— Что же это получается? — Степан Валерьевич, лёжа на диване, теребил свои волосы. — Судя по твоим мыслям, это связано со свечением на небе и исчезновением людей?
— Да. Слишком нереальные события случились в течение трёх дней, и невозможно поверить, что это просто случайность.
— Рот того наоборот, — выдохнул Степан Валерьевич, перестав теребить волосы.
Аня, до этого молчавшая, тихо спросила:
— Ты говоришь, там что-то двигалось. Органическое? Как животное или... более аморфное?
— Не знаю, — честно признался Андрей. — Это было похоже на... на перетекание. Как нефть в воде, только светящееся. Живое? Не уверен. Но активное — да.
В комнате повисло тяжёлое молчание, наполненное осознанием их абсолютной уязвимости перед неизвестным.
— Всё, что ты сейчас рассказал, Андрей, не отменяет наших планов на сегодня, — Степан Валерьевич устало, но твёрдо обратился к нему. — Понимаю, тебе не удалось выспаться. Предлагаю сделать дела, а потом мы с Аней вас не будем беспокоить пару дней. Выспитесь как следует. На свежую голову и мысли будут яснее, и решения — вернее.
Андрей понимающе кивнул. Логика старика была железной. Паника и недосып — худшие советчики. Нужно было завершить начатое, обустроить быт, а уже потом, с надёжного тыла, думать о глобальных угрозах.
— Согласен, — сказал он, вставая. Чувство цели вернулось, пусть и окрашенное новой тревогой. — Пойду разбужу Антона. Через пятнадцать минут выдвигаемся.
Через двадцать минут все уже стояли у машин, готовые к выдвижению. Утренний воздух был свеж и прохладен, но в нём витала напряжённость.
Антон, сонно зевнув, проверял давление в колёсах своего внедорожника. Аня, одетая в практичную куртку, поправляла рюкзак, в котором находились медицинские принадлежности. Степан Валерьевич, опираясь на самодельный костыль, с деловым видом осматривал соседние дома и дорогу в обоих направлениях.
Андрей, замкнутый в себе, но собранный, раздавал последние указания:
— Антон, ты поедешь один, а со мной поедут Степан Валерьевич и Аня. Она его одного в любом случае не отпустит. — Он кивнул в сторону Ани, которая уже помогала старику устроиться на переднем пассажирском сиденье его машины, подкладывая подушку под спину.
Антон пожал плечами, но не стал спорить. Логика была железной: доктор не отстанет от своего пациента, а раз уж так, то пусть едут с тем, кто за рулём будет вести себя осторожнее.
— Без резких манёвров, обещаю, — с торжественным видом пообещал Степан Валерьевич, уже пристёгиваясь. — Я буду как штурман. Прямо, потом налево, смотри, яма!
Аня села сзади, положив рюкзак на колени. Её взгляд встретился с Андреем в зеркале заднего вида — спокойный, внимательный.
Спустя десять минут неторопливой езды по просёлочным дорогам их небольшой караван выбрался на федеральную трассу и двинулся в сторону города Артём. Асфальт здесь был пуст и безмолвен, словно вымерший коридор между двумя мирами. Андрей не давил на газ, держа скорость чуть выше минимальной. В салоне царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь гулом двигателя. Все трое — Андрей, Аня и Степан Валерьевич — неотрывно вглядывались в придорожные постройки, заброшенные заправки, тёмные окна кафе, выискивая хоть намёк на движение, свет, любой признак жизни.
И внезапно эта тишина была грубо разорвана. Впереди, из-за поворота, навстречу им вылетела оранжевая машина. Она неслась с бешеной скоростью, петляя по пустой трассе, её двигатель ревел истеричным воем, далёким от здорового рёва мотора. Она летела прямо по их полосе.
— Чёрт! — вырвалось у Андрея.
Он резко, но без паники, ударил по тормозам и потянул руль вправо, прижимаясь к самому краю дороги. В зеркале он увидел, как Антон сделал то же самое, его внедорожник тоже резко сбросил скорость и прижался к обочине.
