— Солнечная, — сходу начинаю, — тут непредвиденные обстоятельства, я скоро приеду, но не один.
— Ладно, — спокойно реагирует.
— Я с ребёнком приеду, — решил хоть как-то её подготовить. Молчит. — Он промок, замёрз и весь в грязи, наполни ванну и чай разогрей.
— Через сколько будете? — тут же перешла она на деловой тон.
— Примерно… через полчаса.
— Во что переодеть есть?
О! А об этом я как-то не подумал.
— Нет.
— Сколько ребёнку лет?
— Кажется, около четырёх, мальчик.
— Понятно…
— Сонь, ещё и котёнок…
— Котёнка я как-то переживу, а вот если бы удава… — рассмеялась она. И тут же серьёзно: — Сильно не гони, с тобой малыши, и включи печку, пусть немного отогреются.
Весело ей, посмотрю на её реакцию, когда Ромку увидит. Сел в машину и повернулся к мальчику, чтобы хоть немного подбодрить. Присмотрелся, ведь и правда он на меня очень похож.
— Сейчас ко мне поедем, искупаешься и отогреешься.
— А что дальше? — робко смотрит на меня.
— У тебя родные есть? — Он мотает головой. — Тогда придётся связаться с органами опеки… — Мальчик замер. — Послушай меня. Не знаю, что там тебе наговорили, но для детей тюрьмы не бывает. В любом случае нужно действовать по закону, я и так его нарушаю, забирая тебя домой, чтобы ты немного пришёл в себя. Пока мы туда едем, я позвоню другу, и он уговорит сотрудников дать нам несколько часов. Хотим мы этого или нет, но они заберут тебя.
Он тяжко вздохнул.
— По-другому никак? — жалобно так смотрит.
— Нет, Ромка, нам нужно действовать в рамках закона. Но я не брошу тебя, ты не один. Считай это необходимостью, от которой не увильнуть.
— А… Уголёк? — опять прижимает блохастого.
— Пусть живёт у меня, пока мы с бюрократией будем воевать.
— А кто такая бюрократия?
— Это препятствие, созданное людьми, которое они мужественно преодолевают. Не забивай себе голову, подрастёшь и узнаешь.
— Хорошо, — согласился он и посмотрел с тоской в окно.
Блин, бедный пацан, такой стресс пережил! Завёл мотор и, выруливая со двора, набрал Глебу. Тот как услышал мои новости, немного опешил. Потом очухался и выдал:
— Ну, ты блин даёшь!
Быстро справился с удивлением и пообещал связаться с кем нужно и всё уладить. Права мама, когда его сравнивает с нашим ангелом-хранителем: в любое время дня и ночи позвони, а он всегда готов протянуть руку помощи. Осталось самое главное — решить, что дальше делать. С каждой минутой во мне крепло желание оставить себе мальчика. Хочу знать, что с ним всё хорошо, ведь только находясь рядом с ним, я в этом буду уверен. Единственное, что меня беспокоило — это реакция Сони на моё решение. Я помню, что она не хотела детей.
Все мужчины, когда едут к своим мириться, цветы покупают, а мой — ребёнка. Оригинальный какой! Где он его взял? И главное, чей ребёнок, почему грязный? Столько вопросов и ни одного ответа. После того как положила трубку, вышла за калитку и попросила охранника отвезти меня в гипермаркет, благо он рядом. Быстро взяла навскидку самое необходимое и рванула домой. Осталось до их приезда десять минут. Включив чайник, побежала в гостевую комнату и включила воду в ванной — пусть набирается. Напряжённо смотрю во двор, жду Кира и его гостей. Вот полоска света стала пробиваться сквозь щель забора. Выключила воду и спустилась, только вышла в холл, как зашёл мой мужчина с маленьким мальчиком на руках.
— Привет! — решила обнаружить себя, и тут мальчик повернул ко мне голову.
Я онемела, поняв, что мой привёз домой своего сына! Ничего себе!
— Зд-здравствуйте, — прижимаясь к Киру, чуть слышно прошептал мальчик, с опаской смотря на меня.
«Так, Сонь, отомри, — шикнула на себя, — мальчик не виноват, что его непутёвый папа только сейчас вспомнил про него»
— Меня Соня зовут.
Решила подойти поближе.
— Рома, — опять тихо отвечает, напряжённо смотря по сторонам.
