- Ну ничего себе, - присвистнул маг. – должно быть, гороскоп был крайне плох, раз она там четвертый час обитает. Эх, вы, девчонки, такие истерички. Ладно, пойду гляну, как она.
Буквально через пару секунд дверь в подвал распахнулась, и мне явилось крайне довольное своим остроумием лицо Игната. Он, оглядев окружающее пространство и остановив взгляд на мне, широко ухмыльнулся.
- Чего сидим, кого ждем?
- Да вот, совесть твою призвать через пентаграмму хотела, - отозвалась я, возвращаясь к работе. – да чего-то не идет, исдохла, вероятно, во всех мирах.
- А то, - ничуть не расстроился Игнат, весело шлепая бутцами по ступеням. – я вообще считаю, что наглость – второе счастье, а первое – хороший аппетит. К слову о нем, не хочешь к ужину присоединиться?
- Я бы с удовольствием, - пожала плечами, демонстрируя фронт неоконченных работ. – но доделать нужно.
- У-у, - протянул маг, опускаясь рядом на корточки и задерживая внимательный взгляд на прикорнувшем домовом, который и не думал просыпаться. – неплохо тебя к работе припахали. Ладно уж, поддержу напарницу, помогу тебе морально.
- А физически? – возмущенно вопросила я.
- Я что, на смертника похож? – фыркнул Игнат, усаживаясь рядом. – От этих безделушек за версту ведьмовством несет, как от Чернобыля радиацией. Я, знаешь ли, эксперименты ставить не хочу, проверяя, рванет или не рванет. Хотя, пожалуй, вот с этим могу поколдовать.
Игнат подхватил медальон из зеленого камня, который я только что отложила в сторону, закончив наполнять его силой. Сейчас тот блестел и переливался мощью, вот только бы почистить его – и вообще красота!
- Откуда все это? – вопросил Игнат.
- Велесвет дал, - кивнув на домового, отозвалась я. – принадлежало ведьме, с которой он, судя по описанным событиям, жил лет триста назад.
- Нехилая, должно быть, ведьма была. – пришел к тем же выводам, что и я, маг, разглядывая камень в своих руках. – Работа не ювелирная, но мастерство видно – обработка явно ручная, магия почти и не применялась. Знаешь, что это за камень?
- Изумруд? – наугад предположила я, пожав плечами, и не пытаясь, в общем-то, отгадать.
- Бездарь ты, а не ведьма. – тяжело вздохнул Игнат, явно тяжело переживая в данный момент напарничество со мной.- малахит это. Хорошая вещь, между прочим! По древним легендам, малахит может поглощать любую отрицательную энергию, вплоть до смертельных проклятий. Камень используется как мощное противоядие, хотя сам он ядовит. Поговаривают, что малахит очень любит своего хозяина, и каждый индивидуально может договориться с ним практически обо всем, чего он пожелает, а потому, Владка, черт его знает, о чем ведьма с этим булыжником договорилась. Вот ты сидишь себе спокойно, камни перебираешь, а завтра не проснешься или, чего хуже, проснешься с чужой душой.
- Раз камень такой разумный, не поминай при нем черта. – фыркнула я, забрав у мага медальон и отложив его в сторону. – Иначе проснешься завтра в подземной царстве от криков мучеников, которых живьем варят в котлах.
- А ты говорила, у них после ремонта даже уютно стало. – пробормотал маг в ответ, на всякий случай обтерев подушечки пальцев, которыми держал медальон, о черную рубашку. – Ладно, раз уж сидим так душевно, рассказывай давай, чего узнала у водяного.
- Ничего, - вздохнула в ответ я, всучив растерявшемуся магу тряпочку и раствор, отысканный домовым, чтобы тот тоже не просто так сидел, а красоту от грязи очищал. – как профессор сознание потерял, так и телепортировалась, не успела даже вопроса задать. Завтра до него схожу, узнаю, что и как. А что у нас по результатам проб?
