Люда-то в меня верит, а вот я в себя что-то не очень. Как ни крути, а этот гад глубоко пробрался мне под кожу — не вытравишь. И всё же я попытаюсь.
Я полчаса пробыла в душе, думая, как мне с ним вести себя при встрече. Одна часть меня хотела ему врезать кулаком в наглую рожу, другая предлагала делать вид, что ничего не произошло, а тем временем искать способ, чтобы смыться с его радаров. Но ни один из них мне не принесёт облегчения, как ни прискорбно, но я понимала, что влюблена в этого мерзавца. И хотела бы, чтобы было иначе, но разве глупому сердцу прикажешь? Возможно мне нужно время, чтобы вытравить его из своего сердца. С этим мыслями я вышла из ванной комнаты и чуть не заорала от неожиданности — в прихожей стоял Кир. Не знаю, каким чудом мне удалось сдержаться.
— Ну… здравствуй, лучик мрака в моей светлой жизни, — не скрывая раздражения, произносит этот сноб, держа в руках большой пакет.
Мне бы испугаться и закрыться от греха подальше в ванной комнате. Но я была настолько зла, что заглушила голос разума, который просто вопил об опасности.
— И тебе не хворать, мерзавец!
— О как? — коварно усмехнулся Кир, приподнимая одну бровь, продолжая сжигать меня своим горящим гневом взглядом, как инквизитор ведьму на костре. Но сейчас меня этим не проймёшь, я решила высказать ему всё, что о нём думаю, и закрыть очередную страницу своей жизни.
— Зачем пришёл? Насколько мне не изменяет память, ты обещал, что не увижу твою наглую рожу до завтра.
— Рожа, значит, у меня наглая? — Он начал надвигаться на меня, я же, с презрением смотря на него, стояла на месте.
Было ли мне страшно? Да, чёрт возьми! И всё же я решила дать ему отпор. Другого варианта попросту нет — стоит показать свою слабость врагу, и ты повержен.
— А ты что, сам-то этого не видишь, когда в зеркало смотришься? Хотя о чём я, — пожала непринуждённо плечами, — людям свойственно не замечать собственных недостатков.
Он усмехнулся.
Я вздрогнула. Уж больно его улыбка смахивала на звериный оскал.
— Да ты, как я посмотрю, просто напрашивается на неприятности…
Он подошёл ко мне практически вплотную. Мне стало трудно дышать, я с замиранием в сердце смотрела на него в ожидании наказания.
— Страшно? — с прищуром смотря на меня, произнёс полушёпотом.
Очень. Чуть не вырвалось у меня, а затем…
«Какого чёрта я его боюсь?!» — мысленно возмутилась и перешла в наступление.
Хватить оборонятся, пора нападать. Кстати, шикарная тактика, говорят, сейчас мы её проверим на практике. Или я её уже пробовала? Задумалась, силясь вспомнить, было это или нет. Но из-за последних событий у меня в голове сплошной кавардак, да и близость мужчины заставляет меня нервничать и не даёт возможности рационально мыслить. В принципе, реакция ожидаемая, когда человек находится с объектом своей тайной любви, который, словно садист, с завидной регулярностью делает тебе больно.
— Да ладно! Неужели ты ещё чем-то можешь меня удивить? Мне кажется, ты показал все грани своей мерзкой души. Или я ошибаюсь?
— Сонь, что…чёрт возьми, происходит! — неожиданно рявкнул Кир, и я непроизвольно рванула прочь от разгневанного мужчины.
Забежала в зал и встала за журнальным столиком, готовясь к схватке. Ну его, это героизм, своя безопасность дороже. И тактику тоже всё-таки, в обороне как-то спокойнее, что ли.
Или ещё раз рискнуть? Ну а что? Первый блин всегда комом…
Так вот, стоило Киру появиться на горизонте, я, приняв воинственно грозный вид, принялась далее на него наезжать:
— Хватит на меня орать, быстро говори, зачем пожаловал, и проваливай!
Надеюсь, получилось изобразить бесстрашную деву, готовую дать отпор.
