— Понятно, — отвечаю я, вставая её пуфика, и тут же направляюсь к выходу.
Сейчас мне срочно нужно уйти, иначе я за себя не ручаюсь. Но своим ответом она подписала себе приговор, сегодня я возьму её, и ничего меня не остановит. Пора снести её баррикады одним махом, пусть жёстко, но по-другому никак, а жаль.
— Завтрак на кухне, — произношу я, не оборачиваясь, чтобы она не видела свой приговор в моём взгляде.
Хватит и мне притворяться, пора быть тем, кем я являюсь. Доброго и всепонимающего Кирилла больше нет. С этими мыслями я выхожу из квартиры и аккуратно закрываю дверь.
Пришла на работу, уже скоро обед, а я всё время прокручиваю в голове всё то, что произошло утром. Кирилл ушёл и забрал с собой мой покой, оставив взамен щемящую тоску в сердце. Случилось то, чего я отчаянно боялась: он мне больше чем нравится. Как я могла это допустить?! Я схватилась за голову и завыла. Хочу быть с ним рядом, хочу утопать в зелени его глаз, дышать с ним одним воздухом на двоих. Хочу…
— Сонька, да ты влюбилась! Что же ты наделала? — со стоном произнесла я и, прикрыв ладонями лицо, попыталась сдержать слёзы, которые рвались наружу.
Но больше всего я страшилась, что больше его не увижу или же увижу с другой женщиной. Оба варианта приносили мне нестерпимую боль. Хотелось кричать в голос, настолько это было невыносимо.
— Боже… что я творю! Зачем отказываюсь от счастья, пусть и мимолётного. Так, стоп, — тут же останавливаю себя, делаю глубокий вдох и, прикрыв глаза, пытаюсь пресечь зарождающуюся истерику. — Прекрати, всё ты, Соня, делаешь правильно, — начала я себя успокаивать, — лучше сейчас отделаться малой кровью, если дашь волю чувствам, потом, когда он тебя бросит — а это неизбежно — ты не соберёшь осколки своей души, она сгорит в пламени отчаянья и боли, и горстки пепла не останется…
Хватит! Не хочу больше страдать, и не важно отчего: от насилия или губительной любви. Я сыта этим чувством по горло!
«Сыта, слышишь!» — кричала я мысленно, рыдая беззвучно и чуть слышно…
— Моё сердце не выдержит, пощади господи, прошу… Я лишена счастья материнства, мне никогда не почувствовать первые шевеления своего дитя. Неужели этого мало? За что ты так меня наказываешь? Ответь?
Тишина.
Как всегда.
Ожидаемо.
Не знаю, до чего я бы договорилась или додумалась, но меня прервал звонок администратора, девушка оповестила меня, чтобы я никуда не уходила, потому что вчерашний клиент поднимается ко мне.
— Кирилл, — онемевшими от волнения губами произнесла я.
Вмиг ослабевшими пальцами кладу трубку телефона на место. Руки от волнения вспотели, а сердце ускорило свой ритм. Казалось, с каждой секундой ожидания оно ускоряется всё сильней. Обречённо смотрю на дверь, зная, что меня отделяет один миг от катастрофы, мой персональный ад и рай в одном лице пришёл терзать мою душу. Дверь открывается, и сердце резко прекращает свой бег. Взгляд Кирилла полон решимости и подтвердил мои мысли — мне конец, я обречена.
Как в замедленной съёмке, я наблюдаю, как он закрывает дверь на замок и делает шаг мне навстречу. Воздух в кабинете стал словно наэлектризован, казалось, в любую секунду он заискрится, отражая наши эмоции. Я, судорожно вздохнув, и чуть слышно:
— Уходи. Прошу...
После моих слов он словно наткнулся на стену, напряжённо смотря на меня. У меня появилась призрачная надежда, что он сейчас развернётся и уйдёт. Но…
— И не надейся, — процедил он сквозь зубы и молниеносно оказался возле стола.
Или мне так показалось из-за нервного перенапряжения?
— Иди-ка сюда, моя прекрасная лицемерка.