- Ничего, - с не менее тяжелым вздохом отозвался Игнат, послушно оттирая цепь. – у наших в лаборатории ЧП мирового масштаба, мешали магии и в ходе призвали чего-то. Там теперь карантин, ловят тварь из подземного мира. Паника сплошная, не до меня всем. Гоша злой, как черт, ходит. Всучили результаты на бумажке и отправили. На днях снова наведаюсь, узнаю расшифровку этих их схем.
- Да уж, - хмыкнула я. – целый день в резиденции провели и не сильно-то продвинулись в нашем расследовании.
- Ну, - отозвался маг, старательно шоркая уже другой медальон. – начало положено. Если не будем сбавлять темп, то к концу твоего отпуска как раз и управимся. Это, конечно, если ты перестанешь всем вокруг помогать за спасибо. Вот кто тебя просил водяному болото его чистить? Или вот, сейчас, зачем ты силы по-пусту тратишь?
- Они ценные свидетели, - фыркнула я в ответ возмущенно.
- Ну так и припугнула бы их, - развел руками наемник. – кильку болотную подсушить и делов-то, сразу бы все и рассказал, а домового вообще за такие фокусы нужно в суд тащить.
- Злой ты, Игнатище. – возмущенно прошептала я, покачав головой. – Существ вокруг себя любить нужно, помогать им и на взаимность надеяться, насилием всего не решишь.
- Зато так быстрее, - пожал маг плечами. – с тобой завтра к водяному пойду, а то он тебя еще чего делать заставит. Добрая ты слишком, Владеныш, потому и пользуются все тобой.
- Не понимаешь ты, Игнат. – вздохнула я, взглянув на домового, сладко посапывающего во сне. – Мир без ведьм не может, чахнуть все вокруг начинают. Лес этот, леший, водяной, да даже Велесвет – им всем помощь нужна была, а попросить не у кого. Маги знать о их существовании не знают, а если и знают, то не спешат помогать, считая, что дела поважнее есть. Взять, к примеру, Ланфорда. Бегает по делам, носится по дворцам к императорам, систему охраны установил, а толку-то от этого? Лес гниет, водоемы чахнут по десять лет, у домового артефакты без дела годами лежат. Вот что ему стоило хоть раз взять и узнать вообще, есть ли у его резиденции домовой, нужна ли ему помощь? А ведь он из гуманности, по доброте душевной, помогает и ничего взамен не просит. Нечестно это, Игнат, они маленькие и беззащитные, а вы, маги, большие и сильные. Да только помощи от вас не дождешься.
- Ведьма, - хмуро произнес Игнат, отложив артефакты в сторону. – ты на меня-то мораль свою не перекладывай. Я считаю, что если помощь кому нужна, то просить о ней нужно, а не ждать, когда кто-то предложит, у меня вот дела поважнее есть. Да и помогать за спасибо – оно мне надо? Не надо. Я о своих заботиться предпочитаю, а до чужих мне дела нет. Так что, изволь не жаловаться, я тут и без того просто так побрякушки эти натираю. Плохо ты на меня влияешь.
Я обвела взглядом мага.
- Напротив, - хмыкнула я. – глядишь, через пару годиков что-то путное из тебя сделаю.
- Вот уж обойдусь, спасибо. – хохотнул он.
Я всегда любила утро.
Во-первых, считаю, что утро нового дня – это отличный шанс начать свою жизнь с обнулением. Вот, бывает, ложишься вечером спать и думаешь о том, как много неприятного ( как по твоей вине, так и по вине других) было в твоей жизни. Все свои промахи вспоминаешь, неловкие ситуации, тягости дня. А утром можно оставить все это за спиной, вроде как, было и было, но какая теперь разница? Новый день, новые возможности и новые промахи, избежать которых все же удастся при должном старании.
Во-вторых, я всегда замечала за окружающими утром особое душевное расположение, позволяющее им быть откровеннее, чем днем или вечером. Одни это делают, чтобы от них, наконец, отстали и дали доспать часик другой. Другие выбирают честность, потому что не хотят начинать свой день со лжи. В любом случае, каждая из причин всегда нам с Игнатом на руку. Какая разница, что вынуждает быть честными, главное – результат!
