А в коридоре было абсолютно пусто. Неожиданно это ударило по голове, заставив остановиться, перевести дыхание. Оглушающая пустота, серые стены, звуки сирены! Никакой паники или активных действий. Тишина и напряжение. Это сводило с ума, буквально заставляло паниковать и молиться, чтобы все закончилось благополучно. Я прислонилась спиной к прохладной стене, в висках пульсировало, дыхание сбилось, и я пыталась его восстановить, а в голове была одна единственная мысль. Справиться!
Столько курсов, практики, лекций было проведено тем, кто собирался в космос. Господи, да, нас сразу же предупредили, что политика полна опасности, что нужно будет пережить многое! Но не стабильно раз в неделю же!
Дыхание пришло в норму, разум слегка прояснился, шум стих, оставляя холодную решимость. Пусть истребители меня похитили, но в данный, конкретный момент, они на моей стороне. Они свои, а те, что стреляют – чужие!
И я вновь побежала, небыстро, чтобы не выдохнутся, но достаточно, чтобы быстрее оказаться возле каюты доктора. Я буквально ударила панель открытия, но та отстраненно известила о том, что помещение закрыто.
Я застонала. Так где же он?! Что мне делать?! Как же страшно быть одной, как ужасно страшно быть одной! Кто-нибудь, господи, хоть кто-нибудь! Пожалуйста!
Внезапное осознание собственной беспомощности заставило согнуться. Я девушка!
Просто молодая девушка, которая ужасно боится боевых действий и ненавидит войны! Не переносит выстрелы и тихие звуки во время нападения! Как же проще было бы, если хоть кто-нибудь громко отдавал приказы, если бы хоть кто-то сказал, что мне делать! Но нет! Я одна, как всегда, в самые сложные моменты моей жизни, я одна. И нет никого, кто мог бы защитить, взять ответственность за то, что все будет хорошо.
Как же сложно осознавать то, что ты слабачка. Как когда-то давно, когда тебе было десять и на ваш город напали военные, а твои родители были в очередном путешествии. И тебе пришлось сидеть в шкафу, встроенном в стену, и молча, зажав рот рукой, наблюдать, как твою няню убили. Просто выстрелили в голову беззащитной женщине, которая молча и гордо следили за действиями этих ублюдков! Которая не проронила ни звука, когда те заставляли ее что-то рассказать, когда те…наставили на нее дуло новой разработки Сарании. Она так отчаянно и уверенно защищала меня, ту, что была ей никем! Просто ребенком, с которым она должна была быть одну ночь. Она спасла меня ценной собственной жизни. А те безразлично пнули ее труп, отодвигая с прохода и поднимаясь на другой этаж, что-то сообщая в динамики микрофона.
Я просидела в том шкафу всю ночь и утро. Я, прикусив губу, чувствовала привкус крови, сжала свои ладони с невероятной силой, не давая волю слезам и рыданиям, так, что до сих пор на ладонях остались шрамы от моих ногтей. Едва заметные, неуловимые белые полоски, которые ужасными рваными шрамами застыли на душе. Тогда я осознала, что была одна, что никто кроме меня самой не сможет себе помочь, что не от кого ждать поддержки и защиты! Я одна, один на один!