Он наклонился над столом, схватил меня за талию, и я даже не успела испугаться, как оказалась в его объятьях. Зажмурилась в ожидании боли, но её так и не последовало. Робко подняла взгляд…
— Сонь, сможет, хватит мучить нас? — касаясь моего виска губами, на пределе слышимости задал он вопрос.
— Я не муч…
— Если опять собралась врать, лучше молчи, иначе я за себя не ручаюсь.
После его слов я застыла, как каменное изваяние, ужас сковал моё тело. Я поняла, Кир так же, как и мой жених, сейчас начнёт истязать меня, причиняя не только душевную, но и телесную боль.
Сделал все приготовления и направился к Соне на приём. Понимаю, что поступаю, мягко сказать, подло, но она мне не оставила выбора. Хотя в душе надеялся, что мне не придётся этим воспользоваться, я смогу её убедить довериться мне, а не прятаться, как моллюск в раковину. Стоило мне войти, как я наткнулся на взгляд, полный отчаянья и обречённости. Он, словно острый кинжал, полоснул мне по сердцу. Я не мог понять, почему она так поступает. Почему пытается отрицать очевидное?
Её тихое «уходи, прошу…» было сродни бетонной стене, в которую я врезался на огромной скорости. От злости и отчаянья я был готов рычать, как раненый зверь, и крушить всё вокруг.
Сдержался.
Я пришёл сюда, чтобы разнести нахрен эту стену, и будь я проклят, если этого не сделаю! Пока она растерянно смотрела на меня, купаясь в своём океане отчаянья и упрямства, я в прямом смысле выдернул её из кресла. Короткий миг — и я прижал до боли желанное тело к своей груди.
«Солнышко моё, хочешь ты или нет, я не позволю тебе утонуть. Я стану для тебя спасательным кругом!» — мысленно пообещал ей.
Я ожидал чего угодно. Даже сопротивления, но только не страха в её глазах, казалось, что за секунду она в моих руках превратилась в ледяную статую.
Я был поражён.
Чёрт!
Неужели её кто-то изнасиловал? Узнаю, кто он, — кастрирую! И это не фигуральное выражение. Я собственноручно отрежу этому гаду яйца, а затем переломаю руки, что прикасались к моему счастью. Осталось за малым — найти эту падаль. Завтра попрошу Глеба узнать, с кем она недавно встречалась.
— Милая, не нужно бояться меня. — Я начал осторожно гладить её по спине. — Только не меня, слышишь? — на выдохе я произношу, касаясь губами её виска, втягивая, как животное, аромат её волос, от которого моментально закипает кровь в моих венах. — Скажи, кто тебя обидел? — Я продолжал успокаивающе гладить. — Кто сделал так, что ты боишься прикосновений?
После моих слов она вздрогнула, было такое ощущение, что лёд, который до этого сковывал её тело, как осколки стекла, разлетелся в разные стороны.
Значит, я прав, убью суку, но вначале превращу его жизнь в ад! Нет, сначала переломаю все кости, а потом устрою ад! А сейчас нужно её вывести из этого состояния и показать, что не все мужики мудаки. Аккуратно беру её на руки и перемещаюсь на кресло, сажаю радость свою к себе лицом. Моя девочка не сопротивляется, но ещё находится в напряжении. Беру в свои ладошки её лицо и, смотря в глаза, произношу:
— Где моя смелая девочка, которая готова была сразиться с отморозками битой и баллончиком с лаком? Где та, что меня ходить по струнке заставила?
После моего вопроса Соня словно очнулась.
— Меня никто не обижал, — на пределе слышимости ответила она.
Ага, так я и поверил. Но с этим разберёмся позже, а сейчас я разрушу разделяющую нас преграду, как и собирался. Чувствую, что если отступлю, то сделаю только хуже. Она закроется от меня окончательно, ведь я был свидетелем её страха. А значит, она постарается избегать меня.
— Сонь…
— Кирилл, правда, никто не обижал. — И опускает взгляд. — Я просто испугалась твоих агрессивных действий и напор…
Опять врёт. Мне бы сейчас злиться, но я не могу. Меня так поразил её испуг, что у меня появилось одно желание — укрыть своё солнце от всех невзгод, чтобы ни одна падла не могла ей навредить.