Потому мы с Игнатом и выдвинулись на дело ранним утром, отказавшись от завтрака к сущему неудовлетворению сонного мага, по натуре и выбору сове, и столкнувшись в главной гостиной со спешащим по своим делам Ланфордом. Он-то и сообщил чудесную новость – теперь нам открыта возможность телепортации прямиком в резиденцию во все помещения, кроме некоторых, доступ к которым закрыт ото всех. Но нам туда не очень-то и хотелось, в самом деле.
Сразу после отбытия Ланфорда, к нам вышел Велесвет, явившись под очи Игната, чего обычно домовые не делают. Не хочу говорить, что маг этим фактом возгордился, но взгляд его стал определенно более выразительным. И выражал он гордость за себя, любимого.
- Ты хочешь пойти с нами? – удивленно спросила я у Велесвета.
На что он, пожав плечами и махнув рукой, ответил:
- Давно не выбирался за пределы резиденции. – произнес он. – Интересно, чего же хворь наделала, да и не по-соседски это как-то. Чай сколько лет здесь живу, а с водяным ужо добрых десять лет не виделись.
Вот так вот мы втроем и оказались у некогда болота, а теперь у чистого источника, пестрящего пусть не идеально голубой водой, но определенно гораздо более свежей и прозрачной. Теперь мы даже могли видеть дно, а со временем пыль, наведенная мной вчера, окончательно уляжется и станет вода такой, какой можно ее представить в мечтах.
К слову об уляжется. Уж не знаю как, но водяной наше приближение почувствовал сразу, выплыл из глубин, воодушевленный и, судя по зажатым в руках ведерку и лопатке, подозрительно похожих на детские, с боевым настроем.
- О-о, ведьма. – протянул он, широко улыбнувшись и явив нам три ряда острых, как клыки, зубов. – Не обманула ты меня, и правда порядок навела. Давно-давно я свой прудик таким чистым не видел.
- Ой, ну ты ля как сказал. – фыркнул домовой, оглядевший пруд с интересом существа, примерявшего, где бы еще можно воспользоваться моей силой у него в пенатах. – Только ты, хвостатый, свое болото прудом и называл, а теперь-таки же да, чистый стал. Не засри!
Игнат, до того откровенно клевавший носом, после последнего заявления как-то разом приободрился и навострил уши. Вот ведь, человек! Только дай ему повод поучаствовать в хорошей потасовке!
Водяной, в свою очередь, в такой восторг от заявления домового не пришел, напротив, брови-водоросли нахмурил и взглянул белыми зрачками на Велесвета, словно только сейчас его и заметил.
- Да как у тебя язык вообще поворачивается, мышь же ж ты застенная! Да я свой прудик так люблю, так люблю!... – не сумев подобрать нужных слов, водяной от переизбытка слов начал бить себя по груди, разбрызгивая во все стороны капли, падающие росой на сухую траву. – Вот, как люблю, даже дно расчищаю от остатков грязи!
Вперед на всеобщее обозрение оказались выставлены ведерко с лопаткой, которые при ближайшем рассмотрении все же оказались детскими.
- И где же ты это спер, пузырь? – поинтересовался домовой, заставив водяного почему-то сначала приобрести подозрительный салатовый окрас, а следом зайтись мелкими полосками, как речной окунь.
- Слушай, Влад, а ты уверена, что мелкий, - шепотом произнес Игнат, кивнув на домового головой. – чисто по-соседски в гости заглянул?
- Ну да, - недоуменно отозвалась я. – а что?
- Да чего-то не слишком дружелюбные они, - хмыкнул маг.
- А, ты про это. - отмахнулась я, тоже понизив голос. – Водяные и домовые не слишком ладят, как правило. Да даже водяные с лешими, хотя казалось бы, заведуют смежными территориями, а на контакт идут неохотно, только из необходимости. Сейчас у них поток любезностей закончится, и перейдем к сути.
- Ничего я не пер! – отозвался водяной возмущенно. – Это подарок мне.
- От кого же? – вопросила я с подозрением.
- Да ходит здесь один местный, - махнул рукой водяной. – дурной совсем.
