Со мной всё уже понятно — диагноз «влюблён», и тут уже ничего не исправишь. А вот с ней сплошные сложности. Сердцем чувствую, что любит, но её постоянные метания... Да и их разговор с Юлей меня так и не отпускает. Никак не могу понять, почему она не может быть со мной?
Небольшая перепалка с Соней морально вымотала, мне нужна была передышка. Хотя бы минут пятнадцать, чтобы понять, как быть дальше. Я не придумал ничего лучше и предложил помириться довольно-таки приятным способом. И что услышал в ответ? «Давай поговорим»! Не наговорилась она, видите ли! Мысленного матюгнулся, но согласился, так как выбора-то, собственно, нет. Начну настаивать на сексе — ещё больше оттолкну девушку. Так что сел на кровать и приготовился к обороне.
— Что ты хочешь узнать? — начал я первым.
— Для начала хочу, чтобы ты перестал изображать из себя милашку. Будь добр, сними с себя маску хорошего парня.
Да ты посмотри на неё, какая прозорливая.
— Значит, ты хочешь, чтобы я снял маску милашки? Я верно понял тебя?
— Да, я предпочитаю суровую реальность, чем приторно-сладкую ложь, от которой тошнит, — отвечает моё солнышко, а при этом старается выглядеть строгой.
Уморительное зрелище! И чертовски возбуждающее. Чувствую, что я совсем не настроен на разговор. Хотя её просьба мне на руку, хочет девушка знать, каков я на самом деле — не вопрос, покажу. И пусть потом не упрекает — сама напросилась. И всё же дам ей последний шанс на спасение.
— Уверена, что готова к этому? Сама же сказала, что реальность суровая.
Соня поджала губы, ведя внутреннюю борьбу со своими страхами. Затем посмотрела на меня с вызовом. Да ты мой смелый цыплёнок!
— Готова. Так что давай, продолжай меня поражать своими недостатками.
«Что? Можно подумать, у тебя их нет!» — мысленно возмутился вначале, а потом посмотрел на своё сокровище и понял — нет у неё недостатков. А если и есть, то я ослеп и не вижу их. А то, что постоянно сомневается, —так это черта всех женщин, которые не знают, что такое быть под защитой своего мужчины, который все проблемы за неё решит.
— Хорошо, — соглашаюсь, вставая с кровати.
Соня с недоумением смотрит на меня, я же поворачиваюсь к ней лицом медленно, начинаю расстёгивать пуговицы на пиджаке.
— Эй, ты зачем раздеваешься? Мы же поговорить собирались! — спрашивает вздрогнувшим от волнения голосом, ошарашенно смотря на мои манипуляции.
— Странный вопрос, не находишь? А насчёт поговорить — спрашивай, я отвечу.
— А раздеваться-то зачем?
Приподнимаю удивлённо бровь, мол, милая, глупее вопроса не слышал.
— Сонь, ты просила не притворяться, я это и делаю. Так что прекращай паниковать и развязывай пояс своего халата. Надеюсь, под ним ничего нет?
— Да не буду я его развязывать! — возмутилась она и схватилась руками за пояс. При этом её щёки порозовели.
Чудненько...
— Ладно, я сам это сделаю, раз ты решила поиграть в скромницу. — Продолжая веселиться, я небрежно снимаю пиджак и вешаю его на спинку стула. Соня, затаив дыхание, смотрит на меня. — Вопросы задавать будешь? Или обойдёмся без них?
— Скажи, ты реально думаешь, что после того, как я случайно услышала твой разговор, позволю к себе прикоснуться?
— Ты ещё и подслушиваешь! — всё-таки не сдержался и рассмеялся. — Поделись, о чём хоть речь?
— О том, как ты хвастался кому-то, что подписал со мной договор.
Я завис после её слов, силясь понять, о каком она говорит договоре. Тот, что она подписала, я после её ухода порвал. Я вообще не пойму, нахрена он мне был нужен. Страховка, чтобы удержать её — так себе. А вот видеозапись — реальный рычаг давления. И я сейчас понимаю, что так желаемого не добьюсь. И всё же пока я не готов избавиться от этой записи, ещё рано. Но очень хочется. Неправильно всё это.