— Глупая моя девочка, тебе не стоит меня бояться, — принялся я воплощать свой план в жизнь. Да какой к чёрту план, я действовал по велению сердца!
— А я и не боюсь, — с вызовом посмотрела она мне в глаза.
От удивления я даже приподнял одну бровь. Ничего себе стремительные перемены!
— Совсем? — Не скрывая улыбки, смотрю на её губы.
Я уже чувствую, как в моих венах вновь начинает разгоняться кровь. Если она сделает шаг навстречу, то меня уже ничего не остановит. Я сделаю её своей тут, и плевать, что это работа. А ведь хотел только соблазнить…
— Совсем…
Смотрит мне в глаза, в которых начал зарождаться огонь, я затаил дыхание, боясь спугнуть. Она медленно опускает взгляд на мои губы, и…
— Поцелуй меня.
Твою ж! Эти два слова, заставили моё сердце замереть от восторга. Да что там! Мои предохранители заискрились, затем взрыв в сознании, и я пропал.
«Солнечная, я сейчас тебя не только поцелую, я тебя так… приласкаю, что ты забудешь обо всём на свете!» — пообещал ей, нежно соблазняя красавицу. Время пришло.
Вопрос Кирилла словно вырвал меня из пелены мрака, в который я опять себя погрузила. Как я могла сравнить этого мужчину с тем мерзавцем? Если бы он был насильником, то уже давно сделал своё грязное дело, а не терпеливо ждал, когда я соизволю его к себе подпустить. Я только сейчас осознала, что только с ним у меня получится побороть свою фобию. В его взгляде столько неподдельной тревоги за меня, и нет тут ни грамма похоти. Теперь я была точно уверена — я для него больше, чем просто интрижка, и все мои страхи беспочвенны. Хватит отказываться от счастья, я дам нам шанс и обязательно скажу правду, что не смогу иметь детей. Если откажется, значит, не судьба. Так что рискну.
— Поцелуй меня, — смотря на его красивые губы, робко прошу.
Я почувствовала, как его тело напряглось после моей просьбы, затем вздох облегчения, и я приготовилась к шквалу страсти. Но и тут мой мужчина меня удивил: его поцелуй был нежным, как дуновенье весеннего ветерка, он словно боялся меня напугать своим напором, сдерживал себя.
— Солнышко, счастье моё, — срывающим голосом шептал они эти слова вновь и вновь, покрывая моё лицо поцелуями.
Мир сузился до нас двоих, его шёпот был для меня как дымка дурмана. С каждой секундой я теряла связь с реальностью. Его руки, казалось, были везде, и прикосновения их приносили блаженство, а не боль. Такого я даже в мечтах не представляла. Меня в прямом смысле начало потряхивать в его руках. Я возбудилась до предела, я уже не контролировала свои стоны, что рвались из груди, да и не хотелось мне этого. Я решилась отдаться во власть мужчины, пусть делает всё, что хочет, главное, чтобы не останавливался.
— Сонь…
Неожиданно прерывает ласки, прислоняется своим лбом к моему, его грудная клетка ходит ходуном, и я буквально слышу стук его сердца.
— Сонька, — срывающимся голосом повторяет моё имя, — ты ведь понимаешь, что я уже хочу не только целоваться?
— Кир… — первый раз сокращаю его имя, отстраняется и смотрит на меня горящими от страсти глазами.
— Девочка моя, — произносит он, продолжая смотреть мои глаза, а пальцы руки замерли возле кромки моих трусиков, — скажи «да» … — в этих словах было столько мольбы…
— Да, — произношу я на выдохе и прикрываю от смущения глаза.
С ума сойти, он ещё и спрашивал разрешения!
— Спасибо, ты об этом не пожалеешь, клянусь, — произносит мне в губы.
Тут его рука делает осторожное движение, и стоило ему прикоснуться, как…
— Ох… — вырывается у меня, и по телу пробегает судорога, от которой потемнело в глазах.
— Это ещё не «ох», — произносит он, впивается мне в губы, и его язык, словно завоеватель, врывается мне в рот.