Оранжевый снаряд пронёсся мимо них с оглушительным свистом воздуха и визгом шин. Андрей уже начал выдыхать, но в этот момент в зеркале заднего вида он увидел, как тот самый «снаряд», резко сбросив скорость, ушёл в длинный, контролируемый занос. Резина завизжала, выписывая на асфальте чёрный дымный круг. За секунду машина развернулась на 180 градусов и теперь, уже капотом к ним, замерла на мгновение, словно хищник, оценивающий добычу. Затем она плавно тронулась с места и начала медленное, почти неспешное движение в их сторону.
— Боже... — прошептала Аня с заднего сиденья.
— Всё нормально, — успокаивающе прошептал Степан Валерьевич, но его рука уже лезла в карман куртки, где лежал складной нож.
Андрей не отрываясь смотрел в зеркало, его пальцы сжимали руль. «Это же тот самый дрифтер, который крутился возле моего дома», — пронеслось у него в голове.
Поравнявшись с их машинами, оранжевый Nissan плавно остановился на противоположной полосе, в десятке метров от них, идеально параллельно. Секунда тянулась вечностью. Затем со стороны водителя опустилось стекло.
Из окна высунулась рука, небрежно бросившая на асфальт окурок. А затем в проёме показалось лицо. Молодой парень, лет двадцати пяти, в тёмных очках и с короткой причёской. Его взгляд, скрытый за стёклами очков, был пристальным, изучающим, будто он рассматривал не людей, а интересные экземпляры. Этот взгляд скользнул по «Форику» Андрея, по внедорожнику Антона, задержался на бледном лице Ани в окне и на суровой фигуре Степана Валерьевича.
Парень медленно, с преувеличенной неспешностью, открыл дверь и выбрался из машины. Он выпрямился во весь рост — высокий, подтянутый, в чёрной спортивной куртке. Его движения были расслабленными, почти ленивыми, но в них чувствовалась скрытая, хищная пружинистость.
Не сговариваясь, Андрей и Антон тоже открыли двери и вышли. Они двинулись медленно навстречу. Асфальт между ними был нейтральной полосой, границей двух миров.
Аня и Степан Валерьевич остались в машине, но были начеку. Аня приоткрыла своё окно, чтобы слышать разговор, а рука старика уже лежала на ручке двери.
Они сошлись на нейтральной полосе пустого асфальта, остановившись в двух метрах друг от друга — дистанция, достаточная и для разговора, и для броска. Тишина натянулась между ними, как струна.
Парень снял очки, зацепив их за вырез куртки. Его глаза были светлыми, холодными и невероятно живыми на фоне всеобщего оцепенения мира.
Андрей видел в глазах незнакомца не страх и не растерянность выжившего, а холодную, хищную оценку. Тот, в свою очередь, изучал Андрея, Антона, их машины, выискивая слабые места, раскладывая по полочкам потенциальную угрозу и потенциальную выгоду. В этом молчаливом противостоянии не было места случайности — только расчёт и готовность ко всему.
Парень медленно протянул руку для приветствия. Движение было нарочито мирным, почти цивилизованным, но в его глазах по-прежнему читалась холодная усмешка.
Андрей на секунду замер, оценивая этот жест. Рукопожатие. Ритуал из мёртвого мира. Принять его — значило признать какие-то правила. Игнорировать — мгновенно обострить конфликт.
Он сделал шаг вперёд и коротко, без лишнего давления, пожал протянутую руку. Ладонь у парня была сухой и сильной.
— Андрей, — представился он коротко, не отводя взгляда.
Парень кивнул, как будто имя ему было уже известно.
— Лекс, — ответил он так же кратко, отпуская руку. Его взгляд скользнул на Антона, который стоял чуть сзади, готовый ко всему. — А твой молчун?
— Антон, — отчеканил тот, не двигаясь с места и не протягивая руку.
— Антон, — повторил Лекс, будто пробуя имя на вкус. — Ну что ж. Рад знакомству, соседи.
— Лекс — это Алексей? — уточнил Андрей, стараясь держать тон нейтральным.
Парень усмехнулся одним уголком губ, и в этой усмешке не было ничего доброго.