И тут я слышу: «Мяу!»
— А как грозного зверя зовут? — показывая глазами на тряпку, из которой торчит чёрная мордочка котёнка, спрашиваю.
— Уголёк.
— Дашь мне его, — протягиваю руки, — пока тебя папа будет купать?
Кир даже поперхнулся воздухом, когда услышал «папа», но я бровью не повела и продолжила как ни в чём не бывало:
— Я твоего друга приведу в порядок, наверное, блохи его уже замучили.
— Он мне не папа… — хмуро отвечает мальчик. — Мы просто с дядей Кириллом очень похожи. Баба Клава тоже вначале так говорила, но потом поняла, что ошиблась.
— Сонь, это чистая правда… — попытался оправдаться Кир. — Я сейчас Рому искупаю и всё объясню.
— Надеюсь. — Строго посмотрела на своего и уже мягче на Рому. — Давай сюда своё сокровище, я его не обижу, ему тоже нужно искупаться и покушать.
Мальчик посмотрел на Кира, и как только тот кивнул, давая добро, отдал мне чёрного заморыша, как я и предполагала, блохастого. Хорошо, что в гипермаркете был отдел для животных, и я купила там всё, что нужно для котят. Решила пока не ломать голову, откуда мальчик и почему похож на Кира. Он пообещал объяснить, ну что ж, послушаю. В любом случае, я против мальчика ничего не имею, а вот если Бельский его в своё время бросил — уши оборву.
Искупала истошно орущего мелкого и укутала в полотенце, сейчас обсохнет, и от гельминтов обработаю. Котёнка трясло, прижала его к себе, постучалась в комнату для гостей, слышу короткое:
— Входи.
Захожу, Рома уже одетый и с волнением смотрит на полотенце в моих руках.
— Присмотришь за ним, а я спущусь за едой Угольку? — И протягиваю парнишке мелкого.
— Конечно. — Бережно его берёт. — А почему он трясётся?
— Замёрз и в шоке — коты не любят купаться. Но это необходимая мера, так что ему нужно потерпеть. — Перевожу взгляд на Кирилла. — Нужно чай Роме принести, — намекаю, что пора бы парой слов перекинуться.
— Ром, сможешь побыть один? — присаживаясь с ним рядом на корточки, интересуется мой мужчина.
— Дядя Кирилл, конечно, смогу. Не переживайте, я никуда не сбегу. Даю слово пацана.
— Вот и хорошо.
Кир потрепал его по влажным волосам, и мы вышли из комнаты.
— Сонь, он правда не мой сын, хоть и похож.
— Уверен? — приподняв скептически бровь, пристально смотрю на своего.
— На все сто. Я всегда за этим строго слежу… — Только хотела ему напомнить о нас, он не дал, продолжив: — Только с тобой этого не делаю, потому что хочу, чтобы ты забеременела. Можешь теперь орать на меня, что я такой гад. Но это ничего не изменит, я не буду предохраняться и дальше.
Его признание как нож в сердце. С трудом удалось сделать вид, что всё нормально. Но это не так, далеко не так! Решила увести его от тяжёлой для меня темы.
— Допустим, я тебе верю насчёт Ромы.
— Соня! Какой «допустим»?! Да я готов сдать тест, чтобы ты убедилась, что не вру. Разве я похож на человека, который бросил бы своего ребёнка?
Я остановилась и заглянула в его глаза. Его взгляд твёрдый, так не смотрят виноватые люди, значит, не врёт.
— Я верю тебе, не нужно никаких тестов. Да и если бы это был твой сын, ничего страшного. Так… попинала бы тебя немного в воспитательных целях, что не интересовался малышом, и всё.
Кирилл рассмеялся и тут же притянул меня к себе.
— Попинала, говоришь? — нежно касаясь моих губ, игриво уточняет.
— Угу… — Опять короткий поцелуй. — Ну а теперь расскажешь, откуда ребёнок? Варианты «в капусте нашёл» или «аист подкинул» не принимаются.