Вначале я испугалась его напора, моё тело против моей воли вновь заледенело. Но постепенно от его ласк я начала оттаивать и получать удовольствие. Поразительно! У него были сильные руки, но настолько они нежные… Я ожидала болезненных прикосновений, но он опять меня удивил. Мужчина прикасался ко мне так… нежно и с трепетом, что мои выставленные барьеры превратились в прах. Страстный шёпот Кирилла был сильней дурмана, он проникал в моё сознание, заполняя собой. Сейчас мне казалось, что если он прекратит, то я сама на него накинусь.
Фантастика!
Смущение ушло на задний план, словно так было всегда. Моё тело отозвалось на его прикосновенье сладостной дрожью, я уже не пыталась сдерживать стоны, что рвались против воли из груди. Я растворялась в сладостном дурмане, парила в водовороте чувств. Кирилл своими трепетными прикосновениями стирал подсознательные уродливые картины прошлого, что мешали мне жить, и взамен заполнял пустоту любовью. Я понимала, что это безумие, понимала, что, когда развеется дурман, я пожалею о своей слабости. Но у меня нет сил остановить его, я полностью отдалась во власть его умелых рук, и от этого так… хорошо, что кажется прекрасным сном.
Моё солнышко доверчиво прижимается ко мне, её сладкий стон бьёт по моим оголённым нервам похлеще электрического тока. Ещё немного — и мои тормоза слетят к чертям собачьим! И я, как обезумевший зверь, накинусь на свою желанную добычу, которая трепещет в моих руках.
Останавливаю свой порыв мысленным приказом. Боюсь испугать своей горячностью Соню. Чувствую, как она ещё напряжена, но борется со своим страхом, решив довериться. Моя девочка, как маленький котёночек, прижимается ко мне, словно прося защиты и ласки…
То и другое я ей дам, огражу от всех бед и излечу рану, что терзает её маленькое сердечко. Мой прекрасный и нежный лучик, сама не осознавая, озарила своим светом мрак в моей душе, и я ей верну его с процентами.
— Соня, девочка моя, — повторяю её имя снова и снова.
Целую её нежные губы, которые отдают свежестью клубники, жадно втягиваю запах её тела, от которого я едва не теряю голову, меня буквально колотит от перевозбуждения. Она тихо стонет мне в губы, а я с жадностью пью её дыхание, взамен отдаю своё. То, что сейчас происходит, меня поражает до глубины моей циничной души. Никого я с такой жадностью не целовал, никому не хотел сделать хорошо. Раньше я думал только о себе. Приласкаешь женщину, чтобы завелась, и хватит. Сейчас же готов сдерживать свою страсть, которую никогда так остро не испытывал, она рвёт мою душу в клочья, требуя освобождения. Но я упорно сдерживаю сей порыв, сейчас, главное, лишь бы моей солнечной было хорошо.
Чувствую пальцами, как она намокла для меня, я готов взвыть от восторга и желания срочно ворваться в её манящую девочку. Резко на всю длину и зарычать от удовольствия, что наконец-то я в ней. Но вновь сдерживаюсь. Сейчас, главное, не спугнуть это волшебный миг, аккуратно ввожу палец, слышу прерывистый вздох.
«Боже… какая она маленькая там, словно девственница!»
Постепенно начинаю подготавливать её к своему вторжению. Если сейчас не овладею лучиком, точно свихнусь. Никогда так отчаянно не хотел женщину, это сродни помешательству, более точное определение — одержимость.
Я продолжаю ласки, впитывая её эмоции, наслаждаюсь ими, как ненормальный. В её глазах уже появился лихорадочный блеск, тело, что трепетало в руках, напряглось, и я затаил дыхание в ожидании первой волны оргазма...
Твою ж…
Её крик ловлю губами и уже не могу сдержать звериный рык, что рвётся наружу. Никогда не думал, что от оргазма женщины можно получить охрененный кайф. Пока она содрогается в моих руках, я быстро освобождаю свой закаменевший член и, смотря в её глаза с лёгкой поволокой дурмана, начинаю медленно вторжение. Миллиметр за миллиметром завоёвываю территорию, которая отныне будет моей. Никому не отдам её, убью любого, кто попытается это оспорить.
Находясь под впечатлением от пережитого оргазма, я не сразу осознала, что Кирилл начал входить в меня медленно, впившись в мои глаза потемневшим от страсти взглядом.