- Конечно, дурной, - хмыкнул домовой, оглядев пространство вокруг. – кто же из умных в такую чернень-то сунется? Нормальные существа в такие места не ходют, землю и без того страдающую не топчут, одни дурачки и ходют, конечно. Кому бы еще водяной, черт этот водный, сдался бы, как не дураку?
Водяной, отчетливо проскрипев зубами, все же смолчал, продолжив рассказ, глядя только на нас с Игнатом и демонстративно игнорируя Велесвета.
- Так вот он мне и принес, - выставил вперед лопатку и ведерко, забитое илом, водяной. – на благосклонность надеется, рыбу у меня ловить хочет.
- Да какая у тебя рыба-то? – фыркнул домовой. – Такую съешь разок да и здравствуй недобрая кишечная палочка.
- Ну все, достаточно колкостей. – произнесла я и, усевшись на поваленное у прудика дерево, вопросила: - Теперь-то расскажите, что за хворь у вас страшная приключилась? Кто виноват в ней и что делать?
Водяной и домовой, заслышав мои вопросы, разом приглянулись, явив удивительное единомыслие.
Игнат же, услышав мой вопрос, подался вперед с жадным любопытством. Его лицо, до того заспанное и несчастное, разом приободрилось. Признаться, было в сонном маге что-то домашнее, уютное. Взъерошенные волосы, торчащие колом достаточно сильно, чтобы пролетающие мимо птицы с интересом заглядывались на потенциально приемлемую недвижимость. Модная в последнее время густая щетина оттеняла черные, как уголь, глаза, свидетельствующие о неком опыте в черных науках. Сам Игнат никогда в этом не признавался, но по офису давно ходили слухи, что был в его жизни опыт некромантии. Я в это свято верила, сама ни раз видела, как от одного его взгляда некоторые существа пытались провалиться сквозь землю и провести там годик другой.
- Да ежели бы мы знали, - хмыкнул водяной, вырвав меня из размышлений.
Он, отложив инвентарь в сторону, подплыл ближе к берегу и вылез наполовину на сушу, оставшись плавником в воде. Велесвет, прекратив ерничать, тоже подошел ближе, заняв пенек у кромки воды.
- Мы, ведьма, свои задачи выполняем исправно, ты не думай. – произнес Велесвет. – Да только много их, не сразу чужие горечи замечаем, свои беды исправить пытаемся. Потому и не понял я сразу, что хворь на нас напала жуткая. А когда спохватился я, то поздно было уже: весь лес съела, окаянная.
- Да и не сразу замечать мы ее стали, чернынь-то эту. – вздохнул водяной. – С нас пошло это, с леса. Леший мне еще весной этой жаловался, что подснежники первые света не увидели, не показались вовсе. А те, что показались, черной смертью померли.
- Значит, был все же леший. – ухватилась я за слова водяного, подавшись вперед.
- Был, конечно, как ж не быть-то ему. – кивнул домовой.
- Жил, родименький, со мной с самого начала. – произнес водяной. – Вот как первое семечко в земле этой появилось, как первые капли на землю упали, так и мы тут как тут. Я в края эти много веков назад попал, до земель дальних добрался, когда изверги эти проклятущие, из империи меня погнали.
- Какие изверги? – недоуменно вопросил Игнат.
- Маги, - разом скривились водяной и Велесвет и, заметив недоброе выражение лица Игната, поспешили добавить. – не наши маги, чернокнижники окаянные из королевства проклятого. Вот как появились они века назад, так и бегством спасаться мы начали.
- И ты тоже? – уточнил Игнат у домового.
- Окстись, маг. – хмыкнул Велесвет. – Я хоть и старый, а дом свой знаю. Здесь я родился, в лесах диких, когда и империи нашей еще не было, и города этого. В избушке жил в чаще глубокой, а как решил выйти на свет, так и перебрался в резиденцию эту, по кирпичикам ее собирать помогал. Где трещинку залечивал, где лично розовые кусты сажал. Коль не видите вы, маги, труда моего, да не значит это, что нет его.
- То есть, - произнесла я, возвращая охотных до разговоров духов к нужной нам теме. – леший был, причем древний леший, с первыми деревьями зародившийся.