— Сонь, я, конечно, не спорю, мои методы, мягко сказать, своеобразные… — начал я. Но посмотрел на её скептический вид, поправился: — Ладно, подлые. — Она кивнула, соглашаясь с поправкой. — И мне самому они претят. Но…
— Ты боишься, — перебивает она меня.
И главное, попала в цель, я действительно боюсь её упустить. Если бы она не стала так активно меня отталкивать, возможно, до этого маразма и не дошло бы.
— Да, я боюсь тебя потерять, — не стал лукавить. — Насчёт подписанного тобой договора — я никому не рассказывал…
— А уходя с работы, о каком ты договоре говорил?
— Сонь, подписание контрактов, договоров — это непосредственная моя работа. И да, я сегодня утром подписал договор с одной из компанией, которая долго сопротивлялась слиянию. Поэтому я был рад — одной проблемой стало меньше. А ты, как обычно, услышала обрывок разговора, накрутила себя. Давай так, если у тебя есть вопрос — спроси, и я отвечу.
— А как насчёт прослушки?
— Прослушки? — переспросил, а сам в этот момент стал анализировать сложившуюся ситуацию.
После того как они узнали, что мы прослушиваем их разговоры, сто процентов будут шифроваться. Значит, нам с Глебом придётся изворачиваться, чтобы обеспечить их безопасность. Хорошо, что не знают о слежке, иначе мы бы совсем рехнулись.
— Ну что завис? Снимете её или дальше будете уши греть?
Вот заноза!
— Послушай, Сонь, мне и самому не очень-то нравится это. Но вы же обязательно найдёте проблему на свои красивые попы. А так мы хотя бы сможем вас подстраховать.
— Так… — насторожилась она.
Смотрит так пристально, словно пытается прочесть мои мысли. Я же мысленно выругался. Хотел как лучше, а получилось как всегда. Она же сейчас мне будет мозг выносить своими вопросами! А узнав ответы, может наломать дров. Вот я встрял!
— Соня, не начинай…
— Что, не любишь расспросы? Если так, то советую тебе быстренько надеть свой пиджачок и скрыться от неизбежных проблем, а для тебя это неудобные вопросы, кои ты терпеть не можешь... И как тебе верить? Только сказал, что готов отвечать на возникшие вопросы, и стоило задать один из них, ты сразу на попятный.
— Во-первых, ты ещё не задала вопрос. Во-вторых, я имел в виду те, что касаются непосредственно нас.
— Знаешь, кого ты мне сейчас напоминаешь? — зло сощурив глаза, интересуется она.
— Кого?
— Угря, скользкого такого…
Ах ты, язва сибирская!
— Соня… — попытался я остановить зарождающую бурю.
Хотя уже понимал — бесполезно. Я, конечно, мог всё прекратить, приструнив девушку. Но в сложившихся обстоятельствах это неразумно, у нас и так перемирие, словно тонкий лёд: одно неосторожное слово — и всё придётся начинать заново. Посему я смиренно приготовился к атаке на свой мозг и потере нервных клеток. Ничего страшно, ради любимой можно немного и потерпеть, потом покажу, кто в доме хозяин. А пока дай мне, Бог, терпения.
— Но, если ты останешься, хочу сразу озвучить твою участь. — Она замолчала, я напрягся, так как уже знал, что после такой паузы всегда наступает оглушительный взрыв. — Так вот, если ты, — вновь пауза, я с трудом сдержал страдальческий вздох, готовясь к неизбежному, — собрался в будущем жить со мной … — опять этот обманчиво спокойный голос, но меня этим не проведёшь. Это проклятая пауза, которую я терпеть не могу, говорит, что сейчас рванёт! — Готовься к выносу мозга!
Ну, что я говорил? Последние слова так проорала, что, не будь у меня опыта, причём горького, общения с матушкой, точно получил бы контузию лёгкой степени. Хотя нет, ей до моей мамы ещё нужно дорасти.
— Твоя угроза меня не впечатлила. Единственная, кто это виртуозно делает, — моя мама. А тебе, лучик мой, до уровня моей матушки ещё дорасти нужно, — не скрывая ехидства, отвечаю.