И детство сломалось, улетучилось! С тех пор я рыскала в библиотеках, пробиралась в архивы, искала, пользовалась своим детством и задавала слишком прямые вопросы тем, кто мог знать, и получала неожиданные ответы, когда те думали, что я ничего не пойму. Но я понимала! Я искала тех, кто мог это сделать, я хотела знать для чего и почему, и самое главное, кто это сделал. Тогда я узнала слишком многое, раскрыла тысячи ненужных интриг, и точно поняла, что анализ – то единственное, что давало мне призрачную уверенность в собственной защите. Будто бы зная, я могла защитить себя, но понимала ли я, что своими поисками, своей информацией я притягивала огромные неприятности? Множество приводов в полицию, странные группировки и сомнительная репутация среди сверстников. Я умирала от их кривых ухмылок, подлых перешептываний и сочувственных взглядов. И однажды, когда ко мне пришел один из агентов РЕЧНО, прося помощи в одном из расследований, те поняли, что я нечто большее чем просто чудачка. Обо мне говорили в новостях, писали статьи и брали интервью. Мое имя буквально облетело Землю, делая меня кем-то большим, чем просто среднестатистическим подростком. Делая меня внештатным агентом аналитического отдела РЕЧНО. И вот тогда я осознала то, что я аналитик. Да, моя сила в моих знаниях, моя сила в моей информированности, моя сила в моей логике, и разум мой – мое главное оружие. И больше никогда я не боялась людей, они боялись меня. Свободолюбивую, независимую, недоверчивую девочку, знающую все их тайны, которая могла лишить их всего. Но знали ли они, насколько испуганная и сломленная была я внутри?
И когда произошла та памятная встреча в архиве, благодаря которой я стала политологом при Императоре, я продолжала искать и никогда не была полностью предана Императору. И он знал это, знал, что стать политологом я согласилась только из-за того, что получала защиту, больший доступ, а значит могла вести более подробное расследование. К тем годам я уже запуталась в сети интриг, линий судьб и заговоров, и потеряла главную цель, поняв, что все гораздо глобальнее, чем мне казалось тогда.
Стоп! Вот оно. Вот то, что нужно истребителям. Вот то, что нужно Виктории. Каждый желает видеть союзников, преданных союзников, которым нужно то же, что и им. И этим союзником должна была стать я! Они охотятся за теми же, что и я. И наверняка напали на нас те, за кем все это время следили мы. Черт, да это же заговор против Виктории! Кто-то осмелился на это, а значит их силы значительнее чем я могла думать. И если Виктория прибегает к моей помощи, то это значит, что они в тупике. Наверняка слухи обо мне, о том, что я знаю и умею, дошли до них. И когда они начали поднимать обо мне информацию, нашли гораздо больше чем могли предполагать. Меня бы точно не отпустил Император Земли, потому что такие источники информации как я, просто убивают, если понимают, что конкуренты могут переманить их. И те решили не рисковать, потому что наконец нашли зацепку и просто похитили меня! Без риска моего убийства.
Но почему они решили, что я могу дать им что-то новое? Хотя, учитывая какие слухи ходят, они вполне могли предполагать будто я обладаю чем-то невероятным! Хотя те не глупы и наверняка могут отличить человеческие наговоры от реальности. На тот случай, если мне будет нечего им рассказать, они решили будто я смогу быть хорошим союзником. Так, похоже на правду. Только, как эту правду они подадут мне?
Шум в голове стих. Разум прояснился до кристальной чистоты. Вот оно. Я знаю. А знание позволяет разорвать оковы рабства.
Я подскочила с пола, на который сползла. Сирена продолжала кричать об опасности, но я точно знала, что буду делать! И я побежала вновь! Раз на корабле нет половины истребителей, а оставшиеся заняты нападением, то я вполне могу связаться с Землей.
Черт, да я обязана воспользоваться ситуацией, рассказать, что ничего им не сказала, ничего не предпринимала против Земли. Потому что я не могу вести расследование с ними. Всегда в таких группировках есть ведущий и ведуемый. А ведуемой они хотят сделать меня!
Я искала бортовой компьютер, кабинет капитана, да даже каюту Рейнгара! Не знаю сколько времени ушло на поиски, но нашла нужную каюту я только тогда, когда раздался оглушительный выстрел. Корабль сотрясло! Сирена закричала громче. А в корабле произошел сбой, потому что все двери, ведущие в каюты словно по сигналу открылись. Я ринулась вперед, благодаря вселенную.
И да! Это оказался какой-то кабинет с различными техническими приспособлениями. Я не стала мудрствовать, а просто подскочила к старенькому передатчику, неизвестно каким чудом здесь оказавшимся! Пальцы судорожно нажимали до боли знакомый номер секретаря Императора, и когда раздались короткие, отрывистые сигналы, я чуть не взвыла.