— Пойдём в кухню, введу в курс дела. — Как только зашли, Кир начал рассказ: — Я первый раз встретил его, когда ехал к тебе после шпионажа Юли. Ну и зацепился взгляд за фигурку малыша в темноте. Он рядом с тобой живёт. Так вот, вышел выяснить, какого хрена происходит: ночь почти на дворе, а мелкий на улице. Там и встретил бабу Клаву, она и поведала мне, что его мама и её сожитель наркоманы, постоянно скандалят, а мальчонок на улице ждёт, когда успокоятся. Взял негласное шефство, через Клавдию Сергеевну справлялся, как у него дела. Ну и припугнул через ребят того урода, чтобы прекратил тиранить беременную жену и Ромку. До сегодняшнего дня всё было спокойно. Но только собрался домой, звонок от неё — Ромка сбежал, и слёзы… Я рванул к своей сообщнице, у неё сердечный приступ, мать Ромы мертва, и он действительно сбежал. Отыскал его, трясущегося от холода, в подвале, умолял не выдавать его, в тюрьму не хочет. Твари запугали малого, а когда его купал, увидел, что всё тело в синяках. Мрази, они его ещё и били! Знал бы, что так выйдет, не припугнул, а прикопал где-нибудь в лесочке.
От его рассказа мне стало не по себе, слёзы навернулись. Как же так можно? Я бы всё отдала за малыша, а они… Бедный Ромка, что ему пришлось пережить! Но и мой удивил. Не думала, что Кирилл способен заботу проявлять к чужим детям.
— У меня слов нет… — дрогнувшим голосом отвечаю, пытаясь справиться со слезами.
Не время давать волю чувствам, мы должны мальчика успокаивать, а не рыдать при нём.
— Сонь… — Кир осторожно касается моей щеки. — Я помню о твоём нежелании иметь детей, но у парня никого нет. По крайней мере, так он утверждает. Если это подтвердится…
— Ты хочешь усыновить Рому?
— Да, меня посетила такая мысль и с каждой минутой она только крепнет.
— Кирилл, если твоё решение из-за жалости, не нужно и пытаться. Ребёнку нужна любовь, понимаешь? Ребёнок не игрушка, если усыновлять, нужно взвесить всё за и против. Хорошо подумай, готов ли взять на себя такую ответственность?
Я понимаю, что немного жёстко, но он должен понимать, что делает.
— Сонь, я готов. Только твоё нежелание иметь детей меня и останавливает. Я же не эгоист. Меня разрывает эта ситуация изнутри: с одной стороны женщина, что я безумно люблю, а с другой — Рома. Пойми, его судьба мне не безразлична. Не знаю, почему так меня на нём переклинило, но так вышло. Не могу его предать, и всё тут, и это не жалось. Тут что-то другое, пока понять не могу. Чувствую вот здесь, — показывает Кир на сердце, — что обязан защищать.
— Значит, будем защищать.
Погладила его по щеке. Кир замер и в недоумении уставился на меня.
— Что так смотришь? Раз ты пока не определился, я попробую полюбить за двоих.
— Ты же не хотела детей…
— Ну, мы, женщины, непостоянные в своих желаниях, — отшутилась я, кокетливо пожав плечами. — Но хочу сразу предупредить, что легко нам не будет. Так что готовься на первых порах к трудностям. Мальчик пережил стресс и потерял веру во взрослых, придётся это исправлять. Но не сюсюкать — иначе ещё хуже сделаем. Всё с разговорами, закончили, делай чай с ромашкой, ему упокоиться нужно.
Кирилл ещё с минуту на меня смотрел, затем тряхнул головой, словно пытался стряхнуть наваждение, и пошёл заваривать чай.
Когда мы зашли в комнату, Рома всё так же держал котёнка и успокаивал его. Этот малыш сейчас для него является спасительной соломинкой, он помогает мальчику не впасть в истерику.
— Давай своё сокровище, его покормить нужно, а ещё придумать, куда поставить лоток на первое время...
— В туалете ставь, — сказал как отрезал Кир. — Как поест, нужно сразу его миску мыть, чтобы запаха не было.
— Хорошо. — Мальчик попытался подорваться с кровати. — Только если я уеду, кто будет за ним ухаживать? Как я понял, туда животных не берут.
— Рома, — тяжко вздохнув, начал Кир, — мы тут с Соней переговорили и пришли к выводу, что не против тебя забрать к себе. Если, конечно, у тебя нет родных. Вернее, мы хотим, если ты не против этого. Ты меня уже знаешь, а так неизвестно, сколько будешь жить в неведении, кто там тебя усыновит. Как ты на это смотришь?