— Не переживай, с этой проблемой справлюсь. Мне всего-то нужно взять несколько уроков у старшего поколения. Думаю, твоя мама с радостью поделится своим богатым опытом. Ты же в курсе, что женщинам в возрасте, хлебом не корми, дай только возможность кого-то поучить.
— Пока вы будете обмениваться опытом, я успею нарастить броню, — не остался я в долгу.
А сам думаю, если они споются, я этого не переживу. Единственное, что меня может спасти от женской тирании, это дети, тогда женщины всё своё внимание переключат на них. Ну, или на него — для начала и одного ребёнка достаточно, а там буду действовать по обстоятельствам. Так что пора завязывать болтать, пора заняться делом. Надеюсь, что противозачаточные не настолько надёжная защита и мой хитрый сперматозоид доберётся до цели. Иначе никак. Соньку я люблю, но если они с мамой объединятся — мне хана! И отказаться от неё выше моих сил.
— Кир, ты чего так странно на меня смотришь? — разволновалась Соня.
И ведь не беспочвенны её опасения. Если бы она знала, что за мысли сейчас бродят у меня в голове, сто процентов рванула от меня сломя голову. Разумеется, я не буду её просвещать насчёт своего коварного плана — сюрприз будет, надеюсь, через девять месяцев.
— Ну так как, сама пояс халатика развяжешь, или мне это сделать?
От услышанного у Сони округлились глаза, она было уже собралась возмутиться… Но стоило мне начать расстёгивать рубашку, как её взгляд претерпел кардинальные изменения.
Разговор с Кириллом у нас что-то не заладился, мы бросали друг в друга обвинениями. Он обвинял меня в двуличности, я делала вид, что он наговаривает на меня хорошую. Но в глубине души была согласна с ним. Когда он признался, что поступил подло, мой боевой настрой немного поубавился. И всё же я решила его испытать. Если испугается и сбежит, то скатертью ему дорога, пострадаю немного — ничего страшного. А если нет, то дам шанс нам обоим.
Когда я заорала, как истеричка, чтобы он готовился к выносу мозга, Кир пусть и скривился от такой перспективы, но дёру не дал. Более того — его не напугала даже угроза объединения с его мамой, как я подумала вначале. Но потом в его взгляде отразился ужас. Ну… думаю, всё, мужик поплыл, сейчас схватит свой пиджачок и поминай, как звали. И опять я ошиблась в своих предположениях. Так как у Кира взгляд опять изменился, и я поняла, он задумал какую-то пакость. Даже не так — я испугалась мыслей, что бродили в его голове. Уж больно взгляд у него жуткий был, словно не человек передо мной, а сам Мефистофель. А глаза его стали напоминать сверкающие изумруды, и я запаниковала.
А он спросил, кто из нас будет развязывать пояс на моём халате, я была готова послать его ко всем чертям. До того, пока этот провокатор не начал расстёгивать пуговицы на своей рубашке. Низ живота обдало жаром, и во рту пересохло, и чем дальше, тем становилось хуже. Смотрела на него и даже завидовала, на нём природа потрудилась на славу, в отличие от меня. Кир словно древнегреческий бог во плоти. Зараза! И как перед таким соблазном устоять?
— Соня, у тебя такой плотоядный взгляд сейчас… — произносит он голосом, от которого мурашки пробежали по коже.
И, главное, смотрит, паразит, на меня с издёвкой. Наверное, думает, что я сейчас буду из себя изображать девственницу, которая трясётся от страха, словно её насиловать собираются. Размечтался!
— Я бы назвала это взглядом самки богомола перед спариванием, — ехидно ответила ему, а сама демонстративно так принялась развязывать пояс халата.
— Думаешь, меня это остановит? — спрашивает, а у самого глаза так и искрятся весельем.
Ну-ну, сейчас я тебя немного встряхну, весельчак.
— Глупо недооценивать противника.
Призывно смотря на него, начинаю медленно распахивать халат.
Кир сглотнул. От его веселья не осталось и следа, сейчас он поедал моё тело голодным взглядом.
— Ведьма! — сдавленно произнёс.
— Инквизитор, — не осталась я в долгу.
