Сам Грейсток не обладал настолько звериными, какими-то хищными, чертами лица. Я бы сказала, что его строение в целом было крупнее, не такое сухое: в плечах он был также широк, но вот мышц был больше. Накаченные руки, чуть более простое, не такое утонченное лицо, серые глаза, сильный загар. Пожалуй, лишь волосы были того же оттенка. Встретив его во дворце, я бы и не подумала, что он наследный принц. Впрочем, едва ли по человеку вообще можно сказать такое.
- Безмерно рада знакомству, - сказала я то, что должна была по этикету, заставив Грейстока тихо усмехнуться.
Да, притворяться в возникшей симпатии я не стану. Во-первых, не люблю когда мое личное пространство нарушают столь наглым образом, пользуясь своим статусом. А, во-вторых, нет никаких «во-вторых». Первого пункта вполне достаточно.
- Итак, госпожа Залесская, что вам удалось выяснить? – вопросил Ланфорд.
- Что же, - подумав, произнесла я. – начну, пожалуй, с того, что скажу очевидную, в общем-то, вещь: у вас есть домовой, а еще водяной и даже был леший.
- Неужели? – без иронии, вполне искреннее удивился Ланфорд.
- Да, - кивнула я. – леший пропал, потому что отправился за помощью в борьбе с эпидемией к ведьмам. Водяной десять лет жил не в пруду, а в болоте, потому что ему никто не помогал, а домовой, похоже, тянет на себе всю защиту дома от злых духов, потому все его обереги, амулеты и артефакты, которые стоило бы выставлять в музеях, истерлись.
- Это упрек? – нахмурил соболиные брови Ланфорд, скрестив руки на груди.
- Это констатация факта, - отозвалась в ответ я. – и намек, что вам следовало бы уделять им больше внимания.
- Приму к сведению, - кивнул маг, оперевшись о столешницу тяжелого, дубового стола.
- Что касается стремительной гибели растений, могу вам сказать, что эту проблему мы решим в ближайшее время. Я уже отправила запрос своему эксперту, ответ будет в ближайшее время и, можете быть уверены, с этим мы разберемся. Вероятнее всего мы имеем дело с самой простой прочей, другой вопрос, что порча – это крайне специфическое явление, ее еще не каждый наложить может. – произнесла я. – Если говорить гипотетически, я бы смогла наложить порчу, вы – нет. Проклятье – да, но не порчу, а потому хочется задавать вам вопрос, который вы, возможно посчитаете наглым. Но задавать вопросы – моя работа, поэтому ответьте, пожалуйста, у кого вы украли гримуар?
Брови Ланфорда не поднялись, они буквально взлетели вверх, а на лице, до того каменном, появилась усмешка, выражающая крайнее поражение наглостью некоторых ведьм. Но мне не стыдно, я спросила, как есть.
- Какое интересное слово вы подобрали, - хмыкнул маг.
- Любопытное. - усмехнувшись, кивнул Грейсток, взглянув на меня с большим интересом. – Не страшно такими обвинениями в адрес имперского мага разбрасываться?
- Я вас умоляю. - фыркнула я. – Хотели бы сводить на допрос в авторском исполнении, давно бы сводили.
- Чувствуется работа братца, да? – хохотнул император, до того стоящий у окна, спиной к присутствующим, и внимательно разглядывающего темные кроны деревьев.
- Я ничего не крал, как вы выразились. – покачал головой Ланфорд, улыбнувшись так снисходительно, что мне пришлось буквально силой удерживать на лице вежливую улыбку. – Ведьма сама отдала мне свой гримуар.
