больше — тем счастливее родители.
Я прикрыла глаза и мысленно сосчитала до десяти, силясь взять разбушевавшиеся эмоции под контроль.
Спокойнее, Мина, спокойнее. Ты ведь понимаешь, что Оуэн все это говорит не всерьез. Ему нравится наблюдать за тем, как ты злишься. Поэтому возьми себя в руки.
В конце концов, в эту игру можно играть вдвоем.
— Дети, говоришь.
Я глубоко вздохнула и подарила Оуэну широкую улыбку.
Тот немедленно насторожился от столь резкой перемены моего настроения. Но расслабленной позы не изменил. Лишь едва заметно сдвинул брови, ожидая продолжения.
— Да, наверное, ты прав, — проворковала я. — Дети — это замечательно. Особенно когда они растут в любящей семье, где родители не скандалят и не выясняют друг с другом отношений.
— Я вообще не скандальный человек, — немедленно заявил Оуэн. — И, по-моему, я еще ни разу в жизни не повышал на тебя голоса.
— Это очень похвально с твоей стороны.
Я все так же удерживала на губах чарующую улыбку, хотя от напряжения у меня заболели щеки.
— И твой сегодняшний сюрприз меня просто поразил и покорил, — проворковала я. — Так романтично с твоей стороны приготовить все это.
Оуэн растерянно моргнул, явно не понимая, куда я клоню. Задумчиво провел подушечкой большого пальца по краю бокала, глядя на меня в упор.
Я сосредоточилась. Небрежно взмахнула рукой, создав простенькое заклинание.
Оуэн сжал было кулаки, когда в воздух поднялись серебристые искорки чар. Но тут же расслабился, поняв, что они не несут никакой угрозы.
Легчайшая колдовская вуаль окутала стены комнаты в подобие паутинки. Магические искорки, плавающие под потолком и дающие рассеянный приглушенный свет, померкли. Нет, полностью они не погасли. Но теперь в комнате воцарился совсем уж интимный полумрак. Мгновение, другое — и полилась тихая красивая музыка.
В полутьме я видела, как Оуэн удивленно изогнул брови, по-прежнему не понимая, что происходит.
— Могу я попросить тебя о танце? — томно поинтересовалась я.
Не дожидаясь, пока он ответит, встала. Отодвинула кресло в сторону и сама подошла к нему, протянув руку в приглашающем жесте.
Оуэн недоверчиво воззрился на мою раскрытую ладонь с плохо скрытым скепсисом и опаской. Гадает, небось, какую новую пакость я придумала.
— Да брось, — с коротким смешком сказала я, когда пауза слишком затянулась. — Только не говори, что струсил. Ты так на меня смотришь, как будто боишься, что я тебя укушу.
Даже музыка не сумела заглушить то, с каким молчаливым гневом Оуэн скрипнул зубами. Однако удержался и никак не огрызнулся в ответ на мою подколку. Вместо этого он еще немного помедлил. Затем все-таки встал.
— Прости, — обронил сухо. — Я воспитан в старых традициях, когда мужчины приглашают на танец девушек. Поэтому немного растерялся.
— Ой, да ладно тебе. — Я шутливо пожала плечами. — Мы ведь законные супруги, не так ли? Можем и отойти от общепринятых правил этикета.
Оуэн склонил голову в знак согласия и крепко сжал мою руку, которую я все так же протягивала ему, после чего вывел меня на середину комнаты.
Музыка стала чуть громче. Интересно, Оуэн узнает ее? Именно она играла в тот памятный момент, когда я обнаружила его в обнимку с Моникой. Поэтому я запомнила ее до последнего аккорда.
Левая ладонь Оуэна легла на мою талию. Правой он приобнял меня за плечи. Секунда — и мы закружились в танце.
Было видно, что Оуэн нервничает. Он по-прежнему ожидал от меня какой-нибудь гадости, поэтому был напряжен сверх всякой меры. Около губ прорезались жесткие заломы, переносицу расколола глубокая морщина, а глаза потемнели от беспокойства.
Я прильнула к нему всем телом. Доверчиво посмотрела снизу вверх.
Лицо Оуэна окаменело. На виске отчетливо проявилась синяя жилка, бешено бьющаяся в такт его сердца.
Как волнуется, бедолага! Как будто и впрямь боится, что я его живьем сожру.
— Расслабься, дорогой мой, — промурлыкала я.
Не удержалась от искушения и легонько потерлась носом об его чисто выбритую щеку. Неосторожно вздохнула полной грудью — и горьковато-свежий запах его парфюма вдруг окутал меня, заставив пульс участиться.
— Что ты задумала? — тихо спросил Оуэн.
Наклонился ко мне ближе, и его теплое дыхание пощекотало мое ухо.
— Ничего.
Я гулко сглотнула, не в силах отвести взгляда от его глаз.
Свет ближайшей искорки отражался в них алыми всполохами, танцевал на дне расширенных до предела зрачков. Это завораживало до такой степени, что моя голова как-то внезапно стала очень гулкой и пустой. На какой-то миг я и думать забыла о том, что хотела сделать.
— Лукавишь.
Оуэн продолжал обнимать меня. Но перестал держать мою руку. Вместо этого его теплая ладонь приласкала мою щеку. Опустилась на подбородок и чуть придержала его, как будто Оуэн опасался, что я могу отвернуться.
Расстояние между нашими губами сократилось до опасного минимума. И сейчас я уже была даже не рада тому, что затеяла эту игру. Сомневаюсь, что мне удастся довести ее до победного финала. Потому что мне вдруг до безумия захотелось, чтобы Оуэн поцеловал меня. И не так невесомо, как в беседке этим утром. А с жаркой страстью.
Соберись, Мина! Не будь тряпкой! Только пасть к ногам этого мерзавца не хватало в пароксизме обожания и страсти! Тогда он точно поверит в свою исключительность.
Пальцы левой руки потеплели от собранной по крупицам магической энергии.
— Ничего? — с иронией переспросил Оуэн.
Легко отстранился от меня. Перехватил мою руку и поднес ее к губам, не сводя с меня немигающего взора. Затем насмешливо вздернул бровь и поцеловал кончики моих пальцев, прежде сдув с них накопленную энергию.
Я затаила дыхание. Потому что именно этого я и добивалась. Прекрасно понимала, что Оуэн обязательно почувствует мои приготовления к созданию чар. Все-таки, как ни крути, но специалист в плане магии он отличный. А стало быть, попытается каким-либо образом обезвредить мое заклинание, готовое сорваться в полет. Правда, вряд ли догадается, что именно это мне и нужно.
Крошечные ниточки энергии взметнулись в воздух. Почти все они сразу же растаяли без следа. Но несколько упали на Оуэна, мгновенно затерялись в его густых светлых волосах.
Тот озадаченно мотнул головой, почувствовав неладное. Но мое заклинание уже начало действовать. Глаза Оуэна подернулись туманом. Он растерянно моргнул раз, другой, силясь прогнать навалившуюся слабость. И покачнулся, с трудом удержавшись на ногах.
— Сиди, — торопливо приказала я, испугавшись, что он сейчас отключится, упадет и что-нибудь себе сломает.