— По-моему, это больше к тебе подходит, милая. Не ты ли постоянно играешь на моих нервах, как на арфе?
Справедливый упрёк. Но если я вступлю с ним в дискуссию, то мы до утра не начнём мириться, а пора бы уже. Мы свой лимит скандалов на месяц выполнили, посему я решила его поторопить:
— Кир, ты свой ремень сам расстегнёшь, или мне это сделать?
Его взгляд загорелся.
— Да ладно? А как же «Кир, сволочь, ты меня принуждаешь»?
Я зло посмотрела на мужчину, намекая, мол, ты сейчас договоришься. Он же с прищуром смотрит на меня, явно ожидая подвоха. Но… ремень уже расстегнул и принялся избавляться от брюк.
— Помедленнее, пожалуйста, я, знаешь ли, от мужского стриптиза фанатею.
— Что?! — возмутился он.
— В твоём исполнении, — тут же поправилась я, рассмеявшись в голос.
— Что-то не припомню, чтобы я для тебя его исполнял! — врубил режим ревности блондинчик.
— В моём богатом воображении чего ты только не вытворял, мой сексуальный шалунишка! — погрозила ему пальчиком.
Красавчик стрельнул в меня осуждающим взглядом. Ну да, перегнула палку. Шалунишка был лишним…
— Не называй меня так, я не переношу уменьшительно-ласкательное обращение к себе.
Что, собственно, и требовалось доказать — мужик строг и не любит муси-пуси.
— Кир, если ты и дальше будешь капризничать…
Начала было я возмущаться, а сама тем временем сама решила ему устроить стриптиз, а то, чувствую, ещё немного — и нас покинет нужный настрой.
Мой манёвр был вознаграждён сдавленным стоном красавчика и алчным взглядом, который поедал глазами каждый участок моего оголённого тела. И тут наши взгляды встретились: мой — игривый, в его полыхала страсть. Казалось, ещё немного — и в комнате воздух заискрится. И тут ни с того, ни с сего взяла ему и подмигнула.
Спрашивается, зачем?
— Ну всё, достала!
Небрежно бросил штаны и тут же набросился на меня, накрывая моё тело своим. Неожиданно перехватив мои запястья, завёл их над головой, удерживая одной рукой. Я только хотела возмутиться, как он, нежно касаясь моих губ, на выдохе произнёс:
— Скажи, вот что мне с тобой делать?
— Любить до умопомрачения.
—Твоего или моего? — усмехается и тут же начинает покрывать моё лицо нежными, как дуновение ветерка, поцелуями.
— Нашего.
«Как скажешь, моя девочка, сегодня я буду любить тебя за нас двоих. Но это сегодня, а завтра я начну окутывать твой разум, словно паутиной, и в скором времени ты станешь принадлежать мне не только телом, но и душой. Я, как наркотик, проникну в твою кровь, отравлю тебя собой. И когда закончу, стану необходим тебе, как воздух», — мысленно ответил ей, перед тем как впиться в её сладкие губы голодным поцелуем.
И стоило мне услышать отклик её податливого тела, слабый стон, что я впитал в себя, словно раскалённый песок пустыни, на который упали капли воды, моим разумом завладела обжигающая, как раскалённая лава, страсть.
Боже… Кир, словно ураган, накинулся на меня, был миг, когда я испугалась его напора. Наверное, он почувствовал моё настроение и тут же исправился, вернее, начал медленно меня подготавливать к лавине страсти, которую обрушил на меня позднее. А сейчас его прикосновения дарили лишь нежность, вызывая в моём теле сладкую дрожь. Я трепетала от его нежных поцелуев, а когда он коснулся своим горячим языком моей груди, я издала протяжный стон.
— Девочка моя, твой стон — самая лучшая музыка, которую, когда-либо слышал. — Он приподнял голову и лукаво посмотрел мне в глаза. — Но этого недостаточно, хочу, чтобы ты срывала голос от крика.
— Ничего не имею против — действуй, — ответила ему осипшим голосом.
Теоретически я понимаю, о чём он говорит, и безумно желаю испытать это на практике.
— Выдержишь?