- Ведьма никогда не отдаст свой гримуар, - покачала я головой в ответ на очевидную ложь, удерживая внимательный взгляд мага. – никогда. Даже на пороге смерти, эта книга, как апофеоз жизни, либо завещается ученице или альма-матер, либо сгорает в момент смерти. Ни одна ведьма не отдала бы свой источник знаний магу. Гримуар можно было отнять хитростью или грубой силой, такое вполне возможно. А еще возможно, что следом за подобным действием вы получите злобную, праведно злобную ведьму, уверенную в своей правоте, а вместе с ней, вполне вероятно, и порчу. И, делая вывод из того, что гримуар еще не рассыпался прахом, ведьма, у которой отняли апофеоз ее накопленных знаний, еще жива, а это значит, что вполне способна на такое, где бы она не ходилась. В каком бы подвале, в каких бы катакомбах и в каком бы состоянии она не была.
Не знаю, как Ланфорд стерпел такое обвинение все с той же вежливой улыбкой. Я бы не смогла и никто из моих знакомых не смог бы. Но, с другой стороны, они бы и с ведьмой так поступить не смогли. Не зря, ох не зря я напряглась относительно местных законов после разговора с Томасом.
- Ваши домыслы являются всего лишь домыслами, - покачал головой Ланфорд.
- Ну конечно, - усмехнулась я, ничуть не сомневаясь в таком ответе. – но, надеюсь, и вы понимаете, что наживать себе ведьму в качестве врага – смертельная глупость. Мой вам совет, лорды Эверенты, верните ведьме ее гримуар и молитесь всем богам, чтобы ее гнев не пал на вас или, чего хуже, на ваших близких.
Выждав для большей драматичности пару секунд, преисполненных оглушительной тишиной под перекрестными огнями трех пар глаз, я продолжила уже совсем иным, деловым тоном:
- На чем я остановилась? – вопросила я у пустоты. – Ах, да, лес. Нам также стало известно о том, что у вас завелось некое существо, описанное свидетелями, как первозданная тьма. Покопавшись в возможных вариантах, мы с Игнатом склоняемся ко мнению, что это может быть демон. Они высасывают энергию, способны свести ведьм с ума, а также олицетворяют собой первозданное зло, истинную тьму. Но можете не волноваться, у вас едва ли завел демон высшего порядка, скорее что-то относительно безобидное, вроде демонов первого круга, наиболее отдаленных от дьявола. В ином случае, уверяю вас, он бы дал ведьмам знать о том, что направил покарать этот мир своего подчиненного.
- Какого демона вы предполагаете? – поинтересовался озадаченный Грейсток, вынудив своим вопросом обернуться даже императора.
- Информации мало, - произнесла я, пожав плечами. – но судя по заявлениям, мы имеем дело со сущностью, которая не выходит на свет, питается энергией и существует, как часть тьмы. Добавьте сюда задыхающуюся Мирославу, которая потеряла рассудок после контакта с ним.
- Почему вы тянете с ответом? – склонив голову к левому плечу, внимательно глядя на меня, вопросил Ланфорд, в чьем взгляде, в противовес вопросу, читалось четкое понимание, почему я так тяну. – Подозреваете тех, кто не должен покидать пределов подземного царства?
- Это вопросы философии и взглядов, - не смутилась я. – по закону, никто из них не должен покидать подземного царства. Тем не менее, даже среди них есть, кто должен оставаться под землей вечность.
- Светоненавистники, - ничуть не убоялся произнести вслух маг, усмехнувшись моей заминки.
- Кто это? – недоуменно вопросил Грейсток.
- Люцифуги, они же гелиофобы. – произнесла я. – Единственные представители подземного царства, которые никогда не покидают его пределов. По легендам, они невидимы, если так угоднее, недостижимы смертному взору. Говорят, если существо встретит на своем пути светоненавистника, его ожидает мучительная смерть от дыхания демона или, по другим источникам, от удушья.
- И как…убить этих светоненавистников? – вопросил наследный принц.
Я замолчала, не торопясь с ответом. Взгляды окружающих пытливо замерли на мне, словно кому-то из них и правда требовалось это срочно узнать. Со слов Ланфорда и молчаливого согласия императора, я сделала выводу, что им известно не меньше моего.
Тем не менее, они явно ждали моего ответа.
