Я начала осторожный спуск вниз, глазами осматривая стены из черного камня, с каждой ступенькой все более покрытые плесенью, мхом и пропавшие сыростью. Где-то на этих стенах висели факелы с горящим на них зеленым, неправильным, некромантским огнем. Именно цвет огня меня и смутил, не позволив применить силу, чтобы призвать свой источник света.
Признаться, в момент, когда очередной поток ледяного воздуха захлопнул за моей спиной дверь, оставшуюся далеко позади, что-то во мне рухнуло вниз. Сердце, похоже.
Я, подгоняемая не то усилившимся зовом, не то страхом, шустро спустилась вниз, преодолев оставшиеся ступеньки в доли секунд, и двинувшись вперед по узкому, темному коридору, вызывающему клаустрофобию. Змей и пауков здесь было много: ползи по стенам, спускались с потолка и явно чувствовали себя крайне комфортно в атмосфере гнили, плесени и сырости.
В определенный момент, с осторожностью преодолев их лианы, я поняла, что то были не просто живности, выбравшие в качестве места пребывания такой вот коридорчик, а одна из частей системы безопасности. Наверняка, не веди меня зов, они бы с огромным удовольствием впились в меня всем, чем могли, отравляя или, чего лучше, сжирая заживо.
Конечно, все это вопрос вкуса, но мне оказаться гниющей в коконе не улыбалось. Считайте, это моей блажью, но я, пожалуй, слишком брезглива для этого.
Впрочем, соображения на сей счет пришлось отложить до лучших времен, потому как впереди показалась арка, выложенная из того же камня, уходящая вглубь стены. Собравшись с духов и заручившись поддержкой силы, пока не призывая ее во избежание агрессивной реакции местных защитных заклинаний, я шагнула внутрь помещения, чувствуя, что это конечная точка.
И вот делала я шаг уверенно, с вызовом и решимостью, которых у меня не было, но оказавшись внутри помещения, захотелось совершенно по детски закричать и рвануть обратно, наплевав на то, что вся моя репутация после этого отправится к чертям. А захотелось мне это потому, что оказалась я в месте, похожем на логово сумасшедшего, больного маньяка.
В небольшой комнатушке, лишенной каких-либо удобств, за изгнившей, но исправной решеткой висела распятая за руки и ноги ведьма. Но можно ли было назвать это нечто, безжизненно повесившее голову со спутанными грязными волосами, кровоподтеками на неприкрытых черной холщевой тряпкой частях тела и изломанными конечностями ведьмой? Я, чувствуя подкатившую к горлу тошноту, сделала шаг вперед, с каким-то животных ужасом оглядывая руны, вырезанные на ее запястьях и щиколотках, призванные удержать ее на месте. Примерно в этих же местах висели ромбы артефактов, горящие чистым зеленым светом, словно напитанные кровью.
Эта ведьма, не шевелясь и, кажется, не дыша, потратила свои последние силы, чтобы привести меня сюда, кажется, даже не отдавая себе в этом отчета. В ней чувствовалась агрессия, какое-то нечеловеческое, неправильное, животное желание мести и чистая злоба, граничившая со сумасшествием.
Эта ведьма, распятая на стене в подвале другого мира, более не была разумной. Она полностью потеряла рассудок. Ее же зов был лишь инстинктом, проявившим себя при присутствии другой ведьмы.
Я подошла к решетке и прижалась к ней руками, чувствуя в себе бессилие и совершенно иррациональное желание разрыдаться прямо здесь, у тела некогда живой, счастливой и животворящей ведьмы, которая сейчас была не более, чем спятившим животным.
Я ничего не могла сделать, чтобы помочь ей. Могла лишь освободить ее, но даже тогда…Что тогда?
Так, спокойно. Прочь слезы и панику. Надо дейстовать.
Я освобожу ее, а там придумаем что-нибудь вместе с тетушкой. В крайнем случае, разместим ее в Академии, чтобы она смогла закончить свой век в местом, полном любви и сестринства, пока ее сила инстинктивно не выберет любую другую достойную ведьму, избавив эту бедняжку от мучений.