— Если что-то пойдёт не так, я тебя огрею светильником, что стоит на прикроватной тумбочке, — глазами показала на орудие моей мести. Светильник был массивный: девушка из бронзы держала в руках белый шар.
Небольшая перепалка с Соней морально вымотала, мне нужна была передышка. Хотя бы минут пятнадцать, чтобы понять, как быть дальше. Я не придумал ничего лучше и предложил помириться довольно-таки приятным способом. И что услышал в ответ? «Давай поговорим»! Не наговорилась она, видите ли! Мысленного матюгнулся, но согласился, так как выбора-то, собственно, нет. Начну настаивать на сексе — ещё больше оттолкну девушку. Так что сел на кровать и приготовился к обороне.
— Что ты хочешь узнать? — начал я первым.
— Для начала хочу, чтобы ты перестал изображать из себя милашку. Будь добр, сними с себя маску хорошего парня.
Да ты посмотри на неё, какая прозорливая.
— Значит, ты хочешь, чтобы я снял маску милашки? Я верно понял тебя?
— Да, я предпочитаю суровую реальность, чем приторно-сладкую ложь, от которой тошнит, — отвечает моё солнышко, а при этом старается выглядеть строгой.
Уморительное зрелище! И чертовски возбуждающее. Чувствую, что я совсем не настроен на разговор. Хотя её просьба мне на руку, хочет девушка знать, каков я на самом деле — не вопрос, покажу. И пусть потом не упрекает — сама напросилась. И всё же дам ей последний шанс на спасение.
— Уверена, что готова к этому? Сама же сказала, что реальность суровая.
Соня поджала губы, ведя внутреннюю борьбу со своими страхами. Затем посмотрела на меня с вызовом. Да ты мой смелый цыплёнок!
— Готова. Так что давай, продолжай меня поражать своими недостатками.
«Что? Можно подумать, у тебя их нет!» — мысленно возмутился вначале, а потом посмотрел на своё сокровище и понял — нет у неё недостатков. А если и есть, то я ослеп и не вижу их. А то, что постоянно сомневается, —так это черта всех женщин, которые не знают, что такое быть под защитой своего мужчины, который все проблемы за неё решит.
— Хорошо, — соглашаюсь, вставая с кровати.
Соня с недоумением смотрит на меня, я же поворачиваюсь к ней лицом медленно, начинаю расстёгивать пуговицы на пиджаке.
— Эй, ты зачем раздеваешься? Мы же поговорить собирались! — спрашивает вздрогнувшим от волнения голосом, ошарашенно смотря на мои манипуляции.
— Странный вопрос, не находишь? А насчёт поговорить — спрашивай, я отвечу.
— А раздеваться-то зачем?
Приподнимаю удивлённо бровь, мол, милая, глупее вопроса не слышал.
— Сонь, ты просила не притворяться, я это и делаю. Так что прекращай паниковать и развязывай пояс своего халата. Надеюсь, под ним ничего нет?
— Да не буду я его развязывать! — возмутилась она и схватилась руками за пояс. При этом её щёки порозовели.
Чудненько...
— Ладно, я сам это сделаю, раз ты решила поиграть в скромницу. — Продолжая веселиться, я небрежно снимаю пиджак и вешаю его на спинку стула. Соня, затаив дыхание, смотрит на меня. — Вопросы задавать будешь? Или обойдёмся без них?
— Скажи, ты реально думаешь, что после того, как я случайно услышала твой разговор, позволю к себе прикоснуться?
— Ты ещё и подслушиваешь! — всё-таки не сдержался и рассмеялся. — Поделись, о чём хоть речь?
— О том, как ты хвастался кому-то, что подписал со мной договор.
Я завис после её слов, силясь понять, о каком она говорит договоре. Тот, что она подписала, я после её ухода порвал. Я вообще не пойму, нахрена он мне был нужен. Страховка, чтобы удержать её — так себе. А вот видеозапись — реальный рычаг давления. И я сейчас понимаю, что так желаемого не добьюсь. И всё же пока я не готов избавиться от этой записи, ещё рано. Но очень хочется. Неправильно всё это.