Наконец возникло изображение Элевис, которая потрясенными глазами взирала на меня. Сногсшибательная блондинка прикрыла ротик ладошкой и прошептала: «Живая». Я быстро и четко отдавала ей приказы, заставив включить DS запись, которую невозможно уничтожить или подделать. И я сказала, рассказала все, что знала и о чем догадывалась, поведала все, что могло пригодиться им дальше, выдала все, что было известно мне! И прежде чем сигнал пропал, я сказала главное, то, что больше никогда не вернусь на Землю.
К концу разговора Элевис вытирала слезы и шептала о том, что любит меня, а Толя, мой лучший Толя, который был в приемной, обещал, что попытается увидеться со мной. И вот корабль сотрясло вновь! Сирена приобрела красный оттенок, мир взорвался тысячью стекольных осколков, и воздух пробрел запах спирта, и я поняла. Это конец! На кораблях земли такого нет, и не должно быть в принципе! Стекло не летает в корабле, спирт не витает в воздухе. Это конец.
***
Пробуждение было невероятно болезненным. Физическая боль раздалась сразу же, как только я пришла в сознание. Непроизвольно начав крутить головой, я пыталась поймать уплывающую картинку реальности. Руки не слушались, шею отчаянно ломило, движения были слишком быстрыми и резкими, причиняя собой новый приступ боли.
Меня тошнило, голову сжимало железными тисками, горло нещадно саднило, а сердце отбивало свой, совершенно невероятный ритм. Воспоминания приходили медленно и неохотно, вызывая новый приступ головной боли. И когда вновь я попыталась вспомнить все то, что произошло, сознание оглушила волна нового приступа, и я задохнулась!
Острая нехватка воздуха огнем отозвалась в легких. И жадно пытаясь вдохнуть кислород, я поняла страшное – его нет! Нет воздуха, вокруг абсолютная пустота!
И прежде чем сознание заволокла мутная дымка, а руки перестали судорожно сжимать мягкую материю, кто-то сильной рукой приставил ко мне маску. Потребовалось несколько минут, прежде чем дыхание выровнялось, а неясная дымка рассеялась. И вот тогда я вспомнила все. И что же там могло случиться? Неужели кто-то сумел справиться с истребителями? И почему тогда я сейчас жива?
Я попыталась приподняться, чтобы осмотреть окружающую обстановку. И буквально застыла от изумления. Кабинет доктора? Или маска настолько закрывает обзор, что я уже не в состоянии определить чей это кабинет?
Но нет, абсолютно точно это был кабинет доктора! И прежде чем я успела что-либо осознать, в поле моего зрения попал сам доктор. Немного осунувшийся с темными кругами под глазами, с мрачным взглядом и усталым видом, но живой и даже невредимый! Вздох облегчения вырвался из груди, доктор обернулся, устремив на меня настороженный взгляд карих глаз.
- Кэсседи, вы очнулись. – мягко улыбнулся он, поспешно направляясь ко мне. Я попыталась сесть и надеялась убрать маску, но истребитель уверенной рукой остановил меня. – Потерпите немного, дорогая. Сейчас не стоит убирать от вас дополнительный кислород, ваш организм пережил стресс, и я просто не могу предполагать, чего ожидать. То, что вы начали задыхаться было полнейшим шоком для меня.
А я? Я буквально не могла контролировать свои эмоции. Те разбегались в разные стороны, бились друг о друга, распалялись, взрывались искристыми фейверками. И я кинулась к растерявшемуся доктору, обхватив его за таллию. Док явно не ожидал от меня такой прыти, но ласково улыбнулся.
- Я так испугалась…- доверительно прошептала я.
- Конечно, Кэсседи. – он заботливо погладил меня по голове, но непреклонно отодвинул, укладывая на койку. Чего еще стоило ожидать от истребителя? Не бросится же он ко мне в объятия…
- Что произошло? – я должна была это спросить. И хоть голос сорвался на хрип, но вопрос был серьезен.