Сделав шаг назад, я вскинула руку, направляя магию в сторону ведьму, чтобы освободить несчастную.
- Путь свой земной прошла, не сама под землю ушла. Помоги, подсоби, путы кладбищенские с ведьмы сними, от могильной оградки, от рабской скрепы отвяжи. Тебе, мертвому, под землей гнить, а ведьме домой бежать. Именно!
Потоки моих сил уже практически смяли одну из рун, наложенных давно и крепко, кем-то сильным, кто знает природу ведьм так хорошо, что столкнуться с ним в жизни своей я бы не хотела, как вдруг на мое запястье легла крепкая мужская рука, буквально оттаскивая меня назад с такой силой, что заговор слетел с моих губ, разбившись о руну и разлетевшись вокруг огнем, сгорающим на каменных плитах.
Я резко дернулась, освобождая руку из плена, но оказалась лишь сильнее схвачена и резко развернута лицом к незнакомому мне магу, возвышающемуся над, в общем-то, невысокой мной, как скала. Его глаза, до того черные, начали гореть настоящий едким, зеленым огнем, ненавязчиво сообщив, что дело я имею с некромантом. Он-то и схватил мои руки за запястья с такой силой, что те стали нещадно болеть. Сложно было сказать, что конкретно играло роль: сила мужчина или природа его магии, идущей вразрез с своей и доставляющая настоящую боль даже сквозь кожу.
- Ведьма, ты хоть понимаешь, что ты только что чуть не натворила? – встряхнув меня так, что зубы клацнули, прошипел маг. – Совсем двинулась?! Что ты вообще тут забыла?!
Я, тихо выругавшись сквозь сомкнутые зубы, почувствовала, как сила рванула вперед, вырываясь сама по себе, от столько скотского обращения с ее хозяйкой. Почувствовав, как глаза запекло чистым серебром, я сконцентрировалась на том, чтобы не атаковать, но было напрасно – сила ударила так, что мага отбросила о противоположную стену, хорошенько приложив затылком о каменную плиту.
И тут произошло то, чего я вовсе не ожидала. Безжизненная ведьма, оторвавшись от стены, с диким, нечеловеческим криком рванула на меня, хватая костлявые, иссушенными, скрюченными пальцами меня сквозь решетку, от такого напора заскрипевшую и выдержавшую каким-то чудом.
С тихим вскриком я отскочила в сторону, пораженная тем, что ведьма решила напасть на меня, почувствовав силу, которой не хватало ей; и оказалась зажата в чьи-то надежных руках, отдернувших меня за талию в сторону еще на несколько метров, чтобы существо, более не похожее на ведьму, не сожрало меня заживо. Нечто, что когда было ведьмой, бесновалось за решеткой, исходясь истошным, животным криком, разбрызгивая по сторонам слюни и цепляясь желтыми когтями себе за лицо, оставляя глубокие, покрытые гнилью с пальцев царапины.
Маг, поднявшись с пола с длинным, выразительным ругательством, рванул к ней, успокаивая ее одним коротким заклинанием, слышать которое прежде мне не приходилось ни разу.
- Что ты здесь делаешь? – раздался над моих ухом напряженный голос Ланфорда, крепко прижимающего к себе.
Обернувшись с непередаваемым ужасом на лице, я заметила, что в помещении уже полно магов, включая принца и Дерга, глядящих на меня с настороженностью, свойственной тем, кто ожидает нападения. Другие, не знакомые мне маги, устремились на помощь некроманту, чтобы усмирить беснующееся существо.
А я…
Я стояла, вглядываясь в глаза Ланфорда и не видя в них ничего, кроме раздражения по причине того, что я оказалась здесь, и некоторой настороженности, вызванной моей дальнейшей реакцией. Не было там даже раскаяния в том, что у них в подвале спятившая из-за них ведьма. Там не было ничего живого, что относилось бы к тому, что они пытают ведьму. Там ничего не было, кроме холодно и злости.