Он усмехнулся и, поднимая пакет в руке, ехидненько так… произнёс:
— Да вот, прокладки тебе привёз…
Мои щёки обдало жаром. Блин, как неудобно… Но, что самое обидное, мой расчёт оказался неверным, и сейчас мне приходится сгорать от стыда из-за своей дури. Ну вот кто меня за язык тянул!
— Но, — пристально смотря на меня, он продолжил, — по дороге к тебе вспомнил, что ещё рано, они должны прийти приблизительно через… — Он замолчал якобы подсчитывая. — Через полторы недели.
— Цикл сбился, — тут же парировала, продолжая сгорать от стыда из-за своей детской выходки.
— С чего вдруг? — удивился он.
— Нервничаю много.
— Не вижу повода. Подумаешь, я тебя прослушивал… — пожал он плечами и тут же подмигнул.
Он ещё и издевается!
— А ничего, что это противозаконно? И вообще, ты не имел никакого права так вероломно врываться в мою жизнь! И твоя прослушка характеризует тебя как беспринципную мразь!
— Солнечная, полегче с выражениями, я могу и рассердиться, — погрозил он мне пальцем.
Не впечатлилась. А он продолжал разглагольствовать:
— На войне все средства хороши, милая. Не начни ты упираться, мне бы не пришлось так действовать. И что-то мне подсказывает, что ты не весь список моих прегрешений озвучила, так? — смотрит на меня с хитринкой.
Неужели он знает о шпионской деятельности Юли? Испугалась я за подругу.
Ладно, третья попытка:
— А то, что я рассердилась, тебя не пугает? — интересуюсь, продолжая стоять за столиком, изображая гнев.
— Я знаю прекрасный способ, как тебя успокоить. — Он начал медленное движение в мою сторону. — И, насколько мне не изменяет память, тебе он тоже пришёлся по вкусу…
— Да неужели? — не скрывая сарказма, парирую и начинаю отступать, понимая, что это бесполезно — поймает.
И всё же, лёгкой добычей я не собираюсь становиться, пусть попотеет, гад!
— Ты себе льстишь.
— Ах, да, — он рассмеялся, — как ты там выразилась? Печалька…
Ну всё, сейчас будет доказывать, что он половой гигант! Ещё одно доказательство, что я дура, а язык мой враг. Ладно, буду действовать по-другому, раз попытка перейти в наступление провалилась с треском.
— Слушай, давай я всем скажу, что ты орёл, и забудем об этом маленьком инциденте?
— А с чего ты решила, что меня интересует чужое мнение? — притормозив, интересуется он. И, главное, так пристально смотрит на меня. Точно готовится к броску.
— И моё тоже не интересует? — робко спрашиваю, хотя знаю ответ — не интересует, иначе бы он так не поступал.
— На данном этапе нет…
— Кто бы сомневался! — горько усмехнулась, услышав ожидаемый ответ.
— Не хочешь знать почему?
— Из твоих лживый уст — нет. Я его знаю.
— О как? Можешь, поделишься своими умозаключениями?
— Я для тебя всего лишь временное развлечение!
После моего высказывания его взгляд изменился, сейчас Кир был не просто зол, он был в ярости. Видать, не любит мужик правду.
— Соня, ты сама веришь в то, что сказала? Или ты настолько хреновый психолог, что не можешь отличить желание мужчины просто развлечься от серьёзных намерений? Если это так, то ты уволена! Мне такие бездари не нужны!
Я от возмущения подавилась воздухом.
— Что? — сипло интересуюсь, не веря в услышанное.
— Ты…
Он делает паузу, сверля меня гневным взглядом, и тут же произносит последнее слово. Оно было сродни удару бича, рассекающего воздух.
— Уволена.
Я делаю глубокий вдох, прикрыв глаза. Обида, словно кислота, разъедала мне душу. Как я могла не разглядеть, что он беспринципная сволочь? Как он может так поступать? Сам друзьям говорил, что я для него всего лишь временное развлечение, от которого он потом собрался откупиться. Но стоит мне это озвучить, так я бездарь! Я открываю глаза и произношу спокойным голосом только одно слово:
— Хорошо.