Меня не интересовало нападение, не занимало то, как они отбились, и даже не привлекала мысль знать, кто это сделал. Нет, мне было интересно лишь то, что произошло с теми, кто совершил этот бессмысленный, неосмотрительный и безрассудный поступок, подставляя не только себя, но и всю нацию нападавших. Потому что истребители не прощают ошибок!
И кажется доктор понял подтекст, нахмурился, покачал головой и улыбнулся. По-отечески, так, как иногда улыбался мне мой отец.
- Давай договоримся. – предложил он. – Ты сейчас поспишь, после этого мы проведем осмотр, перекусишь и вот тогда мы поговорим, хорошо?
- А если я не соглашусь? Все равно ведь по-своему сделаешь. – обиженно пробурчала я.
- Кэсседи, сейчас ты слишком импульсивна. – сообщил он. Я вскинула бровь. Вот все мужики такие! Чуть что, так сразу импульсивна! – Когда мы поняли, что ты покинула свою каюту, то осознали какими неприятностями это нам грозит. Честное слово, команде совершенно не улыбалось вытаскивать тебя из передряг. Было не ясно куда бы тебя могло занести со страху, так что в воздух был запущен легкий наркотик, который вызывает сонливость. Мы предполагали, что тебя склонит ко сну и ты (как поступала всю эту неделю) плюнешь на обстоятельства и пойдешь спать. Но Земляне все же более хрупкие, поэтому ты потеряла сознание сразу же. И все же пришлось вытаскивать тебя из передряги, потому что Рейнгар лично хотел вынести тебя из каюты по связям с планетами…но в этом случае ты бы пострадала значительно сильнее, дорогая. Так что Карелу пришлось вытаскивать тебя и нести под мое пристальное наблюдение.
Я хотела было обидеться. Наркотиками тут меня пичкают, а я между прочим страху натерпелась! Подумала, что все, крантец мне. Где бы это видано, чтобы стекло разлеталось и спиртиком попахивало, а?! Этот вопрос и задала доктору.
- Какое стекло? – впечатлился доктор, округляя глаза. – Тот наркотик не имеет не запаха, ни цвета. И галлюцинаций вызвать он не мог! Его используют в качестве наркоза при операциях, девочка. – его глаза хитро блеснули. – Так что это к тебе вопросы, чего ты там употребляла.
- Сам нарик. – говорю легкомысленно.
Потому что так легко становиться, так весело, хорошо и просто. И я готова спрыгнуть с кушетки и обнять весь мир! Закружиться в бешенном танце, стать искрой, стать ветром. Улететь, воспарить, вспорхнуть! Не было сил думать, переживать. Были силы чувствовать, желать! И я желала счастья, простого счастья.
- А сейчас я под чем?
- Снотворное и успокоительное. Хороший сон сейчас тебе необходим. – пожал плечами истребитель.
- Ну конечно, доктор. –хрипло ответила я, переворачиваясь на бок. – Одеялом укрой, а? Прохладненько тут.
Да, я решила забить на проблемы и разобраться со странностями потери моего сознания позже. А сейчас, пока я напичкана таблетками, нужно выспаться, чтобы потом с полными силами приступить к выносу мозга окружающих.
Кто-то тихо засмеялся, и это был не мой глюк. Мелочь, а приятно. И когда я уже почти уплыла в объятия Морфея, мне стало резко плохо. Голова закружилась, и я вскочила, ошарашив доктора своим поведением. Мой путь лежал прямиком в уборную, где я распрощалась с остатками прошлого приема пищи. Слезы быстрыми ручейками стекали по щекам, живот сжимало диким спазмом.