- Что вы сделали с этой ведьмой? – голос мой, в отличии от общего состояния, граничившего с истерикой, звучал холодно и хлестко, слышалась в нем даже та сила, с которой я изгоняла светоненастника. Прозвучало, как раскат грома.
В руки рванула сила, готовая воевать с каждым, кто способен на такое, но усмирить ее в этот раз мне удалось. На пальцах только замерли белоснежные искры, которые я, как некогда Томас, брезгливо стряхнула на пол.
Неожиданно ведьма, казалось, уже усмиренная магами, вновь рванула вперед и, ловко просунув руку сквозь решетку, ухватила меня, стоящую к ней спиной и жаждущей ответа Ланфорда, и притянула крайне близко к себе, крепко держа за запястье. Ее искривленное, покрытое шрамами и свежими царапинами лицо, просунулось сквозь решетку, и в мое лицо, вместе с шипением и неестественным, сумасшедшим смехом, понеслось зловонное дыхание.
- Императорская семья паде-ет, - практически пропела она, наклонив голову в сторону и залившись злобным, неестественным смехом. – и тогда поднимается Ковен Тьмы из недр своих, увековечив свой трон бошками правящей семейки.
Она, продолжая злобно смеяться мне в лицо, пока Ланфорд, выругавшись, пытался осторожно освободить запястье несопротивляющейся мне, внимательно слушающей слова «сумасшедшей» ведьмы.
И та, перестав смеяться, словно опомнившись, подалась вперед, вминая свое лицо в решетку и жадно, быстро заговорила:
- Бойся, ведьма, правящей крови. Они уничтожат тебя, выпьют твою силу и повесят на стену, как трофей. Бойся, ведьма. Ты следующая. – крикнула она и, отпустив мою руку так, словно всего несколько секунд не напала, сама направилась к стене и, игнорируя нас всех, уселась на пол у стены, обхватив свои колени и принявшись раскачиваться в разные стороны.
Ланфорд перехватил мою руку и, вглядываясь в ровные красные борозды от ее рук, начавшие синеть на глазах, тревожно поинтересовался:
- Как ты?
- Лучше, чем она. – хмуро отозвалась я, понимая, кому принадлежал тот гримуар.
Тишина в кабинете императора, украшенном золотом, лепнинами и картинами разной степени ценности, стояла оглушительная. Потому, вероятно, обстановка кабинета и казалось такой гиперболизировано роскошной. Здесь хотелось устраивать званные вечера, пить шампанское за ужином и слушать истории из жизни, а не нервно, напряженно молчать, сдерживая рвущиеся с языка злые слова, после которых отношения, выстроенные с нанимателями, явно не будут прежними.
Именно этим я и занималась, отвернувшись от присутствующих в кабинете магов к окну, за которым темнел небосвод над освещенной многочисленными магическими фонарями и вывесками столицей. Жители ее, похоже, не спали и спать вовсе не собирались. Напротив, с высоты дворца мне прекрасно было видно изысканно одетых дам в сопровождении не менее, как выразился бы Игнат, «упакованных» мужчин. Там рассекали мощеные улочки кареты, в упряжке которых находились удивительные существа: от разных окрасов лошадей до ящериц, на шеях которых красовались симпатичные бантики. И многочисленные заведения, соревнующиеся друг с другом в броскости вывесок, манили внутрь. Даже фонтаны пестрели красками, словно в столице этой империи световое шоу никогда не прекращалось.
Большой контраст в сравнении с тем, что происходило в этом кабинете.
- Госпожа Залесская, я вынужден поинтересоваться у вас, как же все-таки вы пробрались внутрь помещения, перенесенного в другое измерение и охраняемое так, как не охраняются, извините, покои императора? – вопросил Томас, который, если судить по его лицу, больше всех присутствующих чувствовал себя неловко.