Но в душе я хочу орать в голос. Но я не дам ему насладиться этим зрелищем, единственное, что у меня сейчас есть, это достоинство. Для кого-то это пустой звук, для меня нечто важное, что не даёт скатиться в бездну отчаянья. Не позволяет озлобиться на весь мир и не превратиться в стерву, которая мстит всем подряд, за свои же неудачи. И пусть я опять ошиблась, не беда, на ошибках учатся. А боль, что сжигает меня изнутри, всего лишь временное состояние, и она пройдёт. Ничто не бывает вечным.
— Сонь…
Он делает шаг ко мне, его взгляд растерян, нет в нём больше гнева. Наверное, и он решил изменить тактику, а возможно почувствовал моё состояние. Но это уже не имеет значения, игры закончились. Я выставляю ладони вперёд, этим жестом останавливаю его.
— Если в тебе есть хоть капля чего-то хорошего, то ты оставишь меня в покое. Я больше не хочу тебя видеть, так что твоё предложение об увольнении весьма кстати…
— Если я причинил тебе боль своими словами, прости, — тут же перебивает он меня, — и ещё раз прости.
Он тут же молниеносно преодолевает между нами расстояние и, схватив меня за талию одной рукой, притянул к себе. Он приподнял своей рукой мой подбородок и, смотря мне прямо в глаза пронизывающим душу взглядом, продолжил:
— За то, что твоему желанию не суждено сбыться. Я тебя не оставлю. И, знаешь, я, кажется, догадываюсь о причине, по которой ты вновь меня отталкиваешь…
Я только хотела сказать, что он заблуждается, как этот несносный мужчина меня вновь перебил:
— У меня сразу закралось подозрение, что ты каким-то способом догадалась о прослушке, а когда ты спокойно отреагировала на моё признание, понял, что прав. Я всё гадал, каким способом ты об этом узнала, и, когда ты сказала, что являешься моим временным развлечением, пазл сложился. Ваша подруга подслушала наш разговор у Марата и всё рассказала.
— Я и раньше говорила тебе, что так думаю…— решила отпираться до конца, чтобы не сдать Юлю.
— Говорила, но не с такой яростью и болью в голосе. И ты можешь хоть до посинения отпираться, но я знаю, что прав.
— Ты постоянно причиняешь мне боль…
Я попыталась вырваться из его объятий — не позволил.
— Ты тоже. Значит, мы квиты.
— А ты, оказывается, не джентльмен, мог бы не наносить ответный удар.
— Сонь, то, что я там говорил, это неправда. Мы с Глебом договорились держать наши чувства втайне пока. Ты мне больше чем нравишься, и это не из-за того, что мне понравился наш секс. Мои чувства более глубокие. И я хочу с этим разобраться. Ты должна знать, что есть люди, которые готовы бросаться словами, кричать «люблю», а на деле это только страсть. Я к таким не отношусь. Но и сказать, что люблю, не готов. Знаю только, что ты мне невыносимо вдали от тебя. Хочу засыпать и просыпаться с тобой, быть чем-то важным для тебя. Иногда я думаю, что это и есть любовь. Но…
— Когда любишь, то просто знаешь, что это так, — перебиваю его, — и сомнениям тут не место. А если они у тебя есть, то это всего лишь твоё ущемлённое эго.
— Давай ты не будешь говорить то, чего не знаешь! Сонь, ты просто мастер мне выматывать душу! — взорвался он, — Общение с тобой — это всё равно что биться головой об стену. Боли много, толку мало. И у меня нет сомнений насчёт своих чувств. Меня больше всего беспокоишь ты. Сердцем чувствую, что я больше чем нравлюсь тебе, но ты по какой-то причине отталкиваешь меня постоянно. И это меня порядком задолбало! Видит бог, я пытался быть хорошим, подстраивался под твоё вечно меняющееся настроение. Но всё как прежде: один шаг вперёд и, чёрт возьми, десять назад!
— Ну а что ты хотел от меня, после того как узнала, что я всего лишь временное развлечение? Я должна пищать от восторга? Да и твои методы, знаешь, бесят! Одна прослушка чего стоит! И не смей меня обвинять в непостоянности, ты сам как маятник. Мне говоришь, что я тебе нравлюсь, а друзьям — что лишь развлечение. Ну и кто из нас непостоянен?