- Единственное слабое место гелиофобов – это любые световые источники. – произнесла я. – По крайней мере, так говорят. От светоненавистников не смогут защитить никакие магические приемы и колдовская сила, их нельзя задержать, изгнать или вызвать. Они избегает других существ, и ни при каких обстоятельствах не реагируют на их вызовы.
- Тогда как он оказался здесь? – с праведной злостью вопросил император.
- Потому я и спросила про ведьму. – подняв задумчивый взгляд с пола до глаз Ланфорда, произнесла я. – Возможно, он – явление сопутствующее, землю прокляли, а он появилось здесь, потому что его имя было созвучно тьме, сорвавшейся с чьего-то языка в ту минуту. Вы удивитесь, но имена демонов созвучны гнусным словам.
- И что нам делать? – вопросил Грейсток. – Как избавиться от этой твари?
- В прошлый раз, как мне сообщил Игнат, вам, лорд Эверент, удалось избавить Мирославу от его влияния. – произнесла я, обратившись к Ланфорду. – Как?
- Квинтесенция нескольких заклинаний, - произнес он безразлично, словно не говорил о магии высшего порядка. – изгнание, защита, удар, по силе подобный электрическому разряду молнии. Я совместил то, что всегда работало.
Я задумчиво кивнула.
- Вероятно, придется обратиться к нашим ученым в лабораторию. – отозвалась я. – Они разработают нечто, что поможет. По крайней мере, сделают все, что в их силах, а до тех пор я предлагаю…
Закончить я не успела, потому как над головой отчетливо раздался звук разрезаемого, словно ткань ножом, пространства. Я только и успела резко вскинуть голову, убеждаясь в том, что на меня летит горящий пламенем кусок бумаги и, отскочив в сторону, быстро нашептала локальный ливень, заливший конверт с печатью, хорошо известной мне. Точно такой же закрепляю письма я. Один род, одна печать.
Широко улыбнувшись, я наклонилась под потрясенными взглядами трех магов и подхватила в руки письмо от своей тетушки, еще горячее и свеженькое.
- А вот и ответ моего специалиста, - прокомментировала я ситуацию. – значит, дело пойдет быстрее.
- Правильно ли я понимаю, что это была ведьмовская почта во всей ее красе? – вопросил император, хищно взглянув на конверт в моих руках, который я поспешила развеять, телепортировав к себе в апартаменты.
Знаю я их любовь к ведьмовской собственности.
- Именно она. - кивнула и добавила, обратившись к Ланфорду: - На этом пока все, в ближайшее время мы планируем добраться до отравленного взвода и посмотреть, что можем с этим сделать. В остальном…было бы неплохо, если бы нас ввели в курс последних и основных событий, происходящих внутри, чтобы мы могли предположить, кто может стоять за всем этим. Раз уж, - я ввернула ироничную усмешку. – вы так уверены, что ведьме вам мстить не за что.
- Предоставим по первому вашему требованию, - улыбнулся маг также неискренне.
Попрощавшись, я покинула кабинет Ланфорда, пребывая в странных чувствах. Хотелось не то смеяться от нелепости происходящего, не то на стену лезть от этого же.
А руку щекотал слепок ауры ведьмы, снятый мной в тот момент, когда профессор Дюран показал мне гримуар. Слепок живой ведьмы.
Поднявшись в предоставленные мне апартаменты, я быстро прошла в кабинет и сразу же села за стол, торопливо разрезая канцелярским ножом край письма, плотно, как делала то обычно тетушка, запечатанное.
На моменте, когда из бумаги еще не вырвалась проекция огненных букв, замерших перед носом чистым пламенем и в кабинете еще не повис глубокий, томный голос Румпельштиды, у меня возникла мысль вызвать Игната, чтобы заслушать письмо при нем. Я даже честно потянулась к переговорному амулету на шее, но, вспомнив выражение его искреннее обеспокоенного лица, я отбросила эту мысль подальше и удобнее устроилась в кресле.