Сейчас мне срочно нужно уйти, иначе я за себя не ручаюсь. Но своим ответом она подписала себе приговор, сегодня я возьму её, и ничего меня не остановит. Пора снести её баррикады одним махом, пусть жёстко, но по-другому никак, а жаль.
— Завтрак на кухне, — произношу я, не оборачиваясь, чтобы она не видела свой приговор в моём взгляде.
Хватит и мне притворяться, пора быть тем, кем я являюсь. Доброго и всепонимающего Кирилла больше нет. С этими мыслями я выхожу из квартиры и аккуратно закрываю дверь.
Глава 16
Пришла на работу, уже скоро обед, а я всё время прокручиваю в голове всё то, что произошло утром. Кирилл ушёл и забрал с собой мой покой, оставив взамен щемящую тоску в сердце. Случилось то, чего я отчаянно боялась: он мне больше чем нравится. Как я могла это допустить?! Я схватилась за голову и завыла. Хочу быть с ним рядом, хочу утопать в зелени его глаз, дышать с ним одним воздухом на двоих. Хочу…
— Сонька, да ты влюбилась! Что же ты наделала? — со стоном произнесла я и, прикрыв ладонями лицо, попыталась сдержать слёзы, которые рвались наружу.
Но больше всего я страшилась, что больше его не увижу или же увижу с другой женщиной. Оба варианта приносили мне нестерпимую боль. Хотелось кричать в голос, настолько это было невыносимо.
— Боже… что я творю! Зачем отказываюсь от счастья, пусть и мимолётного. Так, стоп, — тут же останавливаю себя, делаю глубокий вдох и, прикрыв глаза, пытаюсь пресечь зарождающуюся истерику. — Прекрати, всё ты, Соня, делаешь правильно, — начала я себя успокаивать, — лучше сейчас отделаться малой кровью, если дашь волю чувствам, потом, когда он тебя бросит — а это неизбежно — ты не соберёшь осколки своей души, она сгорит в пламени отчаянья и боли, и горстки пепла не останется…
Хватит! Не хочу больше страдать, и не важно отчего: от насилия или губительной любви. Я сыта этим чувством по горло!
«Сыта, слышишь!» — кричала я мысленно, рыдая беззвучно и чуть слышно…
— Моё сердце не выдержит, пощади господи, прошу… Я лишена счастья материнства, мне никогда не почувствовать первые шевеления своего дитя. Неужели этого мало? За что ты так меня наказываешь? Ответь?
Тишина.
Как всегда.
Ожидаемо.
Не знаю, до чего я бы договорилась или додумалась, но меня прервал звонок администратора, девушка оповестила меня, чтобы я никуда не уходила, потому что вчерашний клиент поднимается ко мне.
— Кирилл, — онемевшими от волнения губами произнесла я.
Вмиг ослабевшими пальцами кладу трубку телефона на место. Руки от волнения вспотели, а сердце ускорило свой ритм. Казалось, с каждой секундой ожидания оно ускоряется всё сильней. Обречённо смотрю на дверь, зная, что меня отделяет один миг от катастрофы, мой персональный ад и рай в одном лице пришёл терзать мою душу. Дверь открывается, и сердце резко прекращает свой бег. Взгляд Кирилла полон решимости и подтвердил мои мысли — мне конец, я обречена.
Как в замедленной съёмке, я наблюдаю, как он закрывает дверь на замок и делает шаг мне навстречу. Воздух в кабинете стал словно наэлектризован, казалось, в любую секунду он заискрится, отражая наши эмоции. Я, судорожно вздохнув, и чуть слышно:
— Уходи. Прошу...
После моих слов он словно наткнулся на стену, напряжённо смотря на меня. У меня появилась призрачная надежда, что он сейчас развернётся и уйдёт. Но…
— И не надейся, — процедил он сквозь зубы и молниеносно оказался возле стола.
Или мне так показалось из-за нервного перенапряжения?
— Иди-ка сюда, моя прекрасная лицемерка.
Он наклонился над столом, схватил меня за талию, и я даже не успела испугаться, как оказалась в его объятьях. Зажмурилась в ожидании боли, но её так и не последовало. Робко подняла взгляд…
— Сонь, сможет, хватит мучить нас? — касаясь моего виска губами, на пределе слышимости задал он вопрос.
