- Делюсь силой, - отозвалась я, оглядев окружающее пространство. Панфил же, глубокомысленно кивнув, с непередаваемо воодушевленным выражением лица сделал пометки в своем блокноте одной рукой, неуклюже удерживая его на собственном колене.
Сейчас мы находились в той части леса, где закончили осмотр мои коллеги в прошлый раз. Панфил сказал, что буквально через двести метров есть болотце, и в тот раз ребята не дошли до него совсем немного. Оно было маленькое и в нем не было рыбы, зато было очень много грязи.
- Но загрязнилось оно еще задолго до того, как началась вся эта неразбериха. – продолжил Панфил, наступив в лужицу. На его лица замерло выражение крайнего разочарования и он, забавно замерев на одной ноге, принялся махать другой в попытке стряхнуть глину.
Меня всегда удивляли маги. Они могли снести горы, высушить океаны, уничтожить часть планеты, но до них вот уже множество веков подряд не доходило ввести в свой спектр заклинаний те, что упрощали бы им жизнь. Игнат до сих пор со снисходительным выражением лица смотрит на то, как я использую бытовые заклинания ведьм. Ему странно представить, что такой ограниченный ресурс можно тратить на уборку, стирку или подогрев чайника. Для этого они всегда нанимают кого-то другого, чей резерв позволяет пользоваться исключительно бытовыми заклинаниями. Кто-то назовет это снобизмом, а маги – правильным распределением приоритетов.
- Как давно? – поинтересовалась я, щелкнув пальцем и очистив ботинок профессора.
Тот, подпрыгнув, тут же записал это в блокнот. Интересно, что он там отмечает про меня? Краткий справочник по эксплуатации ведьм набросать пытается?
- Лет десять, наверное. – пожал плечами профессор.
Я задумчиво кивнула, не став комментировать такое наплевательское отношение к ресурсам их местности. Все-таки странные бывают существа, сами помогать не хотят, а потом пеняют на нечисть, мол, совсем распоясались, когда те отказывают в помощи им.
Впереди уже показалась опушка, в самом сердце которой расположилось болото. Это была широкая поляна, по периметру которой росли ссохшиеся деревья с голыми ветвями и стволами. На их фоне корявые зеленые ивы на высоких стволах, изгибающихся над водой, казались чем-то нереальным. С их веточек, на которых кое-где зарождалась новая жизнь, спускались капли воды, расходясь кругами в тех местах, где было меньше тины. А ее было много.
Тина равномерно покрывала практически всю воду, особенно скапливаясь в низменных местах у берега, где все поросло камышом и осокой. Здесь были даже болотные кувшинки, на которых восседали большие жабы с презрительными взглядами.
К болоту шел деревянный мостик, почерневший от постоянного контакта с водой. Он уходил вперед почти до середины водоема, а рядом с мостиком привязанная за веревку к одному из столбов находилась лодка, покачивающаяся на воде.
Уж не знаю, кому пришло в голову называть это место болотом, но лет десять назад, когда вода здесь еще была чистой, это местечко явно было невероятно красивым. И, если судить по количеству деревянных конструкций в округе, здесь даже рыбачили. Могу предположить, что тогда оно было даже больше, просто со временем высохло до такого размера.
Я, подобрав у берега несколько камне прошлась по мостику. Панфил с интересом следил за тем, как я осматриваю территорию болота, пытаясь навскидку прикинуть наиболее глубокое место – по опыту заметила, что водяные предпочитают жить именно там. Сам профессор справедливо опасался приближаться, а потому ждал на берегу, держа блокнот на готове.
Отыскав, как мне показалось, самое глубокое место, я размахнулась и кинула камешек, который ушел в трясину с громким чавком. Теперь нам с профессором оставалось только одно – ждать, пока водяной появится. А это, судя по магическому отклику, случится не скоро.
Так что, присев на мостик, я приготовилась ждать. Панфил последовал моему примеру, заняв место на стволе поваленного дерева на берегу.