— Не имеет значения, — отрезал он. Его взгляд скользнул по их машинам, по фигурам в салонах. — Что-то вас... многовато собралось тут. Особенно таких... — он едва заметно кивнул в сторону машины, где сидел Степан Валерьевич, — ...солидных товарищей. Не находите?
— Лекс, мы рады знакомству, — бросил Антон, делая шаг вперёд, и его голос, обычно спокойный, был как натянутая струна. — Но что-то уж ты слишком... дерзко себя ведёшь. Мы тут не на королевском приёме, чтобы тон выдерживать. Говори, что надо, или разъезжаемся. У всех дела.
Лекс медленно повернул голову в его сторону, и его светлые глаза сузились. Усмешка не исчезла, но стала тоньше, острее.
— Дерзко? — он произнёс слово с преувеличенным удивлением. — Извини, братан. Привычка. Когда вокруг одни призраки, начинаешь думать, что ты один и есть король. А тут вдруг — целый двор появляется. — Он сделал паузу, его взгляд вернулся к Андрею, будто оценивая, кто тут главный в этом «дворе». — Просто интересно. Планы какие? Квартируете тут или проездом?
— Местные мы, из Владивостока, — холодно, отчеканивая каждое слово, ответил Андрей. — Собрались, нашли друг друга на второй день после... — он на секунду запнулся, подбирая определение, — после того, как это началось. Выживать в одиночку — глупо. Так что да, нас несколько. Ты же не против этого?
Он выдержал паузу, глядя Лексу прямо в глаза, не позволяя тому перехватить инициативу.
— А ты? Местный? Или просто катаешься, любуешься пейзажами?
Из машины выбрался Степан Валерьевич. Он слышал весь разговор и направился к его участникам.
— Приветствую тебя, бродяга. — Степан Валерьевич пожал руку Лекса достаточно крепко, заставив его сморщиться, но не пытаться выдернуть свою руку из стального захвата. — Какими судьбами в наших краях?
Видно было, как Лекс на мгновение стушевался и старался не подать вида, но это заметили все.
— Да, вот, смотрю, кто ещё остался в городах.
— О как. — удивлённо воскликнул Степан Валерьевич. — И что, нашёл кого-нибудь?
— Да, в самом Владике несколько людей видел, в Артёме одного, вернее одну, — девчонка какая-то, хотел с ней поговорить, а она втопила от меня по дворам. Не стал догонять даже, не в моём вкусе. — Усмехнулся он. — В Уссурийске пацан какой-то, не помню, как зовут, интеллигентный весь из себя. А вот такую банду впервые вижу, аж любопытно стало.
— Ну, ты-то сильно не любопытствуй, не думаю, что ты в чьём-то вкусе из нашей компании. — засмеялся раскатисто Степан Валерьевич.
— Дядя, ты не хами, и разойдёмся по-доброму.
— Хамить не собираюсь, — спокойно парировал старик, будто не заметив угрозы. — Констатирую факт. Ты на своей тачке гоняешь, девчонок пугаешь, интеллигентов ищешь... У нас другие цели. Ты сказал, что нас много. А я говорю — нас ровно столько, чтобы выжить и не сойти с ума. И пока что мы друг другу не мешаем.
Он посмотрел на оранжевую машину, потом на Лекса.
— Ты катаешься, мы обустраиваемся. Дорога большая. Можешь ехать дальше смотреть, кто ещё остался. Или можешь стоять тут и «любопытствовать». Но тогда и мы начнём любопытствовать — например, интересоваться, откуда у тебя бензин на такие гонки, и нет ли у тебя ещё чего полезного в багажнике.
Лекс нахмурился. Игра внезапно пошла не по его сценарию. Он рассчитывал на страх, на растерянность, а столкнулся с холодной, сплочённой обороной и даже встречной угрозой.
— Ясно, — коротко кивнул он, отступая на шаг к своей машине. Его взгляд, полный скрытой злобы, скользнул по всем троим. — Местные вы, говоришь? Ладно. Увидимся ещё, «местные». Город-то не резиновый.
Он развернулся, сел в машину и, не глядя на них, с визгом шин развернулся и рванул обратно в сторону Владивостока, быстро растворяясь вдали.
Они молча смотрели ему вслед, пока рёв мотора не стих в тишине.