Так продолжалось долго, долго до невероятного! Но наконец меня отпустило, и я поплелась к раковине. Холодные струи воды были именно тем, что так мне необходимо. Подставив лицо под диодный сканер, высушила, и собиралась идти сдаваться доктору, умоляя его о таблетке, но брошенный мимолетно взгляд в зеркало, все изменил. С гладкой зеркальной поверхности на меня смотрела не я. Точнее я, но не такая как обычно.
Столько курсов, практики, лекций было проведено тем, кто собирался в космос. Господи, да, нас сразу же предупредили, что политика полна опасности, что нужно будет пережить многое! Но не стабильно раз в неделю же!
Дыхание пришло в норму, разум слегка прояснился, шум стих, оставляя холодную решимость. Пусть истребители меня похитили, но в данный, конкретный момент, они на моей стороне. Они свои, а те, что стреляют – чужие!
И я вновь побежала, небыстро, чтобы не выдохнутся, но достаточно, чтобы быстрее оказаться возле каюты доктора. Я буквально ударила панель открытия, но та отстраненно известила о том, что помещение закрыто.
Я застонала. Так где же он?! Что мне делать?! Как же страшно быть одной, как ужасно страшно быть одной! Кто-нибудь, господи, хоть кто-нибудь! Пожалуйста!
Внезапное осознание собственной беспомощности заставило согнуться. Я девушка!
Просто молодая девушка, которая ужасно боится боевых действий и ненавидит войны! Не переносит выстрелы и тихие звуки во время нападения! Как же проще было бы, если хоть кто-нибудь громко отдавал приказы, если бы хоть кто-то сказал, что мне делать! Но нет! Я одна, как всегда, в самые сложные моменты моей жизни, я одна. И нет никого, кто мог бы защитить, взять ответственность за то, что все будет хорошо.
Как же сложно осознавать то, что ты слабачка. Как когда-то давно, когда тебе было десять и на ваш город напали военные, а твои родители были в очередном путешествии. И тебе пришлось сидеть в шкафу, встроенном в стену, и молча, зажав рот рукой, наблюдать, как твою няню убили. Просто выстрелили в голову беззащитной женщине, которая молча и гордо следили за действиями этих ублюдков! Которая не проронила ни звука, когда те заставляли ее что-то рассказать, когда те…наставили на нее дуло новой разработки Сарании. Она так отчаянно и уверенно защищала меня, ту, что была ей никем! Просто ребенком, с которым она должна была быть одну ночь. Она спасла меня ценной собственной жизни. А те безразлично пнули ее труп, отодвигая с прохода и поднимаясь на другой этаж, что-то сообщая в динамики микрофона.
Я просидела в том шкафу всю ночь и утро. Я, прикусив губу, чувствовала привкус крови, сжала свои ладони с невероятной силой, не давая волю слезам и рыданиям, так, что до сих пор на ладонях остались шрамы от моих ногтей. Едва заметные, неуловимые белые полоски, которые ужасными рваными шрамами застыли на душе. Тогда я осознала, что была одна, что никто кроме меня самой не сможет себе помочь, что не от кого ждать поддержки и защиты! Я одна, один на один!
И детство сломалось, улетучилось! С тех пор я рыскала в библиотеках, пробиралась в архивы, искала, пользовалась своим детством и задавала слишком прямые вопросы тем, кто мог знать, и получала неожиданные ответы, когда те думали, что я ничего не пойму. Но я понимала! Я искала тех, кто мог это сделать, я хотела знать для чего и почему, и самое главное, кто это сделал. Тогда я узнала слишком многое, раскрыла тысячи ненужных интриг, и точно поняла, что анализ – то единственное, что давало мне призрачную уверенность в собственной защите. Будто бы зная, я могла защитить себя, но понимала ли я, что своими поисками, своей информацией я притягивала огромные неприятности? Множество приводов в полицию, странные группировки и сомнительная репутация среди сверстников. Я умирала от их кривых ухмылок, подлых перешептываний и сочувственных взглядов. И однажды, когда ко мне пришел один из агентов РЕЧНО, прося помощи в одном из расследований, те поняли, что я нечто большее чем просто чудачка. Обо мне говорили в новостях, писали статьи и брали интервью. Мое имя буквально облетело Землю, делая меня кем-то большим, чем просто среднестатистическим подростком. Делая меня внештатным агентом аналитического отдела РЕЧНО. И вот тогда я осознала то, что я аналитик. Да, моя сила в моих знаниях, моя сила в моей информированности, моя сила в моей логике, и разум мой – мое главное оружие. И больше никогда я не боялась людей, они боялись меня. Свободолюбивую, независимую, недоверчивую девочку, знающую все их тайны, которая могла лишить их всего. Но знали ли они, насколько испуганная и сломленная была я внутри?