- Владиславушка, а зачем нам вот это? – громко поинтересовался профессор со своего места, вытащив из кожаного портфеля, с которым тот пришел, кулек. В него, по моей просьбе, госпожа Ирен положила хлеб, большую банку с клубничным вареньем и несколько баранок.
- По традициям славянских ведьм принято на встречу с водяным приносить продукты, которые он сам добыть не может. – отозвалась я, указав на хлеб. – Как правило, это пища, выращенная в земле. Рожь, зерно…
- И как, работает? – деловито поинтересовался профессор, развязывая крепкий узел.
- Безотказно, - кивнула я, улыбнувшись.
- Славянские ведьмы…- задумчиво пробормотал Панфил. – Не слышал прежде о них.
- Славянских ведьм осталось мало, и мы нечасто выбираемся в чужие миры. - пожала я плечами. – Возможно, вы слышали другие имена? Южные славяне называли нас «вештицами». В западных регионах звали «чаровницами». Так у славян было принято называть всех женщин, которые обладали магией или тайными знаниями, могли лечить и, что примечательно именно для славянской культуры, летать.
- А что же это за тайные знания? – незамедлительно поинтересовался профессор, извлекая из кармана блокнот.
- Да кто же знает. - засмеялась я. – Ведьмы тогда жили глубоко в чащах или обособлено на окраине в захолустной деревеньке, а знаниями своими с местными не делились. Тогда ведьм обвиняли во всех человеческих проблемах, так что разобрать, что же действительно умели предки, теперь не представляется возможным.
- А чем же славянские ведьмы отличаются от других? – поинтересовался Панфил, сделав пометки в блокноте и перевернув страницу.
Записная книжка стремительно заполнялась. Еще немного и профессору понадобится заводить собственный гримуар.
- Контактами с чертями. - хмыкнула я, увидев широко округлившиеся глаза профессора. – Да вы не переживайте так. Ведьмы нечасто свою душу продавали, обычно просто были вынуждены общаться с жителями преисподней в виду своей природы.
- А рогатые и рады довольнехоньки, - раздалось ехидное от воды. – чай у них-то все девоньки с рогами и характерами паскудными. А тут те девица-краса, да еще и избавиться от тебя не может. Вот тогда ликовали копытные.
Мы с профессором, как по команде, повернули головы в сторону звука. Голос явно доносился из-под глади воды, со своего места я даже могла видеть пару зеленых глаз, горячих неоном под водой. Водяной выныривать не спешил, и винить его за это я не могла.
- Это…кто? – шепотом поинтересовался Панфил и, не дожидаясь моего ответа, тут же произнес – А почему я его не вижу?
- Потому что он под водой прячется. - отозвалась я и, поднявшись на ноги, отряхнула джинсы.
- И тут сидеть буду, - раздалось недовольное. – Приперлись тут, камнями все дно засорили. Шли бы к себе, да и засунули себе эти камни…Тьфу.
- Мы-то уйдем, - произнесла я, пододвигая гостинцы, осторожно переданные профессором, ближе к краю мостика. – да только ты от этого в убытке и останешься. Чай не каждый день к тебе ведьмы приходят.
Вода у моста забурлила, вскипая, словно кто-то резко увеличил температуру. Панфил, во все глаза следивший за метаморфозами, поднялся на ноги и подался вперед. Пришлось остановить его движением руки, чтобы не свалился в воду. Пусть у берега и не утонет, а все-таки неприятно.
Тем временем из воды вылезла длинная зеленая рука, подозрительно похожая на ласту. Водяной ощупал деревянный мост и, не глядя, схватил баранку. Осторожно поднес ее к воде и, словно принюхавшись, утащил к себе.