—Я? Как маятник? Да я сама постоянность! В отличие о тебя, я в состоянии сказать, что люблю…
Что? Растерялась от признания Кира, которое в порыве гнева у него вырвалось не произвольно. Смотрю на своего блондинчика, а он сам в шоке от сказанного.
— Кх… — прочистила я горло, а то от его признания у меня образовался ком в горле. —Будет считать, что это ничего не значит. Сказал, не подумав… — решила выручить его.
Он же смотрел на меня пристально, но вид у него был такой, словно мешком пришибли. Наверное, мысленно обдумывал, как выкрутиться из дурацкой ситуации. Видно же, что он сам жалеет о своей горячности.
— Никогда не говори за меня, — рыкнул он и схватил меня на руки.
— Эй, ты чего творишь?! — возмутилась.
— В общем так, лучик мой, я тебе признался…
— Можно подумать, я тебе проверила! Чего не скажешь в порыве гнева.
— Советую быстрее поверить и смириться с тем, что отныне будем вместе.
— Эй, не гони коней! Что значит «вместе»? Я ещё не готова к таким кардинальным переменам в жизни.
— Поверь, я тоже. Но, как говорят, судьбе сопротивляются только дебилы.
— Вообще-то так не говорят…
— Допустим, но смысл-то верный. Так что, Сонь, смирись, я от слов своих не откажусь.
— От слова, — вновь поправила его.
— Неважно, главное, что я его произнёс. — Тут он как-то нервно хохотнул и добавил: —Не вздумай проговориться своим подругам.
— Это ещё почему?
— Потому что они расскажут моим друзьям, а эти гады тут же начнут выносить мне мозг своими подколками. А мне, знаешь, тебя достаточно.
— Я так хороша в этом деле? — прыснула со смеха, понимая, что он сам ещё в шоке от своего признания.
И, самое поразительное, я поняла, что это правда, Кир любит меня. Но сам испугался, признав это.
Эх… холостяки.
— Ты занимаешь второе место, — открывая ногой дверь в спальню, ворчливо произнёс Кир.
— А кто первое?
— Мама, — скривился он, вспоминая её. — Я ведь поэтому на самом деле не хочу говорить друзьям о том, что… — Он замолчал. — Ну ты сама знаешь. Их подколки — мелочь, по сравнению с тем, что нас ожидает, если матушка узнает о моих чувствах. А если узнают они, то сто процентов узнает и мама. Так что, считай это защитой твоей психики. Её напор не каждый может выдержать.
— Да ладно…— не поверила я. Ну что может сделать его мама?
— Поверь, солнышко, когда она узнает о нас, ты на своей шкуре почувствуешь, что такое настоящий прессинг. И моё давление на тебя покажется незначительной мелочью, —бережно кладя меня на кровать, произносит он, не отрывая от меня своего взгляда, в котором начинает разгорается страсть.
Ну уж нет, никакого секса, пока не поговорим!
— Кир, притормози коней! Нам нужно поговорить.
— Сонь, давай вначале помиримся, а потом поговорим, а?
Смотрит на меня как сама невинность. Но я отлично понимаю, милашка Кир — это маска.
— Нет, перед тем как…— Я делаю паузу, красноречиво смотрю на выпуклость на его штанах, показывая этим, что прекрасно поняла, какой способ он выбрал для примирения. — Нам нужно прояснить несколько моментов.
— Ну всё… началось.
Он обречённо поднял свои очи к потолку. Затем резко опустил и одарил таким… щенячьим взглядом.
— Сонь, а может, всё-таки помиримся вначале?
— Нет, давай поговорим, — безапелляционно заявила я.
— Ладно, давай разговаривать, раз ты ещё не наговорилась.
Устало вздохнув, он сел на кровать.
— Но, если вздумаешь скандалить, знай, перейду сразу к действенному способу, который разом усмирит твой воинственный пыл.
Нет, ты посмотри на него, в любой ситуации найдёт выгоду!
Глеб мне переслал разговор Юли с Соней. У нас был уговор с друзьями, что каждый проверяет запись своей женщины, а другой не имеет на это право. И, пока Марат занят разборками со своей, мне придётся сделать это самому. Честно скажу, желания никакого не было, но, зная своих девочек, мы прекрасно понимали, что эти вертихвостки сто процентов начнут совать нос не в своё дело.