— Я не муч…
— Если опять собралась врать, лучше молчи, иначе я за себя не ручаюсь.
После его слов я застыла, как каменное изваяние, ужас сковал моё тело. Я поняла, Кир так же, как и мой жених, сейчас начнёт истязать меня, причиняя не только душевную, но и телесную боль.
***
Сделал все приготовления и направился к Соне на приём. Понимаю, что поступаю, мягко сказать, подло, но она мне не оставила выбора. Хотя в душе надеялся, что мне не придётся этим воспользоваться, я смогу её убедить довериться мне, а не прятаться, как моллюск в раковину. Стоило мне войти, как я наткнулся на взгляд, полный отчаянья и обречённости. Он, словно острый кинжал, полоснул мне по сердцу. Я не мог понять, почему она так поступает. Почему пытается отрицать очевидное?
Её тихое «уходи, прошу…» было сродни бетонной стене, в которую я врезался на огромной скорости. От злости и отчаянья я был готов рычать, как раненый зверь, и крушить всё вокруг.
Сдержался.
Я пришёл сюда, чтобы разнести нахрен эту стену, и будь я проклят, если этого не сделаю! Пока она растерянно смотрела на меня, купаясь в своём океане отчаянья и упрямства, я в прямом смысле выдернул её из кресла. Короткий миг — и я прижал до боли желанное тело к своей груди.
«Солнышко моё, хочешь ты или нет, я не позволю тебе утонуть. Я стану для тебя спасательным кругом!» — мысленно пообещал ей.
Я ожидал чего угодно. Даже сопротивления, но только не страха в её глазах, казалось, что за секунду она в моих руках превратилась в ледяную статую.
Я был поражён.
Чёрт!
Неужели её кто-то изнасиловал? Узнаю, кто он, — кастрирую! И это не фигуральное выражение. Я собственноручно отрежу этому гаду яйца, а затем переломаю руки, что прикасались к моему счастью. Осталось за малым — найти эту падаль. Завтра попрошу Глеба узнать, с кем она недавно встречалась.
— Милая, не нужно бояться меня. — Я начал осторожно гладить её по спине. — Только не меня, слышишь? — на выдохе я произношу, касаясь губами её виска, втягивая, как животное, аромат её волос, от которого моментально закипает кровь в моих венах. — Скажи, кто тебя обидел? — Я продолжал успокаивающе гладить. — Кто сделал так, что ты боишься прикосновений?
После моих слов она вздрогнула, было такое ощущение, что лёд, который до этого сковывал её тело, как осколки стекла, разлетелся в разные стороны.
Значит, я прав, убью суку, но вначале превращу его жизнь в ад! Нет, сначала переломаю все кости, а потом устрою ад! А сейчас нужно её вывести из этого состояния и показать, что не все мужики мудаки. Аккуратно беру её на руки и перемещаюсь на кресло, сажаю радость свою к себе лицом. Моя девочка не сопротивляется, но ещё находится в напряжении. Беру в свои ладошки её лицо и, смотря в глаза, произношу:
— Где моя смелая девочка, которая готова была сразиться с отморозками битой и баллончиком с лаком? Где та, что меня ходить по струнке заставила?
После моего вопроса Соня словно очнулась.
— Меня никто не обижал, — на пределе слышимости ответила она.
Ага, так я и поверил. Но с этим разберёмся позже, а сейчас я разрушу разделяющую нас преграду, как и собирался. Чувствую, что если отступлю, то сделаю только хуже. Она закроется от меня окончательно, ведь я был свидетелем её страха. А значит, она постарается избегать меня.
— Сонь…
— Кирилл, правда, никто не обижал. — И опускает взгляд. — Я просто испугалась твоих агрессивных действий и напор…
Опять врёт. Мне бы сейчас злиться, но я не могу. Меня так поразил её испуг, что у меня появилось одно желание — укрыть своё солнце от всех невзгод, чтобы ни одна падла не могла ей навредить.
— Глупая моя девочка, тебе не стоит меня бояться, — принялся я воплощать свой план в жизнь. Да какой к чёрту план, я действовал по велению сердца!