Несколько секунд ничего не происходило, только из-под моста доносился довольный чавк. Но, как только он стих, наружу выглянула макушка, покрытая гламурными розовыми водорослями, а сразу за ней полностью показалась голова. Водяной имел симпатичный оттенок свежей плесени, а на носу у него красовалась пиявка. Молочно-белые глаза без зрачков, не отливающие зеленым на солнце, уставились на нас.
- И чего вам надобно? – все еще недовольно, но уже на порядок дружелюбнее поинтересовался водяной, протянув руку за второй баранкой. – Неужто кильки из пруда исчезли? Так это не я. Сами они уплыли, надоели им кикиморы местные. А я не изверг, чай принял их у себя.
- Мы не из-за пруда, - покачала я головой, присев на корточки. – а ты бы осторожнее с рыбой-то. У пруда авось и водяной имеется, а ты, почитай, рыбу у него спер. Кабы не явился он.
Водяной задумчиво взглянул на меня, нахмурив изящные брови-водоросли.
- Да не явится он сюды, - хихикнул он. – чай не дурачок какой. Сюда ж больше никто и не ходит из наших-то. Бояться хворь подцепить. Вона и утопленников не видать. Не ходют. Им, понимаешь, чистые водоемы подавай. Тьфу.
Водяной от переизбытка чувств засунул баранку полностью в рот, да и ударил ластой по пруду. От его движения поднялась небольшая волна, разбившаяся о мост и обдавшая водой не посторонившегося профессора. Блокнот, в который тот старательно записывал слова водяного, намок. Но стоило профессору пробормотать несколько слов, как влага испарилась, образовав облачко и исчезнув.
- М-да…- пробормотал водяной, оглядев вымокшего, но крайне довольного профессора с сухим и чистым блокнотом. – Так чего надо тебе, ведьма?
- Про хворь пришли мы узнать. – произнесла я. – Нам нужно знать, что это за напасть такая, да как с ней бороться.
Водяной замолчал, что-то прикидывая в уме. От напряженной мозговой активности водоросли на его затылке закрутились в разные стороны.
- Предлагаю сделку, ведьма. – произнес хранитель местного болота. Водяной вынырнул из воды по плечи и положил голову на одну из рук, подавшись вперед. – Ты мне прудик мой чистишь, а я тебе взамен информацию предоставляю.
Я оглядела «прудик». Зеленая вода с тиной и характерный запах ила наводили на печальные мысли. Работы здесь было много. А чтобы эффект появился сразу, потому как нет у нас времени ждать, придется вбухать весь резерв.
Впрочем, других вариантов я не видела.
- Согласна. – кивнула я, сделав вид, что не заметила радостно приплясывающего водяного, когда повернулась к нему спиной. Ну да, где же он еще такую дурочку-то найдет…
Профессор переводил взгляд с меня на пруд. В его глазах застыло выражение неподдельного восторга, словно ему только что предложили взять расшифрованный ведьмовской гримуар.
- Профессор, вам нужно отойти на безопасное расстояние. – произнесла я. – Этот ритуал требует большого количества энергии и пространства, и я даже не могу предположить, как моя сила отреагирует на ваше вмешательство в процесс.
- Конечно-конечно, Владиславушка. – закивал профессор, поднявшись на ноги. – Я подожду вас у края леса.
Магия ведьм сильно отличается от силы магов.
И, в первую очередь, это проявляется в контроле силы. Маги ограничены резервом, что заставляет их держать себя в руках, не поддаваясь безрассудным всплескам магии. Никто не слышал историй о том, как маг не справился со своим характером и случайно подорвал континент. Но таких историй с ведьмами, напротив, огромное множество.
Способность пропускать энергию мира кроется в самой нашей сути. Мы вытягиваем магию из пространства, вактически из воздуха. Это делает нас, если уж говорить откровенно, избалованными силой. Мы можем позволить себе тратить ее на истерики, на бытовые нужды, на различные мелочи.
Во-вторых, вы не найдете мага, который согласится опустошить свой резерв полностью. Потому что для них всегда существует риск перегореть, изничтожив в себе магический резерв. Убить в себе магию.