— Ну, одно скажу, — нарушил молчание Степан Валерьевич, вытирая ладонь о брюки. — Скучно с ним точно не будет. Надо будет этот... Уссурийск в планы внести. Интеллигента проведать.
— Сегодня обязательно нужно будет разведку сделать в городе, поискать этих людей, — глядя вслед удаляющейся машине, твёрдо сказал Андрей.
— Обязательно, но после того, как подарки заберём, — парировал Степан Валерьевич.
— Мутный пацан, — задумчиво сказал Антон. — Очень мутный. Нафига он людей ищет?
— Да бабу он себе ищет. Не понял, что ли? — с иронией в голосе ответил Степан Валерьевич. — Такому кабелю нужны три вещи в жизни: бабки, бензин и бабы. И именно в такой последовательности. Только сейчас этих потребностей стало ровно две — бабки ведь уже не нужны никому. Бензина как грязи, а вот с бабами как-то резко стало совсем плохо.
— Вот теперь и думай, что он будет делать, когда найдёт и догонит, — мрачно подытожил Андрей. В его словах прозвучала не просто догадка, а ясное понимание новой угрозы. Мир опустел, но человеческая природа, в её самых тёмных проявлениях, никуда не делась. Она лишь сбросила социальные оковы.
Он обернулся к другим, и в его взгляде загорелся старый, деловой огонь.
— Давайте не будем терять время. Нам нужно самим искать людей, пока такие... «хлопцы» не нашли их первыми.
Антон мрачно кивнул, он тоже понимал весь масштаб проблемы.
Они сели в машины, но атмосфера была уже иной. Теперь их объединяла не только общая беда, но и общая миссия — найти и защитить. И новый враг, с которым они столкнулись лицом к лицу, был не призрачный феномен в небе, а самый что ни на есть земной, жестокий и предсказуемый — человек.
Остаток пути до военной части прошёл спокойно, если не считать тени, которую отбросила на их души встреча с Лексом.
Их путь омрачало не только это. Постоянным, зловещим фоном служили столбы дыма, поднимавшиеся с разных сторон горизонта к свинцовому тяжёлому небу. Не пять-семь, как вчера, а десятки. Город и его окрестности медленно тлели, как гигантский костёр, оставленный без присмотра. Каждый чёрный шлейф был немым криком о новой катастрофе. Эти дымы были вехами на карте распада, и они вели прямиком к пониманию: времени на раскачку нет. Цивилизация не просто заснула — она умирала в мучительной агонии, и они были одними из немногих, кто это видел.
За поворотом показались ворота военной части.
Машины медленно подкатили и остановились прямо напротив здания КПП. Стёкла были матовыми от пыли, внутри царила темнота. Андрей выключил двигатель, и в наступившей тишине стало слышно лишь лёгкое потрескивание остывающего металла да отдалённый вой ветра в спутниковых тарелках на крыше казармы.
Андрей вышел из машины, и его шаги по асфальту отдавались оглушительно громко в этом каменном мешке. Антон последовал за ним, держа в руке увесистую монтировку. Аня и Степан Валерьевич стали выбираться из машины, готовые в любой момент рвануть с места или, наоборот, оказать помощь.
— Так, братцы, КПП закрыто, но с внутренней стороны его не закрывают, — уверенно сказал Степан Валерьевич. — Предлагаю перелезть кому-то из вас, а лучше пусть Антон, — он повернулся к нему и продолжил: — Ты всё же молодой, крепкий, не то что мы два пенсионера. — заулыбался он, подмигивая Андрею.
— Ну, ты, Валерьевич, не хами так, — усмехнулся Андрей, дружески хлопая старика по плечу. — Какой нафиг я тебе пенсионер? Мне ещё сорока нет.
Антон без вопросов подошёл к своему внедорожнику, завёл его и медленно подкатил багажником к воротам, затем забрался на крышу своей «Тойоты» и, подтянувшись, перелез через ворота. Послышался шум с той стороны и сдавленное «твою ж мать». Через несколько минут дверь КПП открылась, и Антон, хромая, вышел из него, присел на ступени и с суровым лицом, достав сигарету, молча закурил.