— Сонь, я, конечно, не спорю, мои методы, мягко сказать, своеобразные… — начал я. Но посмотрел на её скептический вид, поправился: — Ладно, подлые. — Она кивнула, соглашаясь с поправкой. — И мне самому они претят. Но…
— Ты боишься, — перебивает она меня.
И главное, попала в цель, я действительно боюсь её упустить. Если бы она не стала так активно меня отталкивать, возможно, до этого маразма и не дошло бы.
— Да, я боюсь тебя потерять, — не стал лукавить. — Насчёт подписанного тобой договора — я никому не рассказывал…
— А уходя с работы, о каком ты договоре говорил?
— Сонь, подписание контрактов, договоров — это непосредственная моя работа. И да, я сегодня утром подписал договор с одной из компанией, которая долго сопротивлялась слиянию. Поэтому я был рад — одной проблемой стало меньше. А ты, как обычно, услышала обрывок разговора, накрутила себя. Давай так, если у тебя есть вопрос — спроси, и я отвечу.
— А как насчёт прослушки?
— Прослушки? — переспросил, а сам в этот момент стал анализировать сложившуюся ситуацию.
После того как они узнали, что мы прослушиваем их разговоры, сто процентов будут шифроваться. Значит, нам с Глебом придётся изворачиваться, чтобы обеспечить их безопасность. Хорошо, что не знают о слежке, иначе мы бы совсем рехнулись.
— Ну что завис? Снимете её или дальше будете уши греть?
Вот заноза!
— Послушай, Сонь, мне и самому не очень-то нравится это. Но вы же обязательно найдёте проблему на свои красивые попы. А так мы хотя бы сможем вас подстраховать.
— Так… — насторожилась она.
Смотрит так пристально, словно пытается прочесть мои мысли. Я же мысленно выругался. Хотел как лучше, а получилось как всегда. Она же сейчас мне будет мозг выносить своими вопросами! А узнав ответы, может наломать дров. Вот я встрял!
— Соня, не начинай…
— Что, не любишь расспросы? Если так, то советую тебе быстренько надеть свой пиджачок и скрыться от неизбежных проблем, а для тебя это неудобные вопросы, кои ты терпеть не можешь... И как тебе верить? Только сказал, что готов отвечать на возникшие вопросы, и стоило задать один из них, ты сразу на попятный.
— Во-первых, ты ещё не задала вопрос. Во-вторых, я имел в виду те, что касаются непосредственно нас.
— Знаешь, кого ты мне сейчас напоминаешь? — зло сощурив глаза, интересуется она.
— Кого?
— Угря, скользкого такого…
Ах ты, язва сибирская!
— Соня… — попытался я остановить зарождающую бурю.
Хотя уже понимал — бесполезно. Я, конечно, мог всё прекратить, приструнив девушку. Но в сложившихся обстоятельствах это неразумно, у нас и так перемирие, словно тонкий лёд: одно неосторожное слово — и всё придётся начинать заново. Посему я смиренно приготовился к атаке на свой мозг и потере нервных клеток. Ничего страшно, ради любимой можно немного и потерпеть, потом покажу, кто в доме хозяин. А пока дай мне, Бог, терпения.
— Но, если ты останешься, хочу сразу озвучить твою участь. — Она замолчала, я напрягся, так как уже знал, что после такой паузы всегда наступает оглушительный взрыв. — Так вот, если ты, — вновь пауза, я с трудом сдержал страдальческий вздох, готовясь к неизбежному, — собрался в будущем жить со мной … — опять этот обманчиво спокойный голос, но меня этим не проведёшь. Это проклятая пауза, которую я терпеть не могу, говорит, что сейчас рванёт! — Готовься к выносу мозга!
Ну, что я говорил? Последние слова так проорала, что, не будь у меня опыта, причём горького, общения с матушкой, точно получил бы контузию лёгкой степени. Хотя нет, ей до моей мамы ещё нужно дорасти.
— Твоя угроза меня не впечатлила. Единственная, кто это виртуозно делает, — моя мама. А тебе, лучик мой, до уровня моей матушки ещё дорасти нужно, — не скрывая ехидства, отвечаю.
— Не переживай, с этой проблемой справлюсь. Мне всего-то нужно взять несколько уроков у старшего поколения. Думаю, твоя мама с радостью поделится своим богатым опытом. Ты же в курсе, что женщинам в возрасте, хлебом не корми, дай только возможность кого-то поучить.