Глава 25
Я полчаса пробыла в душе, думая, как мне с ним вести себя при встрече. Одна часть меня хотела ему врезать кулаком в наглую рожу, другая предлагала делать вид, что ничего не произошло, а тем временем искать способ, чтобы смыться с его радаров. Но ни один из них мне не принесёт облегчения, как ни прискорбно, но я понимала, что влюблена в этого мерзавца. И хотела бы, чтобы было иначе, но разве глупому сердцу прикажешь? Возможно мне нужно время, чтобы вытравить его из своего сердца. С этим мыслями я вышла из ванной комнаты и чуть не заорала от неожиданности — в прихожей стоял Кир. Не знаю, каким чудом мне удалось сдержаться.
— Ну… здравствуй, лучик мрака в моей светлой жизни, — не скрывая раздражения, произносит этот сноб, держа в руках большой пакет.
Мне бы испугаться и закрыться от греха подальше в ванной комнате. Но я была настолько зла, что заглушила голос разума, который просто вопил об опасности.
— И тебе не хворать, мерзавец!
— О как? — коварно усмехнулся Кир, приподнимая одну бровь, продолжая сжигать меня своим горящим гневом взглядом, как инквизитор ведьму на костре. Но сейчас меня этим не проймёшь, я решила высказать ему всё, что о нём думаю, и закрыть очередную страницу своей жизни.
— Зачем пришёл? Насколько мне не изменяет память, ты обещал, что не увижу твою наглую рожу до завтра.
— Рожа, значит, у меня наглая? — Он начал надвигаться на меня, я же, с презрением смотря на него, стояла на месте.
Было ли мне страшно? Да, чёрт возьми! И всё же я решила дать ему отпор. Другого варианта попросту нет — стоит показать свою слабость врагу, и ты повержен.
— А ты что, сам-то этого не видишь, когда в зеркало смотришься? Хотя о чём я, — пожала непринуждённо плечами, — людям свойственно не замечать собственных недостатков.
Он усмехнулся.
Я вздрогнула. Уж больно его улыбка смахивала на звериный оскал.
— Да ты, как я посмотрю, просто напрашивается на неприятности…
Он подошёл ко мне практически вплотную. Мне стало трудно дышать, я с замиранием в сердце смотрела на него в ожидании наказания.
— Страшно? — с прищуром смотря на меня, произнёс полушёпотом.
Очень. Чуть не вырвалось у меня, а затем…
«Какого чёрта я его боюсь?!» — мысленно возмутилась и перешла в наступление.
Хватить оборонятся, пора нападать. Кстати, шикарная тактика, говорят, сейчас мы её проверим на практике. Или я её уже пробовала? Задумалась, силясь вспомнить, было это или нет. Но из-за последних событий у меня в голове сплошной кавардак, да и близость мужчины заставляет меня нервничать и не даёт возможности рационально мыслить. В принципе, реакция ожидаемая, когда человек находится с объектом своей тайной любви, который, словно садист, с завидной регулярностью делает тебе больно.
— Да ладно! Неужели ты ещё чем-то можешь меня удивить? Мне кажется, ты показал все грани своей мерзкой души. Или я ошибаюсь?
— Сонь, что…чёрт возьми, происходит! — неожиданно рявкнул Кир, и я непроизвольно рванула прочь от разгневанного мужчины.
Забежала в зал и встала за журнальным столиком, готовясь к схватке. Ну его, это героизм, своя безопасность дороже. И тактику тоже всё-таки, в обороне как-то спокойнее, что ли.
Или ещё раз рискнуть? Ну а что? Первый блин всегда комом…
Так вот, стоило Киру появиться на горизонте, я, приняв воинственно грозный вид, принялась далее на него наезжать:
— Хватит на меня орать, быстро говори, зачем пожаловал, и проваливай!
Надеюсь, получилось изобразить бесстрашную деву, готовую дать отпор.
Он усмехнулся и, поднимая пакет в руке, ехидненько так… произнёс:
— Да вот, прокладки тебе привёз…
Мои щёки обдало жаром. Блин, как неудобно… Но, что самое обидное, мой расчёт оказался неверным, и сейчас мне приходится сгорать от стыда из-за своей дури. Ну вот кто меня за язык тянул!