Огненные силуэты букв, выведенные торопливым, неразборчивым почерком тетушки, вспыхнули и в воздухе шустро забегали строчки, а в помещении зазвучал ее голос:
- Моя любезная племянница, моя ненаглядная Владиславушка. Рада получить от тебя, наконец, весточку. Ворон мой принес весть, что ты таки же начала заниматься облагораживанием дачи. Рада слышать, моя дорогая, рада слышать, потому как ведьма должна иметь стабильную, нерушимую связь с природой, а не носиться по подворотням с этим магом, втягивающим тебя не пойми во что под предводительством вампирюги доморощенной. И куда только госорганы смотрят? Уж я-то знаю таких, как он. Уверена, кража молодильных яблок из музея прошла не без его участия, не верю я, что на его трехсотом году жизни можно так сохраниться без, так скажем, тонизирующих средств. Но то пусть будет на его покойной совести, вечная ей память.
Я закатила глаза.
Тетушка моя никогда не любила мою работу, справедливо по меркам старших ведьм, считая ее пустой тратой способностей. Впрочем, то был давний камень преткновения в нашей с ней необычной, но любящей семье. Румпельштида считала, что я должна развивать ведьмовские премудрости, имея к ним явный врожденный, как и все ведьмы, талант. Я же считала, что проживание в чащобе и регулярные танцы голышом под луной наукой не являются и ведьмовство не развивают. Считайте это конфликтом поколений, вечной проблемой отцов и детей, как писал Достоевский. Только в иной, магической интерпретации.
- Дела мои хорошо, Владиславушка. - между тем продолжали гореть и сменяться буквы. – Мы с сестрами дошли до того уровня просвещения, когда оказались готовы основать собственный Ковен. Не хочу хвастаться, но придется, иначе ты, дорогая моя племянница, не узнаешь вовсе, что имеешь честь беседовать с избранной жрицей. В ближайшее время мы получим ответ от Ассоциации Магических Существ, которые, несомненно, одобрят наше новообразование, и тогда я буду рассчитывать, что ты одумаешься и займешь положенное тебе место среди сестер. Нам бы очень пригодились твои таланты и острый язык, потому что мы свои знатно сточили, пока уговаривали эти нахлебников из Ассоциации рассмотреть наше предложение. К слову, если вам вдруг придется расследовать дело, потому что там не досчитались пары магов, ищите их прямиком в Подземном Царстве, где им самое место.
- Те-етушка, - простонала я, опустив голову на ладонь.
Румпельштида была в своем репертуаре. Вот кто-кто, а эта женщина никогда не умела сдерживать свои порывы или, не приведи Геката, ограничивать себя в мыслях. Кто угодно, но не тетушка! Сначала ей взбрело в голову пойти по пути паломничества, и она подбила на это нескольких других ведьм, возрастом близких к добрым шести сотням. Затем, как выяснилось, организовала там сестринство и вот уже рвется в политику. Вот кого Игнат должен называть сумасшедшей женщиной!
Характер у тетушки был подрывной, не даром та преуспевала во всем, что касалось огня. То была целиком и полностью ее стихия, и, как бывало обычно, поведение тоже соответствовало. Румпельштида была замужем не менее десяти раз, и каждый из ее мужчин боготворил ее до брака, во время брака, за короткий срок которого успевали полностью поседеть, и после него. И да, я не ошиблась со фразой «не менее», потому как точное их количество не знал никто. Иногда мне даже казалось, что сама тетушка потеряла им счет.
Но вы не подумайте, я никоим образом не осуждаю. Тетушка, несмотря на свою взбалмошностью и огненную натуру, никогда и ничего не делала из эгоистичных или прагматичных убеждений. И все ее браки были по любви и во благо любви, а когда та пропадала, Румпельштида не считала нужным питать то, что больше не давало ей сил, потому и уходила. Мужья ее выли от горя, но в скором времени примирялись с этим. Каждый из них знал тетушку, та никогда не пыталась казаться другим человеком. И в этом была ее сила.