Рома пристально посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Соню, та тепло ему улыбнулась. Он сел опять на кровать и, нервно теребя покрывало, принялся обдумывать наше предложение, смотря в пол. Затем робко приподнял взгляд и чуть слышно:
— А я вам не помешаю?
— Нет, Ром, не помешаешь. — Моя женщина подошла к нему , взяла его руку в свою и, поглаживая её, продолжила: — Но сразу скажу, что первое время будет тебе нелегко, могут возникнуть недопонимания. Ты, главное, не молчи, а говори нам, чтобы мы поняли, что тебя беспокоит. Хорошо? Все вместе мы всё преодолеем.
— Ну так как? — решил я подтолкнуть его к ответу, за что получил строгий взгляд от Сони.
— У меня никого нет. И я… — Замолчал, но тут же собрался и на одном дыхании выдал: — Не против. Вас я хоть знаю, а также известно, кто оплачивал мне вкусности, что баба Клава покупала. Единственное, я боюсь, что могу вам надоесть. Если так случится, не возвращайте меня в приют, я буду на улице жить или в подвале. У вас же в доме есть подвал?
Охренеть, ну и мысли у пацана! С такой надеждой спрашивать о таком… Слов даже не могу подобрать, как это назвать.
— Ром, — сжимает в ладони руку мальчика Соня, — ты станешь членом нашей семьи, а своих никто не бросает, даже если и ругаются между собой. Не знаю, как у других, у нас такого не будет. Хотя… вот тебе пример: ты с Угольком так поступил бы, если бы он, допустим, набедокурил?
— Нет конечно!
— Вот! — подняла палец Соня. — А это всего лишь кот, а ты человек. Так что забудь про подвал и житье на улице. У тебя будет своя комната, и ты сам будешь её обустраивать. Но для начала придётся поехать в приют, а когда окажешься там, просто знай: мы с Кириллом всё сделаем, чтобы ты быстрее вернулся к нам и Угольку. Более того, я буду приезжать и фотоотчёт про пушистого привозить.
— Почему? — растерянно спрашивает.
— Потому что ты, я и Кирилл скоро станем семьёй, нужно только кое с чем разобраться.
— С бюрократией?
Я чуть не рассмеялся, насколько у него сейчас было забавное выражение на лице.
— Ага, с ней самой, — подтвердил, что он в верном направлении мыслит.
Смотрю, у Ромы глаза заблестели, он заморгал.
— Кирилл, нужно ужин приготовить… — показывая взглядом на дверь, выпроводила меня будущая жена.
Ха! Сама себе приговор подписала, сказав, что мы семья. Если честно, я немного другой реакции ожидал.
— Ром, если хочешь поплакать, не стесняйся, это иногда лучше, чем держать в себе.
Мальчик на меня посмотрел и дрогнувшим голосом ответил:
— Отчим говорит, что только девочки плачут.
— Твой отчим не тот человек, кого слушать нужно. Плачут все, даже мужчины, особенно дети, это нормально. Иногда это действительно необходимо. Но я могу выйти, чтобы не смущать. А ты дай волю чувствам, потом умойся и спускайся к нам в кухню, иди на звук голосов. Поверь, тебя никто не осудит, если поплачешь немого. А теперь дай я тебя обниму, чтобы ты почувствовал тепло и знал, что мы тебя ждём внизу.
Мальчик позволил себя обнять, но руки держал по швам. Понятно, его мама этого не делала, значит, случай ещё более запущенный, чем я предполагала.
— Я пошла. — Отстранилась от него. — Ждём тебя внизу.
Я не просто так сказала, чтобы спустился. Он должен учиться передвигаться по дому самостоятельно, так, шажок за шажком, перестанет чувствовать себя гостем.
— Сонь, ты же понимаешь, что мы должны пожениться? — сходу начал мой, стоило мне войти в кухню.
— Понимаю. Но…
— Начинается! Какое ещё «но»! — взвился мой.
— Мы поженимся, и чем скорее, тем лучше. Но наш брак будет считаться фиктивным до той поры, пока я кое-что тебе не расскажу.
— Может, сейчас это сделаешь? — принялся он напирать на меня.
— Нет, я это сделаю скоро, возможно, через дней пять, но не раньше. И тогда ты решишь, хочешь, чтобы он стал настоящим, или нет. А пока займёмся проблемой Ромы.