И когда произошла та памятная встреча в архиве, благодаря которой я стала политологом при Императоре, я продолжала искать и никогда не была полностью предана Императору. И он знал это, знал, что стать политологом я согласилась только из-за того, что получала защиту, больший доступ, а значит могла вести более подробное расследование. К тем годам я уже запуталась в сети интриг, линий судьб и заговоров, и потеряла главную цель, поняв, что все гораздо глобальнее, чем мне казалось тогда.
Стоп! Вот оно. Вот то, что нужно истребителям. Вот то, что нужно Виктории. Каждый желает видеть союзников, преданных союзников, которым нужно то же, что и им. И этим союзником должна была стать я! Они охотятся за теми же, что и я. И наверняка напали на нас те, за кем все это время следили мы. Черт, да это же заговор против Виктории! Кто-то осмелился на это, а значит их силы значительнее чем я могла думать. И если Виктория прибегает к моей помощи, то это значит, что они в тупике. Наверняка слухи обо мне, о том, что я знаю и умею, дошли до них. И когда они начали поднимать обо мне информацию, нашли гораздо больше чем могли предполагать. Меня бы точно не отпустил Император Земли, потому что такие источники информации как я, просто убивают, если понимают, что конкуренты могут переманить их. И те решили не рисковать, потому что наконец нашли зацепку и просто похитили меня! Без риска моего убийства.
Но почему они решили, что я могу дать им что-то новое? Хотя, учитывая какие слухи ходят, они вполне могли предполагать будто я обладаю чем-то невероятным! Хотя те не глупы и наверняка могут отличить человеческие наговоры от реальности. На тот случай, если мне будет нечего им рассказать, они решили будто я смогу быть хорошим союзником. Так, похоже на правду. Только, как эту правду они подадут мне?
Шум в голове стих. Разум прояснился до кристальной чистоты. Вот оно. Я знаю. А знание позволяет разорвать оковы рабства.
Я подскочила с пола, на который сползла. Сирена продолжала кричать об опасности, но я точно знала, что буду делать! И я побежала вновь! Раз на корабле нет половины истребителей, а оставшиеся заняты нападением, то я вполне могу связаться с Землей.
Черт, да я обязана воспользоваться ситуацией, рассказать, что ничего им не сказала, ничего не предпринимала против Земли. Потому что я не могу вести расследование с ними. Всегда в таких группировках есть ведущий и ведуемый. А ведуемой они хотят сделать меня!
Я искала бортовой компьютер, кабинет капитана, да даже каюту Рейнгара! Не знаю сколько времени ушло на поиски, но нашла нужную каюту я только тогда, когда раздался оглушительный выстрел. Корабль сотрясло! Сирена закричала громче. А в корабле произошел сбой, потому что все двери, ведущие в каюты словно по сигналу открылись. Я ринулась вперед, благодаря вселенную.
И да! Это оказался какой-то кабинет с различными техническими приспособлениями. Я не стала мудрствовать, а просто подскочила к старенькому передатчику, неизвестно каким чудом здесь оказавшимся! Пальцы судорожно нажимали до боли знакомый номер секретаря Императора, и когда раздались короткие, отрывистые сигналы, я чуть не взвыла.