- Да, - одновременно кивнули водяной и домовой.
Буквально через пару секунд дверь в подвал распахнулась, и мне явилось крайне довольное своим остроумием лицо Игната. Он, оглядев окружающее пространство и остановив взгляд на мне, широко ухмыльнулся.
- Чего сидим, кого ждем?
- Да вот, совесть твою призвать через пентаграмму хотела, - отозвалась я, возвращаясь к работе. – да чего-то не идет, исдохла, вероятно, во всех мирах.
- А то, - ничуть не расстроился Игнат, весело шлепая бутцами по ступеням. – я вообще считаю, что наглость – второе счастье, а первое – хороший аппетит. К слову о нем, не хочешь к ужину присоединиться?
- Я бы с удовольствием, - пожала плечами, демонстрируя фронт неоконченных работ. – но доделать нужно.
- У-у, - протянул маг, опускаясь рядом на корточки и задерживая внимательный взгляд на прикорнувшем домовом, который и не думал просыпаться. – неплохо тебя к работе припахали. Ладно уж, поддержу напарницу, помогу тебе морально.
- А физически? – возмущенно вопросила я.
- Я что, на смертника похож? – фыркнул Игнат, усаживаясь рядом. – От этих безделушек за версту ведьмовством несет, как от Чернобыля радиацией. Я, знаешь ли, эксперименты ставить не хочу, проверяя, рванет или не рванет. Хотя, пожалуй, вот с этим могу поколдовать.
Игнат подхватил медальон из зеленого камня, который я только что отложила в сторону, закончив наполнять его силой. Сейчас тот блестел и переливался мощью, вот только бы почистить его – и вообще красота!
- Откуда все это? – вопросил Игнат.
- Велесвет дал, - кивнув на домового, отозвалась я. – принадлежало ведьме, с которой он, судя по описанным событиям, жил лет триста назад.
- Нехилая, должно быть, ведьма была. – пришел к тем же выводам, что и я, маг, разглядывая камень в своих руках. – Работа не ювелирная, но мастерство видно – обработка явно ручная, магия почти и не применялась. Знаешь, что это за камень?
- Изумруд? – наугад предположила я, пожав плечами, и не пытаясь, в общем-то, отгадать.
- Бездарь ты, а не ведьма. – тяжело вздохнул Игнат, явно тяжело переживая в данный момент напарничество со мной.- малахит это. Хорошая вещь, между прочим! По древним легендам, малахит может поглощать любую отрицательную энергию, вплоть до смертельных проклятий. Камень используется как мощное противоядие, хотя сам он ядовит. Поговаривают, что малахит очень любит своего хозяина, и каждый индивидуально может договориться с ним практически обо всем, чего он пожелает, а потому, Владка, черт его знает, о чем ведьма с этим булыжником договорилась. Вот ты сидишь себе спокойно, камни перебираешь, а завтра не проснешься или, чего хуже, проснешься с чужой душой.
- Раз камень такой разумный, не поминай при нем черта. – фыркнула я, забрав у мага медальон и отложив его в сторону. – Иначе проснешься завтра в подземной царстве от криков мучеников, которых живьем варят в котлах.
- А ты говорила, у них после ремонта даже уютно стало. – пробормотал маг в ответ, на всякий случай обтерев подушечки пальцев, которыми держал медальон, о черную рубашку. – Ладно, раз уж сидим так душевно, рассказывай давай, чего узнала у водяного.
- Ничего, - вздохнула в ответ я, всучив растерявшемуся магу тряпочку и раствор, отысканный домовым, чтобы тот тоже не просто так сидел, а красоту от грязи очищал. – как профессор сознание потерял, так и телепортировалась, не успела даже вопроса задать. Завтра до него схожу, узнаю, что и как. А что у нас по результатам проб?
- Ничего, - с не менее тяжелым вздохом отозвался Игнат, послушно оттирая цепь. – у наших в лаборатории ЧП мирового масштаба, мешали магии и в ходе призвали чего-то. Там теперь карантин, ловят тварь из подземного мира. Паника сплошная, не до меня всем. Гоша злой, как черт, ходит. Всучили результаты на бумажке и отправили. На днях снова наведаюсь, узнаю расшифровку этих их схем.