Андрей и Степан Валерьевич направились к Антону. Аня уже вытаскивала из машины аптечку.
— Да. Слишком нереальные события случились в течение трёх дней, и невозможно поверить, что это просто случайность.
— Рот того наоборот, — выдохнул Степан Валерьевич, перестав теребить волосы.
Аня, до этого молчавшая, тихо спросила:
— Ты говоришь, там что-то двигалось. Органическое? Как животное или... более аморфное?
— Не знаю, — честно признался Андрей. — Это было похоже на... на перетекание. Как нефть в воде, только светящееся. Живое? Не уверен. Но активное — да.
В комнате повисло тяжёлое молчание, наполненное осознанием их абсолютной уязвимости перед неизвестным.
— Всё, что ты сейчас рассказал, Андрей, не отменяет наших планов на сегодня, — Степан Валерьевич устало, но твёрдо обратился к нему. — Понимаю, тебе не удалось выспаться. Предлагаю сделать дела, а потом мы с Аней вас не будем беспокоить пару дней. Выспитесь как следует. На свежую голову и мысли будут яснее, и решения — вернее.
Андрей понимающе кивнул. Логика старика была железной. Паника и недосып — худшие советчики. Нужно было завершить начатое, обустроить быт, а уже потом, с надёжного тыла, думать о глобальных угрозах.
— Согласен, — сказал он, вставая. Чувство цели вернулось, пусть и окрашенное новой тревогой. — Пойду разбужу Антона. Через пятнадцать минут выдвигаемся.
Через двадцать минут все уже стояли у машин, готовые к выдвижению. Утренний воздух был свеж и прохладен, но в нём витала напряжённость.
Антон, сонно зевнув, проверял давление в колёсах своего внедорожника. Аня, одетая в практичную куртку, поправляла рюкзак, в котором находились медицинские принадлежности. Степан Валерьевич, опираясь на самодельный костыль, с деловым видом осматривал соседние дома и дорогу в обоих направлениях.
Андрей, замкнутый в себе, но собранный, раздавал последние указания:
— Антон, ты поедешь один, а со мной поедут Степан Валерьевич и Аня. Она его одного в любом случае не отпустит. — Он кивнул в сторону Ани, которая уже помогала старику устроиться на переднем пассажирском сиденье его машины, подкладывая подушку под спину.
Антон пожал плечами, но не стал спорить. Логика была железной: доктор не отстанет от своего пациента, а раз уж так, то пусть едут с тем, кто за рулём будет вести себя осторожнее.
— Без резких манёвров, обещаю, — с торжественным видом пообещал Степан Валерьевич, уже пристёгиваясь. — Я буду как штурман. Прямо, потом налево, смотри, яма!
Аня села сзади, положив рюкзак на колени. Её взгляд встретился с Андреем в зеркале заднего вида — спокойный, внимательный.
Спустя десять минут неторопливой езды по просёлочным дорогам их небольшой караван выбрался на федеральную трассу и двинулся в сторону города Артём. Асфальт здесь был пуст и безмолвен, словно вымерший коридор между двумя мирами. Андрей не давил на газ, держа скорость чуть выше минимальной. В салоне царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь гулом двигателя. Все трое — Андрей, Аня и Степан Валерьевич — неотрывно вглядывались в придорожные постройки, заброшенные заправки, тёмные окна кафе, выискивая хоть намёк на движение, свет, любой признак жизни.
И внезапно эта тишина была грубо разорвана. Впереди, из-за поворота, навстречу им вылетела оранжевая машина. Она неслась с бешеной скоростью, петляя по пустой трассе, её двигатель ревел истеричным воем, далёким от здорового рёва мотора. Она летела прямо по их полосе.
— Чёрт! — вырвалось у Андрея.
Он резко, но без паники, ударил по тормозам и потянул руль вправо, прижимаясь к самому краю дороги. В зеркале он увидел, как Антон сделал то же самое, его внедорожник тоже резко сбросил скорость и прижался к обочине.