Вот и сейчас, сказав про покои императора, мужчина смущенно отмахнулся от вскинувшихся бровей брата, крайне заинтересовавшегося, почему это его покои плохо охраняются. Казалось, если бы он мог, Томас бы бросил все эти разборы ситуации разом и потратил бы вечер на, положим, сидение у камина с бросаемыми на огонь глубокомысленными взглядами и не менее глубокими размышлениями философского характера. Может быть, даже подключил бы к этому вечеру бутылочку вина. А так приходилось топтаться в кабинете императора и погружаться в колючую атмосферу непринятия, царящую здесь.
- Как я уже сказала вам раннее, - обернувшись к магам и старательно избегая встречи взглядов с Ланфордом, дабы не проклясть его случайно, отозвалась я. – понятия не имею, как это произошло. Я почувствовала зов, на который и шла. Что до ваших «карманов» и охранной системы – не имею никакого отношения ко взлому ни того, ни другого.
- Могу предположить, - вскинул вверх указательный палец Игнат, расположившийся в одном из кресел кабинета, взглянув на Томаса. – что дело как раз в вашей ведьме. – предпоследнее слово маг выделил особенной интонацией, подчеркнув ее вскинувшимся вверх указательным пальцем. - Проверили бы вы ее на недавний выброс сил, похоже, она инстинктивно провела Владу и расчистила ей путь. Явление не столь редкое среди ведьм, у них – маг покрутил пальцем в воздухе, скосив глаза. – мозг иначе работает, инстинкты превалируют над голосом разума.
Я кинула на него крайне враждебный взгляд, чтобы у Игната точно не осталось сомнений относительно того, что я о нем думаю.
- Вместо обсуждения устройства мозга ведьм, - произнесла я, скрестив руки на груди. – предлагаю, а точнее требую, обсудить, почему у вас в подвале к стене подвешена, прости Геката, ведьма?
Взгляды всех присутствующих метнулись к Ланфорду, который также стоял у противоположного окна, скрестив руки на груди. Заметив невольные жесты присутствующих, маг тяжело вздохнул и обернулся, впрочем, сохранив безразличное выражение лица. Уверена, он, как и его отец, с радостью бы избежал этого разговора, только не ради вина и философии, а ради работы и разбора полетов с подчиненными, которые не заметили проникновения ведьмы, а точнее меня, в их хваленный карман. Думаю, именно этим он и займется по окончании неприятного разговора.
- Раз уж никого из присутствующих не волнует, что ответ на данный вопрос находится под строжайшей государственной защитой, конечно, давайте обсудим это с иномирной ведьмой. – не сдержав иронии, отозвался Ланфорд.
- Ведьмы – нейтральная раса, мы не подчиняемся ни одному императору, ответственность за нас несет Геката. – фыркнула в ответ я. – Потому никакой государственной тайны или сокрытия информации не может быть. Вы обязаны, подчеркну, обязаны предоставить исчерпывающую информацию по первому же моему запросу или запросу любой другой ведьмы.
- И разгребать последствия, вероятно, за вас будет богиня Геката, существование которой не было подтверждено никогда и никем? – усмехнулся маг. – Прекрасно, раз так, давайте я расскажу все, что знаю.
- Иронией своей не подавитесь, - тихо, буквально себе под нос пробормотала я, впрочем, не особо успешно, потому как услышали все.
Глаза Ланфорда недобро блеснули, вынудив Игната подняться на ноги и замереть между нами со вскинутыми руками, вроде как призывая к спокойствию. Обидеть Ланфорда я не хотела, сказала это вслух лишь для того, чтобы облегчить свои эмоциональные терзания, вызывающие во мне всплеск силы, который, между прочим, здесь никому не нужен.
- Вы должны понимать, что это – не нормально! – освободив руки от скрещивания на груди, произнесла я, сопроводив свои слова четкой жестикуляцией. Не иначе, как у политиков такого паразита подцепила. – Что не так с миром, где ведьм, живых людей, подвешивают на стену, скрепляя их рунами и позволяя себе… даже не знаю, какая у вас цель для всего этого! Знаю только, что это – отвратительно, жестоко и полностью иллюстрирует причину того, почему в вашем мире нет ведьм!