Ведьмам же и в этом плане проще. Мы можем позволить опустошать себя до крайности, иссушать до дна. Какая бы пустота не была внутри нашего резерва, она, рано или поздно, заполнится. Мир сам позаботится об этом вместо нас. Но, конечно, не на безвозмездной основе. Хотя это – совсем другая часть ведьмовской силы.
Магам не приходится расплачиваться за то, что они обладают магией. Они учат заклинания, тренируют свой резерв, обучаются и развиваются, чтобы стать сильными магами. Им приходится преодолевать себя и ограничения природы. Это и есть их плата перед миром за право уметь больше.
Ведьмы же получают свою силу с рождения, а дальше, несмотря на все тренировки и всё желание, развиться уже не могут. Мир сам решает, кто получит огромную силу, а вместе с ней и власть, а кто сможет совсем немногое. Это нечестно, согласна.
Но ведьмам приходится жить с той силой, которая попадется им в лотерее. Кто-то становится охотницей за нечистью, кто-то лекарями и травницами, кто-то идет в политику и подается в верховные Жрицы, а кто-то надевает колпак и притворяется гадалками – у каждого свой путь.
И своя расплата за это. Каждое заклинание, каждый заговор и каждое зелье мы творим в долг этому миру. И никто не знает, какая будет расплата за это. Верующие считают, что ведьмы после смерти отправляются в Ад на служение дьяволу. Ученые бьются над теориями о том, что с использованием сил у ведьм развиваются некие заболевания, которые медленно, но верно сокращают их жизнь.
Я же верю в справедливость. Если сила ведьмы идет во благо миру, то он прощает ей этот долг, но если сила направлена в угоду себе или во вред Вселенной, то наказание будет соразмерным. Другими словами, если ведьма сожгла лес, то умрет от огня или, по крайней мере, от свалившейся на голову огромной ветки.
Но расплата за магию это - не самое страшное. Гораздо страшнее то, что в отличие от магов, мы не имеем над ней необходимого контроля. Никто никогда не знает, как отреагирует сила ведьмы на вмешательство извне. В особенности это относится к магам. Сила ведьм очень не любит обладателей классической магии, и контролировать это очень трудно.
Поэтому, как правило, в связку с ведьмой ставят очень сильного мага. Это нужно для того, чтобы маг смог защитить окружающих, себя и даже ведьму от ее взбесившейся силы.
Я помню, как отреагировала моя сила, когда Игнат впервые попал в поле ее действия. Напарник не любит об этом вспоминать. Ну, а кто бы сомневался? Кому приятно, когда тебе припоминают купание в море с любвеобильным и разумным осьминогом? К счастью, Игнат не пострадал.
А вот я эту историю люблю. К слову сказать, большинство смешных историй Игната связано с водой. Водному черту он дорогу перешел, что ли?
- Владислава, - крикнул с берега Панфил, помахав рукой. – достаточно далеко?
Я, прикинув расстояние с добрый десяток метров, подняла руку вверх и показала большой палец. Маг озадаченно почесал кончик носа, но кивнул, сделав вид, что понял жест. Да уж, все время забываю, что нет в природе международных жестов, понятных любому существу в любом мире. Занялся бы кто этим, честное слово.
Водяной отплыл ближе к берегу и, выпрыгнув из воды, деловито поджал под себя рыбий хвост, откинувшись на ласты, как турист под палящим солнцем. К слову, водяные на суше существовать могут, но крайне не долго. Высыхают, несчастные.
Профессор не стал упускать возможность и подошел чуть ближе, дабы лично поговорить с представителем иной расы, неуклюже и неловко, но поговорить. Вот ведь человечище – на все ради науки готов!
Мне же предстояло разобраться с загрязнением длинной в десять лет. Тяжело вздохнув и оглядев предстоящий фронт работ, я приступила к делу.