Оранжевый снаряд пронёсся мимо них с оглушительным свистом воздуха и визгом шин. Андрей уже начал выдыхать, но в этот момент в зеркале заднего вида он увидел, как тот самый «снаряд», резко сбросив скорость, ушёл в длинный, контролируемый занос. Резина завизжала, выписывая на асфальте чёрный дымный круг. За секунду машина развернулась на 180 градусов и теперь, уже капотом к ним, замерла на мгновение, словно хищник, оценивающий добычу. Затем она плавно тронулась с места и начала медленное, почти неспешное движение в их сторону.
— Боже... — прошептала Аня с заднего сиденья.
— Всё нормально, — успокаивающе прошептал Степан Валерьевич, но его рука уже лезла в карман куртки, где лежал складной нож.
Андрей не отрываясь смотрел в зеркало, его пальцы сжимали руль. «Это же тот самый дрифтер, который крутился возле моего дома», — пронеслось у него в голове.
Поравнявшись с их машинами, оранжевый Nissan плавно остановился на противоположной полосе, в десятке метров от них, идеально параллельно. Секунда тянулась вечностью. Затем со стороны водителя опустилось стекло.
Из окна высунулась рука, небрежно бросившая на асфальт окурок. А затем в проёме показалось лицо. Молодой парень, лет двадцати пяти, в тёмных очках и с короткой причёской. Его взгляд, скрытый за стёклами очков, был пристальным, изучающим, будто он рассматривал не людей, а интересные экземпляры. Этот взгляд скользнул по «Форику» Андрея, по внедорожнику Антона, задержался на бледном лице Ани в окне и на суровой фигуре Степана Валерьевича.
Парень медленно, с преувеличенной неспешностью, открыл дверь и выбрался из машины. Он выпрямился во весь рост — высокий, подтянутый, в чёрной спортивной куртке. Его движения были расслабленными, почти ленивыми, но в них чувствовалась скрытая, хищная пружинистость.
Не сговариваясь, Андрей и Антон тоже открыли двери и вышли. Они двинулись медленно навстречу. Асфальт между ними был нейтральной полосой, границей двух миров.
Аня и Степан Валерьевич остались в машине, но были начеку. Аня приоткрыла своё окно, чтобы слышать разговор, а рука старика уже лежала на ручке двери.
Они сошлись на нейтральной полосе пустого асфальта, остановившись в двух метрах друг от друга — дистанция, достаточная и для разговора, и для броска. Тишина натянулась между ними, как струна.
Парень снял очки, зацепив их за вырез куртки. Его глаза были светлыми, холодными и невероятно живыми на фоне всеобщего оцепенения мира.
Андрей видел в глазах незнакомца не страх и не растерянность выжившего, а холодную, хищную оценку. Тот, в свою очередь, изучал Андрея, Антона, их машины, выискивая слабые места, раскладывая по полочкам потенциальную угрозу и потенциальную выгоду. В этом молчаливом противостоянии не было места случайности — только расчёт и готовность ко всему.
Парень медленно протянул руку для приветствия. Движение было нарочито мирным, почти цивилизованным, но в его глазах по-прежнему читалась холодная усмешка.
Андрей на секунду замер, оценивая этот жест. Рукопожатие. Ритуал из мёртвого мира. Принять его — значило признать какие-то правила. Игнорировать — мгновенно обострить конфликт.
Он сделал шаг вперёд и коротко, без лишнего давления, пожал протянутую руку. Ладонь у парня была сухой и сильной.
— Андрей, — представился он коротко, не отводя взгляда.
Парень кивнул, как будто имя ему было уже известно.
— Лекс, — ответил он так же кратко, отпуская руку. Его взгляд скользнул на Антона, который стоял чуть сзади, готовый ко всему. — А твой молчун?
— Антон, — отчеканил тот, не двигаясь с места и не протягивая руку.
— Антон, — повторил Лекс, будто пробуя имя на вкус. — Ну что ж. Рад знакомству, соседи.
— Лекс — это Алексей? — уточнил Андрей, стараясь держать тон нейтральным.
Парень усмехнулся одним уголком губ, и в этой усмешке не было ничего доброго.
— Не имеет значения, — отрезал он. Его взгляд скользнул по их машинам, по фигурам в салонах. — Что-то вас... многовато собралось тут. Особенно таких... — он едва заметно кивнул в сторону машины, где сидел Степан Валерьевич, — ...солидных товарищей. Не находите?