— Ладно, — спокойно реагирует.
— Я с ребёнком приеду, — решил хоть как-то её подготовить. Молчит. — Он промок, замёрз и весь в грязи, наполни ванну и чай разогрей.
— Через сколько будете? — тут же перешла она на деловой тон.
— Примерно… через полчаса.
— Во что переодеть есть?
О! А об этом я как-то не подумал.
— Нет.
— Сколько ребёнку лет?
— Кажется, около четырёх, мальчик.
— Понятно…
— Сонь, ещё и котёнок…
— Котёнка я как-то переживу, а вот если бы удава… — рассмеялась она. И тут же серьёзно: — Сильно не гони, с тобой малыши, и включи печку, пусть немного отогреются.
Весело ей, посмотрю на её реакцию, когда Ромку увидит. Сел в машину и повернулся к мальчику, чтобы хоть немного подбодрить. Присмотрелся, ведь и правда он на меня очень похож.
— Сейчас ко мне поедем, искупаешься и отогреешься.
— А что дальше? — робко смотрит на меня.
— У тебя родные есть? — Он мотает головой. — Тогда придётся связаться с органами опеки… — Мальчик замер. — Послушай меня. Не знаю, что там тебе наговорили, но для детей тюрьмы не бывает. В любом случае нужно действовать по закону, я и так его нарушаю, забирая тебя домой, чтобы ты немного пришёл в себя. Пока мы туда едем, я позвоню другу, и он уговорит сотрудников дать нам несколько часов. Хотим мы этого или нет, но они заберут тебя.
Он тяжко вздохнул.
— По-другому никак? — жалобно так смотрит.
— Нет, Ромка, нам нужно действовать в рамках закона. Но я не брошу тебя, ты не один. Считай это необходимостью, от которой не увильнуть.
— А… Уголёк? — опять прижимает блохастого.
— Пусть живёт у меня, пока мы с бюрократией будем воевать.
— А кто такая бюрократия?
— Это препятствие, созданное людьми, которое они мужественно преодолевают. Не забивай себе голову, подрастёшь и узнаешь.
— Хорошо, — согласился он и посмотрел с тоской в окно.
Блин, бедный пацан, такой стресс пережил! Завёл мотор и, выруливая со двора, набрал Глебу. Тот как услышал мои новости, немного опешил. Потом очухался и выдал:
— Ну, ты блин даёшь!
Быстро справился с удивлением и пообещал связаться с кем нужно и всё уладить. Права мама, когда его сравнивает с нашим ангелом-хранителем: в любое время дня и ночи позвони, а он всегда готов протянуть руку помощи. Осталось самое главное — решить, что дальше делать. С каждой минутой во мне крепло желание оставить себе мальчика. Хочу знать, что с ним всё хорошо, ведь только находясь рядом с ним, я в этом буду уверен. Единственное, что меня беспокоило — это реакция Сони на моё решение. Я помню, что она не хотела детей.
***
Все мужчины, когда едут к своим мириться, цветы покупают, а мой — ребёнка. Оригинальный какой! Где он его взял? И главное, чей ребёнок, почему грязный? Столько вопросов и ни одного ответа. После того как положила трубку, вышла за калитку и попросила охранника отвезти меня в гипермаркет, благо он рядом. Быстро взяла навскидку самое необходимое и рванула домой. Осталось до их приезда десять минут. Включив чайник, побежала в гостевую комнату и включила воду в ванной — пусть набирается. Напряжённо смотрю во двор, жду Кира и его гостей. Вот полоска света стала пробиваться сквозь щель забора. Выключила воду и спустилась, только вышла в холл, как зашёл мой мужчина с маленьким мальчиком на руках.
— Привет! — решила обнаружить себя, и тут мальчик повернул ко мне голову.
Я онемела, поняв, что мой привёз домой своего сына! Ничего себе!
— Зд-здравствуйте, — прижимаясь к Киру, чуть слышно прошептал мальчик, с опаской смотря на меня.
«Так, Сонь, отомри, — шикнула на себя, — мальчик не виноват, что его непутёвый папа только сейчас вспомнил про него»
— Меня Соня зовут.
Решила подойти поближе.
— Рома, — опять тихо отвечает, напряжённо смотря по сторонам.
И тут я слышу: «Мяу!»