— Но, — пристально смотря на меня, он продолжил, — по дороге к тебе вспомнил, что ещё рано, они должны прийти приблизительно через… — Он замолчал якобы подсчитывая. — Через полторы недели.
— Цикл сбился, — тут же парировала, продолжая сгорать от стыда из-за своей детской выходки.
— С чего вдруг? — удивился он.
— Нервничаю много.
— Не вижу повода. Подумаешь, я тебя прослушивал… — пожал он плечами и тут же подмигнул.
Он ещё и издевается!
— А ничего, что это противозаконно? И вообще, ты не имел никакого права так вероломно врываться в мою жизнь! И твоя прослушка характеризует тебя как беспринципную мразь!
— Солнечная, полегче с выражениями, я могу и рассердиться, — погрозил он мне пальцем.
Не впечатлилась. А он продолжал разглагольствовать:
— На войне все средства хороши, милая. Не начни ты упираться, мне бы не пришлось так действовать. И что-то мне подсказывает, что ты не весь список моих прегрешений озвучила, так? — смотрит на меня с хитринкой.
Неужели он знает о шпионской деятельности Юли? Испугалась я за подругу.
Ладно, третья попытка:
— А то, что я рассердилась, тебя не пугает? — интересуюсь, продолжая стоять за столиком, изображая гнев.
— Я знаю прекрасный способ, как тебя успокоить. — Он начал медленное движение в мою сторону. — И, насколько мне не изменяет память, тебе он тоже пришёлся по вкусу…
— Да неужели? — не скрывая сарказма, парирую и начинаю отступать, понимая, что это бесполезно — поймает.
И всё же, лёгкой добычей я не собираюсь становиться, пусть попотеет, гад!
— Ты себе льстишь.
— Ах, да, — он рассмеялся, — как ты там выразилась? Печалька…
Ну всё, сейчас будет доказывать, что он половой гигант! Ещё одно доказательство, что я дура, а язык мой враг. Ладно, буду действовать по-другому, раз попытка перейти в наступление провалилась с треском.
— Слушай, давай я всем скажу, что ты орёл, и забудем об этом маленьком инциденте?
— А с чего ты решила, что меня интересует чужое мнение? — притормозив, интересуется он. И, главное, так пристально смотрит на меня. Точно готовится к броску.
— И моё тоже не интересует? — робко спрашиваю, хотя знаю ответ — не интересует, иначе бы он так не поступал.
— На данном этапе нет…
— Кто бы сомневался! — горько усмехнулась, услышав ожидаемый ответ.
— Не хочешь знать почему?
— Из твоих лживый уст — нет. Я его знаю.
— О как? Можешь, поделишься своими умозаключениями?
— Я для тебя всего лишь временное развлечение!
После моего высказывания его взгляд изменился, сейчас Кир был не просто зол, он был в ярости. Видать, не любит мужик правду.
— Соня, ты сама веришь в то, что сказала? Или ты настолько хреновый психолог, что не можешь отличить желание мужчины просто развлечься от серьёзных намерений? Если это так, то ты уволена! Мне такие бездари не нужны!
Я от возмущения подавилась воздухом.
— Что? — сипло интересуюсь, не веря в услышанное.
— Ты…
Он делает паузу, сверля меня гневным взглядом, и тут же произносит последнее слово. Оно было сродни удару бича, рассекающего воздух.
— Уволена.
Я делаю глубокий вдох, прикрыв глаза. Обида, словно кислота, разъедала мне душу. Как я могла не разглядеть, что он беспринципная сволочь? Как он может так поступать? Сам друзьям говорил, что я для него всего лишь временное развлечение, от которого он потом собрался откупиться. Но стоит мне это озвучить, так я бездарь! Я открываю глаза и произношу спокойным голосом только одно слово:
— Хорошо.
Но в душе я хочу орать в голос. Но я не дам ему насладиться этим зрелищем, единственное, что у меня сейчас есть, это достоинство. Для кого-то это пустой звук, для меня нечто важное, что не даёт скатиться в бездну отчаянья. Не позволяет озлобиться на весь мир и не превратиться в стерву, которая мстит всем подряд, за свои же неудачи. И пусть я опять ошиблась, не беда, на ошибках учатся. А боль, что сжигает меня изнутри, всего лишь временное состояние, и она пройдёт. Ничто не бывает вечным.