— А я и не боюсь, — с вызовом посмотрела она мне в глаза.
От удивления я даже приподнял одну бровь. Ничего себе стремительные перемены!
— Совсем? — Не скрывая улыбки, смотрю на её губы.
Я уже чувствую, как в моих венах вновь начинает разгоняться кровь. Если она сделает шаг навстречу, то меня уже ничего не остановит. Я сделаю её своей тут, и плевать, что это работа. А ведь хотел только соблазнить…
— Совсем…
Смотрит мне в глаза, в которых начал зарождаться огонь, я затаил дыхание, боясь спугнуть. Она медленно опускает взгляд на мои губы, и…
— Поцелуй меня.
Твою ж! Эти два слова, заставили моё сердце замереть от восторга. Да что там! Мои предохранители заискрились, затем взрыв в сознании, и я пропал.
«Солнечная, я сейчас тебя не только поцелую, я тебя так… приласкаю, что ты забудешь обо всём на свете!» — пообещал ей, нежно соблазняя красавицу. Время пришло.
***
Вопрос Кирилла словно вырвал меня из пелены мрака, в который я опять себя погрузила. Как я могла сравнить этого мужчину с тем мерзавцем? Если бы он был насильником, то уже давно сделал своё грязное дело, а не терпеливо ждал, когда я соизволю его к себе подпустить. Я только сейчас осознала, что только с ним у меня получится побороть свою фобию. В его взгляде столько неподдельной тревоги за меня, и нет тут ни грамма похоти. Теперь я была точно уверена — я для него больше, чем просто интрижка, и все мои страхи беспочвенны. Хватит отказываться от счастья, я дам нам шанс и обязательно скажу правду, что не смогу иметь детей. Если откажется, значит, не судьба. Так что рискну.
— Поцелуй меня, — смотря на его красивые губы, робко прошу.
Я почувствовала, как его тело напряглось после моей просьбы, затем вздох облегчения, и я приготовилась к шквалу страсти. Но и тут мой мужчина меня удивил: его поцелуй был нежным, как дуновенье весеннего ветерка, он словно боялся меня напугать своим напором, сдерживал себя.
— Солнышко, счастье моё, — срывающим голосом шептал они эти слова вновь и вновь, покрывая моё лицо поцелуями.
Мир сузился до нас двоих, его шёпот был для меня как дымка дурмана. С каждой секундой я теряла связь с реальностью. Его руки, казалось, были везде, и прикосновения их приносили блаженство, а не боль. Такого я даже в мечтах не представляла. Меня в прямом смысле начало потряхивать в его руках. Я возбудилась до предела, я уже не контролировала свои стоны, что рвались из груди, да и не хотелось мне этого. Я решилась отдаться во власть мужчины, пусть делает всё, что хочет, главное, чтобы не останавливался.
— Сонь…
Неожиданно прерывает ласки, прислоняется своим лбом к моему, его грудная клетка ходит ходуном, и я буквально слышу стук его сердца.
— Сонька, — срывающимся голосом повторяет моё имя, — ты ведь понимаешь, что я уже хочу не только целоваться?
— Кир… — первый раз сокращаю его имя, отстраняется и смотрит на меня горящими от страсти глазами.
— Девочка моя, — произносит он, продолжая смотреть мои глаза, а пальцы руки замерли возле кромки моих трусиков, — скажи «да» … — в этих словах было столько мольбы…
— Да, — произношу я на выдохе и прикрываю от смущения глаза.
С ума сойти, он ещё и спрашивал разрешения!
— Спасибо, ты об этом не пожалеешь, клянусь, — произносит мне в губы.
Тут его рука делает осторожное движение, и стоило ему прикоснуться, как…
— Ох… — вырывается у меня, и по телу пробегает судорога, от которой потемнело в глазах.
— Это ещё не «ох», — произносит он, впивается мне в губы, и его язык, словно завоеватель, врывается мне в рот.