- Что же касается твоего вопроса, дорогая племянница, спешу дать тебе скорый ответ, потому как дело ты имеешь с заразой непростой и нужно очень торопиться. Но приличия ради и из любви к тебе еще раз скажу: бросай ты эту работу, найдем тебе другое место, где твоему таланту не придётся мотаться в другой мир.
- Безмерно рада знакомству, - сказала я то, что должна была по этикету, заставив Грейстока тихо усмехнуться.
Да, притворяться в возникшей симпатии я не стану. Во-первых, не люблю когда мое личное пространство нарушают столь наглым образом, пользуясь своим статусом. А, во-вторых, нет никаких «во-вторых». Первого пункта вполне достаточно.
- Итак, госпожа Залесская, что вам удалось выяснить? – вопросил Ланфорд.
- Что же, - подумав, произнесла я. – начну, пожалуй, с того, что скажу очевидную, в общем-то, вещь: у вас есть домовой, а еще водяной и даже был леший.
- Неужели? – без иронии, вполне искреннее удивился Ланфорд.
- Да, - кивнула я. – леший пропал, потому что отправился за помощью в борьбе с эпидемией к ведьмам. Водяной десять лет жил не в пруду, а в болоте, потому что ему никто не помогал, а домовой, похоже, тянет на себе всю защиту дома от злых духов, потому все его обереги, амулеты и артефакты, которые стоило бы выставлять в музеях, истерлись.
- Это упрек? – нахмурил соболиные брови Ланфорд, скрестив руки на груди.
- Это констатация факта, - отозвалась в ответ я. – и намек, что вам следовало бы уделять им больше внимания.
- Приму к сведению, - кивнул маг, оперевшись о столешницу тяжелого, дубового стола.
- Что касается стремительной гибели растений, могу вам сказать, что эту проблему мы решим в ближайшее время. Я уже отправила запрос своему эксперту, ответ будет в ближайшее время и, можете быть уверены, с этим мы разберемся. Вероятнее всего мы имеем дело с самой простой прочей, другой вопрос, что порча – это крайне специфическое явление, ее еще не каждый наложить может. – произнесла я. – Если говорить гипотетически, я бы смогла наложить порчу, вы – нет. Проклятье – да, но не порчу, а потому хочется задавать вам вопрос, который вы, возможно посчитаете наглым. Но задавать вопросы – моя работа, поэтому ответьте, пожалуйста, у кого вы украли гримуар?
Брови Ланфорда не поднялись, они буквально взлетели вверх, а на лице, до того каменном, появилась усмешка, выражающая крайнее поражение наглостью некоторых ведьм. Но мне не стыдно, я спросила, как есть.
- Какое интересное слово вы подобрали, - хмыкнул маг.
- Любопытное. - усмехнувшись, кивнул Грейсток, взглянув на меня с большим интересом. – Не страшно такими обвинениями в адрес имперского мага разбрасываться?
- Я вас умоляю. - фыркнула я. – Хотели бы сводить на допрос в авторском исполнении, давно бы сводили.
- Чувствуется работа братца, да? – хохотнул император, до того стоящий у окна, спиной к присутствующим, и внимательно разглядывающего темные кроны деревьев.
- Я ничего не крал, как вы выразились. – покачал головой Ланфорд, улыбнувшись так снисходительно, что мне пришлось буквально силой удерживать на лице вежливую улыбку. – Ведьма сама отдала мне свой гримуар.
- Ведьма никогда не отдаст свой гримуар, - покачала я головой в ответ на очевидную ложь, удерживая внимательный взгляд мага. – никогда. Даже на пороге смерти, эта книга, как апофеоз жизни, либо завещается ученице или альма-матер, либо сгорает в момент смерти. Ни одна ведьма не отдала бы свой источник знаний магу. Гримуар можно было отнять хитростью или грубой силой, такое вполне возможно. А еще возможно, что следом за подобным действием вы получите злобную, праведно злобную ведьму, уверенную в своей правоте, а вместе с ней, вполне вероятно, и порчу. И, делая вывод из того, что гримуар еще не рассыпался прахом, ведьма, у которой отняли апофеоз ее накопленных знаний, еще жива, а это значит, что вполне способна на такое, где бы она не ходилась. В каком бы подвале, в каких бы катакомбах и в каком бы состоянии она не была.