— Сонь…
Он делает шаг ко мне, его взгляд растерян, нет в нём больше гнева. Наверное, и он решил изменить тактику, а возможно почувствовал моё состояние. Но это уже не имеет значения, игры закончились. Я выставляю ладони вперёд, этим жестом останавливаю его.
— Если в тебе есть хоть капля чего-то хорошего, то ты оставишь меня в покое. Я больше не хочу тебя видеть, так что твоё предложение об увольнении весьма кстати…
— Если я причинил тебе боль своими словами, прости, — тут же перебивает он меня, — и ещё раз прости.
Он тут же молниеносно преодолевает между нами расстояние и, схватив меня за талию одной рукой, притянул к себе. Он приподнял своей рукой мой подбородок и, смотря мне прямо в глаза пронизывающим душу взглядом, продолжил:
— За то, что твоему желанию не суждено сбыться. Я тебя не оставлю. И, знаешь, я, кажется, догадываюсь о причине, по которой ты вновь меня отталкиваешь…
Я только хотела сказать, что он заблуждается, как этот несносный мужчина меня вновь перебил:
— У меня сразу закралось подозрение, что ты каким-то способом догадалась о прослушке, а когда ты спокойно отреагировала на моё признание, понял, что прав. Я всё гадал, каким способом ты об этом узнала, и, когда ты сказала, что являешься моим временным развлечением, пазл сложился. Ваша подруга подслушала наш разговор у Марата и всё рассказала.
— Я и раньше говорила тебе, что так думаю…— решила отпираться до конца, чтобы не сдать Юлю.
— Говорила, но не с такой яростью и болью в голосе. И ты можешь хоть до посинения отпираться, но я знаю, что прав.
— Ты постоянно причиняешь мне боль…
Я попыталась вырваться из его объятий — не позволил.
— Ты тоже. Значит, мы квиты.
— А ты, оказывается, не джентльмен, мог бы не наносить ответный удар.
— Сонь, то, что я там говорил, это неправда. Мы с Глебом договорились держать наши чувства втайне пока. Ты мне больше чем нравишься, и это не из-за того, что мне понравился наш секс. Мои чувства более глубокие. И я хочу с этим разобраться. Ты должна знать, что есть люди, которые готовы бросаться словами, кричать «люблю», а на деле это только страсть. Я к таким не отношусь. Но и сказать, что люблю, не готов. Знаю только, что ты мне невыносимо вдали от тебя. Хочу засыпать и просыпаться с тобой, быть чем-то важным для тебя. Иногда я думаю, что это и есть любовь. Но…
— Когда любишь, то просто знаешь, что это так, — перебиваю его, — и сомнениям тут не место. А если они у тебя есть, то это всего лишь твоё ущемлённое эго.
— Давай ты не будешь говорить то, чего не знаешь! Сонь, ты просто мастер мне выматывать душу! — взорвался он, — Общение с тобой — это всё равно что биться головой об стену. Боли много, толку мало. И у меня нет сомнений насчёт своих чувств. Меня больше всего беспокоишь ты. Сердцем чувствую, что я больше чем нравлюсь тебе, но ты по какой-то причине отталкиваешь меня постоянно. И это меня порядком задолбало! Видит бог, я пытался быть хорошим, подстраивался под твоё вечно меняющееся настроение. Но всё как прежде: один шаг вперёд и, чёрт возьми, десять назад!
— Ну а что ты хотел от меня, после того как узнала, что я всего лишь временное развлечение? Я должна пищать от восторга? Да и твои методы, знаешь, бесят! Одна прослушка чего стоит! И не смей меня обвинять в непостоянности, ты сам как маятник. Мне говоришь, что я тебе нравлюсь, а друзьям — что лишь развлечение. Ну и кто из нас непостоянен?
—Я? Как маятник? Да я сама постоянность! В отличие о тебя, я в состоянии сказать, что люблю…
Что? Растерялась от признания Кира, которое в порыве гнева у него вырвалось не произвольно. Смотрю на своего блондинчика, а он сам в шоке от сказанного.