Наконец возникло изображение Элевис, которая потрясенными глазами взирала на меня. Сногсшибательная блондинка прикрыла ротик ладошкой и прошептала: «Живая». Я быстро и четко отдавала ей приказы, заставив включить DS запись, которую невозможно уничтожить или подделать. И я сказала, рассказала все, что знала и о чем догадывалась, поведала все, что могло пригодиться им дальше, выдала все, что было известно мне! И прежде чем сигнал пропал, я сказала главное, то, что больше никогда не вернусь на Землю.
К концу разговора Элевис вытирала слезы и шептала о том, что любит меня, а Толя, мой лучший Толя, который был в приемной, обещал, что попытается увидеться со мной. И вот корабль сотрясло вновь! Сирена приобрела красный оттенок, мир взорвался тысячью стекольных осколков, и воздух пробрел запах спирта, и я поняла. Это конец! На кораблях земли такого нет, и не должно быть в принципе! Стекло не летает в корабле, спирт не витает в воздухе. Это конец.
***
Пробуждение было невероятно болезненным. Физическая боль раздалась сразу же, как только я пришла в сознание. Непроизвольно начав крутить головой, я пыталась поймать уплывающую картинку реальности. Руки не слушались, шею отчаянно ломило, движения были слишком быстрыми и резкими, причиняя собой новый приступ боли.
Меня тошнило, голову сжимало железными тисками, горло нещадно саднило, а сердце отбивало свой, совершенно невероятный ритм. Воспоминания приходили медленно и неохотно, вызывая новый приступ головной боли. И когда вновь я попыталась вспомнить все то, что произошло, сознание оглушила волна нового приступа, и я задохнулась!
Острая нехватка воздуха огнем отозвалась в легких. И жадно пытаясь вдохнуть кислород, я поняла страшное – его нет! Нет воздуха, вокруг абсолютная пустота!
И прежде чем сознание заволокла мутная дымка, а руки перестали судорожно сжимать мягкую материю, кто-то сильной рукой приставил ко мне маску. Потребовалось несколько минут, прежде чем дыхание выровнялось, а неясная дымка рассеялась. И вот тогда я вспомнила все. И что же там могло случиться? Неужели кто-то сумел справиться с истребителями? И почему тогда я сейчас жива?
Я попыталась приподняться, чтобы осмотреть окружающую обстановку. И буквально застыла от изумления. Кабинет доктора? Или маска настолько закрывает обзор, что я уже не в состоянии определить чей это кабинет?
Но нет, абсолютно точно это был кабинет доктора! И прежде чем я успела что-либо осознать, в поле моего зрения попал сам доктор. Немного осунувшийся с темными кругами под глазами, с мрачным взглядом и усталым видом, но живой и даже невредимый! Вздох облегчения вырвался из груди, доктор обернулся, устремив на меня настороженный взгляд карих глаз.
- Кэсседи, вы очнулись. – мягко улыбнулся он, поспешно направляясь ко мне. Я попыталась сесть и надеялась убрать маску, но истребитель уверенной рукой остановил меня. – Потерпите немного, дорогая. Сейчас не стоит убирать от вас дополнительный кислород, ваш организм пережил стресс, и я просто не могу предполагать, чего ожидать. То, что вы начали задыхаться было полнейшим шоком для меня.
А я? Я буквально не могла контролировать свои эмоции. Те разбегались в разные стороны, бились друг о друга, распалялись, взрывались искристыми фейверками. И я кинулась к растерявшемуся доктору, обхватив его за таллию. Док явно не ожидал от меня такой прыти, но ласково улыбнулся.
- Я так испугалась…- доверительно прошептала я.
- Конечно, Кэсседи. – он заботливо погладил меня по голове, но непреклонно отодвинул, укладывая на койку. Чего еще стоило ожидать от истребителя? Не бросится же он ко мне в объятия…
- Что произошло? – я должна была это спросить. И хоть голос сорвался на хрип, но вопрос был серьезен.