— Лекс, мы рады знакомству, — бросил Антон, делая шаг вперёд, и его голос, обычно спокойный, был как натянутая струна. — Но что-то уж ты слишком... дерзко себя ведёшь. Мы тут не на королевском приёме, чтобы тон выдерживать. Говори, что надо, или разъезжаемся. У всех дела.
Лекс медленно повернул голову в его сторону, и его светлые глаза сузились. Усмешка не исчезла, но стала тоньше, острее.
— Дерзко? — он произнёс слово с преувеличенным удивлением. — Извини, братан. Привычка. Когда вокруг одни призраки, начинаешь думать, что ты один и есть король. А тут вдруг — целый двор появляется. — Он сделал паузу, его взгляд вернулся к Андрею, будто оценивая, кто тут главный в этом «дворе». — Просто интересно. Планы какие? Квартируете тут или проездом?
— Местные мы, из Владивостока, — холодно, отчеканивая каждое слово, ответил Андрей. — Собрались, нашли друг друга на второй день после... — он на секунду запнулся, подбирая определение, — после того, как это началось. Выживать в одиночку — глупо. Так что да, нас несколько. Ты же не против этого?
Он выдержал паузу, глядя Лексу прямо в глаза, не позволяя тому перехватить инициативу.
— А ты? Местный? Или просто катаешься, любуешься пейзажами?
Из машины выбрался Степан Валерьевич. Он слышал весь разговор и направился к его участникам.
— Приветствую тебя, бродяга. — Степан Валерьевич пожал руку Лекса достаточно крепко, заставив его сморщиться, но не пытаться выдернуть свою руку из стального захвата. — Какими судьбами в наших краях?
Видно было, как Лекс на мгновение стушевался и старался не подать вида, но это заметили все.
— Да, вот, смотрю, кто ещё остался в городах.
— О как. — удивлённо воскликнул Степан Валерьевич. — И что, нашёл кого-нибудь?
— Да, в самом Владике несколько людей видел, в Артёме одного, вернее одну, — девчонка какая-то, хотел с ней поговорить, а она втопила от меня по дворам. Не стал догонять даже, не в моём вкусе. — Усмехнулся он. — В Уссурийске пацан какой-то, не помню, как зовут, интеллигентный весь из себя. А вот такую банду впервые вижу, аж любопытно стало.
— Ну, ты-то сильно не любопытствуй, не думаю, что ты в чьём-то вкусе из нашей компании. — засмеялся раскатисто Степан Валерьевич.
— Дядя, ты не хами, и разойдёмся по-доброму.
— Хамить не собираюсь, — спокойно парировал старик, будто не заметив угрозы. — Констатирую факт. Ты на своей тачке гоняешь, девчонок пугаешь, интеллигентов ищешь... У нас другие цели. Ты сказал, что нас много. А я говорю — нас ровно столько, чтобы выжить и не сойти с ума. И пока что мы друг другу не мешаем.
Он посмотрел на оранжевую машину, потом на Лекса.
— Ты катаешься, мы обустраиваемся. Дорога большая. Можешь ехать дальше смотреть, кто ещё остался. Или можешь стоять тут и «любопытствовать». Но тогда и мы начнём любопытствовать — например, интересоваться, откуда у тебя бензин на такие гонки, и нет ли у тебя ещё чего полезного в багажнике.
Лекс нахмурился. Игра внезапно пошла не по его сценарию. Он рассчитывал на страх, на растерянность, а столкнулся с холодной, сплочённой обороной и даже встречной угрозой.
— Ясно, — коротко кивнул он, отступая на шаг к своей машине. Его взгляд, полный скрытой злобы, скользнул по всем троим. — Местные вы, говоришь? Ладно. Увидимся ещё, «местные». Город-то не резиновый.
Он развернулся, сел в машину и, не глядя на них, с визгом шин развернулся и рванул обратно в сторону Владивостока, быстро растворяясь вдали.
Они молча смотрели ему вслед, пока рёв мотора не стих в тишине.