— Кх… — прочистила я горло, а то от его признания у меня образовался ком в горле. —Будет считать, что это ничего не значит. Сказал, не подумав… — решила выручить его.
Он же смотрел на меня пристально, но вид у него был такой, словно мешком пришибли. Наверное, мысленно обдумывал, как выкрутиться из дурацкой ситуации. Видно же, что он сам жалеет о своей горячности.
— Никогда не говори за меня, — рыкнул он и схватил меня на руки.
— Эй, ты чего творишь?! — возмутилась.
— В общем так, лучик мой, я тебе признался…
— Можно подумать, я тебе проверила! Чего не скажешь в порыве гнева.
— Советую быстрее поверить и смириться с тем, что отныне будем вместе.
— Эй, не гони коней! Что значит «вместе»? Я ещё не готова к таким кардинальным переменам в жизни.
— Поверь, я тоже. Но, как говорят, судьбе сопротивляются только дебилы.
— Вообще-то так не говорят…
— Допустим, но смысл-то верный. Так что, Сонь, смирись, я от слов своих не откажусь.
— От слова, — вновь поправила его.
— Неважно, главное, что я его произнёс. — Тут он как-то нервно хохотнул и добавил: —Не вздумай проговориться своим подругам.
— Это ещё почему?
— Потому что они расскажут моим друзьям, а эти гады тут же начнут выносить мне мозг своими подколками. А мне, знаешь, тебя достаточно.
— Я так хороша в этом деле? — прыснула со смеха, понимая, что он сам ещё в шоке от своего признания.
И, самое поразительное, я поняла, что это правда, Кир любит меня. Но сам испугался, признав это.
Эх… холостяки.
— Ты занимаешь второе место, — открывая ногой дверь в спальню, ворчливо произнёс Кир.
— А кто первое?
— Мама, — скривился он, вспоминая её. — Я ведь поэтому на самом деле не хочу говорить друзьям о том, что… — Он замолчал. — Ну ты сама знаешь. Их подколки — мелочь, по сравнению с тем, что нас ожидает, если матушка узнает о моих чувствах. А если узнают они, то сто процентов узнает и мама. Так что, считай это защитой твоей психики. Её напор не каждый может выдержать.
— Да ладно…— не поверила я. Ну что может сделать его мама?
— Поверь, солнышко, когда она узнает о нас, ты на своей шкуре почувствуешь, что такое настоящий прессинг. И моё давление на тебя покажется незначительной мелочью, —бережно кладя меня на кровать, произносит он, не отрывая от меня своего взгляда, в котором начинает разгорается страсть.
Ну уж нет, никакого секса, пока не поговорим!
— Кир, притормози коней! Нам нужно поговорить.
— Сонь, давай вначале помиримся, а потом поговорим, а?
Смотрит на меня как сама невинность. Но я отлично понимаю, милашка Кир — это маска.
— Нет, перед тем как…— Я делаю паузу, красноречиво смотрю на выпуклость на его штанах, показывая этим, что прекрасно поняла, какой способ он выбрал для примирения. — Нам нужно прояснить несколько моментов.
— Ну всё… началось.
Он обречённо поднял свои очи к потолку. Затем резко опустил и одарил таким… щенячьим взглядом.
— Сонь, а может, всё-таки помиримся вначале?
— Нет, давай поговорим, — безапелляционно заявила я.
— Ладно, давай разговаривать, раз ты ещё не наговорилась.
Устало вздохнув, он сел на кровать.
— Но, если вздумаешь скандалить, знай, перейду сразу к действенному способу, который разом усмирит твой воинственный пыл.
Нет, ты посмотри на него, в любой ситуации найдёт выгоду!
Глава 26
Глеб мне переслал разговор Юли с Соней. У нас был уговор с друзьями, что каждый проверяет запись своей женщины, а другой не имеет на это право. И, пока Марат занят разборками со своей, мне придётся сделать это самому. Честно скажу, желания никакого не было, но, зная своих девочек, мы прекрасно понимали, что эти вертихвостки сто процентов начнут совать нос не в своё дело.