Не знаю, как Ланфорд стерпел такое обвинение все с той же вежливой улыбкой. Я бы не смогла и никто из моих знакомых не смог бы. Но, с другой стороны, они бы и с ведьмой так поступить не смогли. Не зря, ох не зря я напряглась относительно местных законов после разговора с Томасом.
- Ваши домыслы являются всего лишь домыслами, - покачал головой Ланфорд.
- Ну конечно, - усмехнулась я, ничуть не сомневаясь в таком ответе. – но, надеюсь, и вы понимаете, что наживать себе ведьму в качестве врага – смертельная глупость. Мой вам совет, лорды Эверенты, верните ведьме ее гримуар и молитесь всем богам, чтобы ее гнев не пал на вас или, чего хуже, на ваших близких.
Выждав для большей драматичности пару секунд, преисполненных оглушительной тишиной под перекрестными огнями трех пар глаз, я продолжила уже совсем иным, деловым тоном:
- На чем я остановилась? – вопросила я у пустоты. – Ах, да, лес. Нам также стало известно о том, что у вас завелось некое существо, описанное свидетелями, как первозданная тьма. Покопавшись в возможных вариантах, мы с Игнатом склоняемся ко мнению, что это может быть демон. Они высасывают энергию, способны свести ведьм с ума, а также олицетворяют собой первозданное зло, истинную тьму. Но можете не волноваться, у вас едва ли завел демон высшего порядка, скорее что-то относительно безобидное, вроде демонов первого круга, наиболее отдаленных от дьявола. В ином случае, уверяю вас, он бы дал ведьмам знать о том, что направил покарать этот мир своего подчиненного.
- Какого демона вы предполагаете? – поинтересовался озадаченный Грейсток, вынудив своим вопросом обернуться даже императора.
- Информации мало, - произнесла я, пожав плечами. – но судя по заявлениям, мы имеем дело со сущностью, которая не выходит на свет, питается энергией и существует, как часть тьмы. Добавьте сюда задыхающуюся Мирославу, которая потеряла рассудок после контакта с ним.
- Почему вы тянете с ответом? – склонив голову к левому плечу, внимательно глядя на меня, вопросил Ланфорд, в чьем взгляде, в противовес вопросу, читалось четкое понимание, почему я так тяну. – Подозреваете тех, кто не должен покидать пределов подземного царства?
- Это вопросы философии и взглядов, - не смутилась я. – по закону, никто из них не должен покидать подземного царства. Тем не менее, даже среди них есть, кто должен оставаться под землей вечность.
- Светоненавистники, - ничуть не убоялся произнести вслух маг, усмехнувшись моей заминки.
- Кто это? – недоуменно вопросил Грейсток.
- Люцифуги, они же гелиофобы. – произнесла я. – Единственные представители подземного царства, которые никогда не покидают его пределов. По легендам, они невидимы, если так угоднее, недостижимы смертному взору. Говорят, если существо встретит на своем пути светоненавистника, его ожидает мучительная смерть от дыхания демона или, по другим источникам, от удушья.
- И как…убить этих светоненавистников? – вопросил наследный принц.
Я замолчала, не торопясь с ответом. Взгляды окружающих пытливо замерли на мне, словно кому-то из них и правда требовалось это срочно узнать. Со слов Ланфорда и молчаливого согласия императора, я сделала выводу, что им известно не меньше моего.
Тем не менее, они явно ждали моего ответа.
- Единственное слабое место гелиофобов – это любые световые источники. – произнесла я. – По крайней мере, так говорят. От светоненавистников не смогут защитить никакие магические приемы и колдовская сила, их нельзя задержать, изгнать или вызвать. Они избегает других существ, и ни при каких обстоятельствах не реагируют на их вызовы.