Магия отозвалась сразу же, стоило только заглянуть внутрь себя. Приятное тепло скользнуло по лопаткам, словно обнял старый друг при встрече.
Сейчас мы находились в той части леса, где закончили осмотр мои коллеги в прошлый раз. Панфил сказал, что буквально через двести метров есть болотце, и в тот раз ребята не дошли до него совсем немного. Оно было маленькое и в нем не было рыбы, зато было очень много грязи.
- Но загрязнилось оно еще задолго до того, как началась вся эта неразбериха. – продолжил Панфил, наступив в лужицу. На его лица замерло выражение крайнего разочарования и он, забавно замерев на одной ноге, принялся махать другой в попытке стряхнуть глину.
Меня всегда удивляли маги. Они могли снести горы, высушить океаны, уничтожить часть планеты, но до них вот уже множество веков подряд не доходило ввести в свой спектр заклинаний те, что упрощали бы им жизнь. Игнат до сих пор со снисходительным выражением лица смотрит на то, как я использую бытовые заклинания ведьм. Ему странно представить, что такой ограниченный ресурс можно тратить на уборку, стирку или подогрев чайника. Для этого они всегда нанимают кого-то другого, чей резерв позволяет пользоваться исключительно бытовыми заклинаниями. Кто-то назовет это снобизмом, а маги – правильным распределением приоритетов.
- Как давно? – поинтересовалась я, щелкнув пальцем и очистив ботинок профессора.
Тот, подпрыгнув, тут же записал это в блокнот. Интересно, что он там отмечает про меня? Краткий справочник по эксплуатации ведьм набросать пытается?
- Лет десять, наверное. – пожал плечами профессор.
Я задумчиво кивнула, не став комментировать такое наплевательское отношение к ресурсам их местности. Все-таки странные бывают существа, сами помогать не хотят, а потом пеняют на нечисть, мол, совсем распоясались, когда те отказывают в помощи им.
Впереди уже показалась опушка, в самом сердце которой расположилось болото. Это была широкая поляна, по периметру которой росли ссохшиеся деревья с голыми ветвями и стволами. На их фоне корявые зеленые ивы на высоких стволах, изгибающихся над водой, казались чем-то нереальным. С их веточек, на которых кое-где зарождалась новая жизнь, спускались капли воды, расходясь кругами в тех местах, где было меньше тины. А ее было много.
Тина равномерно покрывала практически всю воду, особенно скапливаясь в низменных местах у берега, где все поросло камышом и осокой. Здесь были даже болотные кувшинки, на которых восседали большие жабы с презрительными взглядами.
К болоту шел деревянный мостик, почерневший от постоянного контакта с водой. Он уходил вперед почти до середины водоема, а рядом с мостиком привязанная за веревку к одному из столбов находилась лодка, покачивающаяся на воде.
Уж не знаю, кому пришло в голову называть это место болотом, но лет десять назад, когда вода здесь еще была чистой, это местечко явно было невероятно красивым. И, если судить по количеству деревянных конструкций в округе, здесь даже рыбачили. Могу предположить, что тогда оно было даже больше, просто со временем высохло до такого размера.
Я, подобрав у берега несколько камне прошлась по мостику. Панфил с интересом следил за тем, как я осматриваю территорию болота, пытаясь навскидку прикинуть наиболее глубокое место – по опыту заметила, что водяные предпочитают жить именно там. Сам профессор справедливо опасался приближаться, а потому ждал на берегу, держа блокнот на готове.
Отыскав, как мне показалось, самое глубокое место, я размахнулась и кинула камешек, который ушел в трясину с громким чавком. Теперь нам с профессором оставалось только одно – ждать, пока водяной появится. А это, судя по магическому отклику, случится не скоро.
Так что, присев на мостик, я приготовилась ждать. Панфил последовал моему примеру, заняв место на стволе поваленного дерева на берегу.