- Вам не приходила в голову мысль, что ведьма изолирована от общества не из-за нашего на то желания? – склонив голову к правому плечу, как с неразумным ребенком заговорил Ланфорд, по всей видимости, взявший на себя ответственность провести этот разговор.
Признаться, в момент, когда очередной поток ледяного воздуха захлопнул за моей спиной дверь, оставшуюся далеко позади, что-то во мне рухнуло вниз. Сердце, похоже.
Я, подгоняемая не то усилившимся зовом, не то страхом, шустро спустилась вниз, преодолев оставшиеся ступеньки в доли секунд, и двинувшись вперед по узкому, темному коридору, вызывающему клаустрофобию. Змей и пауков здесь было много: ползи по стенам, спускались с потолка и явно чувствовали себя крайне комфортно в атмосфере гнили, плесени и сырости.
В определенный момент, с осторожностью преодолев их лианы, я поняла, что то были не просто живности, выбравшие в качестве места пребывания такой вот коридорчик, а одна из частей системы безопасности. Наверняка, не веди меня зов, они бы с огромным удовольствием впились в меня всем, чем могли, отравляя или, чего лучше, сжирая заживо.
Конечно, все это вопрос вкуса, но мне оказаться гниющей в коконе не улыбалось. Считайте, это моей блажью, но я, пожалуй, слишком брезглива для этого.
Впрочем, соображения на сей счет пришлось отложить до лучших времен, потому как впереди показалась арка, выложенная из того же камня, уходящая вглубь стены. Собравшись с духов и заручившись поддержкой силы, пока не призывая ее во избежание агрессивной реакции местных защитных заклинаний, я шагнула внутрь помещения, чувствуя, что это конечная точка.
И вот делала я шаг уверенно, с вызовом и решимостью, которых у меня не было, но оказавшись внутри помещения, захотелось совершенно по детски закричать и рвануть обратно, наплевав на то, что вся моя репутация после этого отправится к чертям. А захотелось мне это потому, что оказалась я в месте, похожем на логово сумасшедшего, больного маньяка.
В небольшой комнатушке, лишенной каких-либо удобств, за изгнившей, но исправной решеткой висела распятая за руки и ноги ведьма. Но можно ли было назвать это нечто, безжизненно повесившее голову со спутанными грязными волосами, кровоподтеками на неприкрытых черной холщевой тряпкой частях тела и изломанными конечностями ведьмой? Я, чувствуя подкатившую к горлу тошноту, сделала шаг вперед, с каким-то животных ужасом оглядывая руны, вырезанные на ее запястьях и щиколотках, призванные удержать ее на месте. Примерно в этих же местах висели ромбы артефактов, горящие чистым зеленым светом, словно напитанные кровью.
Эта ведьма, не шевелясь и, кажется, не дыша, потратила свои последние силы, чтобы привести меня сюда, кажется, даже не отдавая себе в этом отчета. В ней чувствовалась агрессия, какое-то нечеловеческое, неправильное, животное желание мести и чистая злоба, граничившая со сумасшествием.
Эта ведьма, распятая на стене в подвале другого мира, более не была разумной. Она полностью потеряла рассудок. Ее же зов был лишь инстинктом, проявившим себя при присутствии другой ведьмы.
Я подошла к решетке и прижалась к ней руками, чувствуя в себе бессилие и совершенно иррациональное желание разрыдаться прямо здесь, у тела некогда живой, счастливой и животворящей ведьмы, которая сейчас была не более, чем спятившим животным.
Я ничего не могла сделать, чтобы помочь ей. Могла лишь освободить ее, но даже тогда…Что тогда?
Так, спокойно. Прочь слезы и панику. Надо дейстовать.
Я освобожу ее, а там придумаем что-нибудь вместе с тетушкой. В крайнем случае, разместим ее в Академии, чтобы она смогла закончить свой век в местом, полном любви и сестринства, пока ее сила инстинктивно не выберет любую другую достойную ведьму, избавив эту бедняжку от мучений.
Сделав шаг назад, я вскинула руку, направляя магию в сторону ведьму, чтобы освободить несчастную.