- Да уж, - хмыкнула я. – целый день в резиденции провели и не сильно-то продвинулись в нашем расследовании.
- Ну, - отозвался маг, старательно шоркая уже другой медальон. – начало положено. Если не будем сбавлять темп, то к концу твоего отпуска как раз и управимся. Это, конечно, если ты перестанешь всем вокруг помогать за спасибо. Вот кто тебя просил водяному болото его чистить? Или вот, сейчас, зачем ты силы по-пусту тратишь?
- Они ценные свидетели, - фыркнула я в ответ возмущенно.
- Ну так и припугнула бы их, - развел руками наемник. – кильку болотную подсушить и делов-то, сразу бы все и рассказал, а домового вообще за такие фокусы нужно в суд тащить.
- Злой ты, Игнатище. – возмущенно прошептала я, покачав головой. – Существ вокруг себя любить нужно, помогать им и на взаимность надеяться, насилием всего не решишь.
- Зато так быстрее, - пожал маг плечами. – с тобой завтра к водяному пойду, а то он тебя еще чего делать заставит. Добрая ты слишком, Владеныш, потому и пользуются все тобой.
- Не понимаешь ты, Игнат. – вздохнула я, взглянув на домового, сладко посапывающего во сне. – Мир без ведьм не может, чахнуть все вокруг начинают. Лес этот, леший, водяной, да даже Велесвет – им всем помощь нужна была, а попросить не у кого. Маги знать о их существовании не знают, а если и знают, то не спешат помогать, считая, что дела поважнее есть. Взять, к примеру, Ланфорда. Бегает по делам, носится по дворцам к императорам, систему охраны установил, а толку-то от этого? Лес гниет, водоемы чахнут по десять лет, у домового артефакты без дела годами лежат. Вот что ему стоило хоть раз взять и узнать вообще, есть ли у его резиденции домовой, нужна ли ему помощь? А ведь он из гуманности, по доброте душевной, помогает и ничего взамен не просит. Нечестно это, Игнат, они маленькие и беззащитные, а вы, маги, большие и сильные. Да только помощи от вас не дождешься.
- Ведьма, - хмуро произнес Игнат, отложив артефакты в сторону. – ты на меня-то мораль свою не перекладывай. Я считаю, что если помощь кому нужна, то просить о ней нужно, а не ждать, когда кто-то предложит, у меня вот дела поважнее есть. Да и помогать за спасибо – оно мне надо? Не надо. Я о своих заботиться предпочитаю, а до чужих мне дела нет. Так что, изволь не жаловаться, я тут и без того просто так побрякушки эти натираю. Плохо ты на меня влияешь.
Я обвела взглядом мага.
- Напротив, - хмыкнула я. – глядишь, через пару годиков что-то путное из тебя сделаю.
- Вот уж обойдусь, спасибо. – хохотнул он.
Глава 5
Я всегда любила утро.
Во-первых, считаю, что утро нового дня – это отличный шанс начать свою жизнь с обнулением. Вот, бывает, ложишься вечером спать и думаешь о том, как много неприятного ( как по твоей вине, так и по вине других) было в твоей жизни. Все свои промахи вспоминаешь, неловкие ситуации, тягости дня. А утром можно оставить все это за спиной, вроде как, было и было, но какая теперь разница? Новый день, новые возможности и новые промахи, избежать которых все же удастся при должном старании.
Во-вторых, я всегда замечала за окружающими утром особое душевное расположение, позволяющее им быть откровеннее, чем днем или вечером. Одни это делают, чтобы от них, наконец, отстали и дали доспать часик другой. Другие выбирают честность, потому что не хотят начинать свой день со лжи. В любом случае, каждая из причин всегда нам с Игнатом на руку. Какая разница, что вынуждает быть честными, главное – результат!