- Тогда как он оказался здесь? – с праведной злостью вопросил император.
- Потому я и спросила про ведьму. – подняв задумчивый взгляд с пола до глаз Ланфорда, произнесла я. – Возможно, он – явление сопутствующее, землю прокляли, а он появилось здесь, потому что его имя было созвучно тьме, сорвавшейся с чьего-то языка в ту минуту. Вы удивитесь, но имена демонов созвучны гнусным словам.
- И что нам делать? – вопросил Грейсток. – Как избавиться от этой твари?
- В прошлый раз, как мне сообщил Игнат, вам, лорд Эверент, удалось избавить Мирославу от его влияния. – произнесла я, обратившись к Ланфорду. – Как?
- Квинтесенция нескольких заклинаний, - произнес он безразлично, словно не говорил о магии высшего порядка. – изгнание, защита, удар, по силе подобный электрическому разряду молнии. Я совместил то, что всегда работало.
Я задумчиво кивнула.
- Вероятно, придется обратиться к нашим ученым в лабораторию. – отозвалась я. – Они разработают нечто, что поможет. По крайней мере, сделают все, что в их силах, а до тех пор я предлагаю…
Закончить я не успела, потому как над головой отчетливо раздался звук разрезаемого, словно ткань ножом, пространства. Я только и успела резко вскинуть голову, убеждаясь в том, что на меня летит горящий пламенем кусок бумаги и, отскочив в сторону, быстро нашептала локальный ливень, заливший конверт с печатью, хорошо известной мне. Точно такой же закрепляю письма я. Один род, одна печать.
Широко улыбнувшись, я наклонилась под потрясенными взглядами трех магов и подхватила в руки письмо от своей тетушки, еще горячее и свеженькое.
- А вот и ответ моего специалиста, - прокомментировала я ситуацию. – значит, дело пойдет быстрее.
- Правильно ли я понимаю, что это была ведьмовская почта во всей ее красе? – вопросил император, хищно взглянув на конверт в моих руках, который я поспешила развеять, телепортировав к себе в апартаменты.
Знаю я их любовь к ведьмовской собственности.
- Именно она. - кивнула и добавила, обратившись к Ланфорду: - На этом пока все, в ближайшее время мы планируем добраться до отравленного взвода и посмотреть, что можем с этим сделать. В остальном…было бы неплохо, если бы нас ввели в курс последних и основных событий, происходящих внутри, чтобы мы могли предположить, кто может стоять за всем этим. Раз уж, - я ввернула ироничную усмешку. – вы так уверены, что ведьме вам мстить не за что.
- Предоставим по первому вашему требованию, - улыбнулся маг также неискренне.
Попрощавшись, я покинула кабинет Ланфорда, пребывая в странных чувствах. Хотелось не то смеяться от нелепости происходящего, не то на стену лезть от этого же.
А руку щекотал слепок ауры ведьмы, снятый мной в тот момент, когда профессор Дюран показал мне гримуар. Слепок живой ведьмы.
Глава 6
Поднявшись в предоставленные мне апартаменты, я быстро прошла в кабинет и сразу же села за стол, торопливо разрезая канцелярским ножом край письма, плотно, как делала то обычно тетушка, запечатанное.
На моменте, когда из бумаги еще не вырвалась проекция огненных букв, замерших перед носом чистым пламенем и в кабинете еще не повис глубокий, томный голос Румпельштиды, у меня возникла мысль вызвать Игната, чтобы заслушать письмо при нем. Я даже честно потянулась к переговорному амулету на шее, но, вспомнив выражение его искреннее обеспокоенного лица, я отбросила эту мысль подальше и удобнее устроилась в кресле.