- Путь свой земной прошла, не сама под землю ушла. Помоги, подсоби, путы кладбищенские с ведьмы сними, от могильной оградки, от рабской скрепы отвяжи. Тебе, мертвому, под землей гнить, а ведьме домой бежать. Именно!
Потоки моих сил уже практически смяли одну из рун, наложенных давно и крепко, кем-то сильным, кто знает природу ведьм так хорошо, что столкнуться с ним в жизни своей я бы не хотела, как вдруг на мое запястье легла крепкая мужская рука, буквально оттаскивая меня назад с такой силой, что заговор слетел с моих губ, разбившись о руну и разлетевшись вокруг огнем, сгорающим на каменных плитах.
Я резко дернулась, освобождая руку из плена, но оказалась лишь сильнее схвачена и резко развернута лицом к незнакомому мне магу, возвышающемуся над, в общем-то, невысокой мной, как скала. Его глаза, до того черные, начали гореть настоящий едким, зеленым огнем, ненавязчиво сообщив, что дело я имею с некромантом. Он-то и схватил мои руки за запястья с такой силой, что те стали нещадно болеть. Сложно было сказать, что конкретно играло роль: сила мужчина или природа его магии, идущей вразрез с своей и доставляющая настоящую боль даже сквозь кожу.
- Ведьма, ты хоть понимаешь, что ты только что чуть не натворила? – встряхнув меня так, что зубы клацнули, прошипел маг. – Совсем двинулась?! Что ты вообще тут забыла?!
Я, тихо выругавшись сквозь сомкнутые зубы, почувствовала, как сила рванула вперед, вырываясь сама по себе, от столько скотского обращения с ее хозяйкой. Почувствовав, как глаза запекло чистым серебром, я сконцентрировалась на том, чтобы не атаковать, но было напрасно – сила ударила так, что мага отбросила о противоположную стену, хорошенько приложив затылком о каменную плиту.
И тут произошло то, чего я вовсе не ожидала. Безжизненная ведьма, оторвавшись от стены, с диким, нечеловеческим криком рванула на меня, хватая костлявые, иссушенными, скрюченными пальцами меня сквозь решетку, от такого напора заскрипевшую и выдержавшую каким-то чудом.
С тихим вскриком я отскочила в сторону, пораженная тем, что ведьма решила напасть на меня, почувствовав силу, которой не хватало ей; и оказалась зажата в чьи-то надежных руках, отдернувших меня за талию в сторону еще на несколько метров, чтобы существо, более не похожее на ведьму, не сожрало меня заживо. Нечто, что когда было ведьмой, бесновалось за решеткой, исходясь истошным, животным криком, разбрызгивая по сторонам слюни и цепляясь желтыми когтями себе за лицо, оставляя глубокие, покрытые гнилью с пальцев царапины.
Маг, поднявшись с пола с длинным, выразительным ругательством, рванул к ней, успокаивая ее одним коротким заклинанием, слышать которое прежде мне не приходилось ни разу.
- Что ты здесь делаешь? – раздался над моих ухом напряженный голос Ланфорда, крепко прижимающего к себе.
Обернувшись с непередаваемым ужасом на лице, я заметила, что в помещении уже полно магов, включая принца и Дерга, глядящих на меня с настороженностью, свойственной тем, кто ожидает нападения. Другие, не знакомые мне маги, устремились на помощь некроманту, чтобы усмирить беснующееся существо.
А я…
Я стояла, вглядываясь в глаза Ланфорда и не видя в них ничего, кроме раздражения по причине того, что я оказалась здесь, и некоторой настороженности, вызванной моей дальнейшей реакцией. Не было там даже раскаяния в том, что у них в подвале спятившая из-за них ведьма. Там не было ничего живого, что относилось бы к тому, что они пытают ведьму. Там ничего не было, кроме холодно и злости.
- Что вы сделали с этой ведьмой? – голос мой, в отличии от общего состояния, граничившего с истерикой, звучал холодно и хлестко, слышалась в нем даже та сила, с которой я изгоняла светоненастника. Прозвучало, как раскат грома.