— А как грозного зверя зовут? — показывая глазами на тряпку, из которой торчит чёрная мордочка котёнка, спрашиваю.
— Уголёк.
— Дашь мне его, — протягиваю руки, — пока тебя папа будет купать?
Кир даже поперхнулся воздухом, когда услышал «папа», но я бровью не повела и продолжила как ни в чём не бывало:
— Я твоего друга приведу в порядок, наверное, блохи его уже замучили.
— Он мне не папа… — хмуро отвечает мальчик. — Мы просто с дядей Кириллом очень похожи. Баба Клава тоже вначале так говорила, но потом поняла, что ошиблась.
— Сонь, это чистая правда… — попытался оправдаться Кир. — Я сейчас Рому искупаю и всё объясню.
— Надеюсь. — Строго посмотрела на своего и уже мягче на Рому. — Давай сюда своё сокровище, я его не обижу, ему тоже нужно искупаться и покушать.
Мальчик посмотрел на Кира, и как только тот кивнул, давая добро, отдал мне чёрного заморыша, как я и предполагала, блохастого. Хорошо, что в гипермаркете был отдел для животных, и я купила там всё, что нужно для котят. Решила пока не ломать голову, откуда мальчик и почему похож на Кира. Он пообещал объяснить, ну что ж, послушаю. В любом случае, я против мальчика ничего не имею, а вот если Бельский его в своё время бросил — уши оборву.
Глава 36
Искупала истошно орущего мелкого и укутала в полотенце, сейчас обсохнет, и от гельминтов обработаю. Котёнка трясло, прижала его к себе, постучалась в комнату для гостей, слышу короткое:
— Входи.
Захожу, Рома уже одетый и с волнением смотрит на полотенце в моих руках.
— Присмотришь за ним, а я спущусь за едой Угольку? — И протягиваю парнишке мелкого.
— Конечно. — Бережно его берёт. — А почему он трясётся?
— Замёрз и в шоке — коты не любят купаться. Но это необходимая мера, так что ему нужно потерпеть. — Перевожу взгляд на Кирилла. — Нужно чай Роме принести, — намекаю, что пора бы парой слов перекинуться.
— Ром, сможешь побыть один? — присаживаясь с ним рядом на корточки, интересуется мой мужчина.
— Дядя Кирилл, конечно, смогу. Не переживайте, я никуда не сбегу. Даю слово пацана.
— Вот и хорошо.
Кир потрепал его по влажным волосам, и мы вышли из комнаты.
— Сонь, он правда не мой сын, хоть и похож.
— Уверен? — приподняв скептически бровь, пристально смотрю на своего.
— На все сто. Я всегда за этим строго слежу… — Только хотела ему напомнить о нас, он не дал, продолжив: — Только с тобой этого не делаю, потому что хочу, чтобы ты забеременела. Можешь теперь орать на меня, что я такой гад. Но это ничего не изменит, я не буду предохраняться и дальше.
Его признание как нож в сердце. С трудом удалось сделать вид, что всё нормально. Но это не так, далеко не так! Решила увести его от тяжёлой для меня темы.
— Допустим, я тебе верю насчёт Ромы.
— Соня! Какой «допустим»?! Да я готов сдать тест, чтобы ты убедилась, что не вру. Разве я похож на человека, который бросил бы своего ребёнка?
Я остановилась и заглянула в его глаза. Его взгляд твёрдый, так не смотрят виноватые люди, значит, не врёт.
— Я верю тебе, не нужно никаких тестов. Да и если бы это был твой сын, ничего страшного. Так… попинала бы тебя немного в воспитательных целях, что не интересовался малышом, и всё.
Кирилл рассмеялся и тут же притянул меня к себе.
— Попинала, говоришь? — нежно касаясь моих губ, игриво уточняет.
— Угу… — Опять короткий поцелуй. — Ну а теперь расскажешь, откуда ребёнок? Варианты «в капусте нашёл» или «аист подкинул» не принимаются.