- Владиславушка, а зачем нам вот это? – громко поинтересовался профессор со своего места, вытащив из кожаного портфеля, с которым тот пришел, кулек. В него, по моей просьбе, госпожа Ирен положила хлеб, большую банку с клубничным вареньем и несколько баранок.
- По традициям славянских ведьм принято на встречу с водяным приносить продукты, которые он сам добыть не может. – отозвалась я, указав на хлеб. – Как правило, это пища, выращенная в земле. Рожь, зерно…
- И как, работает? – деловито поинтересовался профессор, развязывая крепкий узел.
- Безотказно, - кивнула я, улыбнувшись.
- Славянские ведьмы…- задумчиво пробормотал Панфил. – Не слышал прежде о них.
- Славянских ведьм осталось мало, и мы нечасто выбираемся в чужие миры. - пожала я плечами. – Возможно, вы слышали другие имена? Южные славяне называли нас «вештицами». В западных регионах звали «чаровницами». Так у славян было принято называть всех женщин, которые обладали магией или тайными знаниями, могли лечить и, что примечательно именно для славянской культуры, летать.
- А что же это за тайные знания? – незамедлительно поинтересовался профессор, извлекая из кармана блокнот.
- Да кто же знает. - засмеялась я. – Ведьмы тогда жили глубоко в чащах или обособлено на окраине в захолустной деревеньке, а знаниями своими с местными не делились. Тогда ведьм обвиняли во всех человеческих проблемах, так что разобрать, что же действительно умели предки, теперь не представляется возможным.
- А чем же славянские ведьмы отличаются от других? – поинтересовался Панфил, сделав пометки в блокноте и перевернув страницу.
Записная книжка стремительно заполнялась. Еще немного и профессору понадобится заводить собственный гримуар.
- Контактами с чертями. - хмыкнула я, увидев широко округлившиеся глаза профессора. – Да вы не переживайте так. Ведьмы нечасто свою душу продавали, обычно просто были вынуждены общаться с жителями преисподней в виду своей природы.
- А рогатые и рады довольнехоньки, - раздалось ехидное от воды. – чай у них-то все девоньки с рогами и характерами паскудными. А тут те девица-краса, да еще и избавиться от тебя не может. Вот тогда ликовали копытные.
Мы с профессором, как по команде, повернули головы в сторону звука. Голос явно доносился из-под глади воды, со своего места я даже могла видеть пару зеленых глаз, горячих неоном под водой. Водяной выныривать не спешил, и винить его за это я не могла.
- Это…кто? – шепотом поинтересовался Панфил и, не дожидаясь моего ответа, тут же произнес – А почему я его не вижу?
- Потому что он под водой прячется. - отозвалась я и, поднявшись на ноги, отряхнула джинсы.
- И тут сидеть буду, - раздалось недовольное. – Приперлись тут, камнями все дно засорили. Шли бы к себе, да и засунули себе эти камни…Тьфу.
- Мы-то уйдем, - произнесла я, пододвигая гостинцы, осторожно переданные профессором, ближе к краю мостика. – да только ты от этого в убытке и останешься. Чай не каждый день к тебе ведьмы приходят.
Вода у моста забурлила, вскипая, словно кто-то резко увеличил температуру. Панфил, во все глаза следивший за метаморфозами, поднялся на ноги и подался вперед. Пришлось остановить его движением руки, чтобы не свалился в воду. Пусть у берега и не утонет, а все-таки неприятно.
Тем временем из воды вылезла длинная зеленая рука, подозрительно похожая на ласту. Водяной ощупал деревянный мост и, не глядя, схватил баранку. Осторожно поднес ее к воде и, словно принюхавшись, утащил к себе.
Несколько секунд ничего не происходило, только из-под моста доносился довольный чавк. Но, как только он стих, наружу выглянула макушка, покрытая гламурными розовыми водорослями, а сразу за ней полностью показалась голова. Водяной имел симпатичный оттенок свежей плесени, а на носу у него красовалась пиявка. Молочно-белые глаза без зрачков, не отливающие зеленым на солнце, уставились на нас.