— Ну, одно скажу, — нарушил молчание Степан Валерьевич, вытирая ладонь о брюки. — Скучно с ним точно не будет. Надо будет этот... Уссурийск в планы внести. Интеллигента проведать.
— Сегодня обязательно нужно будет разведку сделать в городе, поискать этих людей, — глядя вслед удаляющейся машине, твёрдо сказал Андрей.
— Обязательно, но после того, как подарки заберём, — парировал Степан Валерьевич.
— Мутный пацан, — задумчиво сказал Антон. — Очень мутный. Нафига он людей ищет?
— Да бабу он себе ищет. Не понял, что ли? — с иронией в голосе ответил Степан Валерьевич. — Такому кабелю нужны три вещи в жизни: бабки, бензин и бабы. И именно в такой последовательности. Только сейчас этих потребностей стало ровно две — бабки ведь уже не нужны никому. Бензина как грязи, а вот с бабами как-то резко стало совсем плохо.
— Вот теперь и думай, что он будет делать, когда найдёт и догонит, — мрачно подытожил Андрей. В его словах прозвучала не просто догадка, а ясное понимание новой угрозы. Мир опустел, но человеческая природа, в её самых тёмных проявлениях, никуда не делась. Она лишь сбросила социальные оковы.
Он обернулся к другим, и в его взгляде загорелся старый, деловой огонь.
— Давайте не будем терять время. Нам нужно самим искать людей, пока такие... «хлопцы» не нашли их первыми.
Антон мрачно кивнул, он тоже понимал весь масштаб проблемы.
Они сели в машины, но атмосфера была уже иной. Теперь их объединяла не только общая беда, но и общая миссия — найти и защитить. И новый враг, с которым они столкнулись лицом к лицу, был не призрачный феномен в небе, а самый что ни на есть земной, жестокий и предсказуемый — человек.
Остаток пути до военной части прошёл спокойно, если не считать тени, которую отбросила на их души встреча с Лексом.
Их путь омрачало не только это. Постоянным, зловещим фоном служили столбы дыма, поднимавшиеся с разных сторон горизонта к свинцовому тяжёлому небу. Не пять-семь, как вчера, а десятки. Город и его окрестности медленно тлели, как гигантский костёр, оставленный без присмотра. Каждый чёрный шлейф был немым криком о новой катастрофе. Эти дымы были вехами на карте распада, и они вели прямиком к пониманию: времени на раскачку нет. Цивилизация не просто заснула — она умирала в мучительной агонии, и они были одними из немногих, кто это видел.
За поворотом показались ворота военной части.
Машины медленно подкатили и остановились прямо напротив здания КПП. Стёкла были матовыми от пыли, внутри царила темнота. Андрей выключил двигатель, и в наступившей тишине стало слышно лишь лёгкое потрескивание остывающего металла да отдалённый вой ветра в спутниковых тарелках на крыше казармы.
Андрей вышел из машины, и его шаги по асфальту отдавались оглушительно громко в этом каменном мешке. Антон последовал за ним, держа в руке увесистую монтировку. Аня и Степан Валерьевич стали выбираться из машины, готовые в любой момент рвануть с места или, наоборот, оказать помощь.
— Так, братцы, КПП закрыто, но с внутренней стороны его не закрывают, — уверенно сказал Степан Валерьевич. — Предлагаю перелезть кому-то из вас, а лучше пусть Антон, — он повернулся к нему и продолжил: — Ты всё же молодой, крепкий, не то что мы два пенсионера. — заулыбался он, подмигивая Андрею.
— Ну, ты, Валерьевич, не хами так, — усмехнулся Андрей, дружески хлопая старика по плечу. — Какой нафиг я тебе пенсионер? Мне ещё сорока нет.
Антон без вопросов подошёл к своему внедорожнику, завёл его и медленно подкатил багажником к воротам, затем забрался на крышу своей «Тойоты» и, подтянувшись, перелез через ворота. Послышался шум с той стороны и сдавленное «твою ж мать». Через несколько минут дверь КПП открылась, и Антон, хромая, вышел из него, присел на ступени и с суровым лицом, достав сигарету, молча закурил.
Андрей и Степан Валерьевич направились к Антону. Аня уже вытаскивала из машины аптечку.