— Пойдём в кухню, введу в курс дела. — Как только зашли, Кир начал рассказ: — Я первый раз встретил его, когда ехал к тебе после шпионажа Юли. Ну и зацепился взгляд за фигурку малыша в темноте. Он рядом с тобой живёт. Так вот, вышел выяснить, какого хрена происходит: ночь почти на дворе, а мелкий на улице. Там и встретил бабу Клаву, она и поведала мне, что его мама и её сожитель наркоманы, постоянно скандалят, а мальчонок на улице ждёт, когда успокоятся. Взял негласное шефство, через Клавдию Сергеевну справлялся, как у него дела. Ну и припугнул через ребят того урода, чтобы прекратил тиранить беременную жену и Ромку. До сегодняшнего дня всё было спокойно. Но только собрался домой, звонок от неё — Ромка сбежал, и слёзы… Я рванул к своей сообщнице, у неё сердечный приступ, мать Ромы мертва, и он действительно сбежал. Отыскал его, трясущегося от холода, в подвале, умолял не выдавать его, в тюрьму не хочет. Твари запугали малого, а когда его купал, увидел, что всё тело в синяках. Мрази, они его ещё и били! Знал бы, что так выйдет, не припугнул, а прикопал где-нибудь в лесочке.
От его рассказа мне стало не по себе, слёзы навернулись. Как же так можно? Я бы всё отдала за малыша, а они… Бедный Ромка, что ему пришлось пережить! Но и мой удивил. Не думала, что Кирилл способен заботу проявлять к чужим детям.
— У меня слов нет… — дрогнувшим голосом отвечаю, пытаясь справиться со слезами.
Не время давать волю чувствам, мы должны мальчика успокаивать, а не рыдать при нём.
— Сонь… — Кир осторожно касается моей щеки. — Я помню о твоём нежелании иметь детей, но у парня никого нет. По крайней мере, так он утверждает. Если это подтвердится…
— Ты хочешь усыновить Рому?
— Да, меня посетила такая мысль и с каждой минутой она только крепнет.
— Кирилл, если твоё решение из-за жалости, не нужно и пытаться. Ребёнку нужна любовь, понимаешь? Ребёнок не игрушка, если усыновлять, нужно взвесить всё за и против. Хорошо подумай, готов ли взять на себя такую ответственность?
Я понимаю, что немного жёстко, но он должен понимать, что делает.
— Сонь, я готов. Только твоё нежелание иметь детей меня и останавливает. Я же не эгоист. Меня разрывает эта ситуация изнутри: с одной стороны женщина, что я безумно люблю, а с другой — Рома. Пойми, его судьба мне не безразлична. Не знаю, почему так меня на нём переклинило, но так вышло. Не могу его предать, и всё тут, и это не жалось. Тут что-то другое, пока понять не могу. Чувствую вот здесь, — показывает Кир на сердце, — что обязан защищать.
— Значит, будем защищать.
Погладила его по щеке. Кир замер и в недоумении уставился на меня.
— Что так смотришь? Раз ты пока не определился, я попробую полюбить за двоих.
— Ты же не хотела детей…
— Ну, мы, женщины, непостоянные в своих желаниях, — отшутилась я, кокетливо пожав плечами. — Но хочу сразу предупредить, что легко нам не будет. Так что готовься на первых порах к трудностям. Мальчик пережил стресс и потерял веру во взрослых, придётся это исправлять. Но не сюсюкать — иначе ещё хуже сделаем. Всё с разговорами, закончили, делай чай с ромашкой, ему упокоиться нужно.
Кирилл ещё с минуту на меня смотрел, затем тряхнул головой, словно пытался стряхнуть наваждение, и пошёл заваривать чай.
Когда мы зашли в комнату, Рома всё так же держал котёнка и успокаивал его. Этот малыш сейчас для него является спасительной соломинкой, он помогает мальчику не впасть в истерику.
— Давай своё сокровище, его покормить нужно, а ещё придумать, куда поставить лоток на первое время...
— В туалете ставь, — сказал как отрезал Кир. — Как поест, нужно сразу его миску мыть, чтобы запаха не было.
— Хорошо. — Мальчик попытался подорваться с кровати. — Только если я уеду, кто будет за ним ухаживать? Как я понял, туда животных не берут.
— Рома, — тяжко вздохнув, начал Кир, — мы тут с Соней переговорили и пришли к выводу, что не против тебя забрать к себе. Если, конечно, у тебя нет родных. Вернее, мы хотим, если ты не против этого. Ты меня уже знаешь, а так неизвестно, сколько будешь жить в неведении, кто там тебя усыновит. Как ты на это смотришь?