- И чего вам надобно? – все еще недовольно, но уже на порядок дружелюбнее поинтересовался водяной, протянув руку за второй баранкой. – Неужто кильки из пруда исчезли? Так это не я. Сами они уплыли, надоели им кикиморы местные. А я не изверг, чай принял их у себя.
- Мы не из-за пруда, - покачала я головой, присев на корточки. – а ты бы осторожнее с рыбой-то. У пруда авось и водяной имеется, а ты, почитай, рыбу у него спер. Кабы не явился он.
Водяной задумчиво взглянул на меня, нахмурив изящные брови-водоросли.
- Да не явится он сюды, - хихикнул он. – чай не дурачок какой. Сюда ж больше никто и не ходит из наших-то. Бояться хворь подцепить. Вона и утопленников не видать. Не ходют. Им, понимаешь, чистые водоемы подавай. Тьфу.
Водяной от переизбытка чувств засунул баранку полностью в рот, да и ударил ластой по пруду. От его движения поднялась небольшая волна, разбившаяся о мост и обдавшая водой не посторонившегося профессора. Блокнот, в который тот старательно записывал слова водяного, намок. Но стоило профессору пробормотать несколько слов, как влага испарилась, образовав облачко и исчезнув.
- М-да…- пробормотал водяной, оглядев вымокшего, но крайне довольного профессора с сухим и чистым блокнотом. – Так чего надо тебе, ведьма?
- Про хворь пришли мы узнать. – произнесла я. – Нам нужно знать, что это за напасть такая, да как с ней бороться.
Водяной замолчал, что-то прикидывая в уме. От напряженной мозговой активности водоросли на его затылке закрутились в разные стороны.
- Предлагаю сделку, ведьма. – произнес хранитель местного болота. Водяной вынырнул из воды по плечи и положил голову на одну из рук, подавшись вперед. – Ты мне прудик мой чистишь, а я тебе взамен информацию предоставляю.
Я оглядела «прудик». Зеленая вода с тиной и характерный запах ила наводили на печальные мысли. Работы здесь было много. А чтобы эффект появился сразу, потому как нет у нас времени ждать, придется вбухать весь резерв.
Впрочем, других вариантов я не видела.
- Согласна. – кивнула я, сделав вид, что не заметила радостно приплясывающего водяного, когда повернулась к нему спиной. Ну да, где же он еще такую дурочку-то найдет…
Профессор переводил взгляд с меня на пруд. В его глазах застыло выражение неподдельного восторга, словно ему только что предложили взять расшифрованный ведьмовской гримуар.
- Профессор, вам нужно отойти на безопасное расстояние. – произнесла я. – Этот ритуал требует большого количества энергии и пространства, и я даже не могу предположить, как моя сила отреагирует на ваше вмешательство в процесс.
- Конечно-конечно, Владиславушка. – закивал профессор, поднявшись на ноги. – Я подожду вас у края леса.
Магия ведьм сильно отличается от силы магов.
И, в первую очередь, это проявляется в контроле силы. Маги ограничены резервом, что заставляет их держать себя в руках, не поддаваясь безрассудным всплескам магии. Никто не слышал историй о том, как маг не справился со своим характером и случайно подорвал континент. Но таких историй с ведьмами, напротив, огромное множество.
Способность пропускать энергию мира кроется в самой нашей сути. Мы вытягиваем магию из пространства, вактически из воздуха. Это делает нас, если уж говорить откровенно, избалованными силой. Мы можем позволить себе тратить ее на истерики, на бытовые нужды, на различные мелочи.
Во-вторых, вы не найдете мага, который согласится опустошить свой резерв полностью. Потому что для них всегда существует риск перегореть, изничтожив в себе магический резерв. Убить в себе магию.