Огненные силуэты букв, выведенные торопливым, неразборчивым почерком тетушки, вспыхнули и в воздухе шустро забегали строчки, а в помещении зазвучал ее голос:
- Моя любезная племянница, моя ненаглядная Владиславушка. Рада получить от тебя, наконец, весточку. Ворон мой принес весть, что ты таки же начала заниматься облагораживанием дачи. Рада слышать, моя дорогая, рада слышать, потому как ведьма должна иметь стабильную, нерушимую связь с природой, а не носиться по подворотням с этим магом, втягивающим тебя не пойми во что под предводительством вампирюги доморощенной. И куда только госорганы смотрят? Уж я-то знаю таких, как он. Уверена, кража молодильных яблок из музея прошла не без его участия, не верю я, что на его трехсотом году жизни можно так сохраниться без, так скажем, тонизирующих средств. Но то пусть будет на его покойной совести, вечная ей память.
Я закатила глаза.
Тетушка моя никогда не любила мою работу, справедливо по меркам старших ведьм, считая ее пустой тратой способностей. Впрочем, то был давний камень преткновения в нашей с ней необычной, но любящей семье. Румпельштида считала, что я должна развивать ведьмовские премудрости, имея к ним явный врожденный, как и все ведьмы, талант. Я же считала, что проживание в чащобе и регулярные танцы голышом под луной наукой не являются и ведьмовство не развивают. Считайте это конфликтом поколений, вечной проблемой отцов и детей, как писал Достоевский. Только в иной, магической интерпретации.
- Дела мои хорошо, Владиславушка. - между тем продолжали гореть и сменяться буквы. – Мы с сестрами дошли до того уровня просвещения, когда оказались готовы основать собственный Ковен. Не хочу хвастаться, но придется, иначе ты, дорогая моя племянница, не узнаешь вовсе, что имеешь честь беседовать с избранной жрицей. В ближайшее время мы получим ответ от Ассоциации Магических Существ, которые, несомненно, одобрят наше новообразование, и тогда я буду рассчитывать, что ты одумаешься и займешь положенное тебе место среди сестер. Нам бы очень пригодились твои таланты и острый язык, потому что мы свои знатно сточили, пока уговаривали эти нахлебников из Ассоциации рассмотреть наше предложение. К слову, если вам вдруг придется расследовать дело, потому что там не досчитались пары магов, ищите их прямиком в Подземном Царстве, где им самое место.
- Те-етушка, - простонала я, опустив голову на ладонь.
Румпельштида была в своем репертуаре. Вот кто-кто, а эта женщина никогда не умела сдерживать свои порывы или, не приведи Геката, ограничивать себя в мыслях. Кто угодно, но не тетушка! Сначала ей взбрело в голову пойти по пути паломничества, и она подбила на это нескольких других ведьм, возрастом близких к добрым шести сотням. Затем, как выяснилось, организовала там сестринство и вот уже рвется в политику. Вот кого Игнат должен называть сумасшедшей женщиной!
Характер у тетушки был подрывной, не даром та преуспевала во всем, что касалось огня. То была целиком и полностью ее стихия, и, как бывало обычно, поведение тоже соответствовало. Румпельштида была замужем не менее десяти раз, и каждый из ее мужчин боготворил ее до брака, во время брака, за короткий срок которого успевали полностью поседеть, и после него. И да, я не ошиблась со фразой «не менее», потому как точное их количество не знал никто. Иногда мне даже казалось, что сама тетушка потеряла им счет.
Но вы не подумайте, я никоим образом не осуждаю. Тетушка, несмотря на свою взбалмошностью и огненную натуру, никогда и ничего не делала из эгоистичных или прагматичных убеждений. И все ее браки были по любви и во благо любви, а когда та пропадала, Румпельштида не считала нужным питать то, что больше не давало ей сил, потому и уходила. Мужья ее выли от горя, но в скором времени примирялись с этим. Каждый из них знал тетушку, та никогда не пыталась казаться другим человеком. И в этом была ее сила.
- Что же касается твоего вопроса, дорогая племянница, спешу дать тебе скорый ответ, потому как дело ты имеешь с заразой непростой и нужно очень торопиться. Но приличия ради и из любви к тебе еще раз скажу: бросай ты эту работу, найдем тебе другое место, где твоему таланту не придётся мотаться в другой мир.