Глава 17
Вначале я испугалась его напора, моё тело против моей воли вновь заледенело. Но постепенно от его ласк я начала оттаивать и получать удовольствие. Поразительно! У него были сильные руки, но настолько они нежные… Я ожидала болезненных прикосновений, но он опять меня удивил. Мужчина прикасался ко мне так… нежно и с трепетом, что мои выставленные барьеры превратились в прах. Страстный шёпот Кирилла был сильней дурмана, он проникал в моё сознание, заполняя собой. Сейчас мне казалось, что если он прекратит, то я сама на него накинусь.
Фантастика!
Смущение ушло на задний план, словно так было всегда. Моё тело отозвалось на его прикосновенье сладостной дрожью, я уже не пыталась сдерживать стоны, что рвались против воли из груди. Я растворялась в сладостном дурмане, парила в водовороте чувств. Кирилл своими трепетными прикосновениями стирал подсознательные уродливые картины прошлого, что мешали мне жить, и взамен заполнял пустоту любовью. Я понимала, что это безумие, понимала, что, когда развеется дурман, я пожалею о своей слабости. Но у меня нет сил остановить его, я полностью отдалась во власть его умелых рук, и от этого так… хорошо, что кажется прекрасным сном.
***
Моё солнышко доверчиво прижимается ко мне, её сладкий стон бьёт по моим оголённым нервам похлеще электрического тока. Ещё немного — и мои тормоза слетят к чертям собачьим! И я, как обезумевший зверь, накинусь на свою желанную добычу, которая трепещет в моих руках.
Останавливаю свой порыв мысленным приказом. Боюсь испугать своей горячностью Соню. Чувствую, как она ещё напряжена, но борется со своим страхом, решив довериться. Моя девочка, как маленький котёночек, прижимается ко мне, словно прося защиты и ласки…
То и другое я ей дам, огражу от всех бед и излечу рану, что терзает её маленькое сердечко. Мой прекрасный и нежный лучик, сама не осознавая, озарила своим светом мрак в моей душе, и я ей верну его с процентами.
— Соня, девочка моя, — повторяю её имя снова и снова.
Целую её нежные губы, которые отдают свежестью клубники, жадно втягиваю запах её тела, от которого я едва не теряю голову, меня буквально колотит от перевозбуждения. Она тихо стонет мне в губы, а я с жадностью пью её дыхание, взамен отдаю своё. То, что сейчас происходит, меня поражает до глубины моей циничной души. Никого я с такой жадностью не целовал, никому не хотел сделать хорошо. Раньше я думал только о себе. Приласкаешь женщину, чтобы завелась, и хватит. Сейчас же готов сдерживать свою страсть, которую никогда так остро не испытывал, она рвёт мою душу в клочья, требуя освобождения. Но я упорно сдерживаю сей порыв, сейчас, главное, лишь бы моей солнечной было хорошо.
Чувствую пальцами, как она намокла для меня, я готов взвыть от восторга и желания срочно ворваться в её манящую девочку. Резко на всю длину и зарычать от удовольствия, что наконец-то я в ней. Но вновь сдерживаюсь. Сейчас, главное, не спугнуть это волшебный миг, аккуратно ввожу палец, слышу прерывистый вздох.
«Боже… какая она маленькая там, словно девственница!»
Постепенно начинаю подготавливать её к своему вторжению. Если сейчас не овладею лучиком, точно свихнусь. Никогда так отчаянно не хотел женщину, это сродни помешательству, более точное определение — одержимость.
Я продолжаю ласки, впитывая её эмоции, наслаждаюсь ими, как ненормальный. В её глазах уже появился лихорадочный блеск, тело, что трепетало в руках, напряглось, и я затаил дыхание в ожидании первой волны оргазма...
Твою ж…
Её крик ловлю губами и уже не могу сдержать звериный рык, что рвётся наружу. Никогда не думал, что от оргазма женщины можно получить охрененный кайф. Пока она содрогается в моих руках, я быстро освобождаю свой закаменевший член и, смотря в её глаза с лёгкой поволокой дурмана, начинаю медленно вторжение. Миллиметр за миллиметром завоёвываю территорию, которая отныне будет моей. Никому не отдам её, убью любого, кто попытается это оспорить.
***
Находясь под впечатлением от пережитого оргазма, я не сразу осознала, что Кирилл начал входить в меня медленно, впившись в мои глаза потемневшим от страсти взглядом.