— Пока вы будете обмениваться опытом, я успею нарастить броню, — не остался я в долгу.
А сам думаю, если они споются, я этого не переживу. Единственное, что меня может спасти от женской тирании, это дети, тогда женщины всё своё внимание переключат на них. Ну, или на него — для начала и одного ребёнка достаточно, а там буду действовать по обстоятельствам. Так что пора завязывать болтать, пора заняться делом. Надеюсь, что противозачаточные не настолько надёжная защита и мой хитрый сперматозоид доберётся до цели. Иначе никак. Соньку я люблю, но если они с мамой объединятся — мне хана! И отказаться от неё выше моих сил.
— Кир, ты чего так странно на меня смотришь? — разволновалась Соня.
И ведь не беспочвенны её опасения. Если бы она знала, что за мысли сейчас бродят у меня в голове, сто процентов рванула от меня сломя голову. Разумеется, я не буду её просвещать насчёт своего коварного плана — сюрприз будет, надеюсь, через девять месяцев.
— Ну так как, сама пояс халатика развяжешь, или мне это сделать?
От услышанного у Сони округлились глаза, она было уже собралась возмутиться… Но стоило мне начать расстёгивать рубашку, как её взгляд претерпел кардинальные изменения.
Глава 28
Разговор с Кириллом у нас что-то не заладился, мы бросали друг в друга обвинениями. Он обвинял меня в двуличности, я делала вид, что он наговаривает на меня хорошую. Но в глубине души была согласна с ним. Когда он признался, что поступил подло, мой боевой настрой немного поубавился. И всё же я решила его испытать. Если испугается и сбежит, то скатертью ему дорога, пострадаю немного — ничего страшного. А если нет, то дам шанс нам обоим.
Когда я заорала, как истеричка, чтобы он готовился к выносу мозга, Кир пусть и скривился от такой перспективы, но дёру не дал. Более того — его не напугала даже угроза объединения с его мамой, как я подумала вначале. Но потом в его взгляде отразился ужас. Ну… думаю, всё, мужик поплыл, сейчас схватит свой пиджачок и поминай, как звали. И опять я ошиблась в своих предположениях. Так как у Кира взгляд опять изменился, и я поняла, он задумал какую-то пакость. Даже не так — я испугалась мыслей, что бродили в его голове. Уж больно взгляд у него жуткий был, словно не человек передо мной, а сам Мефистофель. А глаза его стали напоминать сверкающие изумруды, и я запаниковала.
А он спросил, кто из нас будет развязывать пояс на моём халате, я была готова послать его ко всем чертям. До того, пока этот провокатор не начал расстёгивать пуговицы на своей рубашке. Низ живота обдало жаром, и во рту пересохло, и чем дальше, тем становилось хуже. Смотрела на него и даже завидовала, на нём природа потрудилась на славу, в отличие от меня. Кир словно древнегреческий бог во плоти. Зараза! И как перед таким соблазном устоять?
— Соня, у тебя такой плотоядный взгляд сейчас… — произносит он голосом, от которого мурашки пробежали по коже.
И, главное, смотрит, паразит, на меня с издёвкой. Наверное, думает, что я сейчас буду из себя изображать девственницу, которая трясётся от страха, словно её насиловать собираются. Размечтался!
— Я бы назвала это взглядом самки богомола перед спариванием, — ехидно ответила ему, а сама демонстративно так принялась развязывать пояс халата.
— Думаешь, меня это остановит? — спрашивает, а у самого глаза так и искрятся весельем.
Ну-ну, сейчас я тебя немного встряхну, весельчак.
— Глупо недооценивать противника.
Призывно смотря на него, начинаю медленно распахивать халат.
Кир сглотнул. От его веселья не осталось и следа, сейчас он поедал моё тело голодным взглядом.
— Ведьма! — сдавленно произнёс.
— Инквизитор, — не осталась я в долгу.
— По-моему, это больше к тебе подходит, милая. Не ты ли постоянно играешь на моих нервах, как на арфе?