В руки рванула сила, готовая воевать с каждым, кто способен на такое, но усмирить ее в этот раз мне удалось. На пальцах только замерли белоснежные искры, которые я, как некогда Томас, брезгливо стряхнула на пол.
Неожиданно ведьма, казалось, уже усмиренная магами, вновь рванула вперед и, ловко просунув руку сквозь решетку, ухватила меня, стоящую к ней спиной и жаждущей ответа Ланфорда, и притянула крайне близко к себе, крепко держа за запястье. Ее искривленное, покрытое шрамами и свежими царапинами лицо, просунулось сквозь решетку, и в мое лицо, вместе с шипением и неестественным, сумасшедшим смехом, понеслось зловонное дыхание.
- Императорская семья паде-ет, - практически пропела она, наклонив голову в сторону и залившись злобным, неестественным смехом. – и тогда поднимается Ковен Тьмы из недр своих, увековечив свой трон бошками правящей семейки.
Она, продолжая злобно смеяться мне в лицо, пока Ланфорд, выругавшись, пытался осторожно освободить запястье несопротивляющейся мне, внимательно слушающей слова «сумасшедшей» ведьмы.
И та, перестав смеяться, словно опомнившись, подалась вперед, вминая свое лицо в решетку и жадно, быстро заговорила:
- Бойся, ведьма, правящей крови. Они уничтожат тебя, выпьют твою силу и повесят на стену, как трофей. Бойся, ведьма. Ты следующая. – крикнула она и, отпустив мою руку так, словно всего несколько секунд не напала, сама направилась к стене и, игнорируя нас всех, уселась на пол у стены, обхватив свои колени и принявшись раскачиваться в разные стороны.
Ланфорд перехватил мою руку и, вглядываясь в ровные красные борозды от ее рук, начавшие синеть на глазах, тревожно поинтересовался:
- Как ты?
- Лучше, чем она. – хмуро отозвалась я, понимая, кому принадлежал тот гримуар.
Глава 9
Тишина в кабинете императора, украшенном золотом, лепнинами и картинами разной степени ценности, стояла оглушительная. Потому, вероятно, обстановка кабинета и казалось такой гиперболизировано роскошной. Здесь хотелось устраивать званные вечера, пить шампанское за ужином и слушать истории из жизни, а не нервно, напряженно молчать, сдерживая рвущиеся с языка злые слова, после которых отношения, выстроенные с нанимателями, явно не будут прежними.
Именно этим я и занималась, отвернувшись от присутствующих в кабинете магов к окну, за которым темнел небосвод над освещенной многочисленными магическими фонарями и вывесками столицей. Жители ее, похоже, не спали и спать вовсе не собирались. Напротив, с высоты дворца мне прекрасно было видно изысканно одетых дам в сопровождении не менее, как выразился бы Игнат, «упакованных» мужчин. Там рассекали мощеные улочки кареты, в упряжке которых находились удивительные существа: от разных окрасов лошадей до ящериц, на шеях которых красовались симпатичные бантики. И многочисленные заведения, соревнующиеся друг с другом в броскости вывесок, манили внутрь. Даже фонтаны пестрели красками, словно в столице этой империи световое шоу никогда не прекращалось.
Большой контраст в сравнении с тем, что происходило в этом кабинете.
- Госпожа Залесская, я вынужден поинтересоваться у вас, как же все-таки вы пробрались внутрь помещения, перенесенного в другое измерение и охраняемое так, как не охраняются, извините, покои императора? – вопросил Томас, который, если судить по его лицу, больше всех присутствующих чувствовал себя неловко.
Вот и сейчас, сказав про покои императора, мужчина смущенно отмахнулся от вскинувшихся бровей брата, крайне заинтересовавшегося, почему это его покои плохо охраняются. Казалось, если бы он мог, Томас бы бросил все эти разборы ситуации разом и потратил бы вечер на, положим, сидение у камина с бросаемыми на огонь глубокомысленными взглядами и не менее глубокими размышлениями философского характера. Может быть, даже подключил бы к этому вечеру бутылочку вина. А так приходилось топтаться в кабинете императора и погружаться в колючую атмосферу непринятия, царящую здесь.