Потому мы с Игнатом и выдвинулись на дело ранним утром, отказавшись от завтрака к сущему неудовлетворению сонного мага, по натуре и выбору сове, и столкнувшись в главной гостиной со спешащим по своим делам Ланфордом. Он-то и сообщил чудесную новость – теперь нам открыта возможность телепортации прямиком в резиденцию во все помещения, кроме некоторых, доступ к которым закрыт ото всех. Но нам туда не очень-то и хотелось, в самом деле.
Сразу после отбытия Ланфорда, к нам вышел Велесвет, явившись под очи Игната, чего обычно домовые не делают. Не хочу говорить, что маг этим фактом возгордился, но взгляд его стал определенно более выразительным. И выражал он гордость за себя, любимого.
- Ты хочешь пойти с нами? – удивленно спросила я у Велесвета.
На что он, пожав плечами и махнув рукой, ответил:
- Давно не выбирался за пределы резиденции. – произнес он. – Интересно, чего же хворь наделала, да и не по-соседски это как-то. Чай сколько лет здесь живу, а с водяным ужо добрых десять лет не виделись.
Вот так вот мы втроем и оказались у некогда болота, а теперь у чистого источника, пестрящего пусть не идеально голубой водой, но определенно гораздо более свежей и прозрачной. Теперь мы даже могли видеть дно, а со временем пыль, наведенная мной вчера, окончательно уляжется и станет вода такой, какой можно ее представить в мечтах.
К слову об уляжется. Уж не знаю как, но водяной наше приближение почувствовал сразу, выплыл из глубин, воодушевленный и, судя по зажатым в руках ведерку и лопатке, подозрительно похожих на детские, с боевым настроем.
- О-о, ведьма. – протянул он, широко улыбнувшись и явив нам три ряда острых, как клыки, зубов. – Не обманула ты меня, и правда порядок навела. Давно-давно я свой прудик таким чистым не видел.
- Ой, ну ты ля как сказал. – фыркнул домовой, оглядевший пруд с интересом существа, примерявшего, где бы еще можно воспользоваться моей силой у него в пенатах. – Только ты, хвостатый, свое болото прудом и называл, а теперь-таки же да, чистый стал. Не засри!
Игнат, до того откровенно клевавший носом, после последнего заявления как-то разом приободрился и навострил уши. Вот ведь, человек! Только дай ему повод поучаствовать в хорошей потасовке!
Водяной, в свою очередь, в такой восторг от заявления домового не пришел, напротив, брови-водоросли нахмурил и взглянул белыми зрачками на Велесвета, словно только сейчас его и заметил.
- Да как у тебя язык вообще поворачивается, мышь же ж ты застенная! Да я свой прудик так люблю, так люблю!... – не сумев подобрать нужных слов, водяной от переизбытка слов начал бить себя по груди, разбрызгивая во все стороны капли, падающие росой на сухую траву. – Вот, как люблю, даже дно расчищаю от остатков грязи!
Вперед на всеобщее обозрение оказались выставлены ведерко с лопаткой, которые при ближайшем рассмотрении все же оказались детскими.
- И где же ты это спер, пузырь? – поинтересовался домовой, заставив водяного почему-то сначала приобрести подозрительный салатовый окрас, а следом зайтись мелкими полосками, как речной окунь.
- Слушай, Влад, а ты уверена, что мелкий, - шепотом произнес Игнат, кивнув на домового головой. – чисто по-соседски в гости заглянул?
- Ну да, - недоуменно отозвалась я. – а что?
- Да чего-то не слишком дружелюбные они, - хмыкнул маг.
- А, ты про это. - отмахнулась я, тоже понизив голос. – Водяные и домовые не слишком ладят, как правило. Да даже водяные с лешими, хотя казалось бы, заведуют смежными территориями, а на контакт идут неохотно, только из необходимости. Сейчас у них поток любезностей закончится, и перейдем к сути.
- Ничего я не пер! – отозвался водяной возмущенно. – Это подарок мне.
- От кого же? – вопросила я с подозрением.
- Да ходит здесь один местный, - махнул рукой водяной. – дурной совсем.