Справедливый упрёк. Но если я вступлю с ним в дискуссию, то мы до утра не начнём мириться, а пора бы уже. Мы свой лимит скандалов на месяц выполнили, посему я решила его поторопить:
— Кир, ты свой ремень сам расстегнёшь, или мне это сделать?
Его взгляд загорелся.
— Да ладно? А как же «Кир, сволочь, ты меня принуждаешь»?
Я зло посмотрела на мужчину, намекая, мол, ты сейчас договоришься. Он же с прищуром смотрит на меня, явно ожидая подвоха. Но… ремень уже расстегнул и принялся избавляться от брюк.
— Помедленнее, пожалуйста, я, знаешь ли, от мужского стриптиза фанатею.
— Что?! — возмутился он.
— В твоём исполнении, — тут же поправилась я, рассмеявшись в голос.
— Что-то не припомню, чтобы я для тебя его исполнял! — врубил режим ревности блондинчик.
— В моём богатом воображении чего ты только не вытворял, мой сексуальный шалунишка! — погрозила ему пальчиком.
Красавчик стрельнул в меня осуждающим взглядом. Ну да, перегнула палку. Шалунишка был лишним…
— Не называй меня так, я не переношу уменьшительно-ласкательное обращение к себе.
Что, собственно, и требовалось доказать — мужик строг и не любит муси-пуси.
— Кир, если ты и дальше будешь капризничать…
Начала было я возмущаться, а сама тем временем сама решила ему устроить стриптиз, а то, чувствую, ещё немного — и нас покинет нужный настрой.
Мой манёвр был вознаграждён сдавленным стоном красавчика и алчным взглядом, который поедал глазами каждый участок моего оголённого тела. И тут наши взгляды встретились: мой — игривый, в его полыхала страсть. Казалось, ещё немного — и в комнате воздух заискрится. И тут ни с того, ни с сего взяла ему и подмигнула.
Спрашивается, зачем?
— Ну всё, достала!
Небрежно бросил штаны и тут же набросился на меня, накрывая моё тело своим. Неожиданно перехватив мои запястья, завёл их над головой, удерживая одной рукой. Я только хотела возмутиться, как он, нежно касаясь моих губ, на выдохе произнёс:
— Скажи, вот что мне с тобой делать?
— Любить до умопомрачения.
—Твоего или моего? — усмехается и тут же начинает покрывать моё лицо нежными, как дуновение ветерка, поцелуями.
— Нашего.
***
«Как скажешь, моя девочка, сегодня я буду любить тебя за нас двоих. Но это сегодня, а завтра я начну окутывать твой разум, словно паутиной, и в скором времени ты станешь принадлежать мне не только телом, но и душой. Я, как наркотик, проникну в твою кровь, отравлю тебя собой. И когда закончу, стану необходим тебе, как воздух», — мысленно ответил ей, перед тем как впиться в её сладкие губы голодным поцелуем.
И стоило мне услышать отклик её податливого тела, слабый стон, что я впитал в себя, словно раскалённый песок пустыни, на который упали капли воды, моим разумом завладела обжигающая, как раскалённая лава, страсть.
***
Боже… Кир, словно ураган, накинулся на меня, был миг, когда я испугалась его напора. Наверное, он почувствовал моё настроение и тут же исправился, вернее, начал медленно меня подготавливать к лавине страсти, которую обрушил на меня позднее. А сейчас его прикосновения дарили лишь нежность, вызывая в моём теле сладкую дрожь. Я трепетала от его нежных поцелуев, а когда он коснулся своим горячим языком моей груди, я издала протяжный стон.
— Девочка моя, твой стон — самая лучшая музыка, которую, когда-либо слышал. — Он приподнял голову и лукаво посмотрел мне в глаза. — Но этого недостаточно, хочу, чтобы ты срывала голос от крика.
— Ничего не имею против — действуй, — ответила ему осипшим голосом.
Теоретически я понимаю, о чём он говорит, и безумно желаю испытать это на практике.
— Выдержишь?
— Если что-то пойдёт не так, я тебя огрею светильником, что стоит на прикроватной тумбочке, — глазами показала на орудие моей мести. Светильник был массивный: девушка из бронзы держала в руках белый шар.