- Как я уже сказала вам раннее, - обернувшись к магам и старательно избегая встречи взглядов с Ланфордом, дабы не проклясть его случайно, отозвалась я. – понятия не имею, как это произошло. Я почувствовала зов, на который и шла. Что до ваших «карманов» и охранной системы – не имею никакого отношения ко взлому ни того, ни другого.
- Могу предположить, - вскинул вверх указательный палец Игнат, расположившийся в одном из кресел кабинета, взглянув на Томаса. – что дело как раз в вашей ведьме. – предпоследнее слово маг выделил особенной интонацией, подчеркнув ее вскинувшимся вверх указательным пальцем. - Проверили бы вы ее на недавний выброс сил, похоже, она инстинктивно провела Владу и расчистила ей путь. Явление не столь редкое среди ведьм, у них – маг покрутил пальцем в воздухе, скосив глаза. – мозг иначе работает, инстинкты превалируют над голосом разума.
Я кинула на него крайне враждебный взгляд, чтобы у Игната точно не осталось сомнений относительно того, что я о нем думаю.
- Вместо обсуждения устройства мозга ведьм, - произнесла я, скрестив руки на груди. – предлагаю, а точнее требую, обсудить, почему у вас в подвале к стене подвешена, прости Геката, ведьма?
Взгляды всех присутствующих метнулись к Ланфорду, который также стоял у противоположного окна, скрестив руки на груди. Заметив невольные жесты присутствующих, маг тяжело вздохнул и обернулся, впрочем, сохранив безразличное выражение лица. Уверена, он, как и его отец, с радостью бы избежал этого разговора, только не ради вина и философии, а ради работы и разбора полетов с подчиненными, которые не заметили проникновения ведьмы, а точнее меня, в их хваленный карман. Думаю, именно этим он и займется по окончании неприятного разговора.
- Раз уж никого из присутствующих не волнует, что ответ на данный вопрос находится под строжайшей государственной защитой, конечно, давайте обсудим это с иномирной ведьмой. – не сдержав иронии, отозвался Ланфорд.
- Ведьмы – нейтральная раса, мы не подчиняемся ни одному императору, ответственность за нас несет Геката. – фыркнула в ответ я. – Потому никакой государственной тайны или сокрытия информации не может быть. Вы обязаны, подчеркну, обязаны предоставить исчерпывающую информацию по первому же моему запросу или запросу любой другой ведьмы.
- И разгребать последствия, вероятно, за вас будет богиня Геката, существование которой не было подтверждено никогда и никем? – усмехнулся маг. – Прекрасно, раз так, давайте я расскажу все, что знаю.
- Иронией своей не подавитесь, - тихо, буквально себе под нос пробормотала я, впрочем, не особо успешно, потому как услышали все.
Глаза Ланфорда недобро блеснули, вынудив Игната подняться на ноги и замереть между нами со вскинутыми руками, вроде как призывая к спокойствию. Обидеть Ланфорда я не хотела, сказала это вслух лишь для того, чтобы облегчить свои эмоциональные терзания, вызывающие во мне всплеск силы, который, между прочим, здесь никому не нужен.
- Вы должны понимать, что это – не нормально! – освободив руки от скрещивания на груди, произнесла я, сопроводив свои слова четкой жестикуляцией. Не иначе, как у политиков такого паразита подцепила. – Что не так с миром, где ведьм, живых людей, подвешивают на стену, скрепляя их рунами и позволяя себе… даже не знаю, какая у вас цель для всего этого! Знаю только, что это – отвратительно, жестоко и полностью иллюстрирует причину того, почему в вашем мире нет ведьм!
- Вам не приходила в голову мысль, что ведьма изолирована от общества не из-за нашего на то желания? – склонив голову к правому плечу, как с неразумным ребенком заговорил Ланфорд, по всей видимости, взявший на себя ответственность провести этот разговор.