Меня не интересовало нападение, не занимало то, как они отбились, и даже не привлекала мысль знать, кто это сделал. Нет, мне было интересно лишь то, что произошло с теми, кто совершил этот бессмысленный, неосмотрительный и безрассудный поступок, подставляя не только себя, но и всю нацию нападавших. Потому что истребители не прощают ошибок!
И кажется доктор понял подтекст, нахмурился, покачал головой и улыбнулся. По-отечески, так, как иногда улыбался мне мой отец.
- Давай договоримся. – предложил он. – Ты сейчас поспишь, после этого мы проведем осмотр, перекусишь и вот тогда мы поговорим, хорошо?
- А если я не соглашусь? Все равно ведь по-своему сделаешь. – обиженно пробурчала я.
- Кэсседи, сейчас ты слишком импульсивна. – сообщил он. Я вскинула бровь. Вот все мужики такие! Чуть что, так сразу импульсивна! – Когда мы поняли, что ты покинула свою каюту, то осознали какими неприятностями это нам грозит. Честное слово, команде совершенно не улыбалось вытаскивать тебя из передряг. Было не ясно куда бы тебя могло занести со страху, так что в воздух был запущен легкий наркотик, который вызывает сонливость. Мы предполагали, что тебя склонит ко сну и ты (как поступала всю эту неделю) плюнешь на обстоятельства и пойдешь спать. Но Земляне все же более хрупкие, поэтому ты потеряла сознание сразу же. И все же пришлось вытаскивать тебя из передряги, потому что Рейнгар лично хотел вынести тебя из каюты по связям с планетами…но в этом случае ты бы пострадала значительно сильнее, дорогая. Так что Карелу пришлось вытаскивать тебя и нести под мое пристальное наблюдение.
Я хотела было обидеться. Наркотиками тут меня пичкают, а я между прочим страху натерпелась! Подумала, что все, крантец мне. Где бы это видано, чтобы стекло разлеталось и спиртиком попахивало, а?! Этот вопрос и задала доктору.
- Какое стекло? – впечатлился доктор, округляя глаза. – Тот наркотик не имеет не запаха, ни цвета. И галлюцинаций вызвать он не мог! Его используют в качестве наркоза при операциях, девочка. – его глаза хитро блеснули. – Так что это к тебе вопросы, чего ты там употребляла.
- Сам нарик. – говорю легкомысленно.
Потому что так легко становиться, так весело, хорошо и просто. И я готова спрыгнуть с кушетки и обнять весь мир! Закружиться в бешенном танце, стать искрой, стать ветром. Улететь, воспарить, вспорхнуть! Не было сил думать, переживать. Были силы чувствовать, желать! И я желала счастья, простого счастья.
- А сейчас я под чем?
- Снотворное и успокоительное. Хороший сон сейчас тебе необходим. – пожал плечами истребитель.
- Ну конечно, доктор. –хрипло ответила я, переворачиваясь на бок. – Одеялом укрой, а? Прохладненько тут.
Да, я решила забить на проблемы и разобраться со странностями потери моего сознания позже. А сейчас, пока я напичкана таблетками, нужно выспаться, чтобы потом с полными силами приступить к выносу мозга окружающих.
Кто-то тихо засмеялся, и это был не мой глюк. Мелочь, а приятно. И когда я уже почти уплыла в объятия Морфея, мне стало резко плохо. Голова закружилась, и я вскочила, ошарашив доктора своим поведением. Мой путь лежал прямиком в уборную, где я распрощалась с остатками прошлого приема пищи. Слезы быстрыми ручейками стекали по щекам, живот сжимало диким спазмом.
Так продолжалось долго, долго до невероятного! Но наконец меня отпустило, и я поплелась к раковине. Холодные струи воды были именно тем, что так мне необходимо. Подставив лицо под диодный сканер, высушила, и собиралась идти сдаваться доктору, умоляя его о таблетке, но брошенный мимолетно взгляд в зеркало, все изменил. С гладкой зеркальной поверхности на меня смотрела не я. Точнее я, но не такая как обычно.