Ведьмам же и в этом плане проще. Мы можем позволить опустошать себя до крайности, иссушать до дна. Какая бы пустота не была внутри нашего резерва, она, рано или поздно, заполнится. Мир сам позаботится об этом вместо нас. Но, конечно, не на безвозмездной основе. Хотя это – совсем другая часть ведьмовской силы.
Магам не приходится расплачиваться за то, что они обладают магией. Они учат заклинания, тренируют свой резерв, обучаются и развиваются, чтобы стать сильными магами. Им приходится преодолевать себя и ограничения природы. Это и есть их плата перед миром за право уметь больше.
Ведьмы же получают свою силу с рождения, а дальше, несмотря на все тренировки и всё желание, развиться уже не могут. Мир сам решает, кто получит огромную силу, а вместе с ней и власть, а кто сможет совсем немногое. Это нечестно, согласна.
Но ведьмам приходится жить с той силой, которая попадется им в лотерее. Кто-то становится охотницей за нечистью, кто-то лекарями и травницами, кто-то идет в политику и подается в верховные Жрицы, а кто-то надевает колпак и притворяется гадалками – у каждого свой путь.
И своя расплата за это. Каждое заклинание, каждый заговор и каждое зелье мы творим в долг этому миру. И никто не знает, какая будет расплата за это. Верующие считают, что ведьмы после смерти отправляются в Ад на служение дьяволу. Ученые бьются над теориями о том, что с использованием сил у ведьм развиваются некие заболевания, которые медленно, но верно сокращают их жизнь.
Я же верю в справедливость. Если сила ведьмы идет во благо миру, то он прощает ей этот долг, но если сила направлена в угоду себе или во вред Вселенной, то наказание будет соразмерным. Другими словами, если ведьма сожгла лес, то умрет от огня или, по крайней мере, от свалившейся на голову огромной ветки.
Но расплата за магию это - не самое страшное. Гораздо страшнее то, что в отличие от магов, мы не имеем над ней необходимого контроля. Никто никогда не знает, как отреагирует сила ведьмы на вмешательство извне. В особенности это относится к магам. Сила ведьм очень не любит обладателей классической магии, и контролировать это очень трудно.
Поэтому, как правило, в связку с ведьмой ставят очень сильного мага. Это нужно для того, чтобы маг смог защитить окружающих, себя и даже ведьму от ее взбесившейся силы.
Я помню, как отреагировала моя сила, когда Игнат впервые попал в поле ее действия. Напарник не любит об этом вспоминать. Ну, а кто бы сомневался? Кому приятно, когда тебе припоминают купание в море с любвеобильным и разумным осьминогом? К счастью, Игнат не пострадал.
А вот я эту историю люблю. К слову сказать, большинство смешных историй Игната связано с водой. Водному черту он дорогу перешел, что ли?
- Владислава, - крикнул с берега Панфил, помахав рукой. – достаточно далеко?
Я, прикинув расстояние с добрый десяток метров, подняла руку вверх и показала большой палец. Маг озадаченно почесал кончик носа, но кивнул, сделав вид, что понял жест. Да уж, все время забываю, что нет в природе международных жестов, понятных любому существу в любом мире. Занялся бы кто этим, честное слово.
Водяной отплыл ближе к берегу и, выпрыгнув из воды, деловито поджал под себя рыбий хвост, откинувшись на ласты, как турист под палящим солнцем. К слову, водяные на суше существовать могут, но крайне не долго. Высыхают, несчастные.
Профессор не стал упускать возможность и подошел чуть ближе, дабы лично поговорить с представителем иной расы, неуклюже и неловко, но поговорить. Вот ведь человечище – на все ради науки готов!
Мне же предстояло разобраться с загрязнением длинной в десять лет. Тяжело вздохнув и оглядев предстоящий фронт работ, я приступила к делу.
Магия отозвалась сразу же, стоило только заглянуть внутрь себя. Приятное тепло скользнуло по лопаткам, словно обнял старый друг при встрече.