***
Рома пристально посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Соню, та тепло ему улыбнулась. Он сел опять на кровать и, нервно теребя покрывало, принялся обдумывать наше предложение, смотря в пол. Затем робко приподнял взгляд и чуть слышно:
— А я вам не помешаю?
— Нет, Ром, не помешаешь. — Моя женщина подошла к нему , взяла его руку в свою и, поглаживая её, продолжила: — Но сразу скажу, что первое время будет тебе нелегко, могут возникнуть недопонимания. Ты, главное, не молчи, а говори нам, чтобы мы поняли, что тебя беспокоит. Хорошо? Все вместе мы всё преодолеем.
— Ну так как? — решил я подтолкнуть его к ответу, за что получил строгий взгляд от Сони.
— У меня никого нет. И я… — Замолчал, но тут же собрался и на одном дыхании выдал: — Не против. Вас я хоть знаю, а также известно, кто оплачивал мне вкусности, что баба Клава покупала. Единственное, я боюсь, что могу вам надоесть. Если так случится, не возвращайте меня в приют, я буду на улице жить или в подвале. У вас же в доме есть подвал?
Охренеть, ну и мысли у пацана! С такой надеждой спрашивать о таком… Слов даже не могу подобрать, как это назвать.
— Ром, — сжимает в ладони руку мальчика Соня, — ты станешь членом нашей семьи, а своих никто не бросает, даже если и ругаются между собой. Не знаю, как у других, у нас такого не будет. Хотя… вот тебе пример: ты с Угольком так поступил бы, если бы он, допустим, набедокурил?
— Нет конечно!
— Вот! — подняла палец Соня. — А это всего лишь кот, а ты человек. Так что забудь про подвал и житье на улице. У тебя будет своя комната, и ты сам будешь её обустраивать. Но для начала придётся поехать в приют, а когда окажешься там, просто знай: мы с Кириллом всё сделаем, чтобы ты быстрее вернулся к нам и Угольку. Более того, я буду приезжать и фотоотчёт про пушистого привозить.
— Почему? — растерянно спрашивает.
— Потому что ты, я и Кирилл скоро станем семьёй, нужно только кое с чем разобраться.
— С бюрократией?
Я чуть не рассмеялся, насколько у него сейчас было забавное выражение на лице.
— Ага, с ней самой, — подтвердил, что он в верном направлении мыслит.
Смотрю, у Ромы глаза заблестели, он заморгал.
— Кирилл, нужно ужин приготовить… — показывая взглядом на дверь, выпроводила меня будущая жена.
Ха! Сама себе приговор подписала, сказав, что мы семья. Если честно, я немного другой реакции ожидал.
***
— Ром, если хочешь поплакать, не стесняйся, это иногда лучше, чем держать в себе.
Мальчик на меня посмотрел и дрогнувшим голосом ответил:
— Отчим говорит, что только девочки плачут.
— Твой отчим не тот человек, кого слушать нужно. Плачут все, даже мужчины, особенно дети, это нормально. Иногда это действительно необходимо. Но я могу выйти, чтобы не смущать. А ты дай волю чувствам, потом умойся и спускайся к нам в кухню, иди на звук голосов. Поверь, тебя никто не осудит, если поплачешь немого. А теперь дай я тебя обниму, чтобы ты почувствовал тепло и знал, что мы тебя ждём внизу.
Мальчик позволил себя обнять, но руки держал по швам. Понятно, его мама этого не делала, значит, случай ещё более запущенный, чем я предполагала.
— Я пошла. — Отстранилась от него. — Ждём тебя внизу.
Я не просто так сказала, чтобы спустился. Он должен учиться передвигаться по дому самостоятельно, так, шажок за шажком, перестанет чувствовать себя гостем.
— Сонь, ты же понимаешь, что мы должны пожениться? — сходу начал мой, стоило мне войти в кухню.
— Понимаю. Но…
— Начинается! Какое ещё «но»! — взвился мой.
— Мы поженимся, и чем скорее, тем лучше. Но наш брак будет считаться фиктивным до той поры, пока я кое-что тебе не расскажу.
— Может, сейчас это сделаешь? — принялся он напирать на меня.
— Нет, я это сделаю скоро, возможно, через дней пять, но не раньше. И тогда ты решишь, хочешь, чтобы он стал настоящим, или нет. А пока займёмся проблемой Ромы.