- Конечно, дурной, - хмыкнул домовой, оглядев пространство вокруг. – кто же из умных в такую чернень-то сунется? Нормальные существа в такие места не ходют, землю и без того страдающую не топчут, одни дурачки и ходют, конечно. Кому бы еще водяной, черт этот водный, сдался бы, как не дураку?
Водяной, отчетливо проскрипев зубами, все же смолчал, продолжив рассказ, глядя только на нас с Игнатом и демонстративно игнорируя Велесвета.
- Так вот он мне и принес, - выставил вперед лопатку и ведерко, забитое илом, водяной. – на благосклонность надеется, рыбу у меня ловить хочет.
- Да какая у тебя рыба-то? – фыркнул домовой. – Такую съешь разок да и здравствуй недобрая кишечная палочка.
- Ну все, достаточно колкостей. – произнесла я и, усевшись на поваленное у прудика дерево, вопросила: - Теперь-то расскажите, что за хворь у вас страшная приключилась? Кто виноват в ней и что делать?
Водяной и домовой, заслышав мои вопросы, разом приглянулись, явив удивительное единомыслие.
Игнат же, услышав мой вопрос, подался вперед с жадным любопытством. Его лицо, до того заспанное и несчастное, разом приободрилось. Признаться, было в сонном маге что-то домашнее, уютное. Взъерошенные волосы, торчащие колом достаточно сильно, чтобы пролетающие мимо птицы с интересом заглядывались на потенциально приемлемую недвижимость. Модная в последнее время густая щетина оттеняла черные, как уголь, глаза, свидетельствующие о неком опыте в черных науках. Сам Игнат никогда в этом не признавался, но по офису давно ходили слухи, что был в его жизни опыт некромантии. Я в это свято верила, сама ни раз видела, как от одного его взгляда некоторые существа пытались провалиться сквозь землю и провести там годик другой.
- Да ежели бы мы знали, - хмыкнул водяной, вырвав меня из размышлений.
Он, отложив инвентарь в сторону, подплыл ближе к берегу и вылез наполовину на сушу, оставшись плавником в воде. Велесвет, прекратив ерничать, тоже подошел ближе, заняв пенек у кромки воды.
- Мы, ведьма, свои задачи выполняем исправно, ты не думай. – произнес Велесвет. – Да только много их, не сразу чужие горечи замечаем, свои беды исправить пытаемся. Потому и не понял я сразу, что хворь на нас напала жуткая. А когда спохватился я, то поздно было уже: весь лес съела, окаянная.
- Да и не сразу замечать мы ее стали, чернынь-то эту. – вздохнул водяной. – С нас пошло это, с леса. Леший мне еще весной этой жаловался, что подснежники первые света не увидели, не показались вовсе. А те, что показались, черной смертью померли.
- Значит, был все же леший. – ухватилась я за слова водяного, подавшись вперед.
- Был, конечно, как ж не быть-то ему. – кивнул домовой.
- Жил, родименький, со мной с самого начала. – произнес водяной. – Вот как первое семечко в земле этой появилось, как первые капли на землю упали, так и мы тут как тут. Я в края эти много веков назад попал, до земель дальних добрался, когда изверги эти проклятущие, из империи меня погнали.
- Какие изверги? – недоуменно вопросил Игнат.
- Маги, - разом скривились водяной и Велесвет и, заметив недоброе выражение лица Игната, поспешили добавить. – не наши маги, чернокнижники окаянные из королевства проклятого. Вот как появились они века назад, так и бегством спасаться мы начали.
- И ты тоже? – уточнил Игнат у домового.
- Окстись, маг. – хмыкнул Велесвет. – Я хоть и старый, а дом свой знаю. Здесь я родился, в лесах диких, когда и империи нашей еще не было, и города этого. В избушке жил в чаще глубокой, а как решил выйти на свет, так и перебрался в резиденцию эту, по кирпичикам ее собирать помогал. Где трещинку залечивал, где лично розовые кусты сажал. Коль не видите вы, маги, труда моего, да не значит это, что нет его.
- То есть, - произнесла я, возвращая охотных до разговоров духов к нужной нам теме. – леший был, причем древний леший, с первыми деревьями зародившийся.
- Да, - одновременно кивнули водяной и домовой.
